Последняя попытка

      — Спасибо.       Знакомый голос прозвучал где-то в моем подсознании, но я не могла точно понять, откуда он доносился. Кажется, я видела школу во сне: я опять бежала по коридорам Хогвартса, пытаясь спастись от Пожирателей Смерти. Их заклинания отскакивали от стен, проносились мимо, будто по счастливой случайности не поражая меня. Потом резко я оказалась на холодном полу в поместье Малфоев: кучерявые запутанные пряди нависали надо мной, а Беллатриса смеялась, дыша зловонием и смотря глазами, полными безумия, мне в лицо. Потом опять эта боль, которая выжигала проклятие на моей коже, от которого не избавиться уже никогда. Так захотелось оказаться в беспамятстве, так больно…       Поместье Малфоев становилось все дальше, боль стихала, а я возвращалась в реальность. Холод, который преследовал меня во сне и заставлял дрожать, стал слабее, но я все равно ощущала, как подрагивают пальцы рук, сжимая что-то мягкое. Я проснулась. Окончательно проснулась и начала украдкой оглядываться по сторонам, вспоминая прошлый вечер и все те обстоятельства, которые заставили меня уснуть в кресле. Темные оттенки спальни — серый и черный — приятно успокаивали. Ровные стопки книг вновь привлекли мое внимание, и до слуха вновь донеслось странное шуршание, словно от пересыпающегося песка. Но все это прекратилось, когда я увидела сидящего на кровати профессора Снейпа, его молодую копию.       На нем была расстёгнутая белая рубашка, локтями он оперся на колени, а пальцы что-то усердно перебирали, но после сна и во мраке помещения я не могла понять, что именно. Снейп понял, что я проснулась, он опустил руки и начал рассматривать меня как подопытного кролика. Мне стало слишком неуютно, и я натянула плед, которым он, очевидно, накрыл меня повыше к подбородку. Каждая мышца в моем теле затекла: спать сидя весьма неудобно.       — Почему тебе снился такой сон?       Даже в темноте помещения я видела, как сверкнули его черные глаза. Ну, конечно, как я могла позволить себе уснуть в компании мастера Легилименции? Прикрыв веки, я откинула голову на спинку кресла, не желая отвечать на его вопрос. Скорее всего, он видел все: и сражение в замке, и поместье Малфоев. Интересно, узнал ли он хоть кого-то?       — Узнал, но лица были постаревшие.       От его ответа на мой неозвученный вопрос я даже приоткрыла рот от возмущения. Получается, что в его присутствии, нужно следить не только за словами, но и за мыслями?       — Ты слишком не сосредоточена. До этого у меня не получалось проникнуть в твой разум. Это твое, — Снейп протянул мне мой маховик, который постоянно висел на шее до того момента, как я уснула в его присутствии. Быстро освободив руку от пледа, я схватила цепочку и прижала его к себе.       — Зачем ты его взял? — перебросив цепь через голову, я спрятала маховик там, где он был ранее. Даже знать не хочу, почему я не проснулась, когда он его снимал. Снейп привстал с кровати, так ничего и не ответив. Мне так и не удалось рассмотреть его кожу на наличие рубцов, я даже не понимала, как долго спала, что он уже очнулся и стал выглядеть вполне бодрым, да что уж бодрым, живым.       — Я видел, что ты что-то прячешь, я видел цепочку на твоей шее в ванне. Я должен был проверить, — его голос был такой спокойный, словно он увидел у меня обычные часы, а не маховик времени, который отличался от всех известных мне. Хотя Снейп тоже изучает их, возможно, это просто любопытство.       Профессор подошел к своему столу, на котором дымились пробирки, и содержимое одной из самых больших колб вылил в прозрачный стакан, потом повторил это со вторым. Коричневая жидкость немного дымилась, но ничем не пахла. Снейп взял два бокала и, развернувшись, протянул один мне. Сейчас он стоял от меня на расстоянии вытянутой руки, и я могла рассмотреть его бледную кожу, на которой не осталось и намека на те ужасные ссадины, которые я излечивала накануне. Но как?       — Выпей, не бойся, это не зелье правды.       Я с недоверием подняла на него взгляд, но не стала брать бокал. Хоть его лицо выглядело серьезным, сам он не вызывал чувство опасности.       — И это не яд, — дополнил он мои размышления своим опровержением, продолжая протягивать мне бокал.       — Пф, — я фыркнула и взяла бокал из его рук, — яд я точно узнаю, — стекло было тёплым, но не обжигающим. Если до этого я не чувствовала запаха, то сейчас до меня доносился слабый аромат шоколада, от которого живот опять заурчал, напоминая, что я давно не кормила его.       — Яд может и узнаешь, если у тебя был достойный учитель в твоей школе.       Я почувствовала очевидный подтекст в его словах: он видел мой сон, где я была в Хогвартсе, знает, что я не владею французским, разгадал ли он уже загадку моего появления? Теперь еще и про маховик ему стало известно. Я понимала, что прокалываюсь буквально по всем фронтам. Все, что мне говорили не делать, я делала. Выдавала себя, сближалась с учениками, вмешивалась в историю, которая не касалась меня. Моей задачей было предотвратить… А какая? Я сидела и не могла ответить на свой вопрос. Какая задача, последняя попытка для чего, как спасти мир, который уже занес ногу над пустотой и наклонился в пропасть с рождения Волан-де-Морта?       — Да, у меня был лучший учитель, — я не стала дожидаться, что Снейп сделает первый глоток из своего стакана. Почему-то захотелось довериться ему. Жидкость была на удивление приятная, вкус будто у горячего шоколада. Но я так и не распознала, что это такое, это зелье было мне незнакомо. Профессор внимательно смотрел, как я допила до последней капли зелье, приготовленное им, потом он немного кивнул, будто был доволен, и проделал то же самое со своим стаканом под мой удивленный взгляд, когда я рассматривала идеальную кожу на его животе. Никаких шрамов. Когда с напитками было закончено, он взял бокал из моих рук и отнес их обратно на стол.       — Почему у тебя не осталось шрамов? — этот вопрос беспокоил меня, не то чтобы я была не рада, я просто не понимала, как такие ранения могут не оставить последствий. Засыпая, я точно видела следы на коже в виде красных рубцов.       — Благодаря тебе, — Снейп опять сел на кровать и уперся локтями в колени, немного наклонившись в мою сторону.       — Ты бы погиб? Если бы я не пришла? — если да, то это в корне изменило бы историю. Но в моем настоящем он жив, не мог же он погибнуть из-за моего вмешательства в прошлое? Или мог?       — Нет, но шрамы бы покрывали все мое тело, — в его голосе было безразличие к увечьям, словно они ничего не значили. Жить с ними или без. Но я не могла жить, даже с одним. — Перед перемещением я выпил бадьян, он сохранил бы мне жизнь изнутри, даже несмотря на раны. А потом эльф бы заметил меня и переместил к директору.       Снейп говорил так, словно это отработанная схема. Его ранят, он не умирает, директор лечит его.       — Часто с тобой такое случается? — я не хотела обидеть его или задеть, но и без того тонкие губы поджались: было видно, что отвечать на вопрос он не собирался. Но почему бадьян излечил шрамы? Все еще было слишком много загадок.       Жестокий мир школьного учителя обрушился на меня за секунду. Пытки, истязания. Сколько боли он испытал? Сколько еще предстоит испытать? Сколько раз он пожалел о том, что встал на сторону Волан-де-Морта? Или смирился с участью и искуплял вину, работая двойным агентом? Захотелось на секунду поддаться порыву и рассказать все, предупредить об опасности, спасти…       — Что было в твоем зелье? — Снейп отвлек от мыслей вопросом, он внимательно смотрел на меня, а я чувствовала, как он пытается проникнуть в мой разум и получить ответы, которые возможно я тоже не захочу озвучивать. Но что если у меня самой нет ответа. Пока нет. Пускать его в свою голову я не собиралась и, сосредоточившись, окончательно выстроила барьер в своем сознании. Он заметил это и ухмыльнулся, но это было больше похоже на уважение — то, как он посмотрел на меня.       — Это был обычный бадьян, — это была ложь, а точнее не вся правда. И мы оба это знали, но он сделал вид, что поверил мне, а я сделала вид, что сказала правду. Другого ответа у меня не было.       За дверью спальни послышался шорох, я немного напряглась, инстинктивно пытаясь нащупать волшебную палочку, а Снейп просто подошел к двери и распахнул ее, не удосужившись даже узнать, кто там.       Я испытала весь спектр эмоций: мне стало страшно, что сейчас кто-то нападет на нас, мне стало ужасно неловко от того, что профессор с расстёгнутой рубашкой, а я в его кресле и в его спальне. Но все мои опасения не оправдались, страхи не подтвердились. В дверь проскочил никто иной как Живоглот.       Мой Живоглот.       Я не могла поверить своим глазам, но как кот мог оказаться тут? В этом времени? Профессор попытался вытолкнуть кота ногой, но тот был изворотлив и с разбега запрыгнул на мои колени и заурчал.       Сейчас это, кажется, был единственный звук во всем мире. Дверь все еще была раскрыта, Снейп стоял с приоткрытым ртом, а я была в шоке.       — Мяу?       Кот начал ласкаться ко мне, и я, отойдя от шока, вытащив руку из-под пледа, почесала его мягкую шерсть за ухом. Это точно был мой кот, но что-то в нем изменилось.       — Странно, — Снейп стоял у кресла, уже закрыв дверь, и смотрел, как кот радуется встрече. Я тоже была рада, но все еще не понимала. — Откуда ты знаешь кота Лили?       Я перестала чесать кота за ухом и с удивлением посмотрела на Снейпа.       — Лили? — я переспросила, все еще не веря своим ушам.       — Да, — профессор опять сел на кровать, но теперь в его взгляде было недоверие и ко мне, и скорее всего к коту. — Он упал на нее в Косом переулке, буквально. Когда мы пришли купить сову на первом курсе с ее родителями.       Я попыталась произнести хоть слово, но единственный звук который у меня получился это:       — Оу.       — И этот рыжий живет в замке уже семь лет, но за все это время он подпустил к себе только двух людей: свою хозяйку и Блэка. И почему-то тебя.       Мне хотелось одновременно и плакать, и смеяться. Все это время это был кот родителей Гарри? Он сразу понял, что Хвост не тот, за кого себя выдает, и сразу почувствовал, что Сириус не опасен. События третьего курса пронеслись у меня перед глазами. А ведь Блэк сразу сказал мне, что это необычный кот.       Погладив его снова, я поняла, что в нем изменилось. Он моложе, у него меньше колтунов, он кажется даже немного меньше, чем мой. Но и это мой, просто еще не стал им. Я в очередной раз удивилась, как прошлое переплетается с настоящим: даже кот, который свалился на мою голову в Косом переулке, тоже вплетен в эти нити судьбы.       Снейп встал с кровати и, рассматривая меня с котом, начал застегивать пуговицы на рубашке, а я только сейчас обратила внимание на выступающий рельеф мышц на его торсе. Интересно, где он все время прятал это? Профессор хмыкнул, потому что, кажется, опять прочел мои мысли, так как я ослабила преграду в своем сознании. Я почувствовала, как мои щеки стали пунцовыми от этого осознания.       — Эм, мне кажется пора. Спасибо за горячий шоколад, — я перехватила кота в одну руку, а второй положила плед на диван, намереваясь покинуть комнату профессора, кажется, я и так тут задержалась.       — Это не горячий шоколад, Грейнджер, как ты можешь этого не знать? Ты кажешься такой всезнайкой.       Я уже стояла к нему спиной и чувствовала, как мурашки начали бегать от самого затылка и вниз. Этот тон, этот голос, не видя его молодое лицо и подтянутое тело, можно было бы подумать, что сейчас позади меня стоит профессор Снейп в темной длинной мантии с высоким воротником, который закрывает полностью шею. Может там, под мантией, всегда были шрамы? А теперь может история изменилась? Почему-то мне не стало страшно. И даже если развернувшись, я увижу там стоящего профессора из моего будущего, живого, я буду только рада этой встрече.       Я все еще прижимала к себе кота, но почему-то захотелось первый раз представиться честно, без зелья и лжи. Немного обернувшись, я это и сделала:       — Гермиона, меня зовут Гермиона.       Пытаясь сохранить барьер в сознании, который стремился разрушиться с каждой секундой, я начала двигаться к двери, где планировала вдохнуть полной грудью, избавиться от аромата хвои, который вдруг начал меня душить, проникая в легкие и заполняя всю меня. В голове сразу всплыло первое воспоминание этого запаха: ванна, заполненная паром, не мои принадлежности для душа и совершенно обнаженная я.       — Приятно познакомиться, Гермиона.       Я не обернулась, но почувствовала, что он улыбается, как и я.

***

      Я не верила своим глазам: сегодня директор опоздал. Когда я вошла в его кабинет, там никого не было. Портреты не проснулись от моего появления, и в кабинете было привычное спокойствие. Тут не было тихо, что-то жужжало, прежние директора посапывали в своих креслах, а лакричные конфеты пытались выпрыгнуть наружу из вазы. Что-то было точно неизменно.       Я не была уверена: стоит ли мне ждать директора или вернуться к себе? Сегодня я принесла воспоминания Профессора Трелони, в сундуке заканчивались неизвестные имена, и я решила начать с самых неприятных знакомых мне. Преподаватель прорицания была одной из них. И пусть я знала, что порой в ее разуме встречается просветление в виде пророчеств, симпатизировала я ей от этого не больше. Время неумолимо двигалось, а я просто тратила его, находясь здесь. Решив проверить карту, я достала ее из сумки, лежавшей на полу, и развернула на столе директора. Снейп был в своей комнате и скорее всего спал: стрелки часов были готовы приблизиться к отметке полночь. Мы не разговаривали с тех пор, лишь приветствовали друг друга кивками. Теперь, когда мы проходили мимо друг друга, я всегда улавливала свежесть хвойного леса, но теперь она смешивалась с запахом молочного шоколада. Рецепторы сводили меня с ума. Но ответа на эти изменения у меня не было. Я старалась не встречаться с его угольным взглядом, приходила на уроки заранее, чтобы была возможность выбрать парту подальше от запаха, который сводил с ума. К моему счастью, зельеварения все это время не было. Поговаривали, что Слизнорт отправился на важное поручение Дамблдора. График дежурств неожиданно изменился, и я вновь не пересекалась с ним, патрулируя коридоры школы. Мне хотелось узнать, почему Дамблдор передумал, но он лишь сказал, что поспешил. С чем именно, я так и не поняла.       Почти каждая точка не двигалась и скорее всего видела не первый сон. Все, кроме двух. Меня, сидевшей в кабинете, и неожиданно появившейся второй — на третьем этаже в туалете для девочек. Это место было мне знакомо слишком хорошо. Профессор Дамблдор появился словно из воздуха и начал быстро двигаться по карте, приближаясь к кабинету, где я его ждала. Я догадалась, где он был. В тайной комнате, которая больше не откроется в будущем. Еще один фрагмент моего будущего не сбудется. Но как он узнал? Я же не говорила, где вход. Додумать я не успела: дверь открылась и на пороге появился директор. Изумрудная мантия доставала до самого пола и была безупречно отглаженной даже после, я уверена, очень занятного приключения.       — Как удачно вы меня дождались, юная леди! — Дамблдор аккуратно положил меч Годрика Гриффиндора на стол рядом с картой. Серебристый металл был безупречно чистым и гладким. Я непонимающе смотрела то на директора, то на меч. Дамблдор заметил мое замешательство. — Чаю?       Серьезно?       — Спасибо, откажусь. Вы были?.. — я не успела закончить вопрос.       — Верно, пришлось убить Василиска, — в голосе директора послышалась грусть, но я так и не понимала почему? Змей же опасен, и его смерть во благо.       — Но как Вы узнали? — вопрос сам слетел с моих губ, а я устроилась на уже привычном стуле напротив стола.       — Я всегда знал. Но до сегодняшнего дня не видел необходимости в уничтожении живого существа, пусть и опасного, — Директор сел в свое кресло и откинулся на спинку. Первый раз у меня возникло ощущение, что он устал.       — Василиск убивал ранее, Вы поступили правильно, — захотелось поддержать директора. Хотя бы словом. Но он лишь сжал костлявыми длинными пальцами подлокотники кресла.       — Каждое живое существо заслуживает шанс на искупление. Я поступил плохо, мисс Грейнджер, змея спала. Но ее яд был мне необходим. Как выяснилось, это единственное, что может разрушить столь темную магию. Еще дьявольский огонь, но как Вы уже знаете, мисс Грейнджер, его не усмирить, — Дамблдор достал из кармана мантии Дневник Тома Реддла. Первый и самый сильный крестраж. В центре черной обложки была дыра, напоминающая по форме острие меча.       — Два, — я озвучила количество уничтоженных крестражей. Уже два. А я единственное, что делала, — это смотрела воспоминания и никак не участвовала в спасении будущего.       — Вы решили, что будете искать дальше?       Я уже забыла, что в сумке воспоминания, что я в другом времени. Если уничтожить все крестражи до рождения Гарри, возможно, получится уничтожить Волан-де-Морта сейчас? Не дожидаясь всех ужасов будущего? Не дожидаясь смертей.       — Да, я выбрал. Но боюсь, его не уничтожить мечом.       В приглушенном свете кабинета металл острия меча сверкнул на столе. Я догадалась: чтобы разрушить его, нужно надеть и принять смертельное проклятие.       — Кольцо? — шепотом спросила я, боясь представить, кого ждет эта участь. Кто будет готов пожертвовать собой ради жизни других? Кому нечего терять?       — Да, мисс Грейнджер, кольцо.