Последняя попытка

      Мне посчастливилось готовить зелье в самом дальнем углу кабинета. Этот котел никто никогда не занимал, потому что отсюда не было видно рецепт, написанный на доске. Но мне не нужно было читать. То, что я ни разу не готовила амортенцию, не значило, что я не знала рецепт наизусть. Я смешала в точности как по учебнику, которым нам не разрешили пользоваться, только списком с доски. Не знаю, чем была вызвана эта прихоть профессора Слизнорта, но никто не спорил. Второй урок подходил к концу, а это значило, что скоро нас ждали отметки за приготовленное зелье. Слизнорт уже начал обход учеников, внимательно заглядывая в котлы и при этом вдыхая аромат. Ведь для каждого амортенция пахла по-своему. От кого-то он отходил быстро, неприятно морщив нос, что значило провал. Через три котла от меня стоял Снейп, за все два урока он не посмотрел на меня ни разу. Ну, а чего я ожидала? Хотелось бы, конечно, обсудить ситуацию, но я была слишком благодарна ему за спасение, чтобы лезть с разговорами. То, что он не хотел говорить, — это был его выбор в сложившихся обстоятельствах. Я не могла настаивать.       — Итак, Снейп, давай-ка посмотрим, — Слизнорт изучал его котел с особой внимательностью, ища изъяны. Но, не найдя их, сделал шаг назад. — Расскажи, чем пахнет для тебя зелье?       Профессор задавал этот вопрос каждому ученику, но я слушала лишь поверхностно, но тут я даже задержала дыхание, чтобы не упустить ни звука. По лицу Снейпа было видно, что такой вопрос ему не понравился, но большая часть студентов была увлечена разговорами, хоть и не громкими, но заглушающими голос Северуса. Он немного поджал губы перед тем, как сделал шаг к котлу и вдохнул аромат.       — Чернила, бадьян, горячий шоколад и… — он замолчал. Я ждала продолжения, но он не сказал. Я так и не узнала последний запах, с которым ассоциируется у профессора зелье любви.       Быстро пройдя остальных учеников, Слизнорт добрался и до меня. В котле он тоже искал изъяны в зелье, но не нашел их и задал тот же вопрос:       — Чем пахнет для тебя амортенция?       Вопрос не вызвал у меня отторжения: я давно знала чем и ответила сразу, немного вдохнув.       — Запах нового пергамента, свежескошенной травы, мятной зубной пасты и хвойного леса.       Я уронила из руки перо, которым делала пометки в свитке. Как мог появиться новый запах, как это случилось и почему? Это был запах, который ассоциировался у меня со Снейпом. Не могу же я… Нет, нет и нет.       Совершенно необдуманно я посмотрела в его сторону и первый раз за урок встретилась с ним взглядом. Его черные, как смоль, глаза смотрели с испугом и недоверием. Каждое слово, произнесённое мной, было им услышано. Но никто, кроме нас, не обратил на это никакого внимания. Джеймс и Блэк перешептывались, стоя с другой стороны класса и даже уже не у своих котлов.       — Выше ожидаемого, — Слизнорт поставил мне оценку, а у меня даже не было желания возмутиться, ведь зелье было точно на «превосходно». Но я так и стояла, смотря в глаза напротив. И могу поспорить, что на секунду, лишь на мгновение, перед тем, как отвести взгляд, Снейп улыбнулся, а я улыбнулась в ответ. Хоть он этого уже и не заметил, так как начал быстро убирать вещи в сумку, готовясь к звонку. Стоило уроку закончиться, как Северус первым покинул кабинет, но уходя, он сделал то, что не делал никогда — посмотрел на меня и кивнул, будто поддерживая или давая какой-то знак мне. Я не поняла, но это было как минимум странно и необычно. Класс быстро расходился, но так как мой котел был в дальнем углу кабинета, выходила я почти последняя, надеясь не встретить по пути шайку мародеров. Говорить с ними об их друге желания не было никакого. Рассказывать о произошедшем — тоже. Но мечты о том, что я спокойно дойду до своей комнаты, не увенчались успехом. Из-за портьеры со знаменем Гриффиндора появился Джеймс и, схватив меня за запястье, утащил из коридора, скрывая нас от взглядов учеников за золотисто-бордовым львом.       — Это ты с ним сделала, Джин? — Поттер сразу задал интересующий его вопрос, но я не успела ответить, как рядом с ним появился Сириус. И если раньше в его присутствии я не испытывала волнения, то сейчас оно появилось. Я знала о споре, знала о том, что все его отношение ко мне было игрой. Поттер все еще удерживал мое запястье, с силой сжимая его. Будто если он меня отпустит, я убегу.       Оба парня выглядели взволнованно: их волосы были взъерошены, одежда помята, а под глазами залегли синяки. Блэк выглядел еще хуже — белки глаз были покрыты красной сеточкой капилляров.       — Джеймс, — Сириус, к моему удивлению, говорил спокойно, — отпусти ее руку.       Джеймс немного подумал и разжал ладонь, освобождая мое запястье от захвата. Я растерла руку, но на ней все равно виднелись отметины от сильного сжатия.       — Это ты с ним сделала, Джин? — Поттер повторил вопрос. Но уже более спокойно.       Я не знала, что ответить. Как рассказать о вечере, не раскрывая воспоминаний из другого времени?       — И да, и нет, — поправив сумку на плече, я продолжила делиться частью правды: — Хвост напал на меня, ударив по затылку, — я провела рукой по голове, нащупывая уже затянувшийся шрам под копкой волос.       Парни переглянулись между собой, а на их лицах эмоции менялись с бешеной скоростью. То они выглядели удивленными, то растерянными, то злыми.       Но потом Сириус задал вопрос, после которого я захотела провалиться сквозь землю.       — Почему ты назвала его Хвостом?       Я прокололась, опять. Не в первый раз, и даже не во второй. Сжимая пальцы на ремешке сумки, я вновь думала, как быстро выпутаться из ситуации.       — Вот почему его вчера с нами не было, — Джеймс говорил это не мне, а скорее размышляя вслух.       И я поняла, почему с ними нет Люпина. Вчера было полнолуние, а это значит, что они вчетвером должны были покинуть школу и бегать по ее окрестностям всю ночь в образе животных.       Сириус кивнул другу и, кажется, вопрос про Хвоста — почему я так назвала его — больше никого не интересовал.       — Чтобы он не сказал тебе, Джин, это неправда, — Блэк говорил очень тихо и будто пытался внушить мне эту мысль. Он боялся, что Петтигрю рассказал, что они анимаги или о их споре?..       — Вы поспорили на меня, — я не считала нужным скрывать это. Хотелось ударить его в грудь, плюнуть в лицо за такой низкий поступок, но я сдерживалась. Заставляла себя стоять с высоко поднятой головой и делать вид, что мне безразлично. Сириус прикрыл глаза, будто хотел исчезнуть из этого места и не смотреть в мое лицо. — Или скажешь, что это не так? — Джеймс почувствовал себя лишним и сделал шаг назад, но не вышел из-за портьеры.       Блэк обреченно выдохнул и, не открывая глаз, ответил:       — Так…       Мне не стало обиднее или больнее. Я согласилась на эту авантюру, чтобы спасти будущее, дать шанс на жизнь всем погибшим. Я старалась вернуть не только жизнь друзьям, я хотела дать возможность не умереть всем. Дать шанс на то, что каждый встретит старость, дети не потеряют родителей, а родители — детей. И ради вот таких людей, которые спорят, я тут?       Стало так обидно, что я лишусь всего, у меня не будет воспоминаний о своей жизни и все, что от меня останется, — это я сейчас. Может, я не вернусь или сойду с ума от таких временных скачков. А пока другие боролись, они — играли.       — Забудь мое имя, Бродяга, и больше не подходи ко мне.       Если с именем Хвоста я сказала случайно, то сейчас я сделала это намеренно. Пусть они знают, что они для меня знакомы, я знаю их. Хоть и не так хорошо, как думала. Некогда благородные люди становились лжецами. Герои разрушались на глазах и становились лишь выскочками своего времени. Сделав шаг назад, я вышла из-за портьеры, не намереваясь оставаться с ними даже секунду наедине. Вслед за мной выбежал Сириус, пытаясь задержать меня, чтобы поговорить, но он не стал прикасаться, а лишь шел позади.       — Джин, я не играл, — Блэк шел за мной, а я не оглядывалась, лишь как можно быстрее шла наверх по лестнице. — Ты мне правда понравилась.       Застыв на середине лестницы, я резко развернулась назад. Злость кипела во мне. Я чувствовала себя игрушкой в чужих руках. Словно я не человек. Тыкая указательным пальцем правой руки в грудь Сириуса, я спускалась по лестнице, заставляя его отступать. — Из-за ваших игр, — я сделала шаг вниз, — твой дружок связал меня, — я сделала еще один шаг вниз, — и хотел выиграть спор, изнасиловав меня в сыром подземелье.       В моих глазах сверкали молнии, я давно не была такая озлобленная. Возможно, в последний раз на третьем курсе, ломая нос Малфою.       — Еще раз ты косо посмотришь в мою сторону, я клянусь, в образе собаки ты лишишься хвоста.       Последний раз ткнув Сириуса в грудь пальцем, я развернулась и вновь начала подниматься вверх по лестнице. На этот раз Блэк не шел за мной. Картины на стенах провожали меня возмущенными взглядами, некоторые перешептывались. Мне было все равно, кажется, сейчас я приняла одно из самых важных решений в своей жизни. Быстро дойдя до гостиной старост, я встретила мать Гарри.       — Мне жаль, Джин, — Лили стояла у двери в гостиную рядом с портретом, на ее лице было написано сожаление. На нее я не чувствовала обиды и не хотела ей ничего высказать: она хотела меня предупредить, просто я не хотела слушать.       — Я знаю, Лили, позаботься о коте.       Я передумала возвращаться в спальню, там не было ответов, там я не могла осуществить задуманное. Лили лишь кивнула на мою просьбу. А я пошла туда, где всегда были ответы на все вопросы. К человеку, который с самого начала знал всевозможные исходы и лишь манипулировал всеми нами. Передвигая, как пешек, на своем поле, вычисляя наилучший исход для себя. Винтовая лестница подняла меня быстро на самый верх башни и, опустив приличия, что нужно постучать в дверь, я распахнула ее настежь, почти вбежав в кабинет.       Дамблдор сидел в своем кресле, очки-половинки съехали на кончик носа, и он внимательно читал.       — Увлекательные схемы для вязания, мисс Грейнджер. Вы не вяжете?       Опять. Словно мы не стоим на грани конца света для всех ныне живущих. Голос директора был такой спокойный, что мне захотелось кричать, чтобы он понял: все плохо.       — Нет, — отрезала я, не намереваясь продолжать разговор о вязании.       — Я хочу поговорить о крестражах. А точнее, об их уничтожении, — я устала ходить вокруг да около. Моя цель — изменить будущее. А значит, нужно уничтожить крестражи. Другого пути нет.       Директор перелистнул газету, не поднимая на меня взгляда.       — Остался один.       Я прислонилась спиной к стене, чтобы не потерять равновесие от услышанного. Но как? Почему так скоро? Как он смог найти все их? Хотя один был спрятан в школе, и ходить далеко было не нужно. И если остался последний, значит, это кольцо. Значит, я выбрала верный путь.       — Профессор Дамблдор, — я перестала прислоняться к стене, сделав шаг вперед. Я должна сделать это. Должна использовать свой шанс. Соглашаясь, я знала, что у меня нет будущего. И я не вернусь, мне просто будет некуда и не к кому. Друзья забудут меня. Мы не познакомимся в поезде, я буду выскочкой и всезнайкой. Тролль не появится в школе, чтобы я соврала ради них. Все, что я пережила, останется тут, со мной. Я не расскажу об этом никому. Я просто не смогу.       — Да, мисс Грейнджер?       Голубые глаза наконец перестали изучать схемы для вязания и посмотрели на меня. Но снова в них было что-то такое, словно я опять не успела. А он уже знает, что я хочу сказать.       — Я хочу надеть кольцо и разрушить крестраж.       Я согласна умереть.