Последняя попытка

       — Я хочу надеть кольцо и разрушить крестраж.       Я согласна умереть.       — О, — директор слишком счастливо это произнес, а я поежилась от его восклицания, — юная леди, кольцо больше не проблема. Последний крестраж — это Нагайна.       Но как? Я внимательно посмотрела на руки Дамблдора: они были здоровы, на них не было следов проклятия. Тогда кто решился уничтожить крестраж ценой собственной жизни?       — Директор, — я замялась, в моей голове появилась одна мысль. А что если я знаю, кто мог решиться на этот шаг? Кому, как и мне, нечего терять? Если вспоминать мои школьные годы, то они были насыщенными и интересными, даже если не обращать внимания на то, что каждый год что-то случалось. Но у меня были друзья и любимые родители. Я всегда знала, что я не одна и у меня есть поддержка даже в самые темные времена. Но ведь так не у всех. И теперь этого нет и у меня.       Некоторые замкнуты, нелюдимы и в совершенстве владеют зельеварением. Я поняла, что не хочу возвращаться в то будущее, которое меня ждет. В никуда — там для меня больше ничего нет. Там я чужак в собственном теле. А вдруг там я была влюблена? Или плохо училась, или вообще не стала волшебницей?       — Да, мисс Грейнджер? — Директор смотрел на меня своими серьезными голубыми глазами через очки-половинки, но я уверена, там под седой бородой он улыбался, только мне было не ясно, чему именно. Скорой победе? Или тому, что он смог найти жертву для губительного проклятия?       — Это Северус? — в моем вопросе отчетливо слышалась грусть, хоть я и старалась говорить обычным тоном, но голос предательски дрогнул. Не знаю, почему он пришел мне в голову, возможно из-за того, как он кивнул мне в конце урока словно на прощание, или из-за того, что не озвучил запах амортенции… А что, если он умолчал то, что я выпалила как на духу? Если там было что-то связанное со мной?       Очередная мысль обрушилась на меня как ведро с ледяной водой. Я с силой сжала лямку сумки, которая висела на моем плече, пытаясь успокоить сердечный ритм. Отголоски хвои словно нарочно коснулись рецепторов, и мне захотелось разрыдаться от своей беспомощности. Я совсем забыла о вопросе, заданном директору. Почему-то я была уверена, что это он.       — Да, мисс Грейнджер. Профессор Снейп вновь вызвался добровольцем, чтобы…       Директор не договорил, словно поняв, что мне не нужно знать больше, чем он уже сказал. Но что-то не укладывалось в моей голове, словно что-то было не так, будто я смотрела на ошибку в домашнем задании, понимала, что вот она. Но не могла исправить.       — Думаю, больше нет нужды смотреть воспоминания, боюсь, они утратили свою актуальность, — Директор вернул меня из размышлений, заставив посмотреть на него. — Мы знаем о всех крестражах, знаем как их уничтожить, думаю, после уничтожения Нагайны будущее изменится, и Вы сможете вернуться в свое время. А остатки воспоминаний изменятся или сотрутся.       — Сотрутся? — я совершенно не понимала смысла его слов.       Директор сложил ладони домиком и подпер пальцами подбородок, а локти положил на стол.       — Ваше будущее уже изменилось, мисс Грейнджер. Даже незначительное вмешательство опасно. А Вы изменили ход состоявшейся истории. Некоторым воспоминаниям больше нет места. Как, например, воспоминания ваших друзей. Вы не познакомитесь с ними в поезде, не защитите перед Минервой. Этих воспоминаний больше нет.       Дамблдор развел ладони в сторону, наглядно показывая, что моего прошлого больше нет и оно растворилось словно по взмаху волшебной палочки. Будущее изменилось в тот момент, когда первое воспоминание разбилось и повлияло на разум Петтигрю? Или сегодня на уроке, после нового оттенка амортенции?       Я стояла окруженная посторонними звуками, бесконечное множество часов тикали, портреты прошлых директоров перешептывались, все вокруг издавало звуки, кроме моего сердца. Оно словно умерло, не желая биться и работать как мотор, перегоняя кровь по организму. Кажется, я оказалась в своем кошмаре и разрушалась как там, просто изнутри, не рассыпаясь прахом снаружи. Не было боли, не было ничего. Пустота.       — Я пришлю сову, если Вы мне понадобитесь.       Если… или я просто проснусь в своем настоящем? Не зная никого, не помня ничего из настоящего? И там не будет его? Человека, который пожертвовал собой ради кого? Всех или меня?       — Директор, Вы знали, что принесенные мною воспоминания разрушают? Если смотреть их без омута? — я задала вопрос, даже не смотря на Дамблдора, казалось, если я снова взгляну в его глаза, посмотрю на яркую бирюзовую мантию, на чудной колпак на голове, то это станет настоящим. Все это. Неужели нельзя спасти Снейпа? Неужели его судьба — умирать, а моя — не спасать. Второй раз. А если не получится? Что будет тогда? Я вновь вернусь в начало, чтобы исправить совершенные ошибки? Или попытка и правда последняя?       — То, что случилось, — это недоразумение. Вы не должны винить в этом себя, — Дамблдор говорил совершенно обычным голосом, словно не в его школе ученик лишился сознания, потерявшись в собственном разуме. Я так и не посмотрела на него, покидая кабинет. Мне было все равно, куда идти и зачем. Все мое пребывание здесь перестало иметь смысл. Вся моя жизнь вела меня в этот момент? Когда я иду, спускаясь по ступеням, и ничего не чувствую? Нет ни боли, ни горя. Словно я умерла там, стоя перед столом директора и слушая о том, что я опоздала.       Зачем он решил взять на себя это проклятие? Почему? У него же могла быть впереди целая жизнь. Снейп мог закончить школу, стать свободным от темной метки, мог бы стать счастлив, влюбиться, завести семью.       Я шла вперед, совершенно не разбирая дороги. Лестницы, коридоры, картины, которые провожали меня задумчивым взглядом. Меня словно скручивало изнутри, страх неизбежности стал разбегаться по венам как яд, стало так холодно, будто я выбежала зимой на улицу без теплой одежды.       Бесконечные тайны директора: то он просил Снейпа открыться мне, стоя в кабинете, то лишает его воспоминаний о пророчестве, которое, наверняка, тоже про меня.       Я остановилась на одном месте, смотря в свое отражение в окне. Кудри были растрепаны, во взгляде карих глаз — лишь пустота. Хотелось разбить каждое отражение, которое будет показывать мне такую меня. Сломленную. Я всегда находила выход из любых проблем, я не сдавалась, ища решения. А что, если забирая воспоминания о пророчестве, Дамблдор думал о том, что оно относится к Лили Эванс? Что если директор ошибся… Но осознал ошибку слишком поздно, когда уничтожить Волан-де-Морта стало почти невозможно? Вспомнились слова директора:       «Его еще можно спасти. Я поставил не на те чувства. И я уже совершил ошибку, которая будет слишком дорого стоить».       Вдруг я смогу дать ему будущее? Смогу спасти хоть раз?       Я начала судорожно оглядываться, чтобы понять, куда меня занесло, пока я бессознательно шла по коридорам. Я была почти у теплиц профессора Стебль, которые закрывались на зиму. Вдруг я еще могу? Может он еще не надел кольцо, но где мне найти Снейпа?       Быстро развернувшись, я побежала к своей спальне: если Северус был в школе, то карта покажет. Добежав до спальни, даже не заперев за собой дверь, я быстро развернула пергамент и начала искать единственное важное для меня имя.       И я его нашла.       Точка с именем «Северус Снейп» двигалась в сторону запретного леса. В то самое место, из которого он трансгрессировал на призыв Волан-де-Морта. Зачем он уходит? Неужели хочет вернуть крестраж создателю? Или школа — неподходящее место для смерти? Холодные колючие мурашки пробежали по спине от мысли, что я смотрю на его имя в последний раз.       Могла ли я доверять ему?       Вопрос сам возник в моей голове, и я поняла, что он единственный, кому я могла довериться. От которого не хотела скрывать ничего — ни правду, ни будущее. Снейп так много узнал про меня и при этом не выдал моих тайн, сохранив их. А что, если он понял там, на уроке, хвоя…       Точка исчезла за краем карты слишком быстро, а я почувствовала, как в глазах начало щипать. Непрошенные слезы так и норовили скатиться по щекам. Вот так просто, не попрощавшись, Северус Снейп ушел из моей жизни навсегда. Я не узнаю его в будущем, не услышу каждое его недовольное высказывание, скрывающее другие чувства, что я невыносимая всезнайка. Не почувствую запах, который сводил меня с ума с того самого момента, как я первый раз почувствовала его.       Профессор Снейп вызвался добровольцем, чтобы…       Слова Дамблдора вновь пронеслись воспоминанием в моей голове, и я поняла, что меня зацепило в них. Профессор…       Студент, Пожиратель смерти, Снейп, да пусть даже Нюниус, но не профессор. Перестав рассматривать пустующий угол карты, я в гневе отбросила ее в сторону. Директор знал, с самого начала знал, пусть не все, но гораздо больше, чем говорил каждому. И сейчас он отправлял на убой его.       Вся эта комната начала раздражать, каждая подушка, каждая вещь, принадлежавшая мне. Книги, свитки, перья. Не задумываясь о последствиях, я сбросила все со своего стола; чернила залили пергамент, пропитывая его синевой и заполняя структуру дерева на полу. Настольная лампа разлетелась на множество осколков, но это не принесло успокоения. Хотелось разнести все, каждый сантиметр этого времени, что забирал последние надежды. На глаза попался сундук, как когда-то я думала с ценными воспоминаниями, да их осталось немного, и лишь знакомые мне люди. И если еще утром я думала, что с их помощью можно спасти настоящее, то сейчас они превратились в ненужную пыль. Достав первое, даже не читая имени, я с силой кинула его в стену.       — Вы манипулировали мной! — я закричала, ударяя по двери спальни рукой. Мне было все равно, слышит меня вся школа или видит. Я не принадлежу этому времени, я словно опухоль разрушаю настоящее и будущее, словно я неизлечимая болезнь, которую не победить. Второй сосуд полетел за первым. Серебряная пыль от воспоминаний поднималась в воздухе, словно туман переливаясь искрами в темноте спальни.       — Верните меня обратно! — следующее воспоминание разбилось об стену, а я хотела уничтожить все. И идея, как это устроить, появилась быстро, я отошла на максимальное расстояние, на какое позволяла комната, и взмахнула волшебной палочкой.       — Бомбарда!       Заклинание в секунду достигло цели, разрушая сундук целиком. Словно раскат грома в декабре, а разбитые воспоминания образовали туман по всей комнате, и первая крупица донеслась до меня. Я втянула серебряную дымку носом вместе с кислородом, заполняя разум чужим прошлым.       Отрывки воспоминаний мелькали передо мной, я словно смотрела ускоренную кассету. Волшебники, друзья, учителя, все это прокручивалось с бешеной скоростью. То я в запретном лесу с единорогами и Полумной, то я в доме с зеленой мебелью и ровными стопками книг — я уже видела его. Но в моих снах это место было немного другим: хотелось задержаться тут, но меня словно крюком выдернуло в другое место, которое я ненавидела. Лес, где мы прятались от браконьеров, когда искали крестражи. У замерзшего озера стоял Дамблдор, а перед ним Снейп — такой, каким я его запомнила. Хмурый, с морщинами на лице. Его черные глаза были наполнены грустью и печалью. Я протянула руку, пытаясь ухватиться за это воспоминание, хотелось взять за руку Северуса, предупредить. Попросить не делать этого, не жертвовать собой, но под рукой был лишь воздух, и ничего более. Ни тепла тела, ни черной ткани мантии.       Снейп взмахнул палочкой, призывая Патронуса. Грациозная лань появилась из кончика его волшебной палочки, а профессор лишь кивнул ей, указывая в сторону. Туда, где скрывалась наша палатка.       Дамблдор подошел ближе, провожая взглядом Патронуса. А профессор словно не видел его и был тут один. Директор внимательно смотрел на Снейпа, будто анализируя его реакцию. Снейп сжал губы плотнее и немного махнул головой из стороны в сторону.       — Нет. Я не должен показываться ей на глаза. Теперь слишком поздно.       Дамблдор улыбнулся его словам, словно этого и ждал. Северус трансгрессировал, исчезая из леса, словно его тут никогда и не было, только пара следов от обуви виднелась на свежем рыхлом снеге. Хотелось уйти за ним, но воспоминание принадлежало не ему, и я смотрела на Дамблдора, который, кажется — нет, я почти уверена — смотрел на меня. Мужчина потянул за цепочку, висящую на шее, и достал маховик. Мой.       — Мы так и не исправили будущее. Он все еще убивает Вас, а я не могу показаться ему на глаза. Даже попрощаться не могу.       Из-за дерева вышла я, но старше. Другая я куталась в изумрудную длинную мантию с капюшоном, стараясь спрятаться от сильного ветра. Вид у меня был такой, словно я проиграла, и не один раз. Но я прямо держала спину, я была другой — печальной, но не сломленной.       — Ресурсы песка времени не вечны, скоро мы не сможем перемещаться, — я присела у следов Снейпа и коснулась пальцами снега, и это выглядело так, что я настоящая была готова расплакаться на месте, словно другая я прощалась не первый раз. — Я думаю, я знаю, как спасти Северуса, — от собственного голоса стало неуютно.       Другая я встала и отошла в сторону, в ту, куда убежал Патронус. Теперь на снегу был отпечаток не одной пары ног. Теперь можно было подумать, что Снейп был тут не один, а со мной. Я смотрела на воспоминания и не понимала, как они попали в сундук. Это воспоминания Дамблдора? Или мои, но я еще не сохранила их для омута?       — Я отправлю письма себе. Это должно помочь мне действовать оперативнее и не растрачивать время на лишние действия, разбираясь с недоразумениями.       Директор последовал за моей удаляющейся фигурой, удерживая маховик в руках.       — Это будет последняя попытка, Гермиона, песка почти не осталось, — Дамблдор посмотрел на песочные часы, скрытые в кулоне. Он и правда был почти пуст. Я потянулась за своим, никогда не обращала внимания, но теперь поняла, что в моем песка не было вовсе.       — Вы должны использовать его с умом. Только на важные цели. Без личной выгоды.       Другая я остановилась и повернулась к директору. Если я сейчас была сломленная, то я другая — огорчена, разбита, но она боролась, это читалось в ее взгляде.       — Зелье удачи на финальной битве, чтобы добежать до кабинета, маховик и письмо в ящике стола — для вас, немного исправленных шрамов на теле Снейпа — для меня.       — Думаете, на этот раз получится? — директор опустил маховик, и он повис на цепочке поверх мантии. Я смотрела на все это, как на кино, и не могла представить, что это то, что изменило мою жизнь. Я сама вернула себя, я сама с подачи директора. Чтобы спасти не только будущее для всех, но и одного единственного человека для себя… Я не смирилась с утратой, я не смогла. Сколько раз я возвращалась, какой это по счету раз?       — В этот раз мы не узнаем, профессор, этот раз — последняя попытка для всех нас.       Зимний ночной лес исчез, превращаясь в начале в расплывчатое пятно, а потом и вовсе пропал. Я лежала на полу в своей комнате, чувствуя щекой холод камня. Меня кто-то тряс, пытаясь привести в чувство, но это лишь выводило меня из себя, не помогая очнуться полностью. Открыв глаза, я увидела черную обувь на уровне моего взгляда.       — Это Сириус, Джин, ты меня слышишь?       Я слышала, я чувствовала, как он продолжал меня растрясать даже после того, как увидел, что я открыла глаза. Блэк помог мне подняться, хоть я и пыталась встать самостоятельно.       Он выглядел взволнованным и немного испуганным, но анализировать его поведение я была готова меньше всего.       — Есть в замке место, откуда я могу трансгрессировать, не покидая территорию? — собственный голос отозвался эхом в голове, и я поморщилась. Я точно знала, куда мне нужно. Я поискала палочку в кармане и достала оттуда клочок бумаги, он был даже без конверта, но я точно знала отправителя.       «Прими верное решение, которое я не смогла».