Прощание

      Леви медленно поднимался по деревянным ступеням на чердак — кровати на первом этаже не оказалось. Каждый шаг отзывался скрипом и треском иссохшегося дерева.              Чердак был залит солнечным светом. В ярких лучах, падавших на кровать, покрывало сияло белизной, режущей глаза. Некстати Леви вспомнил день, когда впервые увидел снег, а Эрвин…              — Нет. — Леви мотнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания.              Не успел. По щекам предательски скатились слезинки.              Крепко сжав зубы, он подошёл к кровати и аккуратно, словно спящего ребёнка, положил тело командора.              Тыльной стороной ладони Леви резким движением стёр мокрые дорожки со щёк, но это не помогло — они появлялись снова и снова.              — Я ведь просил тебя…              Леви упал на колени перед кроватью и беззвучно заплакал.              — Я ведь просил…              Его плечи мелко подрагивали.              — Надо было сломать тебе ноги, — прошипел Леви сквозь зубы, бросив отчаянный взгляд на Эрвина.              Закрыв глаза, он уткнулся в кровать, комкая рукой покрывало.              Сделав глубокий вдох, Леви резко встал на ноги. Он отвернулся от кровати, заставил себя не смотреть туда. Отойдя в другой конец комнаты, Леви скинул с себя плащ, куртку, снял УПМ и освободился от ремней, оставаясь в рубашке и штанах. Закатав рукава, он подошёл к шкафу. Открывая дверь, Леви поморщился — та отворилась с противным скрипом. Достав оттуда пару полотенец, он положил их на стул. Всё так же не глядя в сторону кровати, Леви спустился на первый этаж. Осмотрелся. Подошёл к умывальнику и покрутил вентиль. Раздалось шипение — краном давно не пользовались, но вскоре полилась вода.       Помыв руки и умывшись, Леви набрал воду в ведро, стоявшее под умывальником, перекрыл поток воды и направился обратно на чердак.              Поднимаясь наверх, мысленно Леви озвучивал каждый шаг, говоря с собой, описывал скрип ступеней, ощущения от грязной одежды и пыли, которая, казалось, проникает внутрь, мешая дышать… А может, он говорил и не с собой.              Ведро — к кровати, стул с полотенцами — туда же. Вытирать слёзы он не стал. Какой смысл, если их всё равно не остановить.              Леви взял полотенце, сел на кровать, намочил его в воде, отжал и бережно провёл кончиком влажной ткани по лицу Эрвина, смывая грязь и кровь.              — Ты будто спишь, — тихо сказал Леви. — Спи, Эрвин. Не просыпайся.              Он ополоснул полотенце и осторожно вытер кровавые потёки на шее командора.              — В этом аду и без тебя достаточно демонов, — добавил он, опустив голову.              Взяв руку Эрвина — непривычно холодную — в свою, Леви прикусил губу, с трудом подавив крик, рвущийся из груди. Стерев грязь с ладони, он наклонился и мягко коснулся её губами.              Леви повесил полотенце на стул и расстегнул рубашку Эрвина. Пальцы тряслись и не слушались. Такими же трясущимися руками он аккуратно снял с Эрвина его галстук-боло.              Влажное полотенце медленно скользило по груди командора, стирая запёкшуюся кровь. Жуткую рану в боку Леви закрыл вторым полотенцем, обернув его вокруг талии Эрвина. Зачем? Он и сам не знал. Покончив с этим, Леви застегнул рубашку командора, заправил её в брюки, поправил куртку, протёр сапоги.              — Как будто спишь…              Он вытер капли воды с пола, — ещё одно бессмысленное действие, — после чего взял ведро с водой, грязное полотенце, спустился на первый этаж, вылил в умывальник воду, прополоскал полотенце, повесил его на ведро, которое поставил под умывальник — знакомые, привычные действия, дававшие обманчивое ощущение их нужности.              Леви снова умылся, прежде чем подняться наверх. Холодная вода смешалась со слезами, которые всё ещё продолжали стекать по щекам сильнейшего воина человечества.              — Ты наградил меня этим званием, но хватит ли у меня сил сейчас?              Время ещё оставалось. Леви вернулся на чердак. В лучах солнца волосы Эрвина отливали золотом. Леви медленно подошёл к кровати. Смахнул со лба Эрвина прядь волос.              Его взгляд зацепился за галстук-боло, лежавший на кровати.              — Надеюсь, ты позволишь, — в дрожащем голосе отчётливо слышались отчаяние и мольба.              Леви коснулся зелёного камня кончиками пальцев, после чего крепко сжал его в кулаке, словно кто-то мог его отнять.              — Надеюсь, позволишь и это, — прошептал он, ложась на кровать.              Голова Леви легла на твёрдое плечо командора, рука — на его грудь. Леви прижимался к холодному телу, словно оно могло дать ему защиту и тепло.              — Я никогда и ни о чём не жалел, Эрвин, — прошептал он. — До сегодняшнего дня.              Леви закрыл глаза и прижался к телу командора ещё сильней. Слёзы катились по его щекам, оставляя на рубашке Эрвина мокрое пятно.              — И жалею я об одном, Эрвин…              Леви непроизвольно вздрогнул, словно от холода.              —… я не сказал, что люблю тебя, когда ты был жив.              ***              Ханджи вернулась к дому через два часа, как и обещала. В руках она держала цветы — увидела между обломков разрушенного здания. Войдя внутрь, она хотела окликнуть Леви, но передумала.              В доме было тихо. Даже слишком.              Поднявшись на чердак, она сразу увидела вещи капитана, сваленные в кучу на пол, повернув голову, она увидела и его самого, лежавшего на кровати рядом с телом Эрвина.              Подойдя ближе, Ханджи облегчённо вздохнула — Леви спал.              Поставив цветы в вазу, которая стояла на тумбочке у кровати, Ханджи устало опустилась на стул, обняв себя руками.              — А я ведь говорила тебе, Эрвин, — едва слышно сказала она, слегка покачивая головой.              Прикрыв глаза, она вспомнила их недавний разговор с Эрвином — разговор близких друзей, когда он признался, что любит Леви.              Сказать об этом самому Леви он не успел.