Дух зверя, дух безумия

— Олежа, — позвал протяжно Сережа. Олег что-то невнятно промычал, продолжая лежать лицом в подушку. Разумовский помолчал пару секунд, а затем снова завыл: — Олееежа! — Что? — глухо отозвался Волков, приподняв тяжелую голову. В ответ раздалась спокойная тишина. Олег снова упал головой на подушку, надеясь еще поспать. Обращение в человека забрало слишком много физических и моральных сил. В голове была пустота, а тело продолжало ломить от каждого движения и даже вздоха. Сережа дал ему время прийти в себя, хотя особо спрашивать не приходилось — первые сутки Олег просто не приходил в себя. На вторые сутки Волков смог только открыть глаза и что-то прохрипеть. Прошло почти пять дней, а Олег почти не поднимался с места, хотя Сережа пытался его растормошить. Удивительно, но вмешался Птица. Он в какой-то момент явился к Волкову, мрачно оглядывая его с ног до головы. — Выглядишь крепче, чем я думал, — произнес он тогда, кончиками когтей проводя по силуэту волка на спине. — Хотя, ты же не на цепи сидел, с чего мышцам атрофироваться. Его руки дошли до шеи, и Олег не выдержал, крупно вздрогнув, передернув плечами. Птица довольно усмехнулся, почесывая шею. — Хотя волосы отросли, надо будет подстричься, — произнес он задумчиво. — Сколько тебе нужно еще времени? — Еще пару дней, — просипел Олег — голос восстанавливался хуже, чем тело. — Хорошо, — согласно кивнул Птица, огладив крепкое плечо. — Но не днем позже. Серый не будет сильно донимать. Свое слово он сдержал. Но Сережа все равно крутился всегда где-то рядом, на расстоянии и не торопил больше, хотя от нетерпения он прямо трясся. И все время окликал Олега. Разумовский пытался вывести его на диалог, но после пары слов Волкова начинал душить кашель, потому Сергей перестал пытаться вести длинные беседы, останавливаясь на оклике — каждые минут сорок-час он звал Олега и не успокаивался, пока хотя бы слово от него не услышит. — Олеж, — совсем жалобно прозвучал голос Сережи. Олег приоткрыл глаза, уставившись на друга, который топтался на пороге. — Ты как себя чувствуешь? — Лучше, — сипло отозвался Олег, приподнимаясь на локтях. Давалось это еще трудно, но пора было снова возвращаться к активным действиям. — Чего замер? Сережа отмер. Обычно его — Олега — сравнивали с псом, но сейчас Серый напомнил счастливую собачонку, которой хозяин разрешил забраться к себе в кровать, куда обычно строго нельзя. Сережа решил не упускать момент и сделал это: забрался с ногами на постель Волкова, помогая тому лечь на бок. — Не веди себя так осторожно, — произнес полушепотом Олег, недовольно хмурясь. — Я не разваливаюсь. — Ну, как сказать, — усмехнулся Сережа, жадно осматривая тело Волкова — они как-то единогласно все втроем не одевали Олега. — После обращения ты выглядел ужасно. — Зато ты королева подиума, — коротко изогнул губы в усмешке мужчина, удобнее устраиваясь в новом положении. — Мне по статусу не положено выглядеть плохо, — пожал плечами Сергей. — Да и мне нравится выглядеть хорошо. — Ты в душе не просто птица, а павлин, — хрипло рассмеялся Олег, еле сдержав кашель — намного лучше, чем было до этого, но Сережа все равно настороженно замер, ожидая приступа. — Ему польстит это, — произнес Разумовский, чуть расслабляя плечи, но все еще внимательно осматривая Олега. — Вы странно ладите. — Ты против? — уточнил удивленно Волков. — Да нет, — уклончиво ответил Сережа, проводя рукой по широкой груди мужчины, кончиками пальцев щекоча кожу. — Я может быть немного ревную. — Ревнуешь к самому себе? — удивился Олег, расслабляясь под игривыми прикосновениями. — Мы не совсем одно и тоже, — пояснил Сережа, спускаясь ладонью к животу. — Так что у нас разное восприятие. Мы получаем оба отзыв от тела, но эмоционально перерабатываем по-разному. И отклики бывают различные, как и последующая реакция. — Мне казалось, я у вас обоих примерно одну реакцию вызываю, — произнес несколько горделиво Олег, медленно перекатываясь на спину, кладя руки под голову — предоставил полную свободу к себе. Судя по вспыхнувшему блеску в глазах, Сережа оценил этот жест. — Реакция примерно одна, — согласился Разумовский, нависнув над Олегом, широко мазнув языком по шее. — Но мы ненасытны, нам хочется каждому обладать тобой и делить между друг другом… несколько проблематично. — Проблематично будет мне удовлетворять двух ненасытных эгоистов, — произнес тихо Олег, но Сережа его услышал, рассмеявшись. Он провел рукой по заросшей щеке, нежно оглаживая острое лицо. — Тебе нужно будет побриться, ты похож на арабского террориста, — произнес Разумовский, забираясь пальцами в волосы. — Могу себе представить, — жестко усмехнулся Волков, сильно помрачнев. Мышцы напряглись, сильно выделяясь под кожей, что Сергей не мог не заметить перемену. — Плохие воспоминания? — спросил тот учтиво, продолжая путать волосы Олега. — Что-то вроде того, — уклончиво ответил Волков, поднимая руку, чтобы положить на талию Сережи, небрежно-лениво поглаживая ее. — Мне нравится тебя снова слышать, — признался Сережа, мягко улыбаясь. — Я скучал по твоему голосу. Я боялся… когда узнал, что тебя направляют в горячие точки, боялся, что больше не услышу тебя. Олег не знал, что ответить. Свободной рукой он потянулся к лицу Разумовского, убирая с него упавшие рыжие пряди, нежно — как умел — оглаживая щеки, подбородок, виски, избегая губ. — Я думал, что ты больше не хочешь меня видеть, — признался Олег, замерев на месте, как-то странно преданно заглядывая в голубые глаза. — Глупый Волче, — покачал головой Сережа с улыбкой, перехватывая жилистую руку, что лежала на его щеке. Он переплел свои пальцы с пальцами Олега, мягко целуя костяшки. — С тех пор, как ты вошел в мою жизнь, тебе нет из нее выхода. Тебе не сбежать от меня. Теперь уже от нас. Сережа наклонился над Олегом, заслоняя для него потолок и весь окружающий мир — теперь Разумовский становился миром Олега, становясь единственным, на кого должно быть направлено его внимание. Они впились друг в друга взглядами, впиваясь в каждую черточку лиц, в каждую морщинку, мелкий шрам, веснушку и родинку. Дыхание замерло между ними, не смея разрушить их притяжение. Их руки мелко дрожали от сдерживаемого желания прикоснуться, провести пальцами следом за взглядом, проверить, что это действительно реальность, а не очередной нелепый и болезненный сон. Но это и останавливало — хотелось продлить миг, который может оказаться очередным миражом. Он хотел рискнуть. Сережа рискнул. Его губы коснулись губ Олега, в тягуче медленном поцелуе. Разумовский задрожал, чуть не застонав — это была реальность. Реальность, в которой его Олежа был снова рядом, спустя столько лет он снова был под Сережей, теплый — почти горячий — податливый и открытый, не отталкивающий от себя. Сергей готов был кричать и плакать, а ведь это был простой поцелуй. Который Разумовский продолжал, задыхаясь в нем, умирая от ощущений. — Господи, как я скучал, — прошептал в губы Олегу Сергей, наконец оторвавшись от их терзания. Зато руки пришли в жизнь, оглаживая бока и грудь Волкова, слегка надавливая на мышцы, но прекратил, когда Олег зашипел сквозь зубы от боли. — Если бы ты был в форме… Хотя… Перемена пошла быстро, но Волков заметил ее — как медленно золото стало приливать в голубизну глаз, а усмешка сильнее исказилась, превращаясь оскал. Птица неожиданно для Олега оказался над ним, нависая хищником. Он не церемонился, пересаживаясь, достаточно грубо разводя ноги мужчины. Его язык грубо и резко прошелся по щеке, а затем пролез между приоткрытых губ. Птица был грубее и эгоистичнее. Он вжимался в твердое тело, царапал бледную кожу, оставляя новые борозды, довольно глубокие, слегка кровоточащие. Поцелуй был кусачим, игривым и рваным — то покусывал, то вылизывал, то сильно прижимался губами. Олег только и мог, что подставляться под наглые тонкие руки, терпя боль от сильных прикосновений, и сам неловко скользил пальцами по спине и плечам, скрытыми под одеждой. Птица замер, затем медленно повторил первое движение — медленно и размеренно провел языком по щеке Волкова. — Сбрей эту чертову бороду, — тихо прошипел Птица на ухо Олегу, опаляя его горячим дыханием. — Кто тебе понравился больше? — У вас соревнование? — хрипло спросил Волков, внимательно наблюдая за выражением лица Птицы — так близко и таким открытым Олег его еще не видел и хотел получше изучить. Тот кажется был не против. Он откинулся назад, положив ладони на согнутые колени Олега, грубовато почесывая их когтями. Волков мелко вздрагивал от каждого прикосновения острого кончика. Птица это заметил и довольно усмехнулся. — Можно сказать и так, — протянул Дух, рассеянно выводя круги на коленях мужчины. — Так что скажешь? — Тебе правда интересно? — уточнил Олег, невольно проведя языком по зацелованным губам. — Хватит юлить, — уже с нотками раздражения ответил Птица, грубо поцарапав бедра Волкова. — Сережа мне ближе, — ответил честно Олег, рассматривая золотую радужку. — Я скучал по нему, мне всегда было его мало, а сейчас тем более. — Значит, он? — решил уточнить Птица, снова склонившись над Волковым, опасно проведя когтем по подбородку. — Он, — твердо произнес Олег, но продолжил, аккуратно коснувшись оперения на чужой шее. — Но я готов взаимодействовать с тобой и принимать тебя. Лицо Птицы удивленно вытянулось, от изумления разомкнулись припухшие губы. Дух казался выбитым из колеи и странно-рассеянным. — Что ж… — отмер Дух, неловко улыбаясь, — буду внимательно наблюдать за этим и ждать результата. Удиви меня снова, Волче. — Постараюсь, — пообещал Олег, проведя в последний раз по черным перьям прежде чем те осыпались, обращаясь в пепел. — Значит, я лучше? — с надменной интонацией произнес Сережа, вернувший себе власть над телом. Он стал ластиться, потираясь щекой о грудь и шею Олега. — Правда? — Правда, — хрипло рассмеялся Волков, зарываясь пальцами в рыжие волосы. Сережа довольно промычал что-то, поцеловав свежую царапину, оставленную Птицей. — Мне кажется, мы на тебе и живого места не оставим, — протянул как-то довольно Сергей, кусая перекат плеча. Олег от внезапной боли лишь сомкнул плотно губы. — Мы из тебя сделаем картину, превосходящую творения всех гениев эпохи Возрождения. — Ты помнишь, что мне нужно быть способным двигать без скованности, поэтому сильно не травмировать, — предупредил Олег, устало прикрыв глаза. От всех махинаций Сережи и Птицы тело одновременно и расслабилось, и стало скованным возбуждением, снова разжигая боль в мышцах. Сережа скатился с тела Волкова к нему под бок, продолжая ластиться. — Через пару дней вернемся в офис, — произнес Разумовский, поглаживая черную щетину. — Мне так хочется увидеть тебя в черном костюме и без этой бороды. И как ты будешь разгонять всю охрану по углам, рыча на них и срываясь. — Нравится видеть меня злым? — усмехнулся Олег. — Скорее, диким, — внес ясность Сережа. — Совсем не идет? — вздохнул Волков, тоже погладив заросший подбородок. — Ну, если подстричь и привести в порядок, то… — задумчиво протянул Разумовский, приподнимаясь на локте. — Но языку неприятно, а Птице нравится почему-то тебя лизать. Странно, да? — Не самое странное, что происходит между нами, — достаточно легко ответил Олег. — Но другие люди странности не поймут. Как ты из меня сделаешь телохранителя и начальника службы охраны? — Уже, — довольно воскликнул Сережа, подскакивая бодро на ноги. От резкой скачки на кровати тело Олега прострелило болью, но терпимо — «терапия» Разумовского, кажется, ему помогла. Он потянулся к основанию кровати, упираясь в спинку лопатками. Провозился долго, но успел к возвращению Сергея, который тащил планшет, вскрытый бумажный пакет и знакомый кожаный ремень. Сережа залез обратно под бок Олега, плотно к нему прижимаясь, на колени бросил ему тот самый пакет. — Я восстановил твои документы, — произнес Сережа, кивая на конверт, сам что-то открывая на планшете. — Кстати, там есть одна вещица, которая тебе понравится. Олег заинтересованно нахмурился и вытряхнул содержимое рядом на кровать — паспорт, СНИЛС, другие бумажки, но главное — тонкая цепь с двумя подвесами в виде когтя и волчьей головы. Не веря, Волков подцепил кулон, приближая к лицу, принюхиваясь к металлу. — Тот самый, — удивленно произнес Олег, проводя пальцами по резным частям подвесок. — Я знал, что ты будешь рад, — довольный и гордый собой протянул Сережа, проведя пальцами по виску Волкова, следом целуя место прикосновения. — Нелегко было найти, но все же мы сделали это. — Спасибо, — прошептал Олег, сжав в несильном кулаке подвесы. Сережа с улыбкой наблюдал за переменой на суровом и строгом лице — ему всегда нравилось менять выражения на нем. — Помочь надеть? — учтиво попросил Сергей. Волков коротко кивнул, протягивая цепочку в чужие руки. Сережа с готовностью отложил планшет и перехватил украшение. Украшения были холодными и сильно контрастировали с разгоряченной кожей, но приятно легли на грудь, возвращая что-то важное в душе Волкова. Он впервые после новолуния услышал внутри себя завывание Духа, который откликнулся на родную вещь. — Спасибо, — снова поблагодарил Олег, кончиками пальцев касаясь когтя. Сережа коротко поцеловал Волкова в плечо в ответ. — По поводу работы, — продолжил Разумовский, вновь хватаясь за планшет. — Ты уже нанят, и выходишь на работу… А, ты уже на ней, но на особом задании, чья суть сопровождать меня в моей рабочей поездке. — Это называется «рабочая поездка»? — насмешливо спросил Олег, глядя на экран, где были выведены его личные данные. — Ты меня перехвалил. — Я это взял из твоего засекреченного дела в военной базе, — ответил Сережа, пожав плечами. — Я бы сформулировал несколько иначе, более поэтично. — Хорошо, что писал не ты, — хрипло рассмеялся Олег, но загнулся в приступе кашля, сгибаясь пополам, держась за ребра. Сережа побоялся к нему прикасаться, даже отпрянул, давая время прийти в себя. — Ты когда все успел? — сипло спросил Волков, более менее придя в себя, хотя все еще продолжал рвано ловить воздух ртом. — Ты слишком много спал, — ответил Сережа, запустив пальцы в темные волосы, мягко поглаживая их. Он продолжал мягко перебирать пряди, терпеливо дожидаясь, когда дыхание придет в норму. — Поспишь еще? Возвращаться будем дня через два, есть время восстановиться. — Пора начинать активно двигаться, — покачал головой Олег. — Ну или что-то вроде этого. — Пока можешь полежать вместе со мной, — произнес легкомысленно Сережа. — Кстати, ты уже заметил? — Его? — кивнул Волков на отложенный в сторону ошейник. — Трудно не заметить. — К нему добавили новые заклепки, чтобы можно было корректировать ширину, — запальчиво начал объяснять Сергей, подхватив ремень, показывая изменения. — Еще попросил сделать гравировку на креплении кольца. Посмотри, какой милый волчок. На серебряной пластине действительно изображен профиль рычащего волка, похожий на татуировку на спине Олега. — Ты все продумал, — как-то восторженно произнес Волков. — Как и всегда, — вздернул подбородок Разумовский. — Позволишь? Как Олег мог отказать? Он задрал голову, позволяя опоясать шею под кадыком, а затем послушно наклонил, чтобы Сережа мог застегнуть, а длинный конец продеть через петлю. Разумовский еще придирчиво поворачивал кожаную полоску, расслаблял и наоборот стягивал его, пока не достиг своего идеала — на пару сантиментров от кожи, достаточно свободно, чтобы не натирало, но не болталось неряшливо, а кольцо для поводка было ровно под кадыком. — Постарайся, чтобы так всегда было, хорошо? — попросил Сережа, проведя пальцами под ошейником, зачарованно глядя шею Олега, проводя взгляд вниз по цепочке к кулону над солнечным сплетением. — Черт, тебе очень идет. Как хорошо, что мы тебя застолбили, а то бы нам пришлось ни одну сучку истреблять. — Ревнуешь не только к Птице, но и к другим? — уточнил Волков, проведя по шее рукой — кожа к коже ошейник ощущался необычно и непривычно. — С Птицей мы делим одно тело и частично душу, так что все равно я получу свое, а вот другие пусть даже не смеют смотреть в твою сторону, — строго произнес Сережа, вновь привередливо поправляя ошейник. — Он для этого? — уточнил Олег. — Нет, для этого мы оставляем царапины и засосы, — пояснил Сергей, проведя по собственному укусу, который точно станет синяком, и по следам, оставленными Птицей. — Думал, что это для красоты, — усмехнулся Волков. Сережа пожал плечами, снова утыкаясь планшет. — Я не виноват, что тебе это идет, так что мы совмещаем приятное с полезным, — отозвался Разумовский, что-то читая. — Кстати, ты собираешься набирать новых сотрудников? Я тебе, конечно, доверяю, но мне хотелось бы пробить их. — Ты наверняка их уже пробивал, когда за мной шпионил, — оскалился Волков. — Призову старых товарищей для особых случаев. — Хорошо, но выбери тех, кого сможешь контролировать, или их контролировать будет Птица, — предупредил Сережа, хотя это было не предупреждением, а явной угрозой. Олег ее почувствовал и принял — его эти безумцы жалели, но никому более такого спуска они не дадут, да и ошибки Волкова будут терпеть до поры до времени. — Вам не о чем волноваться, — холодно произнес Олег. По-деловому, как всегда отвечал заказчикам, которые нанимали его для работы. Сережа странно хмыкнул на изменившийся тон, но решил не комментировать. — Я тебе заказал несколько костюмов, — продолжил он, показывая скриншоты выбранных вещей. Олег предпочел проигнорировать ценник. — Все черное, — заметил Волков. — Хочу, чтобы вокруг меня было все красиво, а черный тебе очень идет, — пояснил Сережа, пролистывая скрины. — Кстати, когда будешь надевать водолазки, сделай так, чтобы ошейник все равно был виден. — Собственники, — смиренно произнес Олег, складывая документы обратно в пакет. — Что есть, — смиренно согласился Сережа, выхватывая вещи из чужих рук. — А теперь, ложись. Олег не стал это комментировать, медленно и аккуратно меняя положение тела. Стоило ему принять удобную позу, как Сережа растянулся поверх него, прислушиваясь к дыханию Волкова, чтобы не причинить слишком много боли. А затем они выровняли дыхание, начиная дышать в унисон. Вместе, находя странное успокоение, которого давно не чувствовали.