Последняя попытка

      Профессор Слизнорт вернулся в школу. Только я решила для себя, что все делаю правильно. Соблюдаю дистанцию по отношению к Мародёрам, стараюсь не вздрагивать каждый раз, когда ко мне обращается Хвост, и стараюсь игнорировать ухаживания Сириуса, как в расписание возвращается зельеварение. И это единственный урок, где я сижу за одной партой с профессором Снейпом.       Закинув обреченно голову назад, я откинулась на спинку кресла в своей комнате. Часы перевалили за десять вечера, сегодня у меня не было дежурства и не было встречи с Дамблдором. Он отменил наши занятия после последней встречи. Очевидно, он отправился на поиски кольца, а я в очередной вечер чувствовала себя бесполезной.       Я понимала, что это необходимо: крестраж уже создан и без его уничтожения все происходящее бесполезно. Но осознание того, что кому-то нужно будет пожертвовать своей жизнью для его разрушения, не давало мне покоя всю неделю. Это мешало мне спать по ночам. Теперь к привычным кошмарным снам добавились новые, еще более яркие. Я надевала кольцо на свой палец. Но во сне я была уверена, что это единственный вариант. И единственный верный выбор. Пожертвовать собой ради других. Кольцо как тиски сжимало палец, а агония боли распространялась по телу, заполняя каждую клеточку своим ядом. В начале кисть, потом рука, потом уже было невозможно определить. Все тело горело адским огнем, я видела, как исчезаю, буквально. Как рассыпаюсь на кусочки, становлюсь пылью, перестаю существовать в этом мире.       Может, это моя судьба? Предназначение. Возможно, мне суждено не вернуться в свое время, и я не останусь даже воспоминанием ни для кого.       Беспокойные мысли терзали меня, заполняя сомнением мое встревоженное сердце. Все ли я делаю правильно? Я посмотрела на свои кисти, подняв вверх руки. Никакого намека на проклятье: кожа чистая, не почерневшая. Я все еще находилась тут. Предотвращала историю конца.       За дверью общей ванны послышались звуки, а это значит Снейп завершил дежурный обход и теперь пятнадцать минут, как по часам, будет шуметь вода. После него я не решусь зайти туда, потому что знаю, что не смогу вдохнуть. Запах хвои опять будет кружить голову так, что мне придется удерживаться за косяк двери, чтобы не потерять равновесие. Не представляю, что такого произошло, что простой шампунь для волос стал так влиять на меня, но я решила держаться подальше. Для своей же безопасности.       Раз путь в общую ванну мне закрыт, я решила сделать по своему обычаю — пойти в ванную старост.       Разноцветная вода лилась из множества кранов цвета бронзы, давая цветную пену с яркими пузыриками. Я успела полюбить это место: сюда никто никогда не ходил, тут можно было подумать и побыть наедине со своими мыслями под шум воды. На витражном окне, как всегда, сидела русалка из стекла, причесывающая свои волосы. Дождавшись пока все пузырьки от пены полопаются, а вода остынет, я все же решила, что пора заканчивать и возвращаться к себе. Наспех вытеревшись полотенцем и завязав потуже пояс белого махрового халата, я вышла в коридор школы.       Я никогда не забирала шампунь из ванной старост, так как определенно точно была уверена, что хожу туда одна. А носить лишний раз его с собой не хотелось. Единственное, что я позволяла себе делать в общей ванной, — это умываться утром и чистить зубы, когда замок еще спал. И мой сосед в том числе.       Коридор был пустым и почти без естественного освещения. Луна еле заметно светила в окна, лишь слегка освещая мой путь. Но сколько раз я уже ходила тут? Бесконечное множество. Свет тут был мне не нужен, я знала каждый кирпичик на своем пути. В замке уже было прохладно в это время года, и сквозняк, гуляющий по коридору, заставил плотнее закутаться в халат, а руки — спрятать в карманах. Пальцы нащупали пробирку. Даже не доставая ее, я знала, что это воспоминания Трелони, которые мы так и не посмотрели. Последнюю неделю я носила их с собой. На уроки, на дежурство и по привычке взяла даже в ванну, кладя в карман халата вместе с палочкой. Интересно, что я смогу увидеть там нового? Новые шары для предсказаний или новые волшебные чаинки?       Пальцы сжимали стекло, а ногтем я ковыряла маленькую деревянную пробку, может нужно не дожидаться и посмотреть? Я не успела принять решение, как почувствовала резкую боль в руке. Пальцы, сжимающие пробирку рядом с палочкой, онемели. И после — чернота.

***

      Я крутила между пальцами золотое кольцо, оно выглядело как обычное, но я сразу узнала его — Кольцо Марволо Мракса. Я ни разу не видела его вживую, так как этот крестраж мы не уничтожали, это сделал Дамблдор лично. Черный матовый камень, вставленный в кольцо, был приятным на ощупь, но он был слишком крупным для такого украшения. На оборотной стороне был символ выгравированных даров смерти. Интересно, кто его туда нанес? Кольцо так и манило надеть его на палец, а камень будто шептал.       Не бойся…       И я не боялась, я не знала место, где нахожусь. Тут я была впервые: старая пошарпанная мебель, немного изумрудных оттенков, огромное количество книг — они единственные выглядели так, будто за ними ухаживали. Ровные ряды книг на полках, расставленных по алфавиту, специальности и направленности. Где-то сбоку горел камин, слабо освещая комнату. Но кольцо забирало все мое внимание, хотелось его примерить, посмотреть, как черный камень смотрится на моих хрупких пальцах. И я была уверена, что именно для этого я тут и нахожусь. Ради кольца, ради того, чтобы поставить точку в своей истории.       Не бойся…       Прошу, не делай этого…

***

      Комната исчезала, пропадали звуки, шепот исчез. Реальность медленно впускала меня в свое настоящее, не даря спокойствия. Лишь неприятное предчувствие, которое липким холодом покрывало ноющее тело, пробираясь в самое сердце, и боль. Затылок болел так, что даже не притрагиваясь к нему, я поняла, что из раны сочилась кровь. Я медленно открыла глаза, веки поддались с огромным усилием, словно были свинцовые.       — Ну наконец-то, — за спиной послышался голос, и я сразу узнала его хозяина. Немного скрипучая интонация, словно крысе наступили на лапу. — Я уж думал, что перестарался.       Хвост вышел из-за моей спины. Он изменился, если в присутствии своих «друзей» он был улыбчивым и старался быть милым, то сейчас он смотрел на меня глазами, полными жестокости. На лице был хитрый прищур, и мне первый раз стало не просто неприятно в его присутствии, я ощутила настоящий ужас. Руки инстинктивно дернулись, и только тогда я осознала, что они связаны за спиной, я их просто не чувствую из-за сильно затянутых узлов. Стул покачнулся от моего движения, но устоял.       — Что ты творишь? — я попыталась сказать как можно отчётливее, не показывая неподдельный ужас, который разрастался в груди с каждой секундой, проведенной тут. В подземелье, привязанной к стулу.       Петтигрю хищно улыбнулся, а кончик его языка облизнул потрескавшиеся губы. Он наслаждался своей властью в данный момент — это читалось в его крысиных глазах. Он улыбался, открывая с новой безумной стороны часть себя, о которой я даже не подозревала. Хвост приблизился к моему лицу так, что я чувствовала зловоние его дыхания. И ответил мне, шепча в самые губы.       — Я получу то, что обещал мне хозяин. Я получу все-е-е-е… — хохот заполнил подземелье, отражаясь гулкими ударами от отсыревших каменных стен. Хвост выпрямился и отдалился, продолжая смеяться.       Хозяин… он тоже уже стал пожирателем…       — Я выполнил важный приказ, — во всем его виде была гордость за содеянное, а я пыталась развязать узел на запястьях и освободить себя от веревок. — Я спрятал то, что никто не сможет уничтожить! Хозяин доверил мне часть своей души-и-и-и, а-ха-ха! Он обещал мне любую награду-у-у.       Один конец верёвки поддался, и я потянула за него в надежде, что смогу освободиться. Но как только смысл слов дошёл до меня, пальцы отпустили узел, и я вопросительно приподняла брови, смотря на Хвоста.       Не может быть!       Вот как Диадема Кандиды Когтевран попала в замок после того, как Волан-де-Морт уже закончил обучение. Он поручил это сделать своему приспешнику. Но почему не Снейп? Он казался более подходящей кандидатурой. Или, возможно, он отказался?       — Почему тебя удостоили такой чести? — я прикусила себя за язык, но стало слишком поздно, вопрос слетел с моих губ. Но казалось, Хвост даже не обратил внимания, он лишь гордо вздернул подбородок вверх, наслаждаясь триумфом.       — Потому что я единственный не испугался, не струсил, как Нюниус, жаль, что Нагайна не добила его. Мне так понравилось, как она разрывала его на части, не представляю, как он выжил. Да и не важно! Главное, что теперь я получу награду-у-у!       Он приблизился ко мне и провел ногтем по скуле, спускаясь до шеи. Отвратительно, словно мерзкие щупальца коснулись меня. Я дёрнула головой, максимально отстраняясь от неприятного прикосновения.       Остолбеней.       Невербальное заклинание не сработало. Значит палочка не в этой комнате. Предусмотрительно. Как же развязать узлы, как выбраться? Все тело дрожало от холода, сырость подземелий никогда меня не привлекала. Но я и подумать не могла, что окажусь тут связанной.       — А ты знаешь, Джин, что я поспорил с Сириусом, что трахну тебя первый.       Я догадывалась, что весь его флирт не просто так… И должно было бы, наверное, стать неприятно, но единственные мысли, которые были в моей голове, — это как спастись без волшебной палочки. Я оглянулась по сторонам, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы меня спасти.       — Отпусти меня, я никому не скажу. Я просто уйду, и мы забудем это недоразумение, — попытаться стоило, хоть я и понимала, что этот ход заранее проигрышный. Нужно найти выход. Но как? Думай, Гермиона.       Он опять приблизился к моему лицу, снова дыша мне в губы. Я не придумала ничего лучше, как с силой ударить лбом в его нос. Я не могла сдаться, на войне все средства хороши. Кость в его носу хрустнула, а в мой затылок вернулась боль от первого удара. На секунду перед глазами все померкло, я опять оказалась в странном доме с ровными рядами книг, но реальность опять вернулась. Перед глазами все плыло, а в ушах звенело, где-то вдалеке слышался писк Хвоста, но сейчас я не могла думать ни о чем другом, кроме боли в затылке, которая выворачивала наизнанку.       — Тварь! Ничего, после Империо ты станешь как шелковая, — я не видела говорящего, я продолжала тянуть веревки за спиной, старясь ослабить узел и вырваться из кошмара, который как удавка затягивался на моей шее, лишая возможности дышать. Я спаслась в великой войне, чтобы погибнуть в сыром подземелье, или еще хуже. Я догадывалась, что меня ожидает.       Я не видела, как он занес руку, я лишь ощутила жжение и потерю равновесия. Удар пришелся мне в район челюсти, и от его силы стул не устоял на месте, опрокидываясь на ледяной пол подземелий. Тело с силой ударилось о камень, и за треском переломившегося дерева я услышала, как разбивается стекло.       Воспоминания, которые я не оставляла всю неделю. Трелони.       Я не почувствовала никаких изменений, лишь стало светлее вокруг, боль не исчезла, но пересилив ее, я открыла глаза и очутилась совершенно в другом месте. В больничном крыле. Точнее в его старой копии. Девочка лет одиннадцати сидела на скамейке у запертой двери и болтала ножками, не доставая ими до пола. На ее лице были большие круглые очки, которые делали ее глаза очень крупными. Я узнала ее сразу, даже в детстве она носила множество фенечек на запястьях, а на голове был взрыв из мелких пушистых кудряшек.       Профессор Трелони. В детстве.       Я даже не знала, что она училась в Хогвартсе. Она чем-то напомнила мне Полумну: девочка также не сосредоточенно рассматривала все вокруг, не останавливаясь ни на чем конкретном. За запертой дверью послышались голоса:       «Ты не мог сам так пораниться, мой милый, скажи, кто это сделал, и мы поговорим с деканом их факультета, ты не должен это терпеть».       Потом послышалось шуршание, и звук открывающегося замка с другой стороны.       «Я упал».       Дверь открылась, и на пороге появился мальчик с длинными черными волосами, которые свисали вдоль лица, и крупным носом для слишком серьезного детского лица. Бровь у ребенка была рассечена, а руку он прижимал к ребрам и после каждого движения неприятно морщился. Он захлопнул дверь, не желая слушать причитания медсестры и совсем не обратил внимания на девочку, сидящую на лавке. Я тоже совсем про нее забыла, пока она не повернула голову в сторону мальчика, а вместо зрачков и радужек был лишь белок. Я уже видела это… — Любимую тебе не спасти, суждено ей раствориться в ночи. Ты не сможешь ей сердце открыть. Последняя попытка после особого напитка. Запомни, время — твое бремя. Если сможешь ты проблему решить, то не придется ей тебя хоронить.       Ее веки два раза опустились, и в белке глаз появился зрачок с радужкой. Трелони смотрела, немного приподняв брови, совершенно точно не понимая, почему мальчик смотрит на нее, открыв рот от удивления.       — Что ты сейчас сказала? — я смотрела, как он сделал шаг к девочке, а сам уже начал доставать волшебную палочку, чувствуя угрозу в ребенке.       Сивилла не успела ответить, потому что все мы обернулись на голос, знакомый мне.       — Прости, Северус, но тебе нельзя помнить это.       Дамблдор лишь махнул рукой, а Снейп сразу поменялся в лице. Мышцы на детском лице расслабились, он перестал выглядеть встревоженным. Он поприветствовал директора кивком и постарался как можно быстрее покинуть помещение.       — Сивилла, милая. Ты пока не поймешь моих слов, но однажды ты встретишь девочку, и ты должна сделать все, чтобы она тебя невзлюбила. Скажи ей, что ее сердце не умеет любить.