Последняя попытка

      — Как я могу помочь?       Я была готова бежать за мадам Помфри, даже не зная, работает ли она сейчас, или звать Дамблдора, главное, не сидеть и не смотреть, как он страдает или умирает. Снейп прижимал руки к груди и немного покачивался из стороны в сторону.       — Уйди, Грейнджер!       Профессор попытался подняться. Только осознав его намерение, я, не думая, подхватила Снейпа под руку и помогла встать на ноги. Даже через мантию я ощутила, что его кожа неестественно горячая. По его лицу было непонятно, ненавидит он меня сейчас за то, что я коснулась его, или за то, что в моем присутствии он проявил слабость.       — Давай вернемся в школу, — я немного потянула его на себя, все еще придерживая локоть. Но он будто осознал, что все еще стоит с помощью моей поддержки и вырвал рукав, разрывая прикосновение и лишаясь опоры. Немного качнувшись, он прислонился спиной к дереву, рядом с которым сидел до этого. Снейп не издавал ни звука, лишь на его лице застыла гримаса боли. Хотелось помочь, но я не знала как. Что у него болит, какое нужно заклинание?       — Нет, не вернемся, — явно через боль ответил профессор, его лицо стало белее снега и будто осунулось за минуты.       — Но Вы не можете оставаться здесь в таком состоянии. Позвольте отвести Вас в школу.       Я почти умоляла, сейчас перед моими глазами не было различий, молодой ученик школы или взрослый угрюмый профессор. Сейчас это был человек, которому я очень хотела помочь и облегчить боль.       — Уйди, Грейнджер.       Снейп повторил свой приказ, но как и в первый раз я не пошевелилась и не сдвинулась с места.       — Нет, — коротко и с вызовом ответила я. Жалость и страх вытесняли раздражение и злость от того, что он отказывался от помощи, даже нуждаясь в ней.       Он прижимает к себе внутреннюю часть левой руки. Не обе, второй скорее накрывает сверху, пытаясь унять боль. Ну конечно!       — Волан-де-Морт вызывает тебя, — я почти закричала, но осознала это мгновенно. Снейп тоже услышал мой выкрик с именем, которое нельзя называть. Но не успел что-то сказать. — Это метка, вот что беспокоит тебя, — добавила я шепотом.       — Сейчас, — почти скрипя зубами сказал профессор, — меня беспокоишь ты и твоя беспочвенная забота. Уйди, опоздаешь на встречу со своим дружком.       Кем? Ну, конечно, он тоже видел представление в большом зале за завтраком.       Снейп перестал прислоняться затылком к дереву и попытался устоять без поддержки, я вновь хотела схватить его под руку, но он не позволил, делая шаг в сторону. А потом медленно и обреченно пошел в сторону Запретного леса.       Но туда нельзя ходить, это запрещено! Это опасно!       — Куда ты пошел, пойдем в школу, мадам Помфри что-то придумает, Дамблдор что-то придумает, — почему-то казалось, что если он исчезнет, то навсегда. Скроется не просто за деревьями в лесу, а буквально пропадет из истории и жизни. Моей жизни. Резкое осознание, что мне бы этого очень не хотелось, очень напугало меня. Я уже собиралась сделать шаг за удаляющейся фигурой, но мои ноги будто перестали слушаться.       Я не хочу, чтобы он исчез. И не важно, сейчас или через десять лет. Подростком или взрослым человеком. Не важно. Секундное замешательство позволило Снейпу отойти на значительное расстояние, пересекая границу леса. Поняв, что сейчас он скроется за деревьями, я побежала за фигурой в темной мантии, которая стала уже расплывчатым силуэтом.       — Это опасно! — я пыталась докричаться до него, но он, услышав, что я позади, лишь ускорился, насколько позволяла физическая боль. Я продолжала бежать, а он — уходить все дальше. — Да стой же ты, упрямый индюк! — слова сами вырвались из моего рта, я не контролировала себя. Но вернуть их было уже невозможно, и если до этого профессор на мои крики лишь ускорялся, то сейчас остановился, будто попал в Дьявольские силки.       Я и рада, что он услышал. Хотя бы он больше не уходил в чащу и я смогла догнать его.       — Ты не понимаешь? Или притворяешься? — уже обычным тоном произнес Снейп, он перестал прижимать руку к груди и выпрямился, позволяя осознать всю нашу разницу в росте, сейчас рядом с ним, смотря на его спину, я стала чувствовать себя совершенно крошечной. Он развернулся, и мои карие глаза встретились с его чернотой, отчего желудок больно скрутило.       Это еще что такое.       — Находиться рядом со мной — опасно.       Он почти прошипел это мне в лицо, немного склонившись, легкие вновь заполнились запахом хвои, и я не понимала, это от леса исходит этот аромат или нет. Голова закружилась, и я сделала шаг назад, немного увеличивая расстояние между нами.       — Не уходите, сегодня тридцать первое октября… — я не успела закончить фразу.       — В этот день всегда случается что-то плохое, — Снейп продолжил ее за меня и трансгрессировал, оставив стоять меня в Запретном лесу одну, окруженную тишиной. Я оглянулась, пытаясь понять, как далеко мы зашли, что спала защита замка, и не увидев просвета за своей спиной, поняла, что далеко. Кажется, мы шли совсем недолго, или я не заметила, когда пыталась его догнать. Вокруг были высокие деревья, достающие, кажется, до самого неба, я посмотрела вверх и почти не увидела облаков. Но в этом месте все еще чувствовалась защитная магия школы, я понимала, что переместиться отсюда невозможно.       Но как же ему это удалось?       Пройдя пару шагов вперед, я поняла как. В этом месте проходила незримая граница. Буквально в двух метрах была территория, позволяющая свободное перемещение.       Что лучше: переместиться в Хогсмид и по тоннелю добраться до школы или вернуться по Запретному лесу?       Я выбрала перемещение и, когда оглянулась последний раз перед тем, как трансгрессировать, увидела приближающегося кентавра. Я знала некоторых и очень хотела, чтобы это был не Бейн. Ветки хрустели и ломались под телом приближающегося существа. Полулошадь, получеловек. Когда расстояние сократилось, я увидела белое лошадиное тело с черными пятнами, я уже встречала его. Флоренс, он замещал профессора Трелони во время ее временной отставки. Страх немного отступил. Кентавр приблизился, но не стал подходить слишком близко. Его лицо не выражало никаких эмоций, а голубые глаза смотрели вопросительно, будто уже знали, кто стоит перед ним.       — Юная мисс Грейнджер, — он немного склонил голову в приветствии.       Откуда он меня знает, мы же еще не знакомы?       — Добрый день, — немного запнувшись я добавила: — Флоренс.       Кентавр сделал несколько шагов вокруг меня, а я начала жалеть, что не трансгрессировала сразу, как заметила приближение фигуры.       — Я не наврежу Вам, но лес небезопасен, я провожу Вас в школу, сейчас Вам нужно именно туда, — он развернулся и немного махнул хвостом, а я опешила: сколько бы раз я не видела кентавров, никак не могла привыкнуть и чувствовать себя в их компании спокойно. Вся их мощь — он был точно выше двух метров ростом, с широкими плечами и волосами, завязанными в хвост. И откуда он знает, где мне нужно быть?       — Откуда Вы меня знаете?       Мы встретимся через много лет.       — Марс нынче слишком яркий, — уклончиво ответил Флоренс, — помните, мисс Грейнджер: время — на свете нет ничего более длинного, ибо оно мера вечности, и нет ничего более короткого, ибо его не хватает на исполнение наших желаний; нет ничего медленнее для ожидающего, ничего быстрее для вкушающего наслаждение; оно достигает бесконечности в великом и бесконечно делится в малом; люди пренебрегают им, а потеряв, — жалеют; всё совершается во времени; оно уничтожает недостойное в памяти потомства*… Помните это, когда перепишете историю.       Кентавр шел вперед, легко проходя через густые ветви, которые хлестали его по голому торсу, но его это, кажется, совершенно не беспокоило. Я не решилась задать вопросы, которые появлялись в моей голове. Мы шли молча, и спустя некоторое время деревья начали редеть и между ними появился первый просвет, что означало конец Запретного леса. За этим светом будет поляна, откуда я пришла. Откуда мы пришли. Интересно, что сейчас происходит? Куда исчез Снейп, все ли с ним хорошо?       — Тут я оставлю Вас. Если Ваш план удастся, мы больше не встретимся, юная мисс Грейнджер, — Флоренс развернулся и начал не спеша возвращаться в чащу леса.       — А если нет? Если я не смогу? — что если я не смогу, не изменю прошлое, сделаю только хуже? Я поправила мантию и запахнула ее плотнее: резко стало холодно.       — Нет ничего медленнее для ожидающего, — Флоренс остановился, но не оглянулся. — Удачи, надеюсь, звезды не лгут нам.       Кентавр начал удаляться, а я провожала фигуру, которая с каждым шагом все больше терялась в густых ветвях леса.       Нет ничего медленнее для ожидающего. Почему это фраза не выходила у меня из головы?       Немного вздрогнув, я все же развернулась, перестав рассматривать лес, в котором уже давно не было движения. Флоренс ушел, а я продолжала осмысливать его слова.       Почти каждый студент еще находился в Хогсмиде, поэтому карта, которую дал мне директор, была почти пуста. Лишь пару имен двигались на пергаменте. Филч ходил около главного входа, скорее всего для того, чтобы встретить каждого прибывшего ученика ворчанием об их грязной обуви. Я изучила каждый закоулок замка, но не нашла Северуса, а это значит, что он еще не вернулся. Значит, он все еще с Волан-де-Мортом.       Но с ним же не может ничего случиться? Я не могла так сильно повлиять на историю, чтобы полностью переписать ее. Снейп еще не сыграл ключевую роль в своей истории, не рассказал о пророчестве. Не стал причиной слепой мести Волан-де-Морта, который наугад сам создал своего врага, выбрав из двух детей, подходящих под описание, одного.*       Я пропустила обед, в течение всего дня я не выпускала карту из поля зрения, реагируя на новые появляющиеся имена на ней. Лили и Джеймс уже вернулись в школу и сейчас сидели в башне Гриффиндора, Сириус и Питер же ходили по пустому коридору. Точки с именами двигались не спеша. Я продолжала искать пропавшее имя, но оно не появлялось.       Гермиона, это похоже на преследование.       Мысленно остановив поиски, я положила карту в сундук с воспоминаниями, решаясь отвлечься чтением и выполнением домашней работы. Пока я перелистывала книгу, пытаясь сосредоточиться на написанных строчках, перечитывая каждую по несколько раз, чтобы хоть немного запомнить, в комнате вдруг появился конверт, он медленно парил над моим столом, ожидая, что я его возьму.       Дверь открылась еще до того, как я в нее постучала. Дамблдор был немного встревожен и бледен, но выглядел счастливым, что заставило меня остановиться в дверном проеме.       — О, мисс Грейнджер, присаживайтесь, — он отодвинул стул у своего стола и, не дожидаясь, что я сяду, быстро обошел стол и сел на свое кресло. Длинные крючковатые пальцы он сложил в замок на животе, но при всей своей расслабленной позе он не выглядел спокойным. Директор попросил в письме оставить все свои дела и скорее прийти в его кабинет, что я и сделала. Но сейчас, смотря на него, я совершенно не понимала зачем. Я начала злиться, совсем не понимая почему, злиться на директора, что заставил прийти, злиться на Снейпа, который, ничего не объяснив, просто оставил меня в лесу, на Сириуса с его выходкой за завтраком.       Причина моего появления не заставила ждать себя долго. Как и причина моих чувств. Директор достал из шкатулки на столе медальон.       Тот самый.       Он будто шептал, напоминания обо всех плохих воспоминаниях во мне, обо всех разочарованиях и предательствах. Не нужно было его надевать, чтобы чувствовать всю ту злость, которая скапливалась вокруг нас, она скопилась над нами как грозовая туча. В кабинете стало прохладнее, и даже свет от факелов стал тусклее.       — Как Вы его нашли? — мы не смотрели воспоминания о крестражах, все они были отдаленные, несвязанные с Темным лордом. Как я думала.       — Медальон Слизерина — редкая вещь, — директор положил крестраж на стол и больше не касался его. — Редкая и теперь еще и опасная. Содержащая часть души Тома.       Во взгляде директора промелькнула грусть. Неужели он все еще жалеет Волан-де-Морта?       — Как Вы нашли его? — я немного подалась назад, стараясь увеличить расстояние до украшения на столе.       — Помните те воспоминания, мисс Грейнджер? Когда женщина в фартуке тянула маленького мальчика за ухо?       — Да, потом она стояла у указателя в поле.       Я кивнула, я помнила эти воспоминания и помнила те чувства, которые появились в моей груди: щемящее чувство, хотелось спасти и помочь ребенку.       — Эта женщина — миссис Коул. Она была воспитателем в приюте, где рос Том. Оттуда я забрал его в тысяча девятьсот тридцать восьмом году, — на секунду рука директора дрогнула, будто он хотел дотронуться до крестража, но в последний момент передумал.       — Вы узнали ее в воспоминаниях? — энергия в кабинете давила, хотелось подняться и выйти, хотелось взять медальон и сломать его или надеть. Я не знала, но сидеть на одном месте было почти невозможно, пальцы начали ныть, будто суставы выкручивали, в голове началась пульсация.       Почему сейчас так? Почему раньше было легче?       — Узнал, мисс Грейнджер. Но сейчас это не столь важно. Магия всегда оставляет отпечаток в том месте, где она применялась.       Я не понимала. Только не сейчас. Мысли начали путаться, хотелось остановить это чувство. Перекрыть ток кислорода в собственные легкие, лишь бы не чувствовать это.       — Уберите, — я вжалась со всей силой в спинку стула. — Он изменился, будто стал сильнее.       Директор послушался, он дотронулся до цепочки, и на секунду приблизил медальон к лицу, мне показалось, что он хочет его надеть. Но потом быстро вернул его в шкатулку, из которой достал. Стало немного легче, но все равно ощущалось это давление. Потом он поднял палочку — Бузинную, теперь я знала — взмахнул над шкатулкой, и гул голосов резко прекратился.       Я выдохнула, будто с моих плеч убрали огромный груз. В кабинете вновь стало тепло и ярко.       — Почему он такой сильный, я носила его перед тем, как уничтожить, он был не такой… — я не знала, как объяснить изменение, будто он стал сильнее в тысячи раз. Если бы мы нашли его в таком состоянии, мы бы точно не справились.       — У меня есть безумная идея, мисс Грейнджер, — директор расслабился, похоже, медальон действовал и на него, он невесомо поправил очки-половинки и облокотился на спинку кресла. — Сейчас Том невероятно силен. Все осколки его души в целости, хоть и находятся в разных местах. Когда вы встретили этот Медальон, часть души, которая находилась в нем, была уже ослаблена. Из-за этого она не имела такой разрушительной силы. Как, скажем, первый крестраж, который попался на вашем пути. Он должен был обладать невероятной силой, возможно, даже быть самой сильной частью, дающей возможность к возрождению.       Я понимала, что директор прав. Первым мы встретили Дневник. И он на самом деле завладел разумом Джинни и почти возродил Волан-де-Морта.       — Вижу, что я, как всегда, прав.       Я сосредоточила взгляд на директоре и по тому, как дернулась его борода на лице, поняла, что он улыбнулся.       — Я не знаю, как его уничтожить, профессор, в прошлый раз мы использовали меч Годрика Гриффиндора, но он был пропитан ядом Василиска, — но сейчас Тайная комната закрыта, яда нет.       Дамблдор немного шире открыл глаза, отчего на его лбу стало еще больше морщин.       — Василиска? Где же вы нашли это создание? — директор немного подался вперед в ожидании ответа.       — В Тайной комнате, сэр, — почему я сразу не рассказала о ней? Это же чудовище в стенах замка, он и сейчас тут, живой. Очень опрометчиво с моей стороны.       — Весьма любопытно, — Дамблдор задумался и начал немного постукивать пальцами о крышку стола. — Что же, спасибо, мисс Грейнджер, — директор поднялся со своего кресла, а я последовала его примеру. — На сегодня этого достаточно, продолжим в понедельник.       Дамблдор вновь это делал, не давал мне ответов. Я для него уже будто не существовала в кабинете, он подошел к омуту памяти и с помощью палочки достал серебристый поток воспоминания из своего виска и отправил его в чашу. Я не стала больше ничего спрашивать, лишь закрыла за собой дверь.       Вдруг я почувствовала, как в кармане мантии что-то появилось, я проверила содержимое и вытащила оттуда письмо. Быстро раскрыв пожелтевший конверт, я достала бумагу, на которой было написано одно предложение.       «Быстро возвращайся в комнату».       Моим почерком.