Savage love

      После того, как Губанов подал анкету на принятие на место бариста, он весь жутко изнервничался. Спустя пару дней его оповестил неожиданный звонок, про который парень совсем забыл. Он был приятно удивлён и несказанно рад, когда услышал, что принят на должность бариста. Конечно, чтобы подстраховаться, тот ещё до этого искал разные вакансии, но его мало чего устраивало. Даша, узнав о его принятии на работу была очень рада, сказав, что теперь чаще будет приходить в кофейню. Губанов только усмехнулся, крепко обняв подругу.       Проблему с местом жительства он тоже не раз рассмотрел, присмотрев недалеко от кампуса съёмную однушку, но пока у него не было достаточно денег, чтобы оплатить аренду. Переезд с квартиры Кудановой планировался где-то через неделю-две, хотя, та хмурилась на эти планы и уговаривала остаться ещё ненадолго. Лёше тоже нравилось их сожительство, но теснить подругу он не собирался.       Тогда после встречи со Славой его по-настоящему бросило в дрожь, а после подкатила истерика, что ни могла не заметить Дарья. Та была чертовски зла на такое грубое и нахальное поведение Бустеренко, приговаривая, что оторвала бы тому пару конечностей, не смотря на чувства своего друга. Губанов совершенно не ожидал, что такой спокойный парень, как Слава мог вот так просто повысить на него голос и грубо вывести из кофейни, не обращая на изумлённые взгляды посетителей. Возможно, первое мнение всё-таки было не совсем точным и тот тоже может испытывать гнев и негативные эмоции. После того, как он ушёл, на телефон стало приходить множество вызовов от Бустеренко, которые парень упорно старался игнорировать.       Через несколько дней после встречи с Вячеславом, Губанов наконец смог освоиться на новом месте работы. Денис, что был знакомым Даши и ещё одним бариста, оказался вполне дружелюбным, а не холодным, каким был при первой встрече. Тот обучил его и ознакомил с их работой, помогая, если Лёша не понимал чего-нибудь. График работы и коллеги были прекрасны. Самый хаос начинался с раннего утра рабочих дней, когда множество усталых студентов толпились у барной стойки, делая заказы. В первые такие дни, после окончания смены у Губанова не оставалось никаких сил, а перед глазами всё плыло. На такое Шевцов лишь похлопал по плечу, приговаривая, что такое происходит с непривычки.       Со сменой обстановки, Лёша наконец-то смог подумать о своих переменах и найти помощь на просторах интернета. Как оказалось там существовало много разнообразных форумов, где обсуждали вопросы того, что делать, если осознал, что немного не той ориентации, к которой причислял себя с начала. Там нашлось огромное количество людей обсуждающие данную проблему и во многих случаях все говорили, что в этом нет ничего страшного или удивительного — просто ты всегда был таким, но пришёл к осознанию этого только сейчас.       Да, это несомненно помогло, но всё ещё оставался главный вопрос — что делать с Дианой? Как бы не было всё замечательно, но разбивать сердце своей девушке он совершенно не желал. Также, парень не забывал, что по этому поводу ему следует поговорить с родителями, услышав их мнение, и это было очень страшно. Губанов был без понятия о мнении родителей на счёт другой ориентации и это пугало.       Отчасти принятие себя, дало толчков того, чтобы поговорить с парнями, но после выходки Славы это было довольно проблематично. Он не представлял с чего ему следовало бы начать этот разговор, ибо тогда пришлось бы объяснять причину своего ухода. Всё было так запутано.       Вот только для него было неожиданностью, то, что в один день к ним заявится Вова, вид которого был слегка помятый. Нет, он выглядел всё также потрясающе, но в глазах читалась неприкрытая усталость. Вопреки, всем своим надеждам, что тот просто не заметит его, те разбились в дребезги, когда Семенюк ошарашенно вылупился на него, пытаясь хоть что-то сказать. В тот момент сердцебиение Губанова участилось, а по телу пробежала крупная дрожь. Эта встреча была вообще незапланированной. Конечно, он хотел поговорить, но тогда слов просто не находилось. В нём разрывалось желание первому начать диалог и оттолкнуть назад, чтобы ещё сильнее не привязаться.       Своё имя из уст Вовы было слышно, точно из-под толщи воды, а во рту сразу же становилось сухо. После стольких дней разлуки было непривычно видеть его, слыша голос от которого чуть-чуть отвык. Несмотря на всё своё желание поговорить, Губанов решил, что сейчас неподходящее время, пытаясь язвительными комментариями спровадить Семенюка, но тот оказался куда настойчивее, чем он думал. Для него было большим удивлением то, что Вова собирался подождать его до окончания смены, забивая на учёбу. Конечно, это может быть просто пафосно брошенной речью, но видя серьёзный настрой парня, Губанов даже малость усомнился во лжи.       Ещё час прошёл довольно спокойно, так как многие уже отправились в университет, заканчивая утреннюю вакханалию. Когда смена была окончена, Лёша отправился в раздевалку переодеваться, складывая рабочую форму в металлический шкаф. Ему ещё оставалось прилично времени до начала пар, так что он особо не торопился. Сменив одежду, парень мимолётно попрощался с Денисом, что отмывал чашки, отдавая тому ключи от раздевалки.       Покидая кофейню, Лёша ошарашено вскрикнул, замечая на улице недалеко от входа спокойного Вову, что наверняка был удивлён звонкому крику друга. Не тратя время на размышления, Губанов крепче ухватился за лямку рюкзака, направляясь в сторону университета, словно не замечая острый взор чужих глаз. Идёт быстро, всем своим видом показывая нежелание разговаривать, но тот будто не слушает и шагает рядом. Хмурится, а после не выдерживает и останавливается, переводя непонимающий взгляд на Семенюка.       — Хотел говорить — говори, — резко выпаливает Губанов, складывая руки на груди.       Владимир усмехается, не ожидая такого поворота событий, но не теряется, лишь чуть заметно закатывает глаза.       — Спасибо за разрешение, — ехидно парирует в ответ, но прекращает, видя, что Губанов может возобновить шаг в любой момент. — Мой главный вопрос заключается в том, почему ты тогда ушёл? Тебе было страшно? Или может быть я был слишком настойчив? Если, это так, то я приношу свои извинения.       Кусает нижнюю губу, получая тот самый вопрос, на который он больше всего боялся ответить. Лёша понимает, что Вова не отстанет, пока не узнает правду, но для него это больше, чем просто ответ. А может, если сказать всё как есть, то с плеч спадёт этот удушающий груз.       — Да, я тогда испугался и не буду этого скрывать. Хотя, меня и сейчас это не особо радует, но я понял, что в этом нет ничего необычного. Ты мне не безразличен, — наблюдает за изумлённым взором чужого лица, подбирая подходящие слова. — Как и Слава, но ты должен понимать, что из этого ничего не выйдет.       — Да, что ты? Ты бы меня вновь оттолкнул, если бы я тебя поцеловал? Хоть себе-то не ври. Ты не меньше, чем я желаешь этого, но ты просто трусливый мальчик, который беспокоится о том, что подумают о нём другие.       Шумно вздыхает, раздражённо хмуря брови.       — Господи, что ты несёшь?! Тебе мало того, что я признался, что меня могут привлекать парни? Разве ты не понимаешь, что у меня есть уже любимый человек и это уже большая причина не продолжать этот разговор дальше.       — Любимый человек говоришь? Тогда почему ты первый поцеловал меня тогда? Неужели, из-за большой любви? — откровенно смеётся в лицо парня. — Понимаю, для тебя это ново, но разве тебе не хочется попробовать?       — Так, прекрати, я с самого начала знал, что начинать это плохая идея, — собирается уходить, но ладонь Вовы не даёт ступить и шагу, удерживая на месте. У них это что ли привычка? — Отпусти меня.       Смотрит холодно, дергая руку в сторону, но тот и не слушает его, притягивает к себе ближе. Губанов невольно шатается, а после заносит свободную ладонь над лицом парня, но её в ту же секунду перехватывают, больно заламывая. Морщится, выворачиваясь всем телом.       — Ты что глухой?! Я тебе сказал отпусти!       — Я ещё не договорил, — сухо произносит Семенюк, не прекращая удерживать разозлённого парня. — Ты так привык прятаться, но, если я буду рядом, то тебе не придётся этого делать. Я понимаю, что тебе не просто, особенно, когда любишь несколько человек. Не бойся, я не буду осуждать тебя. Просто хочу, чтобы ты подумал о том, от чего ты отказываешься, соглашаясь проживать скучную жизнь с «любимым» человеком.       Резко отпускает, кидая напоследок надменный взгляд, переходя дорогу. Губанов морщится, потирая покрасневшие запястья, смотря на садящегося в авто парня. Его всего трясёт от злости и негодования, ибо слова брошенные Вовой действительно отчасти были правдой. Тот считал его бесхребетным и трусливым. Сглатывая подступающие слёзы обиды, он лишь мечтал, чтобы тот поменял о нём мнение.

***

      После того короткого разговора с Вовой, внутри парня было какое-то опустошение. Он видел всё безразличие в чужих глазах, но упорно делал вид, что этого не было. Дима действительно уже перестал понимать в какой момент его глупая влюблённость переросла в настоящую любовь, хотя, некоторые ему говорят, что это больше было похоже на одержимость и зависимость. Да, он живёт в мечтах, где между ними всё прекрасно, и ждёт, что когда-нибудь это будет взаправду.       С уходом Семенюка, тот тоже не стал особо задерживаться и стал собираться на пары, даже, если настроение было на нуле. Вот уже как достаточно долгое время он знает, что у Вовы есть ещё кто-то помимо него, но ничего не делает. Карпов был обескуражен тем, что тот парень выглядел, точно его копия. Вот только не известно было кто для Семенюка настоящий драгоценный оригинал. Как вообще он смог упустить тот факт, что Вова наверняка спал ещё с кем-то помимо него. Конечно, Дима не хотел показывать, что ревнует, даже, если это отравляло изнутри, но терпеть это было невыносимо больно. Неизвестно было заинтересован ли этот парень в Вове или нет, но всего лишь одно его присутствие заставляло Карпова злобно скрипеть зубами.       Ему уже не раз твердили, что Семенюк вовсе не рыцарь в сияющих доспехах, а самый настоящий моральный урод, которому плевать на чувства других, но Дима лишь кривился, не слушая этих идиотов. Они его не знают так как знает он. Им никогда не испытать тех чувств, что испытал Карпов, впервые встретив Владимира. Он всегда был один и никто не приходил ему на помощь, но этот парень был, словно луч света в его мрачной жизни.       С окончанием учебного дня, Карпов быстро собрал свои вещи, не желая задерживаться здесь ещё хотя бы на несколько лишних минут. Телефон разрывался от звонков от того парня с которым он переспал пару недель назад. Не собираясь отвечать, тот отключил мобильный, убирая его в дальний карман рюкзака. в голове настойчиво стучало желание напиться и просто лечь спать. Глаза были красные, а кожа бледна, как снег. Спускаясь вниз по лестнице, Дима невольно стопориться, наблюдая того самого парня, с которым в последнее время спутался Вова. Если он не ошибался, то имя его было Лёша. Грудную клетку словно сдавили металлические обручи, перекрывая кислород. Смотрел неотрывно несколько мгновений, точно в своё отражение, пытаясь найти изъяны, но таковых не находил: его кожа была идеальной и ровной; красивая осанка; мягкие волосы; тонкие черты лица и изящные изгибы тела. Всё это было и у него, но почему-то Семенюк отдавал предпочтение Губанову.       Стиснув кулаки, Карпов прошёл мимо него, высоко подняв голову, покидая стены университета. Всё тело тряслось от злости и негодования, а поганое чувство ненужности облепляло, точно одеяло, с ног до головы. Закидывая рюкзак на заднее сидение, Карпов грубо сжал в руках руль своего авто, заводя двигатель. Хмуро глянув на крыльцо университета, где стоял Губанов в окружении каких-то людей, скривился, трогаясь с места. Он ехал на автомате, хотя, в душе у него был мрак. Хотелось кричать, рвать и рыдать, но он никогда не покажет кому-нибудь свою слабость. С детства его учили тому, что нужно терпеть боль и идти вперёд, даже, если силы были на исходе. Плачут только трусы, что слабы характером, но Дима не такой — он выше этого.       Смаргивая непрошенную влагу, сильнее стискивает руль, вдавливая педаль газа, выезжая в эпицентр движения. Проезжая мимо больших рекламных щитов, магазинов и людных улиц, парень всё не мог выкинуть из головы лицо Вовы, когда тот смотрел на Лёшу в столовой. Тогда его взгляд был чуть ли не самым влюбленным на свете, что Карпову невольно захотелось блевать от этой картины. Выруливая на гравийную дорожку, сбавляет скорость, паркуясь около кованого забора, забирая вещи. Захлопывает дверцу, ступая вперёд, замечая недалеко от беседки дворецкого, что занимался цветами. Здоровается, а после спешно заходит в дом, отворяя широкие двери.       Внутри тлеет недавно разожжённый камин, пуская по всему особняку согревающее тепло. Разувается, обувая белые тапочки, ступая на кухню. На столе уже стоит его порция ужина из печеной утки, сладкого горошка, пюре и небольшой горстки свежего салата. Проходит мимо, открывая дверцу стеклянного шкафа, наблюдая перед собой многообразие спиртных напитков. Его отец явно знает толк в хорошем алкоголе. Забирает себе полную бутылку коньяка и полную тарелку еды, не обращая внимания на изумлённый взгляд дворецкого, что успел вернуться со двора.       — Будете пить в такое время? — безэмоционально спрашивает мужчина.       — Да, — беззаботно отвечает Карпов, поднимаясь вверх по широкой мраморной лестнице.       — Ваш отец приезжает через пару дней.       — Буду знать, — сухо произносит в ответ, скрываясь на втором этаже.       Несмотря на всю свою внешнюю невозмутимость, сердце сразу же забилось дикой птицей в клетке. Входит в спальню, быстро закрывая за собой дверь, ставя на стол тарелку и бутылку. Вытаскивает из рюкзака телефон, а после набирает нужный контакт.       — Алло, когда мы будем действовать? — нервозно спрашивает Дмитрий.       — И тебе привет. К чему такая спешка? Неужели, твой ненаглядный тебя уже забыл? — не прекращает издеваться.       Поджимает губы, но терпит.       — Мне не до шуток. Ты обещал, что Вова будет моим, но пока я не вижу никаких результатов, кроме моего проигрыша.       — Спокойствие, всё идёт по плану.       — Чего ты несёшь?..       — Разве, не будет больнее всего предательство от любимого человека— рассуждает тот, но предчувствуя непонимающий взгляд Карпова объясняет: — Мой план прост до невозможности: твой Вова и этот парень сближаются, влюбляются, начинают встречаться, а после по невероятным обстоятельствам Вова чисто случайно изменит ему. Наверное, Лёше будет очень больно, но поверь, у того будет кому поплакаться в жилетку, а вот у Вовы — нет. И в этот момент вступаешь ты со своей поддержкой, а я позабочусь о других вопросах.       Карпов сидит с ошарашенным видом, пытаясь переварить услышанное. Такого он явно не ожидал.       — Надеюсь, что ты всё понял? Так что это в твоих интересах, чтобы они поскорее сблизились, ведь вкус предательства будет ощущаться сильнее, — усмехается.       — Да… — растерянно отвечает Дима, а после отключается, откидывая телефон на постель.

***

      Взгляд горит огнём уверенности, хотя, внутри всё ещё есть отголоски сомнения, но их он предпочитает засунуть подальше. Глухо сглатывает и идёт вперёд, крепче сжимая лямки сумки. Его вновь встречает кованый забор, знакомая машина и большое здание мужского общежития. Глубоко вздыхает, ступая на крыльцо, а после резко тянет на себя ручку двери. Пересекает порог, не замечая никого знакомого, кроме, пары человек. Поднимается на второй этаж, держась за перила. Останавливается около комнаты, в которой провёл немало времени, а после переводит взгляд на ключи в своей ладони, точно гипнотизируя. Поджимает губы, вставляя те в замочную скважину, делая несколько движений. Та открывается и Губанов заходит внутрь.       С последнего его дня здесь почти ничего не изменилось, если только его вещей стало меньше, что он сейчас держит в руках. Оборачивается в сторону кровати Семенюка, где не застаёт своего соседа. Наверное, опять где-то пропадает, хотя, машина была припаркована здесь. Ставит сумку на пол, вытаскивая телефон.       — Лёша…       Чуть ли не роняет мобильный вниз, резко оборачиваясь на голос, ошарашенно смотря на Вову, что явно также не ожидал его визита.