В лодке

***

      — Подъём, юнга! — крикнул капитан, подойдя к палатке. — В каюте выспишься.       — Спит? — спросил доктор, когда подошёл ближе.       Ливси присел на колени рядом со спящим мальчиком и погладил его по голове и спине.       — Джим, мальчик мой, просыпайся, — приговаривал мужчина.       Хокинс только перевернулся на другую сторону, тихо простонав.       — Ну-ну, малыш, поднимайся.       — Хокинс, подъём! — громче повторил Смоллетт и шлёпнул мальчика.       — Ой! — вскочил Джим и сонно пытался понять, что происходит. Заметив доктора, мальчик вскочил и накинулся на Ливси. — Доктор!       Юнга заплакал в шею мужчины.       — Тише, мой хороший, всё хорошо, — засмеялся Ливси и поднялся с Джимом на руках.       Мальчик крепко прижимался к доктору, обнимая его торс ногами. Они направились к лодке.       Капитан надел свой мундир и пошёл следом, также он помог доктору сесть, так как Джим не очень хотел слезать с рук. Смоллетт всю дорогу даже не смотрел в их сторону и нехотя отвечал на вопросы.       — Забирайте его в каюту, — приказал капитан. — Чтоб я его не видел ближайшие дни.       Ливси нахмурился, а Джим ликовал.

***

      Выяснилось, что, когда капитана и юнгу смыло, корабль сбился с курса. На счастье, другое английское судно тоже плавало в этих водах. Так как мистер Эрроу утонул, не было никого, кто мог бы вести шхуну. Но бриг «Самсон» предложил помощь: они поделились запасами пресной воды и еды, а также один из помощников капитана, после знакомства с Трелони, вызвался помочь. Уже тогда команда вела себя немного странно, но благодаря Ливси всё понемногу наладилось.       Сейчас Смоллетт приказал матросам собрать урожай бананов и кокосов. Ещё матросы забросили сети, чтобы поймать рыбы.       А Джим нежился в заботливых руках доктора и не скрывал своей радости. Ливси нагрел немного воды и хотел вымыть мальчика перед сном, а заодно и осмотреть.       — Не надо, — напрягся Джим.       — Что? — не понял доктор.       — Ну, я сам вымоюсь, — смущённо пояснил Хокинс, рассматривая свои руки.       — Ты чего это? Стесняешься? Мальчик мой, я, конечно, могу уйти и подождать за дверью, но мне в любом случае нужно будет тебя осмотреть, — ласково улыбаясь, заговорил доктор и поднял подбородок мальчика. — Всё хорошо, не переживай. Упираться было бессмысленно, но Джим подумал, что если он сам вымоется и оденется, доктор не будет его полностью раздевать и не увидит следов от постыдного наказания.       — Можно я сам? — робко поинтересовался мальчик.       — Давай я сегодня тебе помогу, а потом уже будешь сам, — предложил Ливси, но больше настаивал. — Уже поздно, ты едва стоишь на ногах. Я тебя хорошенько и быстро вымою, покормлю, и будешь спать.       Джим понял, что спорить бесполезно. Доктор перенёс вещи мальчика к себе в каюту, так как не собирался в ближайшее время с ним расставаться.       Сначала юнга снял только верх, и доктор вымыл мальчику голову, уши, шею и умыл. Потом натёр спину, руки и живот. А вот ниже Джим уже начал нервничать.       — Мальчик мой, я всё там уже видел, — напомнил доктор, но торопить Джима не стал. — Или ты не из-за этого переживаешь?       Хокинс замялся.       — Джим? — настоял Ливси и повернул голову ребёнка на себя.       Пришлось послушаться. Нехотя юнга снял штаны и бельё. Шокированное лицо Ливси нужно было видеть, когда он развернул мальчика к себе спиной.       Спина хоть и была немного загорелая, но всё равно светлая, а вот попа синяя, в синяках, и ещё три особенно ярких красных следа — видимо, от розги или даже от плётки.       — Это… что? Джим, это капитан тебя так? — всё ещё не веря, спросил доктор.       Джим кивнул.       — За что?       — За непослушание, — последнее слово было сказано тихо, почти неслышно.       — Бог ты мой, — Ливси обнял мальчика, стоя перед ним на коленях. — Я аккуратно буду, хорошо?       Хокинс только кивнул.       Несмотря на то, с какой нежностью, трепетом и заботой Ливси ухаживал за ребёнком, в нём кипели гнев и злость. Кто посмел и без того несчастного ребёнка калечить? После гибели родителей Джим едва пришёл в себя, а тут теперь это. Ему есть что сказать капитану. Да, он уберёг мальчика, спас его, но неужели Джим был настолько невыносим, что его нужно было ТАК бить?

***

      Корабль ночевал у острова. Команда собиралась отплыть на рассвете с утренним отливом. Капитан наводил порядки, так как за эти пару недель, что его не было, на корабле развели анархию даже с новым старпомом.       Доктор решил отложить разговор до лучших времён, но своё недовольство он был намерен высказать и расставить некоторые точки на «i».       Но уже через пару дней «Испаньола» вернулась на нужный курс. Джим рассказывал матросам, как они выживали, но умалчивал о наказаниях. Капитан не особо об этом рассказывал, собственно, вообще об этом не говорил, только если доктор не спрашивал. Сквайр ему всё равно не нравился.       Раз, когда Джим с восторгом следил за закатом, к мальчику со спину подошёл капитан. Мужчина очень хотел объясниться, но для этого мальчика придётся пригласить к себе в каюту.       — Юнга, — окликнул он мальчика, да так, что тот аж подскочил, — отнеси это в мою каюту и приберись там.       Смоллетт протянул подзорную трубу.       — Есть, сэр, — ответил Джим и кинулся исполнять приказ.       Очень удивило то, что капитан вообще разрешил перейти порог его каюты, а уж тем более прибраться. Но спорить мальчик и не смел, только по пути столкнулся с доктором.       — Куда ты так торопишься? — усмехнулся Ливси, преграждая руками путь.       — Капитан велел убрать в его каюте и отнести это, — Джим говорил с улыбкой, но явно волновался.       — А, тогда беги, — мужчина пропустил юнгу.       Что-то не сильно это похоже на Смоллетта. Возможно, пришло время поговорить.       — Капитан, — поздоровался Ливси, когда поднялся на капитанский мостик.       — Доктор, — хмуро ответил Смоллетт.       Какое-то время они молчали, но капитан сдался первый.       — Вы что-то хотели? — без особого интереса спросил он.       — Да, — сразу ответил Дэвид, — Я видел следы у Джима.       Смоллетт только хмыкнул.       — Он сказал, что это за непослушание, — продолжил врач, — Хотелось бы узнать, за какое именно.       Про себя капитан отметил, что Хокинс не нажаловался, а доктор сам их увидел, — наверное, когда осматривал.       — Что ж это он Вам не рассказал? — с сарказмом спросил Смоллетт и отвернулся в другую сторону. — А вообще, я не обязан перед Вами отчитываться.       — Я несу ответственность за этого ребёнка…       — Я нёс ответственность за этого ребенка, — перебил капитан, оборачиваясь к Ливси. — Мальчишка был со мной, только теперь он снова с Вами. Вот сейчас и несите за него ответственность, он же Вам так дорог. Только смотрите, не разбалуйте снова, иначе я его сам в лодку посажу.       Последнее вырвалось на эмоциях. Хорошо, что Смоллетт разогнал всех с глаз долой.       — Я не требую оправдания, — пояснил доктор. — Я только хочу знать, что произошло на острове. Я безумно благодарен Вам, что Вы позаботились о нём и спасли. Верно Вы подметили, мне он дорог…       — Вы ему тоже, — снова перебил капитан, но уже просто смотрел в упор на собеседника. — Он выжил только потому, что верил, что нужен Вам. Он сперва отказывался от еды, ведь если он умрёт, никто и не заплачет, — тут Смоллетт подошёл к доктору вплотную и заговорил угрожающе тихо. — Мне он тоже небезразличен, но это тайна, которая умрёт вместе с нами. Это одна из тех причин, по которым Вы обязаны следить за ним, не потакать его капризам и не баловать.       — Я знаю, как воспитывать детей, сэр, — уверенно ответил доктор Ливси. — Но это буду делать только я.       Смоллетт поджал губы и ничего не ответил. Он уверенно пошёл в каюту и резко распахнул дверь.       — Я ещё не закончил, — начал было Джим.       — Выметайся, — твёрдо приказал капитан.       — Но я…       — Живо!       Юнга забрал ведро со шваброй и вышел. Дверь с грохотом захлопнулась за ним. Что-то кололо внутри, и Джим был на грани слёз. Мальчик с мужественным видом отнёс всё на камбуз и спустился в каюту. Там он и расплакался. Доктор пришёл почти следом и заметил слёзы ребёнка.       — Джим, мальчик мой, что случилось? — доктор попытался открыть мальчику лицо, но тот резко уткнулся в плечо Ливси. — Ну-ну, всё хорошо… Я рядом. Он снова тебя, кхм, обидел?       Джим покачал головой и шмыгнул носом.       — Напугал? — ещё одна попытка.       — Угу…       — Всё будет хорошо, не бойся. Я рядом, — шептал Ливси, крепко прижимая к себе Джима.       Хокинс так и уснул у него на плече.       Капитан не хотел выходить из каюты. Как теперь он будет смотреть на этого мальчика? Как объяснит? А зачем? Если есть, без сарказма, этот идеальный доктор. Ливси был уверен в своих намерениях воспитывать Джима. С одной стороны, это хорошо — ведь капитан может пострадать, но с другой… Почему так обидно и больно?