В лодке

*** Смоллетт проснулся через час. Он давно так крепко не спал, а уж тем более днем. Это странное состояние, вроде спокоен, но что-то не дает покоя. Мужчина поднялся и открыл окно, подставляя лицо под крупные капли дождя и прохладный ветер. Осень уже близится. Первым делом капитан решил проверить детей, как они? Оба мальчика спали, в том же положении, как их и оставил Смоллетт. Дерек сразу оделся и накрылся одеялом, которое принесла служанка по приказу капитана, с головой. Джим же кое как натянул на себя короткие штаны и белье, больше прикрываясь рубашкой. Одеяло сползло вниз так, что только плечи прикрывало. Смоллетт со вздохом поднял одеяло, а штаны поправлять не стал, хотя руки чесались — так мальчику еще больше неудобно, а может даже больно. Но Хокинс достаточно чутко спал, чтобы проснуться от этого. Смоллетт только приоткрыл окно, чтобы впустить свежесть и оставил стакан воды на прикроватном столике. Весь дом затих. Полумрак, чистота, свежесть от дождя, тишина… это навевало сон и спокойствие. Но спать уже достаточно, во всяком случае для мужчины — дети пусть еще пол часа хотя бы отдохнут. Смоллетт вошел на кухню, отдал распоряжения по поводу ужина и десерта. Сам разжег камин в гостиной, разложил шахматы, подготовил ноты и принялся ждать за книгой. Минут через сорок мужчина перевернул последнюю страницу тома и отставил ее в сторонку. Эта книженция хороша будет для растопки, а не для чтения… особенно для детей. Несмотря на то, что книга вызывала раздражение еще в середине, капитан имел привычку доделывать всякую работу до конца, за исключением тех вещей, которые представляли собой пустую трату времени. Смоллетт сел за инструмент и принялся играть спокойное, размеренное произведение, но не трагично грустное. Тем самым капитан надеялся разбудить мальчиков. Так и случилось. Первым пришел Дерек. Он сначала постоял у двери, потом присел аккуратно на диван, когда капитан его заметил и кивком пригласил войти. Мальчик так и забыл про обувь и жилет в кабинете, потому улегся с ногами в углу, поджав под себя ноги. Потемневшие от пота рыжие кудри прилипли ко лбу. Дерек, по всей видимости, не совсем проснулся и сонно смотрел перед собой еще красными глазами, старательно пытаясь не смыкать веки. Джима еще не было, а произведение закончилось. Смоллетт решил в таком случае сначала поговорить с маленьким Смитом. Капитан пересел к мальчику на диван, тот поспешно спустил ноги и сел прямо, еле слышно зашипев. Мужчина тяжело вздохнул, он не торопился говорить. Дерек часто все понимал и без слов, ему было достаточно видеть, что этот человек на него не злится и не обижается. Немного посидев в тишине, мальчик все же заерзал и поджал ноги снова. Капитан обратил внимание, что некогда белые чулки уже малы мальчику и износились. Миссис Смит работала не покладая рук, но все равно не могла достаточно обеспечить сына, что уже говорить о ней самой. Одежду она могла купить и сама, но на хорошую качественную ткань не хватало средств. Деньги у Смоллетта она принципиально не брала и сыну запретила. Однако капитан тоже был не глуп. Он привозил подобное добро из дальних стран в качестве подарка или «скромного сувенира». Когда Дерек был совсем малышом он с ним «менялся», мальчик приносил старые вещи и обменивал их на новенькие. Позже мужчина просто дарил одежду, книги, игрушки в качестве сувенира или прощального подарка. Теперь все стало еще проще. Мужчина просто переодевал мальчика у себя и отправлял его домой в новеньком, строго запрещая появляться на следующий день в этом же. И так пока весь гардероб не удавалось обновить. А дальше праздники или какие-то значительные успехи, за которые можно было щедро похвалить мальчика. Сам Дерек никогда ничего не просил, даже если был голоден, даже если мерз, он не имел привычки клянчить и ждать милости от других. Более того с каждым годом он все сложнее принимал подарки от капитана, все больше осознавая, сколько добра этот человек сделал для него и его матери. — Как самочувствие, — привычно поинтерисовался мужчина, устало повернув голову к мальчику. — Хорошо, — хрипло ответил тот, пряча взгляд. — Обижаешься? Дерек только головой покачал. — Ты понимаешь, за что наказан?— допытывался мужчина. — За ложь… и сотрудничество в нарушении правил, — понуро ответил мальчик. — За соучастие, — с улыбкой поправил капитан и уже открыто рассматривал парня, — Ох, парни-парни… Тут Смоллетт сделал то, чего так ждал Дерек. Мужчина подхватил его (хотя рана все еще беспокоила) и посадил к себе на колени. — Как бы строго я ни наказывал, у меня нет цели заставить тебя страдать. Ты же это знаешь, — сказал он и прижался губами к кудряшкам. Это была своеобразная церемония примирения и единственные моменты, когда этот молчаливый, строгий и суровый человек проявлял такую нежность. Хотя для самого Смоллетта это был просто обязательный пункт. Дерек это знал, потому старался продлить эту ласку чуть дольше. Прикрыв глаза он вдыхал аромат. Отца нет, с мамой много времени нет возможности проводить, так пусть хоть кто-то его приголубит. Но, как и стоило ожидать, мужчина почти сразу поставил Дерека перед собой. — Мы не должны возвращаться к этому, понимаешь? — серьезно сказал мужчина, — Я строг. И хочу, чтобы у нас были хорошие отношения. Я никогда не наказывал тебя за правду, даже если ты это заслуживал и даже более чем. Прикрывать товарища это хорошо, но не от меня. Ведь я вам не враг. Когда-то давным-давно я тоже был маленьким мальчиком и понимаю, что и как происходит у вас в голове. Ясно? Дерек все же поднял голову на мужчину. — Да, сэр, — ответил он, — Простите. — Прощаю, — капитан поднялся и направился к выходу, — Подожди меня здесь. Капитан вошел в свою комнату и достал из сундука в шкафу еще с приезда подготовленный костюм и прочие вещи. — Сейчас иди на кухню и попроси, чтобы нам подготовили баню. Не хочу видеть за ужином двух замурзаных мальчишек, — велел Смоллетт и передал одежду. Дерек смутился. — Меня мама наверное уже искать будет, — неловко ответил мальчик. — Молодой человек, вас только что отшлепали, а вы уже дерзить решились. Мама знает, что ели ты не дома, значит у меня. Так что, марш! — Смоллетт указал рукой на дверь. Стоило рыжей голове скрыться за порогом, как мужчина раздраженно вздохнул и закатил глаза. Сейчас еще и Джима поднять нужно. Капитан легонько постучал, не получив ответ, он снова постучал уже настойчивее. В комнате тишина. Смоллетт просто открыл дверь и вошел, посчитав, что Джим еще спит. Но мальчик не спал, он лежал на животе и смотрел перед собой. Когда вошел мужчина парень насупился и отвернулся к стене. Капитан только усмехнулся и присел на кровать. — Ты оделся? — спросил он, погладив Джима по спине. Ответа не было. — Хокинс, прекращай обижаться. Не маленький уже и должен понимать, что получил за дело. Тут Джим вспыхнул и резко сел в постели. — Не маленький? Так чего вы меня на коленях шлепали… как малыша? — тут его голос дрогнул и глаза наполнились слезами. — Ты плачешь из-за унижения? Наказание должно соответствовать твоему проступку, — сдержав раздражительный вздох, пояснил мужчина и добавил: — А что тебе, собственно, не нравиться? Ты не хотел, чтобы я порол тебя ремнем или я неправильно понял? — Вы… Вы… — Джим не нашелся, что еще такого сказать и то, что Смоллетт его не торопил, еще больше пробуждало гнев. — Хокинс, не усугубляй положение. Тебя только что отшлепали, а ты… Тут произошло непредвиденное. Джим хотел пихнуть от злости и раздражения капитана, но из-за неудобного положения и одеяла, которое запуталось в ногах, это получилось не так, как планировалось. Но достаточно, чтобы капитан это почувствовал. Смоллетт поднялся и просто вытащил Джима из постели. Мальчик не успел ничего сказать, как подскочил от увесистого шлепка, затем после еще трех или четырех. — Ты драться со мной вздумал? — сердито спросил капитан, — Жизнь тебя ничему не учит? Джим опустил голову и закрыл лицо руками. — Я пришел поговорить, а ты тут цирк устраиваешь, — поджатые губы и глубокий вздох говорили, что мужчина пытается держать себя в руках. Джим все-таки не оделся как следует. Рубашка выправлена, белье кое-как натянуто, пояс штанов и вовсе сложился с одной стороны и пуговицы неправильно застегнуты. Смоллетт цокнул и поставил мальчика ближе к себе, принялся исправлять положение. — Перестань, — тихо сказал Смоллетт, — Слышишь? Прекращай плакать. Он расстегнул пуговицы и немного приспустил штаны мальчика, поправил белье и заправил рубашку, следом вернув штаны на законное место. — Джим посмотри на меня, — уже тверже попросил капитан. Джим все же послушался. — Доктор прав — ты хороший мальчик. Сейчас тебе нелегко и я могу это понять. Ты в обиде на меня, но придет время и ты сам все поймешь. Я не считаю тебя глупым, хоть иногда мне все же так кажется. Последнее, конечно, не стоило добавлять, но Смоллетт любил честность, пусть она не для всех приятна. Джим не удержался и прильнул головой к сильному плечу. — Ну-ну, не надо. Хватит, — приговаривал капитан, шокировано осознавая, что сильно жалеет мальчика. Эта сентиментальность понемногу его изводила. Холодный и твердый ум давал слабину, хотя это и можно было понять. Когда сам не получаешь любви и понимаешь как она важна и как без нее страшно и тяжело, тогда на инстинктивном уровне начинаешь ее проявлять. Да и никто, кроме этих двоих гавриков, не вызывает у него таких побуждений. — Все, не плач, — сказал Смоллетт и погладил мальчика по спине, — Сегодня у нас будет настоящий мужской вечер. Мы пойдем в баню, потом поужинаем и поиграем во что-то. А завтра и ты, и я напишем отчет доктору Ливси об этом происшествии. Последнее вызвало холодок в животе у Джима и он отпрянул от капитана. — Да, а что ты хотел? Я обещал присылать отчеты, но, думаю, доктору будет больше интересно знать… твою точку зрения на все происходящее, — Смоллетт поднялся, — Подготовь чистые вещи, не костюм, а те шелковые штаны и рубашку. Чулки, белье и халат не забудь. *** Как не старался Джим, а отрицать, что вечер ему понравился он не мог. В бане оказалось очень душно но довольно приятно находиться. Они сначала просто посидели в белых полотняных коротких штанах, пока капитан рассказывал Дереку о новых ранениях. Потом мужчина как следует отмыл мальчишек и отправил одеваться, а сам еще немного полежал в тишине. Ужин оказался просто замечательным, Джим даже с первого раза все поел. Десерт не хуже, чем тот которым Хокинса угощал сквайр Трелони в его же усадьбе. Но шик вечера стало разрешение взять десерт в гостиную, где ребята сначала поиграли, а потом слушали истории, которые капитан читал в слух. Пусть Смоллетт не умел отображать написанные эмоции и переживания в интонации и мимике, но мальчишкам и так нравилось. Ближе к ночи Смоллетт отослал служанку к миссис Смит с уведомлением, что Дерек переночует у него.