Доверься глубине

***

      — Это всё равно, что искать белую жемчужину в горстке бежевых. При всём желании столько километров нам прочесать невозможно. Он ведь может быть, где угодно! — Габриэль отложил в сторону записи сторожевой охраны и пальцем очертил края выпуклой карты, которые наглядно показывали границы моря.       Анна посмотрела на него убийственным взглядом, выказывая всем своим видом, что она не собирается прекращать поиски, а его пессимизм её раздражает. Она вскочила с насиженного места и стянула волосы желтой ниткой в хвост.       — Устал? Иди пожалей себя в уголочке, но не смей проецировать свою усталость на меня.       Габриэль подавился возмущённым вздохом и прищурился. Он успел преградить ей дорогу до того, как она покинула смотровую площадку. Девушка неуклюже врезалась ему в плечо и вскинула голову.       — Ты себя слышишь? По-твоему, я не хочу его найти?       — Знаешь, Габриэль, хотеть и делать что-то — это две разные вещи!       — Слушай, я понимаю, что все вокруг на нервах, но ты не спала целые сутки. Так нельзя, — он ласково положил ей руку на плечо и, не встретив сопротивления, успокоился. — Тебе нужно отдохнуть.       — Я не могу, — Анна покачала головой. — Ведь Кастиэль где-то там. Он совсем один. Я чувствую, что ему нужна моя… наша помощь. Ты ведь знаешь, как жестоки люди. Если с ним что-то случится, я не прощу себе этого.       Габриэль отступил и отвёл взгляд в сторону. Было что-то малость грустное в том, что Анна не полагается на него в полной мере. Она лишь создаёт иллюзию того, что они команда, однако втайне даже от самой себя делает всю работу одна. Но даже работая вместе, им не удалось бы продвинуться в поисках, потому что они не располагали ресурсами, которые помогли бы им найти младшего брата.       — Почему бы ему в кои-то веки не помочь нам?       — Ты о ком?       Замешкавшись, Габриэль скомкано ответил:       — О папаше нашем…       Анна звонко рассмеялась и её худые плечи затряслись. Затея брата её очень позабавила, потому кривая улыбка тут же расползлась на её лице.       — По-моему, это тебе нужно проспаться. Ты говоришь глупости.       — Может быть. Но нам определённо пригодилась бы помощь короля.

***

      Железные ворота отворились с тяжелым скрипом; ржавые петли взревели в унисон машинным моторам, а длинный шлагбаум начал подниматься вверх. Кастиэль знал, что находится далеко от дома и нехорошее чувство завязывалось узлом в животе. Он старался не предаваться панике, потому часто дышал и жмурился. Но чем больше он старался не думать о своём критическом положении, тем сильнее негативные мысли норовили прорваться в его голову.       Машина заехала по широкому трапу в ангар и остановилась. Снаружи донеслись обрывочные крики «перебрасывай» и «отходи-отходи». Двери открыл незнакомый человек, который тут же присвистнул.       — Мать моя царица! Ты посмотри на эту окраску!       Кастиэль подобрал под себя хвост, который в туском свете переливался словно утренний снег. Его слегка смутила столь бурная реакция на свой внешний вид, но он решил придержать язык за зубами.       — Да тут товар на пятьдесят тысяч.       — Нет, ты шутишь? Тридцать максимум, ты посмотри на него! Он же урод, — присоединился второй и бесцеремонно ткнул Касу в лицо.       — Это ты урод, Вальтер, а у него мордашка очень даже симпатичная.       — Смазливый.       Кастиэль хоть и ненавидел Дина, сейчас отчаянно желал, чтобы тот показался в его поле зрения.

***

      — Где его разместят? — спросил Дин у Бенни, когда рабочие принялись за разгрузку вещей и часть сотрудников направилась в сторону грузовика с Кастиэлем. Он не мог оторвать взгляд от фургона, испытывая бесконечную тревогу.       — В северном павильоне.       Дин удовлетворительно кивнул. Северный павильон являлся закрытой территорией, а это значит, что внимания к Касу будет не так много, как он себе надумал. Всё-таки многим будет интересно поглазеть на результат одиночной охоты самого Дина Винчестера, чего последнему хотелось меньше всего.       — Нам нужно поторопиться, — Бенджамин хлопнул Дина по плечу. — Дик ждёт тебя у себя.       — Прямо сейчас? — парень застонал и почесал затылок. — Я могу хотя бы в душ сходить?       — Он зол.       — Что? Почему?       — Вот поэтому я и сказал, что нам стоит поторопиться.

***

      Тронный зал был пуст, потому как минувший праздник заставил всех жителей разойтись по своим домиками в колыбели, даровав общий выходной для всех. Тусклое свечение желтых кристаллов едва ли освещало это место, потому стражнику пришлось зажечь золотую подвесную люстру. Его Величество Чак блаженно посапывал на троне, когда внезапная суета вырвала его из дневного сна.       — Король не принимает.       — Это важно!       — Сожалеем, но личная аудиенция осуществляется строго по записи. Сэр, прошу, покиньте дворец.       — Чёрт бы тебя побрал! Скажи его Величеству, что пришёл Габриэль.       Король Чак тут же нахмурился, проследив суровым взглядом за стражем, влетевшим в тронный зал с виноватым видом.       — Ваше Величество, там…       — Впусти.       Габриэль предстал перед королём в слегка дерзком амплуа, что последнего заставило вспыхнуть от гнева.       — Как ты посмел заявиться сюда?       — Ох! Извини, что не послал тебе письмо за три недели до визита! Не нашёл подходящего музыкального сопровождения. Каюсь и извиняюсь! Ведь родной сын не может просто так навестить отца.       Чак презрительно окинул того взглядом с головы до хвоста, чем ничуть не смутил последнего. Каре-зелёные глаза и русые волосы были прямой копией его собственных. Чем старше становился Габриэль, тем больше в нём зрели черты отца.       — Мы договорились, что ты и твоя сестра с братом не явятся на моём пороге без крайней необходимости. Ты думаешь своей головой, что подумают русалки, услышав твои вопли?       — Они подумают, что их правитель бросил одну семью и завёл другую, потому что он чёртов слабак. И они будут правы, если станут тебя осуждать.       Король отмахнулся от Габриэля, как от назойливой мухи.       — Я выделил вам лучшие комнаты в колыбели, пристроил вас к работе, нашел Анне десяток выгодных партий для замужества. Если ты это называешь «бросил», то скорее всего ты не понимаешь, о чём говоришь.       Никакого сожаления. Габриэль почувствовал, как тонет в собственной ярости, глядя на русала перед собой. Он до последнего надеялся, что сможет держать себя в руках ради Каса и Анны, но обида захлестнула его разум.       — Нет, ты именно бросил. Ты отдалился от нас после смерти матери, как от сломанных игрушек. А всё почему? Потому что ты не мог смотреть на нас. На мои веснушки, на голубые глаза Анны и на Кастиэля. Потому что смотря на нас, ты видел её. Тебя передёргивало каждый раз, когда в поле твоего зрения появлялся Кас. Его наивный и добрый взгляд, открытость к этому миру, чёрные волосы. Эта… улыбка. Из нас троих он был самой яркой копией матери, мы с Анной больше пошли в тебя. И в один день ты не смог мириться с его присутствием, потому ушёл. Ты чертов слабак, потому что нашёл другую и обзавёлся двумя дочурками. Сколько лет твоим детям уже? Извини, что ни разу не поздравил сестрёнок с днём рождения, мне никто никогда не называл даты. Кстати, ты уже решил, какая из них унаследует престол? — и в завершение, он добавил. — Ты обзавёлся новой семьёй, потому что это было легче всего!       — Да, это было легче! — Чак вскочил с трона и сократил между ними расстояние. Он навис грузной фигурой над сыном, собираясь его коснуться, но вместо этого рука зависла над головой. — Я любил вашу маму больше, чем всё это королевство. После её смерти я спать не мог, есть не мог, она приходила мне во снах каждую ночь… И всё это длилось ни день, ни два, а год. Понимаешь, год? Кастиэль напоминал мне о ней, стоило ему только переплыть порог столовой. Думаешь, я обращал внимание на глаза Анны, когда у твоего брата они были в разы ярче, да ещё и лучились этим вселенским обожанием? Я всегда говорил, что Розмари одним своим присутствием наполняла комнату светом. В случае с твоим братом, этот свет меня обжигал.       Габриэль почувствовал, что ему хочется кричать, потому как душевная боль, которою он подавлял столько лет, грозилась выйти наружу.       — Я король. Я должен иметь здравый рассудок, чтобы тысячи других русалок в моём королевстве могли чувствовать себя в безопасности. На чаше весов целый народ и трое детей. Кого я должен был выбрать?       — Твоих детей, — без колебаний сказал следующий, заставив Чака умолкнуть. — Я чувствовал тоже самое, что и ты. И я могу тебя понять, однако мне хватило сил и смелости побороть в себе это скользкое чувство скорби. А мне было десять, когда ты нас оставил. Ты скинул нас с братом на хрупкие плечи Анны, которая потеряла за один год мать и отца. Ей пришлось отвечать на вопросы Кастиэля о том, почему папочка больше не приходит. Она укладывала нас спать и пела колыбельные, а после шла на балкон, зажимала рот рукой и рыдала. Это она учила меня письму и грамоте, чтобы я не был хуже всех в гимназии, куда добрый папаша запихнул меня против воли. Ты хоть знаешь, как тяжело сироте в обществе избалованных подростков? Ты молодец — обеспечил мне достойное будущее. Только вот не учел миллион и один нюанс, из-за которого моя жизнь превратилась в ад. Но ладно, за себя жаловаться не хочу. И за Анну тоже, она прибьёт меня. Только скажу, что ей хватило сил пережить это. Двенадцатилетней девчонке, которая за один день повзрослела на десять лет. Почему же не хватило сил тебе, Ваше Величество?       Тишина с каждой секундой становилась всё оглушительней. Габриэль старался не отрывать взгляда от морщин в уголках глаз у отца, которые подчёркивали его возраст. Годы не щадили его, время неумолимо неслось и его старик это знал. Король устало вздохнул и вернулся на трон, облокотившись щекой на руку.       — Чего ты хочешь? Я не позволю вам вернуться. Мэделин и девочки не должны знать о вас, для них это станет ударом. Скажи, чего вам не хватает, я распоряжусь.       Габриэль посмотрел на того, словно раненный зверь, перед которым закрылась клетка. Слышать эти слова вот так просто, будничным тоном от родного отца — было чем-то нереальным.       — Кастиэль уплыл из дома, — через ком в горле произнёс тот. — Его уже двое суток нет, нам нужна помощь, чтобы его найти.       — А зачем? — Чак ухмыльнулся. — Может, вы с сестрой ему окончательно надоели и он завёл себе подружку?       — Это на него не похоже.       — А на тебя похоже?       — Что ты имеешь в виду? — вскинул голову Габриэль, скрещивая руки под грудью.       — Я о твоих похождениях. Интрижки с дворцовыми фрейлинами. Честно, я огорчен, — улыбка стала ядовитой. — Это такой вздор, Габи.       Русал вздрогнул. Так его называла мама, когда он был маленьким. И услышать это сокращение из уст того, кого ненавидишь больше всего на свете — было неожиданным ударом. Осквернение светлой памяти.       Он решил промолчать.       — Мне нужен доступ к БСМ.       БСМ* — одна из отраслей демографии, которая базируется на сведениях о местоположении каждой русалки, с помощью чипирования при рождении.       — Исключено.       — Я, может, не ясно выразился? Твой сын пропал! И возможно, что в этом замешаны люди.       — Что?       Глаза Чака распахнулись и он неуклюже покачнулся в кресле.       — Тебе необязательно знать подробности, просто дай нам возможность его отследить. И ты больше нас не увидишь, обещаю.       В тронный зал неожиданно влетела Анна и на короткий миг семья воссоединилась. Девушка испуганно присела в поклоне и затараторила.       — Простите его, пожалуйста. Я запретила ему приходить сюда, так как помню про ваш наказ. Не гневайтесь, мы сейчас же уйдём.       Анна схватила Габриэля за руку и потянула за собой к выходу, когда грубый мужской голос её окликнул.       — Кастиэля похитили люди?       Русалка вздрогнула и робко кивнула, зачем-то добавляя:       — На самом деле, мне кажется, что он ушел добровольно. Я нашла его личные записи…       — Нет, не говори! — Габриэль шепотом попросил её остановиться, но было поздно.       Чак услышал главные вещи. Кастиэль по доброй воле связался с теми, кто разрушил его жизнь.