Последняя попытка

      Вдруг я почувствовала, как в кармане мантии что-то появилось. Проверив содержимое, я достала сложенное вдвое письмо. Дрожащими пальцами раскрыв пожелтевший конверт, я достала пергамент, на которой было написано всего лишь одно предложение:       «Быстро возвращайся в комнату».       Моим почерком.       Второй раз за сегодняшний день я неслась, сломя голову и не сверяясь с картой, потому что вновь оставила ее в спальне. В голове была тысяча вопросов, а в груди — тревога, которая заставляла не замедлять бег, даже когда тело готово было сдаться. Словно молотком стучала и пульсировала боль в висках, а сердце вырывалось из груди. Легкие горели от нехватки кислорода. Я ждала появления нового письма, но не думала, что оно появится вот так, когда я буду возвращаться от директора. И не сегодня, главное, не сегодня. Тридцать первого октября всегда случается что-то плохое.       Еще не добежав до портрета, я уже выкрикнула пароль, использовав последние запасы кислорода, и мне не пришлось ждать его открытия. Буквально ввалившись в гостиную, на секунду я опешила из-за полнейшей тишины: тут всегда что-то жужжало, из спален старост постоянно доносился шум. Но сейчас не было никого. Это было весьма ожидаемо — как же я сразу не поняла.       Сегодня большой зал был украшен огромными тыквами, искусственными скелетами, сегодня приведения были как часть жуткой атмосферы праздника. Сегодня Хэллоуин. Я встала в центре комнаты и немного склонилась, оперевшись руками в бедра. Нужно было перевести дух и успокоить сердце, что стучало уже в районе горла.       Мародёры скорее всего не появятся в гостиной старост до самого утра, а будут праздновать в башне факультета: ведь там было значительно больше народа и оттого веселее. Они будут распивать сливочное пиво, а может что покрепче.       Присоединяться к торжеству в башне не было никакого желания, еще ни разу этот день не принес мне ничего хорошего. Я выпрямила спину и вдохнула полной грудью, насыщая легкие кислородом. Секундное замешательство настигло меня, я не понимала, что делать дальше. Я всегда любила, когда была четкая инструкция, оглавление или набор чётких ингредиентов, когда я знала, что нужно делать и в какой последовательности. Как я могла так поступить сама с собой и отправить в неведение? Как я могла не дать себе даже подсказок. Я нащупала письмо в кармане, но не решилась прочитать его второй раз.       В камине горел огонь, пуская искры после каждого треска, кроме этого звука не было ничего. Было тихо, пугающе тихо. Все двери спален были плотно закрыты, эльфы уже провели уборку и все подушки лежали на своих местах. Книги были сложены в ровные стопки. Перья больше не лежали в хаотичном порядке на столе. Все было идеально — все, как я любила.       Интересно, что сейчас делает профессор? Вернулся ли он? Или может Снейп на праздничном ужине? Может мне тоже нужно было пойти туда?       При мысли о еде живот жалостно заурчал, напоминая о том, что мне хоть иногда нужна пища.       Проверить, был ли Снейп в замке, было довольно просто: помочь могла карта, которая досталась мне от Дамблдора. И почему я сразу про нее не подумала? Быстро пройдя по гостиной, я открыла дверь своей спальни, которую стала запирать с тех пор, как встретила нежданного гостя. Но сейчас я была готова отдать все что угодно, лишь бы увидеть его там. Чтобы быть уверенной, что я не слишком вмешалась в историю, не изменив будущее таким образом, чтобы прошлое уничтожило главных действующих лиц моего настоящего.       Готова ли я пожертвовать не только собой ради друзей, а жизнью, например, Мародёров или Снейпа? Что если остановить Волан-де-Морта может только кардинальное вмешательство? Я не знала: мне никто не сказал, как нужно поступать, меня просто оставили тут, дали воспоминания и сказали, что это последняя попытка. Один крестраж был уничтожен, но это лишь капля в море. А что будет, когда директор найдет кольцо? В прошлый раз оно убило его, хоть и не сразу. Но темная магия разрушила Дамблдора. Кто сейчас будет готов на то, чтобы пожертвовать собой?       В комнате все лежало на своих местах точно так, как я оставила утром. Сундук был закрыт, воспоминания надежно скрыты за тяжелой деревянной крышкой. Вода в душе не шумела, а значит сосед был точно не там. Я достала карту из тумбочки и развернула ее в своих руках. Все было именно так, как я и думала. Много двигающихся точек сейчас было в большом зале, и там, кажется, был не просто ужин, а танцы. Точки двигались: кто-то парно, кто-то по отдельности. Некоторые стояли у стены и не участвовали в мероприятии. Среди множества я искала одну. И нашла. Точка с именем «Северус Снейп» появилась у Гремучей ивы и начала медленно двигаться в сторону замка.       Значит, профессор уже знает, что Люпин оборотень, и знает, что подземный ход под деревом ведет в Визжащую хижину. В место, где закончится его жизнь…       Точка двигалась мучительно медленно, мне хотелось подбежать к окну, чтобы удостовериться, что это не сон, но к сожалению окна выходили на другую сторону замка. Бежать навстречу глупо. Что я ему скажу? А ходить кругами по комнате, сжимая пергамент с картой в руках, просто невозможно: чувство незнания и тревоги сжирали изнутри. Но я выбрала ждать, как бы это не было мучительно. Зачем меня отправили так срочно в комнату? Я планировала посетить ужин, и если бы сейчас меня не прислали сюда, то я совершенно точно пропустила возвращение Снейпа. Я бы не взяла карту, не видела этого непростительно медленного возвращения. Может ради этого я тут?       Наворачивая круги по спальне, я смотрела, как точка поднималась по лестницам, немного дольше, чем я рассчитывала, провела у входа в гостиную старост перед портретом.       Почему он двигается так медленно?       Точка с именем «Снейп» пересекла дверной проем, обогнула диван и зашла в свою спальню. А я так и застыла перед дверью своей спальни, не зная, нужно ли выходить. Стоит пойти и проверить, все ли хорошо с профессором, или остаться здесь?       Я положила карту на стол и встала перед ней, сама не знала, что хотела там увидеть. Желательно подсказку к дальнейшим действиям.       Но ничего не происходило. Снейп замер, стоило ему пересечь порог своей спальни. Секунды растягивались, я заламывала пальцы от непонятного чувства тревоги, которое усилилось в сто крат, когда я смотрела на имя, которое перестало двигаться.       — Да чтоб меня!       Оставив карту лежать на столе, я настежь распахнула дверь своей спальни, отчего она ударилась о стену и по инерции с силой захлопнулась за моей спиной, и стремительно двинулась к противоположной комнате. Незнание разрушало меня. Дойдя до середины гостиной, я словно получила оглушающим заклинанием по голове.       Бордовая дорожка начиналась от самого портрета у входа и не прекращалась до самой двери спальни, кровавый след руки украшал обивку дивана. На кончике языка появился неприятный металлический привкус крови. Холодок пробежал по моему затылку, словно позади меня стояла сама смерть. Кажется, даже огонь в камине перестал издавать треск, а температура понизилась.       Придя в себя после секундного оцепенения, я бросилась к спальне Снейпа. Дверь легко поддалась в начале, а потом что-то затормозило ее, словно что-то лежало у самого входа. Я просунула руку с палочкой и заклинанием левитации отодвинула преграду, мешавшую мне попасть в комнату. Распахнув до конца дверь, я поняла, что двигала человека. Точнее то, что от него осталось.       Снейп лежал на спине в окровавленной мантии, которая лохмотьями прилипла к телу. Не было понятно, где заканчивается ткань, и начинается кожа: от количества выступившей крови все смешалось. И без того бледное лицо профессора сейчас было почти прозрачным. Красная лужа крови увеличивалась с каждой секундой и медленно стекала в мою сторону.       Остановить кровь.       Первая мысль, которая появилась в моей голове.       Я упала перед Снейпом на колени, не думая о том, что стою в еще теплой крови. Не было времени искать раны, магия должна действовать на все тело.       Быстро взмахнув волшебной палочкой, я начала процесс регенерации. Кровь перестала вытекать из тела, а стала наоборот возвращаться, мучительно медленно лужа на полу становилась меньше. Я постоянно повторяла заклинание, а тело будто сопротивлялось, словно что-то вытесняло магию, не давая проникнуть к источнику и полностью излечить.       Черные волосы профессора сейчас были раскиданы по полу, часть прилипла ко лбу, который покрылся потом. Цвет его лица все еще не становился более живым.       Должно быть не так. Магия должна действовать быстрее, раны должны исцеляться, не должно быть отторжения словно от…       Положив палочку рядом, я начала исследовать тело на наличие тяжелых повреждений, которые не восстанавливались магией. Я аккуратно повернула голову профессора и осмотрела виски, проверила шею.       Черная мантия с изумрудной окантовкой была изорвана в лохмотья и не было понятно, какой магией пользовался нападавший. Но если я была права, то это и не магия вовсе.       Нужно проверить плечи и грудь.       Быстро справившись с пуговицами, точнее с тем, что от них осталось, я освободила торс от ткани и увидела это — то, чего боялась.       Рваные раны по всей груди со следами острых зубов у краев, местами были видны выступающие сухожилия, а на животе было месиво из разорванных органов.       Я не представляла, что должно было произойти, чтобы это случилось. Но я точно знала, кто мог сделать это.       Нагайна. Она вновь это сделала.       Но змея не использовала яд при укусе — он убивает почти мгновенно. Если бы она пустила хоть каплю яда в его кровь, он бы не смог добраться сюда. Значит, убийство не входило в планы, но он умирал на моих руках. Вновь.       Бадьян.       Мне нужна настойка Бадьяна.       Мой пузырек разбился сегодня днем при столкновении, новый я еще не приготовила. Оставалось надеяться, что в спальне профессора будет нужный мне отвар. Поднявшись на ноги, я начала осматривать помещение.       — Акцио, Бадьян.       Ничего. Совершенно. Ни единого шороха вокруг.       Мерлинова борода!       Как я могла быть такой невнимательной! Моя неосмотрительность может стоить жизни. Вновь!       Упав опять на колени перед профессором, я стала зажимать кровоточащие раны, которые не исцелялись магией.       Прикрыв глаза, удерживая руки на самых сильных ссадинах, я начала считать про себя. Я всегда так делала, если мне нужно было решение.       Один, два, три, четыре… Нужно было как можно быстрее переместить профессора в больничное крыло, мадам Помфри должна помочь!       В кармане почувствовалась тяжесть, но если с письмом она была почти незаметна, то сейчас было по-другому.       Убрав левую руку от раны, которая сейчас была полностью в крови профессора, я быстро засунула ее в карман и ощутила холодное стекло.       Бадьян!       Хоть надписи и не было, я могла сразу узнать его из тысячи. Открыв крышку, я почувствовала характерный запах зелья, который не спутать ни с чем. Аккуратно разливая жидкость над ранами, я видела, как кожа шипит и дымится, а раны — затягиваются. Сосредоточенно, чтобы не пропустить ни одной, я обработала грудь, живот. Одна оказалась на руке, будто Снейп прикрывался ей от укусов Нагайны.       Сейчас все тело было покрыто розовыми рубцами, но главное, из них не сочилась кровь. Но профессор как был без сознания, так и оставался. Не знаю, сколько я вот так просидела на коленях у его тела. Может минуту, а может и час. Я ждала хоть какого-нибудь признака жизни, кроме поднимающейся грудной клетки. Снейп точно был жив и самостоятельно дышал. Я разжала свои пальцы, понимая, что с излишним усилием сжимала пустую склянку от бадьяна. Ноги затекли и замерзли от долгого нахождения в одном положении на холодном полу. Когда осознала все происходящее, единственным верным решением мне показалось убрать кровь из гостиной, чтобы не привлекать лишнего внимания. Несколько заклинаний, и на диване больше не было кровавого отпечатка ладони, по полу не вела багровая дорожка до спальни профессора.       Комната Снейпа отличалась от моей: она была не в цветах факультета, а вся в темных оттенках. Серые стены, темная деревянная мебель. Очень много книг, которые были разложены не просто по алфавиту, но и по предмету. Я провела по стопкам пальцами, наслаждаясь шершавыми переплетами. Даже у меня не было так много учебников. Рядом с окном стоял алхимический стол, где бурлили стеклянные пробирки с разными жидкостями, только сейчас я услышала бесконечные шуршания разных часов, которые были очень похожи на песочные, но будто с каждым разом их старались сделать все меньше и меньше.       Профессор уже давно лежал в своей кровати, куда я перенесла его заклинанием. Я не стала накрывать его одеялом, чтобы лишний раз не создавать трения с раненой кожей. Он лежал в брюках, обувь я предусмотрительно стянула. Если бы я не видела его всего в крови, то можно было бы подумать, что он просто крепко спит.       Вдруг я услышала голоса в гостиной. И хоть пришедшие говорили не громко, казалось, они слишком шумят, что даже гул от их голосов отражался от стен. Я услышала голоса Мародёров. Судя по тому, что они говорили, компания решила продолжить празднование Хэллоуина здесь. Они стучались в двери, призывая присоединиться к их веселью.       — Джин, бросай свои книги и выходи!       Я услышала шум, Сириус постучал в дверь и после этого позвал меня. Но я была не в своей комнате, я была тут, в компании угрюмого профессора зельеварения. Но даже находись я там, я бы точно не открыла ему дверь. Его выходку с поцелуем я еще не забыла. И как сбежать незамеченной, да и как сбежать, если профессор все еще без сознания? Решение пришло быстро: общая ванная комната. Быстро найдя глазами неприметную дверь и проверив, что Снейп жив и дышит, я быстро распахнула дверь и оказалась уже в знакомой ванне. С надеждой и уверенностью на успех я надавила на ручку, желая уже попасть в свою спальню, но ничего не произошло.       — Алохомора.       И ничего. Очевидно, нельзя открыть дверь с другой стороны. А я ведь закрыла ее на замок на всякий случай.       Со стороны общей гостиной доносились звуки веселья, но я их совершенно не разделяла. Как пройти незамеченной через толпу? Жаль у меня нет мантии Гарри. Попробовав напоследок открыть дверь еще раз, я сдалась и пошла обратно в спальню соседа. Профессор немного изменил свое положение на кровати — я посчитала это хорошим знаком, значит, он скорее всего просто спит после физического потрясения и потери крови.       Звуки в гостиной не стихали, а только становились громче. Теперь компания друзей пела песни и громко смеялась. Перелистав несколько книг, я отметила одну — она была про маховики и использование песка времени в других целях, для более масштабных перемещений.       Глаза слипались, буквы у книги становились неясным размытым пятном, я больше не могла воспринимать и запоминать информацию. Отложив книгу, я откинулась в кресле, подтянула колени к груди и провалилась в сон под мирное дыхание Снейпа по соседству и под песни о великом Годрике Гриффиондоре.