На грани

Антон не знает, сколько времени прошло с прихода Иры и с тех самых слов, что поломали сердце, раздробив его на тысячи маленьких осколков. Не знает, как долго он сидит на полу, прижавшись к стене. Не знает времени суток, числа или дня недели. Он даже не знает, есть ли кто-то ещё в палате вместе с ним. Не знает буквально ничего. А есть ли смысл ему бороться сейчас? А за что бороться? За жизнь? А что это принесёт ему? Есть ли теперь в его жизни смысл, или он ушёл вместе с девушкой, покинув палату и сердце юноши? Антон смотрит в одну точку, обхватив руками голову. Он сжимает волосы на ней так сильно, что, казалось, мог бы их вырвать. Ему хочется почувствовать хоть что-то и отвлечься на эту боль, но этого не происходит. Как и в прошлые разы — он не чувствует совершенно ничего. Только то, как его сердце падает всё дальше и дальше в пропасть, в которой не видно дна. В самую тьму, откуда никто больше не сможет его достать. Проходит энное количество времени, а Шастун всё так же сидит. На том же месте, в той же позе, с теми же мыслями и ощущениями. Но тут его щёку резко начинает щипать как будто от удара, и это выводит Антона из того самого странного, как будто застывшего состояния. Он поднимает свою голову и смотрит на обеспокоенного мужчину напротив. — Антон, что случилось? Что-то произошло? — Арсений присаживается на коленях перед Шастуном, обхватывая его голову руками, и начинает её вертеть, осматривая возможные повреждения. А ведь Арсений знает его совсем ничего — каких-то четыре дня, но сейчас его море в глазах плещется от шторма переживаний. Аресений, Дима, родители Антона — все они безусловно волнуются за него и желают только лучшего, помогая со всем, с чем только могут. Они ли не повод хотя бы попытаться стать лучшей версией себя? Они ли не повод жить? Шастун сначала видит Арсения очень размывчато, словно из-за какой-то плёнки на глазах, но потом моргает пару раз и потихоньку приходит в себя. Да, сейчас он поступает неправильно. Да, Арсений — единственный, с кем сейчас Антон может обсудить всё, что находится у него на душе, но не может же он просто взять и обрушить все свои переживания на него. Не может же? Парень встаёт с пола не без помощи своего друга по несчастью и натягивает улыбку на лицо, параллельно отряхиваясь. — Просто ты меня так озадачил тем, что же у тебя спросить, — косит Антон под дурачка. — Ты уж прости, но тебе куда виднее, что спрашивать, — Арсений делает вид, что верит ему. Что ничего не видел и не слышал. — Ты так и не смог придумать, горе? — Арсений тепло улыбается, трепля парнишку напротив по волосам. А Антон смеётся с этого жеста, ведь Попову приходится стоять почти на самых кончиках носков, чтобы дотянуться до его головы. — Я не горе, я Антон, — хихикает в этот раз парень от того, что очень похожий диалог состоялся при их знакомстве. — Как скажешь, Антон. Так что, какие у тебя есть вопросы ко мне? — Арсений плюхается в своё излюбленное в этой палате кресло, внимательно наблюдая за действиями юноши. — Ну, — начинает парень, садясь в соседнее кресло, — хотелось бы обучится всем штукам духовного тела, которым ты обещал меня научить, — ёрзает Антон на кресле, уже полностью натянув «маску клоуна» и затолкав все свои переживания куда поглубже. — Духовное тело? Это типа мы? — уточняет Арсений на всякий случай и получает в ответ на вопрос кивок. — Оригинально, не спорю. Ещё что-нибудь? — Да, — снова кивает Антон, — не мог бы ты подслушать, что обо мне говорит лечащий врач, если мне не удастся самому покинуть палату, — юноша опускает голову и смотрит куда-то в ноги. — Честно говоря, — Арсений тоже смотрит куда-то в пол, — я уже слушал… Антон уставился на собеседника и сжал кресло под руками. — И что… Что он говорит? — парень буквально задержал дыхание в ожидании ответа. — Ты взаперти своего тела и всё что тебя ждёт — отключение от ИВЛ, «захочет выжить — задышит», — Арсений переводит дыхание, а Антон, похоже, задыхается, — так говорил прошлый врач. Попов не успевает закончить свою речь, потому что его толкают в плечо и бьют по лбу. — Совсем дурак с такого начинать? Я чуть не откинулся сейчас! Сказал бы сразу, что это прошлый врач, — тараторит Антон, задыхаясь в словах. — Придурок! — кричит он и садится обратно в кресло, скрещивая руки. — Вообще-то больно было, — трёт то лоб, то плечо Попов, а в него прилетает злое «заслужил» и взгляд прожигающих зелёных глаз напротив. — Ладно, может и заслужил, нахал, — отворачивает Арсений голову и продолжает говорить. — Новый врач считает, что у тебя всё будет хорошо: показатели стабильные, планирует пробовать отключать тебя от ИВЛ, так как есть большая вероятность, что будешь сам дышать. Просит всех, кто к тебе приходит, говорить с тобой поинтенсивнее, а недавно почему-то сказал избегать или упрощать то, что может взволновать тебя, случилось чего? — Да нет, всё как обычно, — спокойно чеканит Антон, отводя взгляд в сторону. — Теперь… то есть, сейчас — всё в порядке, — произносит он, смотря в синие глаза, и улыбается. — Как скажешь, горе, на этом все вопросы? — вновь уточняет Арсений. — Так точно, капитан маразм, — хихикает парень. — Кто, чёрт побери? Маразм? — взводит брови Попов. — Так точно, капитан, ведь я уже два раза говорил, что я не горе, а Антон. — Идиот, — цокает Арсений и смеётся вместе с юношей. Парни перемещаются от кресел к входной двери. — Антон, вот тут надо минимально думать и максимально делать. Чтобы пройти сквозь стену тебе самому надо осознать, что ты на это способен. По началу можешь представлять, что открываешь дверь и проходишь сквозь неё. После научишься делать это на автомате. — То есть я могу пройти через любой кусок стены, а не только дверь? — в этот раз уточняет юноша. — Ага, вот так, — Арсений входит в стену где-то в левом углу, а через несколько секунд выходит уже с правой стороны комнаты, — подходишь к стене, закрываешь глаза, представляешь, что открываешь дверь и заходишь. Всего четыре действия — совершенно ничего тяжёлого. Давай приступать к первой попытке, — подталкивая парня к двери говорит Попов. Антон собирается с мыслями, закрывает глаза, глубоко вздыхает, тянется рукой чтобы открыть воображаемую дверь, открывает её и… шаг. Он на другой стороне! У него получилось! — Арсений! Арс! Арс! Вышло, у меня всё вышло! — кричит он куда-то в дверь, откуда высовывается голова собеседника, а чуть позже и всё тело. — Вот! А теперь попробуй пройти в стенку. Принцип идентичный. Потом отточишь этот навык и сможешь спокойно проходить. — Да вообще без проблем, — энергично как никогда почти кричит Антон, — щас всё на раз-два будет. Антон закрывает глаза и не особо-то и сильно сосредотачивается. — Раз, — топает он вперёд, проходя ногой стену, —дв… а со стеной реально так же работает? Это же, ну, стена… — Блять, Антон, ну ёбанный ты в рот, спросил бы после того, как на другой стороне окажешься… Какой же ты непутёвый, — вздыхает Попов, подходя ближе. — Почему ты сразу обзываешься? — только открывает глаза Шастун. — Тебе лишь бы найти повод поматериться, хоть тебе и идёт, но, блять, какого хуя ты меня… Только сейчас Антон смотрит вниз и понимает, почему Арсений материт его. — Ёбанный в рот, Арс, что это за хуета?! Почему я в стене?! Я не могу пошевелиться! Она сдавливает меня! Арс! Не молчи! — истерически брыкается Антон, увидев, что половина его тела находится в стене, а выйти у него не получается. — Для начала успокойся, горе. С тобой в любом случае ничего плохого не произойдёт. Представь, что дверь захлопнулась и прижала тебе, ну, скажем, плащ, тебе надо открыть дверь, вытащить плащ и пойти дальше. — Хорошо, ладно, сейчас, маразм. — Если успеваешь шутить, то будь добр побыстрее вылезти из своей бетонной подружки, — посмеивается Арс. — Бу-бу-бу, — передразнивает Антон и сразу же приступает к представлению ранее названной картины. Пальто застряло. Ага, как же, его тело, блин, застряло. Нихрена не пальто! Это разное! Совсем разное! — У тебя там что, всё пальто зажало, что ли, или с другой стороны кто-то тянет? — нервно спрашивает Арсений, постукивая ногой по полу. Он не попадал в такие ситуации доселе, если Антон не сможет выбраться, то он совершенно не знает, как ему помогать. — Арс, не выходит! Совсем никак. Тело — не пальто! И оно не представляется зажатым в двери! Помоги мне, прошу… Разве у него есть выбор не помогать? Абсолютно, однозначно, безусловно — нет. Сам втянул — сам и расхлёбывай. Арсений подходит к бедолаге и единственное, что приходит ему в голову — это попытаться вытащить Шастуна из стены силой. — Давай, Антон, представь, что ты вода и ты вытекаешь из этой чёртовой ловушки, — он опирает ногу на стену и продолжает попытки освободить из стены "напарника", но ничего даже не сдвигается. — Нет, Антон, не представляй, что ты репка, у нас тут ни Жучки, ни внучки — никого нет. — Ну, дед есть, а он там самый главный, — отшучивается юноша. — Я оставлю тебя в стене, шутник, — страшно кривит рот в подобии улыбки Арсений и начинает ослаблять хватку. — Прости, извини, больше не буду. Прости меня, о, лучший, красивый, молодой парень, только не бросай меня в заложниках бетона, — тараторит Антон, буквально впиваясь в спасительную ладонь. — Чудик, — смеётся Арс, еле удерживаясь, чтобы не согнуться пополам и вдоволь насмеяться. — Вот закрой глаза и прикинь, что ты палец прищемил — тебе надо как можно быстрее открыть дверь и отдёрнуть руку к себе. Только Антон закрывает глаза, представляя сию картину, как Арсу наконец удаётся вытащить его из бетонного плена и уронить на пол. — Арс, храни тебя бог, что бы я делал без тебя? — поднимается Антон, помогая встать Арсению и быстро обнимает его. — Стал бы декорацией этой больницы? — смеётся тот. — Ужас! Чёрта с два! — кричит Антон, убегая в сторону лестницы, ведущей вниз. — Побегай и порезвись пока вне палаты, как будешь готов, буду ждать тебя в кафетерии для продолжения обучения! — кричит Арсений вслед энергичному юноше, который совсем недавно был готов утонуть в стене. — Надеюсь, мы сможем рассказать друг другу всё, что нас гложет, — уже шёпотом добавляет Попов. — Конечно! — кричит ему Антон откуда-то с лестницы, а Арсений ненароком думает, что сказал всё слишком громко. — Правда, ещё надо будет найти кафетерий, но это мелочи! — его голос полностью исчезает с этажа, а Арс, хмыкнув, решает спуститься в тот самый кафетерий и подготовиться к следующей практике.