На грани

Прошло уже около получаса, Антон наворачивал по своей палате круг сороковой. Не мог же человек сквозь землю провалиться… Но двери не хлопали, пол не скрипел, шторы не колыхнулись, не произошло буквально ничего, что могло бы указывать на то, куда делся незнакомец. А может он не человек? А кто тогда? Вот Антон сейчас тоже не совсем человек… Может это был просто глюк Шастуна, который появился на нервной основе? Слишком много «может». Антон бьёт кулаком в стену, но, к удивлению, ничего не чувствует. — Что за… — он было начал истерично смеяться, но чувствует чей-то взгляд и резко поворачивается. Голубые глаза всё так же изучают. Как в первый раз. Посетитель сидел на том же кресле, как будто и не исчезал никуда полчаса назад. — Ты моё воображение? — Антон решил начать с самых простых вопросов, на которые его мозг сейчас только и был способен. — Если ты когда-нибудь мечтал о горячем голубоглазом брюнете, то всё очень даже может быть, — на полном серьёзе произносит собеседник. — Так, фигня какая-то… — Парень ещё раз ударяет стену и, убедившись, что боли не поступило, уверенно направляется в сторону незнакомца. Он быстро сокращает расстояние между ними и с полной уверенностью отвешивает голубоглазому пощёчину. — Ай! За что так жестоко? — мужчина накрывает своей ладонью место удара. — Ну пошутил и пошутил, бить зачем? — Ты… Я… Извини, — Антон делает шаг назад, опускает голову и начинает сжимать края своей толстовки, — я подумал, что ты тоже… ничего не чувствуешь… — Чего ты там бубнишь? — спросил незнакомец, всё ещё потирая ушибленное место. — Ты человек? — Шастун поднимает голову и смотрит прямо в глаза. Казалось, этот вопрос поставил мужчину в тупик, что можно было сказать по его озадаченному лицу, но он довольно быстро ответил. — Ну да, как и ты. Мы вроде вид homo sapiens — человек разумный, — гость не язвил, отвечал серьёзно. — Как я? Я сейчас лежу вон там, — Антон развернулся и указал на своё тело, — в полудохлом состоянии, не могу самостоятельно дышать и есть, а то, чем я являюсь сейчас… — Шастун смотрит на свои руки и щипает себя. — Честно, в душе не ебу что я такое. Я даже боли не чувствую! Русоволосый парень раздражённо вздыхает и садится на пол, обхватывая свои длиннющие ноги в объятье. — Я надеялся, что ты мне что-нибудь прояснишь, но ты не то что не помог, только запутал меня ещё сильнее. — Антон начинает стучаться головой об коленки. — Так, подожди, — голос незнакомца резко становится мягче и, кажется, приближается к Антону, — давай начнём сначала. Шаст поднимает голову и смотрит на руку, которую ему протягивает этот странный человек (?). — Я Арсений, как тебя звать, горе ты такое? — мужчина нежно улыбается. — Антон я, а не горе, — несмотря на обиженный голос, он протягивает свою руку и вместо пожатия оказывается поднятым на ноги. — Негоже на полу сидеть, а то ты и меня так к депрессии склоняешь, — мужчина заливается смехом и возвращается в кресло. — Может, Арсений, ты объяснишь мне хоть что-то наконец? — Антон начинает перебирать кольца на своих руках. — Интересные цацки, цыганский табор ограбил? — Арсений улыбается, явно довольствуясь своей шуткой. Антон тяжело вздыхает. — Не оригинально, — он одаривает собеседника раздражённым взглядом. — Да ладно тебе, я просто пытаюсь атмосферу попроще сделать, а то такое чувство, что ты мне скоро опять вмажешь, — мужчина проводит рукой по щеке, которая совсем недавно успела отхватить шлепок. — Извини, — Антон начинает активнее теребить украшения. — Ладно, Антон, пока ты не сошёл с ума или не умер от вины, отвечу на твой вопрос, — Арсений закидывает ногу на ногу и продолжает. — Ты лежишь в коме, — его взгляд устремляется на тело, лежащее на койке, — но это ты и сам уже понял, только принимать не хочешь. Антон нервно поворачивается назад и тоже смотрит на своё тело, подключённое к куче аппаратов. Его опять передёргивает, он поворачивается обратно к Арсению и заторможено кивает. — Ну, а то состояние, в котором ты сейчас — это что-то на подобии души… — он замолкает. — Не буду врать, я сам до конца не понимаю, что мы такое, но нас никто не слышит, никто не видит — даже животные, я проверял. Да и вообще, ты первый, кого я встречаю за всё своё время, которое нахожусь тут. — Получается… ты тоже в коме? — Антон смотрит в глаза напротив, пытаясь понять его эмоции. — Именно так. Моё прекрасное тело тоже лежит в одной из палат с кучей аппаратуры в нём, — он улыбается, но всю грусть не скрывает ни улыбка, ни самовлюблённое описание себя. — И как давно… как давно ты… такой? — Шастуну кажется, что он спросил лишнего, ведь на лице Арсения не остаётся и следа от улыбки. — Шестой месяц пошёл, — он пожимает плечами, а в глазах появляется полное безразличие. В голове Антона проносятся обрывки димкиных фраз, когда тот воодушевлённо рассказывал некоторые факты из своего проекта про кому.

…

— Прикинь, Шаст, кома длится не больше четырёх месяцев, — выкидывает Позов очередной факт, пока они играют в приставку. — То есть если человек в коме, то нет смысла переживать, так как он в любом случае очнётся месяца через четыре? — не особо заинтересовано спрашивает Антон и делает глоток энергетика. — Неет, Тох, это так не работает. После четвёртого месяца если человек не просыпается, то он либо овощем становится, либо умирает. Не, ну конечно есть случаи, когда человек после года выходил из комы, но шанс меньше, чем миллион в лотереи выиграть. — Да уж, жизнь — жестокая штука, — подытоживает Антон и закрывает тему.

…

— Оу… — Шастуна хватает только на это, — мне жаль… — Мне тоже, — Арсений вновь грустно улыбается и встаёт с кресла. — Ну, в основы я тебя посвятил, предлагаю подумать над полученной информацией, а я вернусь часика через 3. До свидания, Антон. Шаст не успевает даже попрощаться, а Арсений просто растворяется в воздухе, оставляя Антона уже с новыми вопросами. — Молодец, Антон, своими «умными» вопросами расстроил единственную надежду понять, что же тут, блять, происходит! Антон злится. Злится на себя. С одной стороны его можно понять, он попал в какую-то жопу, он потерян и не понимает буквально ничего. Но он мог поступить разумнее и не поддаваться панике, тогда он узнал бы куда больше. Что же, уже не суждено. — Так, Шастун, чего ты разводишь панику из паники? Тебе же сказали, что вернутся часа через три. Отставить истерику, самое время последовать совету Арсению и переварить полученную информацию. Антон понимал, что он начинает медленно сходить с ума и говорить с собой. Но только так получалось систематизировать информацию. Шастун подходит к своему телу и, глубоко вздохнув, принимает решение тщательно осмотреть себя с ног до головы. — Начнём с простого… Как я до этого докатился?! — с нотками истерики спрашивает Антон у своей физической оболочки. Он растирает свои виски и пытается сложить по кусочкам картину вчерашнего дня. — Так, мы собирались в клуб… Папа дал мне свою BMW и сказал повеселиться… А дальше-то что? В голове Антона как будто пятно какое-то, не дающее увидеть происходящего. — Думай, думай, думай… Вот я заехал за ребятами, вот мы приехали в клуб. Вот я говорю Позу, что машину оставлю у входа, а утром заберу… Так что пошло не так? Шастун максимально напрягается, чтобы вспомнить недостающие кусочки. — Что же, что же… В голове резко вспыхивает неприятное воспоминание, застывая пульсирующей болью в висках. — Ира в прилипку танцует с каким-то пацаном… Я подошёл к ним… Потом провал какой-то, — Шастун очень старается вспомнить всё, но у него не выходит. — Ладно, следующее… Антон закрывает глаза и утыкается лбом в стенку. — Он противно смеётся, обнимая Иру. Я начинаю агрессировать. Всё идёт к драке, но он резко берёт меня на слабо и говорит, что я не смогу его обогнать. Я, пьяный дурак, ведусь. Чёрт! Вот мы выходим, Ира, блять, всё ещё ошивается около него. Садимся в машины. Едем… БЛЯТЬ. ОН МЕНЯ ПОДРЕЗАЕТ. Пиздец. Машина в хлам. Я… Что же дальше, что… Звуки сирен раздаются со всех сторон, в глазах всё плывёт, а под спиной что-то холодное и твердое. Дорога, что ли? Меня выкинуло из машины… Глаза не открываются, а конечности не поддаются командам. А после — пробуждение в больнице… Антон резко открывает глаза и тут же щурится от света, который бьёт в глаза. — Охуеть, Ира ошивалась около левого парня, который после меня подрезал, так ещё из-за него я впал в кому… ОХУЕТЬ. Вот теперь я реально не понимаю, что мне делать с этой информацией… Антон не находит ничего лучше, чем занять кресло, в котором обычно появлялся Арсений, и закрыть глаза. Спать он точно не хочет, но кажется, что-то отрубает его от реальности и перед глазами Шастуна появляется густая темнота.