Последняя попытка

      — Скажи-ка мне, Грейнджер, откуда у тебя целый сундук чужих воспоминаний?       И нет пути для отступления. Я попалась вот так глупо. Выпила чай, не взяла карту, чтобы проверить маршрут. А теперь все. Я понимала, что молчать уже невозможно. Сыворотка начала говорить за меня…       — Это воспом…       Я не успела закончить фразу, точнее, я ее проговорила, но от сильного шума со стороны общей гостиной признание не долетело до Снейпа. В Хогвартсе часто можно услышать взрывы, но точно не ночью. Ночью весь замок спит. Не раздумывая ни секунды, я спрыгнула с кровати, а Снейп уже распахнул дверь и выбежал наружу. Я обратила внимание, что он согнул руку в локте. Скорее всего на случай, если встретим других студентов. Ведь черная метка никуда не пропала с его руки. Похоже, что мы единственные, кто не спал и появился в гостиной первые, профессор предусмотрительно отошел в сторону своей спальни во избежание вопросов, что мы делали вместе. Джеймс вышел следующим после нас, сжимая в руке палочку, готовый защищаться или нападать на создателя шума.       Но в гостиной не изменилось ничего, подушки так и лежали аккуратно на диване, камин потрескивал догорающими поленьями. Будто кто-то специально помешал мне проговориться.       — Это ты устроил, Нюниус?       Джеймс уже перешагнул порог своей спальни и сейчас направлял палочку на Снейпа.       — Нет, — коротко, а главное, честно ответил профессор, мы все еще были под действием зелья, нужно как можно скорее разойтись по комнатам. Из других дверей выглянули макушки других старост школы. Честер Дэвис — Когтерван. Я пару раз была с ним на дежурстве, не думала, что есть такие скучные люди. Он весь маршрут рассказывал, как на летних каникулах выращивал флоксы без использования магии, а с помощью удобрений и прикормки. Вторая макушка принадлежала Джейн Курт — Пуффендуй. Я мало что знала из ее будущего, она, кажется, после учебы попала в Азкабан, но ее быстро освободили. С ней я тоже была на дежурстве и совершенно точно могу сказать, что она обожала Травологию.       — Что происходит? — Честер зевнул, не пытаясь прикрыть рот рукой.       — Утром я сообщу преподавателям о случившемся, а сейчас давайте спать, — я попыталась развернуть всех в свои комнаты, но Джеймс не переставал смотреть на Снейпа, будто подозревая его в случившемся.       — Угу, — старосты Когтервана и Пуффендуя ответили одновременно и развернулись, скрываясь в своих комнатах. Палочка Джеймса все еще была направлена на Северуса, но его это, кажется, не смущало. И ни один мускул на его лице не дрогнул. Он все еще сжимал руку в локте, что несомненно привлекало внимание.       Джеймс указал палочкой на сгиб локтя, и хоть он еще ничего не спросил, я поняла, что пора спасать Снейпа и заканчивать все это представление.       — Быстро по кроватям. Завтра рано вставать. Расходитесь, — мой тон не давал шанса на пререкания. Таким обычно говорила Макгонагалл. И это сработало: Поттер опустил палочку и, не отрывая взгляда, начал медленно двигаться спиной в сторону своей спальни, будто если он отвернется, ему в затылок прилетит заклятие. Но заклятия не летели, хоть обстановка и была напряженной. Я буквально ощущала это кончиками пальцев.       Стоя сейчас перед двумя студентами Хогвартса, которые были заклятыми врагами, я перестала понимать, что они не поделили. Раньше я думала, что это из-за Лили. Но теперь, когда я знаю, что Северус не испытывал к ней романтических чувств, я перестала понимать причину их неприязни.       — Увидимся на уроке, Нюниус.       Джеймс перестал следить за каждым движением профессора и посмотрел на меня, тепло улыбнувшись.       — Спокойной ночи, Джин. Не уходи без нас на завтрак.       Парень кивнул мне напоследок и закрыл за собой дверь. В общей гостиной остались только я и Снейп. Он перестал сгибать руку в локте и расслабил ее, не переживая, что теперь я вновь видела его метку. Мне стало так неудобно. Именно неудобно, стыдно. Будто я стояла совершенно обнаженная. Но казалось, Северус чувствовал себя совершенно спокойно и расслаблено. Не понимаю, почему он не накричал на меня, не хлопнул дверью, не осыпал меня ругательствами. Я совершенно точно испортила весь его план, который он готовил целых два месяца.       Щелчок.       В гостиной появляется домовой эльф. Я, кажется, его видела раньше на кухне, когда предлагала им вступить в мое общество Г.А.В.Н.Э*. То ли Свив, то ли…       — Домовой эльф Спик, — он немного поклонился в знак приветствия, но на его морщинистом лице не было ни одной эмоции. — Спешу сообщить вам информацию от Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора.       Мы с Северусом переглянулись, появление домовика было точно вызвано сывороткой правды. Но как директор узнал? В руках домовика появился небольшой свиток без печатей. Тонкие крючковатые пальцы ловко развернули его и начали читать, не поднимая глаз.       — Северус Тобиас Снейп, Вам запрещено впредь использовать сыворотку на территории школы без разрешения.       Тобиас? Никогда не слышала полного имени профессора. Но судя по тому, как Снейп сморщился, это имя ему не сильно нравилось.       — Гермиона Джин Грейнджер, профессор Дамблдор хотел напомнить Вам о том, что секрет, который Вы храните, принадлежит не только Вам. Но и десяткам волшебников.       Домовик поклонился и щелкнул пальцами, растворяясь в воздухе вместе со свитком.       Попрощаться? Пожелать добрых снов? Убежать?       Снейп помог определиться. Он просто развернулся и быстро ушел в свою спальню, захлопнув дверь. Без прощаний. А я направилась в свою комнату, взяла все необходимые вещи и пошла в ванну старост, чтобы случайно не встретиться со своим соседом еще и в душе.

***

      — Хогсмид**, Хогсмид, Хогсмид!       Джеймс постукивал пальцами по обеденному столу и напевал себе под нос, но так, чтобы все слышали. Рядом со мной на завтраке сидел Сириус, он немного склонился над моим ухом, чтобы своим голосом не отвлекать друга от пения.       — Сегодня тридцать первое октября, а это значит, что сегодня мы первый раз в этом году отправляемся в Хогсмид, — дыхание Блэка шевелило волосы у моего уха, которые я перестала после первого неудачного опыта завязывать в хвост. — У тебя же есть разрешение от родителей? — он уточнил формальности для попадания в магическую деревню, а я развернула голову в его сторону, из-за того, что не знала, как ответить.       Сегодня один из самых страшных дней… и не потому, что сегодня Хэллоуин. Наши глаза с Сириусом встретились, и лица были так близко друг от друга, будто мы собирались поцеловаться, но это точно не входило в мои планы.       Через четыре года, в этот день, тридцать первого октября от руки Волан-де-Морта погибнут Джеймс и Лили, которые сейчас смеются и обнимаются, Волан-де-Морт в своем обычном наряде пройдется по Годриковой впадине, мальчик-магл примет его одеяние за карнавальный костюм для Хэллоуина.       Спустя много лет, когда мы учились на втором курсе, Почти Безголовый Ник будет праздновать Юбилей своей смерти, в тот день вновь откроют Тайную комнату. Тогда появится первый крестраж, но мы еще не будем знать этого.       Во взгляде Сириуса что-то сверкает, будто глаза переливаются молниями, я не знаю, о чем он думает сейчас, но точно не о том, о чем и я.       На третьем курсе, в этот день, Сириус, сидящий сейчас передо мной, ворвётся в Хогвартс и почти уничтожит портрет Полной дамы. Это сейчас я знаю, что он невиновен, но в тот день было невероятно страшно.       А на четвертом курсе кубок выберет Гарри как четвертого участника Кубка трех волшебников. Всегда в этот день что-то происходило. Что-то темное, и всегда это было связано с Волан-де-Мортом. Если бы кубок не выбрал Гарри, Седрик остался бы жив, темный Лорд не получил бы кровь Гарри и не создал себе тело.       Я не знаю, что со мной, не понимаю всех тех чувств, которые вновь нахлынули на меня. Будто я оказалась в компании мертвецов. Я больше не видела Сириуса перед собой, я видела лишь воспоминания, как мы день за днем погружались в них. Я вновь вернулась в большой зал, вновь видела тела.       Я почувствовала, как моих губ что-то коснулось, я не сразу поняла что. Мозг отказывался воспринимать текущую реальность, возвращая меня обратно, показывая мертвых друзей, вновь и вновь напоминая, что случится, если я не исправлю настоящее.       Я опомнилась, когда поняла, что произошло.       Звенящая тишина: не стучали столовые приборы, не было разговоров и смеха.       Пока я боролась с воспоминаниями о битве, пока переживала каждое тридцать первое октября, Блэк пододвинулся ближе и, не спрашивая разрешения, накрыл мои губы своими. На моей памяти было два поцелуя. Крам, который спросил разрешения, и я разрешила. Мне хотелось почувствовать тех бабочек, про которых рассказывали соседки в спальне. Но я испытала лишь неудобство, неприятный привкус еды, которую он очевидно ел перед этим. Никаких бабочек. Полное безразличие. Второй мой поцелуй был с Роном. Но это было больше похоже на доказательство того, что мы еще живы. Что мы можем что-то чувствовать. Но опять я не испытала обещанных чувств. Только слюнявое влажное касание. Чужих губ с моим.       Сейчас губы Сириуса не напирали, они будто прощупывали почву, чтобы понять, готова ли я и хочу ли я. Но я не хотела. И не была и не буду готова. Я видела его глаза, когда он шагнул за арку в Отделе тайн. Я видела, как его душа вместе с телом потянулась вверх и исчезла. Ничего не осталось, только воспоминания. Которые сейчас возвращаются после, кажется, невинного поцелуя.       Вновь ничего. Нет восторга, желудок не хочет сделать сальто. Не хочется раствориться в человеке. А хочется трансгрессировать, спрятаться.       Я отстранилась, не знаю, сколько это длилось. Секунды три? Пять? Вокруг начали раздаваться свисты, улюлюканья. А Блэк растянул свои губы в такой приторной улыбке, что меня чуть не стошнило на его идеально накрахмаленную мантию. Я быстро осмотрела «друзей» напротив: Лили выглядела встревоженной, Хвост огорченным или обиженным, Люпин не переставал делать записи в свитке и даже не обратил внимания на случившееся. Один Джеймс вновь начал что-то напевать и выглядел совершенно счастливым.       — Пойдешь со мной в Хогсмид?       Вопрос раздался слева от меня, я машинально посмотрела на Сириуса, он продолжал улыбаться. А у меня будто землю выбили из-под ног. Забрали весь кислород и заставили дышать полной грудью. Я не хочу, я не хочу, я не должна. Нет.       Не отвечая, я резко поднялась, опрокидывая стакан с тыквенным соком. Жидкость растекалась по столу, но мне было совершенно все равно. Я больше не могла тут находиться. Все было неправильно. Перешагнув через лавку, я схватила сумку и перебросила ее через плечо. Звуки опять притихли, я чувствовала десятки взглядов, которые рассматривали меня. Шепот доносился с разных сторон, а я не хотела его разбирать. Уйти. Вот, что сейчас мне было нужно. Побыть наедине с самой собой.       — Эй, Джин! — голос Блэка раздался из-за моей спины.       — Оставь ее, Сириус, — Лили пыталась его остановить, я не видела их, но слышала, как и каждый в Большом зале.       — Я тебя что, обидел? — Блэк не собирался останавливаться, и его голос становился ближе, хоть я стремительно удалилась от места, где мы завтракали. Не хотелось отвечать, разворачиваться и вновь видеть эти глаза. Переживать последние секунды его жизни. — Да стой ты! — я уже вышла из Большого зала и собиралась покинуть замок. Спрятаться у озера, чтобы никто меня не трогал. Сириус схватил меня за рукав мантии, я с силой дернула корпусом, намереваясь выбраться. Не знаю, почему обычный поцелуй так сильно вывел меня из равновесия. Может потому, что это случилось в Большом зале, или из-за того, что перед ним я пережила самые страшные воспоминания. Сириус не намеревался отпускать рукав моей мантии, отчего я дернула руку сильнее. Сумка свалилась, и книги полетели на пол, чернильница разбилась от соприкосновения с каменным полом, заливая свитки черными пятнами. Безоар укатился, экстракт Бадьяна тоже раскололся, заполняя холл характерным запахом настоя.       Сириус остановился, кажется, понимая, что он натворил. Рукав мантии оторвался по шву из-за того, что я пыталась вырвать руку, а Блэк не собирался сдаваться.       Это все можно исправить, стоит лишь пару раз взмахнуть палочкой. Но я словно опешила, рассматривая беспорядок на полу, который был полностью из моих вещей. Чернила можно собрать, пергамент восстановить. Бадьян — нет. Я понимала, что нужно начать собирать свои вещи, сейчас закончится завтрак, и студенты станут свидетелями продолжения шоу.       — Что это?       От мыслей меня отвлёк голос и прикосновение к руке, но сейчас не через мантию, а именно к коже.       — Что это, Джин?       Я посмотрела на место, которое сжимал Блэк и поняла, что рукав мантии больше не закрывал мое вечное клеймо «грязнокровка». Я была готова отрезать часть кожи, вырезать эту метку со своего тела, лишь бы не видеть, не помнить пытки Беллатрисы Лестрейндж.       — Что это? — Сириус в третий раз задал вопрос и отпустил мое запястье, отступая на шаг назад.       Я приподняла руку, рассматривая каждую букву, вырезанную магией на моей коже.       — Это клеймо, — ответив, я подняла свой взгляд на Сириуса, прижимая руку к себе. Хоть уже и было поздно.       — Откуда?       Сириус не сдавался, а я не хотела говорить. Слишком много плохих воспоминаний для одного утра.       Я постаралась выпрямиться и перестать переживать воспоминания, которые могут еще не случиться. Главное — исправить все. Я сама еще не знала как.       — Это не важно.       Я вытащила палочку из кармана и махнула ей над мантией, шов сошелся, скрывая отметину на руке. Еще один взмах, и чернила перестали заливать пол и книги. Третий — книги сложились в сумку без моего участия. Сириус внимательно следил за моими действиями. Безоар запрыгнул в боковой карман, лишь настойка Бадьяна осталась разбитой. Жаль, не все можно исправить с помощью магии.       — Я не хотел, чтобы так получилось, — Блэк поднял руку к затылку и немного взъерошил темные волосы.       И я знала, что он говорит правду. Не нужно было вчерашней настойки. Я знала его.       — Я знаю, не бери в голову. Мне нужно пройтись, — я поняла, что он захочет пойти со мной, поэтому пресекла его предложение: — одной.       Сириус поднял обе руки, разворачивая ладони ко мне, будто сдаваясь, и сделал шаг назад. Собираясь оставить меня одну.       Я убрала осколки заклинанием, чтобы никто не поранился, и покинула стены замка. Первый раз за два месяца я покинула Хогвартс не только ради того, чтобы пройти к теплицам, где проводились уроки Травологии.       В этом месте мы прятались, когда спасали Сириуса на третьем курсе. На Границе запретного леса. Отсюда было видно Гремучую иву, которая сейчас была значительно меньше, чем я ее запомнила. Позади меня была гладь Темного озера с мелкой рябью на поверхности. Из-за октябрьской серой погоды вода казалась почти черной.       Большая часть студентов ушла в Хогсмид, я видела группы учеников, но из-за большого расстояния невозможно было разглядеть их лиц. Я сидела на сырой листве. В этом месте я всегда успокаивалась. Раньше я часто приходила сюда, ссылаясь на то, что иду в библиотеку. Не хотелось его делить. Хоть Гарри и был тут, но он никогда не хотел вернуться.       Сейчас я будто по-новому смотрела на знакомый пейзаж. Деревья были ниже, но трава не была зеленой. Постоянно что-то происходило в стенах этой школы. Не было ни одного года, чтобы мы просто спокойно проучились. Без нападений, без приключений.       — Как ты узнала об этом месте?       Все мое тело вздрогнуло, но я не испугалась, а скорее не ожидала. Снейп подошёл незаметно, я была так увлечена своими мыслями, что не услышала хруст веток за моей спиной. Я оглянулась, профессор выглядел уставшим, под глазами залегли черные круги. Он постарел будто на несколько лет с нашей последней встречи.       — Да так, случайно нашла, — ложь легко сорвалась с моих губ. Снейп поморщился, будто распознав ее, но не стал ничего говорить. Сложно врать мастеру окклюменции, интересно, он уже овладел ей?       Северус подошел и сел по правую руку от меня на расстоянии метра. Прислонился спиной к стволу дерева и устало прикрыл глаза. И было в этом что-то спокойное и правильное. Мы просто молчали, он так и не открывал глаза, я смотрела за тем, как проходит жизнь в школе. Как Хагрид вез на телеге тыквы в школу, над поляной летали фестралы, но их, кажется, никто не замечал. Время текло своим чередом и, кажется, профессор задремал. Не хотелось возвращаться в школу, тут было так хорошо, так спокойно. Снейп резко дернулся, отчего я тоже вздрогнула.       — Ам-м-м-мх.       Я не поняла звука и подскочила, приблизившись на шаг к профессору. Он так и не встал с земли, его голова была наклонена, отчего черные волосы свисали, доставая почти до травы.       — Ч-что случилось? Вам плохо? Только, пожалуйста, не умирайте!       Перед глазами вновь возникло воспоминание, когда я не смогла спасти Снейпа в визжащей хижине, так как оставила настойку Бадьяна и противоядие в замке. Единственный раз, когда я не была готова.       Я приблизилась к Северусу и, не думая, упала на колени, проваливаясь в холодную сырую листву.       — Как я могу помочь?       Я была готова бежать за мадам Помфри, даже не зная, работает ли она сейчас, или звать Дамблдора, главное, не сидеть и не смотреть, как он страдает или умирает. Снейп прижимал руки к груди и немного покачивался из стороны в сторону.       — Уйди, Грейнджер!