В лодке

*** Если Дерек с пониманием относился к воспитательным мерам капитана, то Джима это задело. Мальчик не хотел писать отчет для доктора, правда очень неприятная, а ложь он не мог себе позволить. Но капитан более чем настаивал. Джим с прежней радостью учился верховой езде, гулял, играл и учился с капитаном, однако крошка обиды служила кормом для мышей. Смоллетт стал внимательнее следить за мальчиком, но, к счастью, не было ни единого намека на попытку побега. Парень очень даже слушался, вроде не боялся его, что было не мало важно для мужчины. С Дереком играл и дружил, как и раньше. Письмо от доктора пришло как и раньше через пару недель. Джим немного побаивался читать свое, вспомнив что он отсылал. » Дорогой мой мальчик, Я очень взволнован твоим письмом, но больше тем, что произошло там у вас. Это очень нехорошо, что ты ослушался капитана Смоллетта. Не думаю, что смог бы наказать тебя так же, но в основном я с ним согласен. Я передал ему временные бразды твоего воспитания и опеки. Разбойники не дремлют, никто не знает где ты и мы на это очень надеемся, но, как ты сам уже это видел, жизнь очень непредсказуемая вещь. Мы переезжаем с места на место, прячемся и под чужими именами отправляем письма через третьи руки. Мы заботимся о твоей безопасности, уж поверь мне. Я очень тебя прошу, не уходи никуда без спросу и разрешения. Не общайся с незнакомцами, вспомни Слепого Пью. Будь осторожен, прошу тебя, Джим. Ты и представить не можешь, как я за тебя переживаю и хочу побыстрее с тобой увидеться. Наверное, ты уже немного вырос, боюсь тебя не узнать. Прошла неделя, с момента отправки твоего письма и до того, как я его получил. Думаю, там уже все зажило. Ты понимаешь, о чем я. Но на всякий случай пришлю капитану мазь. Джим, я очень сильно не хочу, чтобы эта ситуация снова повторилась, потому еще раз прошу — слушайся капитана, он очень хороший человек и я ему всецело доверяю Капитану я тоже напишу пару строк, не переживай. Крепко обнимаю. Твой доктор Ливси.» Джим конечно же ожидал худшего, что доктор от него откажется или вовсе не станет писать. Несмотря на то, что Ливси выразил согласие в наказании, он все же крепко любил мальчика. Это читалось в бережно написанных строках. Капитану тоже пришло письмо. » Мой дорогой капитан Смоллетт Ваше письмо, а точнее было бы сказать, отчет меня поразил четкостью и точностью в деталях. Самое главное, что ваша версия почти не разнится с версией Джима. Мальчик уверял, что наказание было, может быть и заслуженным, но уж больно строгое. Уверен, он искренне сожалеет о содеянном. Парень он ранимый, но отнюдь не глупый. Я прекрасно помню, что пока мальчик с вами, именно вы несете за него ответственность, включая его безопасность. Наказание мне тоже показалось строгим для такого поступка, но уверен, вами двигало не только чувство долга. Так ведь? На всякий случай отсылаю вам мазь, она хорошо заживляет не только… кхм… но и просто ссадины, порезы, синяки. У нас дела, мягко сказать, не очень хорошо. Трелони подстрелили в усадьбе лорда Каллагана в окрестностях Лондона. Он жив, ранен не сильно. Если бы вы знали, как мне это все надоело… Как я хочу забрать мальчишку и спокойно поселиться в деревушки, где нас никто не будет знать, где ребенку будет хорошо и безопасно. С приличной школой неподалеку. Может вам покажется, что я его сильно опекаю, но после всего, что он пережил, Джим заслуживает спокойствия. Я очень вам благодарен, что вы так печетесь о нем. Пока подыскиваю землю или уже готовый дом, совсем не переживаю, что с ним что-то случится. Я дал мальчонке наставления о послушании, уверен, он прислушается. По поводу его намерения устроить побег — не хотелось бы, чтобы это произошло. Если уже будет ясно о его планах четко, можете вытащить туз из рукава и сообщить, что если я найду место для пристанища за два месяца, я его раньше увижу. Думаю навестить его тихонько на Рождество, если вы не будете против, разумеется. Мне было бы интересно больше знать о вашем самочувствии. Вы по три страницы пишите о Джиме и два слова о себе. Рана на ноге уже должна перестать вас беспокоить, когда на нее не оказывают воздействия. А лопатка еще поболит — кости дольше срастаются. Помните, ван следует избегать лишних нагрузок, пить больше воды, молока. Надеюсь, про прием лекарств и мазей не нужно напоминать. В случае чего обязательно обратитесь к местному врачу. Не буду утомлять вас длинными и словами. Берегите себя и Джима. Доктор Д. Ливси» Несмотря на то, что капитан не очень был согласен во всем с Ливси, но письма его все равно хранил. Мало ли что, а Джиму память будет. Теперь было два человека с которыми капитан так длительно и тепло общался. Миссис Смит и доктор Ливси. Второго он считал кем-то вроде друга. От того появилась интересная мысль в голове. которую Смоллетт решил хорошенько обдумать, а после изложить Ливси. *** Джим сидел в своей комнате и учил уроки. Ответ на письмо он уже давно написал и теперь осталось решить эту ужасную задачу по арифметике на умножение, деление, вычитание и сложение. От количества действий, парень хотел завыть или выбросить учебник с тетрадями в окно. Но ссориться с капитаном еще больше не хотелось. Смоллетт по прежнему оставался строгим, держа дисциплину под контролем. Вспомнив о капитане, Джим со вздохом снова перечитал условия. как раз в это время и постучался Смоллетт. Мужчина вошел по приглашению и отметил про себя, что Джим уже час сидит за уроками. Сколько можно одну задачку мусолить? — Что с заданием? — спросил мужчина. — Делаю, — понуро ответил парень. — Как сидится? — небрежно спросил мужчина и склонился над столом проверяя работу. На самом деле Джим ну очень любил, когда Смоллетт так делал. Вся его одежда была хорошо надушена благовониями, и капитан пах морем, травами и мужчиной. Почти так пах доктор, только не морем, а больше травами и лекарствами. — Доктор прислал мазь, если тебе нужно, — неловко сказал мужчина. — Нет, спасибо, — мальчик сразу покраснел и съежился. — Как хочешь… Прочти мне условия задачи. Джим закатил глаза и страдальчески вздохнул. *** С каждым днем погода все ухудшалась, ходить в лес уже нельзя — мокро и грязно. Шахматы надоели, в карты только с капитаном, от книг воротило. Если еще с утра шел дождь, Дерек оставался дома и Джим попросту скучал. В один из таких дней Смоллетт предпочел почитать в гостиной, сидя в мягком кресле и вытянув ноги к камину. За окном шел сильный ливень, капли барабанили по крыше и окнам. В комнате было свежо и потрескивание камина навевало сон. Джим тоже пытался читать, но вскоре ему это надоело. Какое-то время мальчик крутился в кресле, потом поднялся и просмотрел еще книги на полке. Ничего не обнаружив интересного, мальчик тихо попросился поиграть на чердаке. — Иди, только не долго и не открывай окно, — не поднимая головы от книги ответил Смоллетт. Джима не было около часа, да и наверху все затихло, даже тихие шаги. Капитана еще никогда не подводила интуиция, потому решил все же подняться и проверить подопечного. Но все почти обошлось. Мальчик был жив здоров, окно закрыто и ничего не горело. Хокинс просто сидел на запыленном старом ковре и разбирал старый сундук. Четких запретов Смоллетт не давал по поводу того, что можно брать, а что нет, потому решил обойтись только глубоким вздохом и закатыванием глаз. Джим и не заметил, как мужчина поднялся и подошел к нему, от чего заметно вздрогнул. — И что это ты тут делаешь? — присев на корточки и положил локти на колени. Эта поза была расслабленная, но не естественная для капитана. — Я? Просто смотрю, - нервно ответил мальчик, — тут так много интересных вещей. Действительно интересного было много. В этом сундуку капитан хранил разное барахло и в основном испорченные сувениры, которые приобретал сам или привозили коллеги. А опасные или дорогие вещи, хранились в кабинете и еще больше в спальне. — Что это? — с любопытством спросил мальчик достав странную книгу на неизвестном языке. — «Коран» мусульманская версия Библии, — ответил Смоллетт, и сам с интересом заглянул в сундук, — Это обломок индийского кинжала из панциря черепахи, — капитан достал обломок рукоятки и внимательно поискал глазами клинок в сундуке, но Джим его первый нашел. — А почему вы его в кабинете не повесили? — спросил Джим. — Он сломан, — повторил мужчина и приставил две части, — У меня есть целый. А это… — капитан достал пузырек с белым содержимым. Джим его тоже уже видел, но решил, что это медвежий жир и поспешил оставить. Но капитан аккуратно достал пробку и поднес себе к носу, — М-м-м, это кокосовое масло из Бразилии. За восемь лет не испортилось. Оттуда кстати тот мячик. Я Дереку два привозил, один он почти сразу благополучно потерял. — В Бразилии делают мячики? Здорово, — Джим мечтательно улыбнулся. — Не совсем. Это не как ложки у нас продаются… Это можно выбросить… Мячи и там дорогое удовольствие, их сложно изготовить. — Ой, сэр, расскажите, — попросил мальчик, — Из чего делают мячики? Может мы сами сможем их сделать. — Я не помню всего. Но тот, который Дерек потерял, был сделан из желудка козы. Он мог немного прыгать благодаря такому материалу… — Хорошо, что Дерек тот мяч потерял, — скривился Джим, — я бы с ним не играл. А второй? — Этого не помню, — ответил честно капитан, — Тоже из чего-то такого, только внутри опилки или кукурузная мука, а сверху слой смолы и мягкого лака или краски. Точно не помню. Джим с интересом слушал и мотал на ус новые знания, чтобы потом блистать умом перед доктором или Дереком. — А это из Египта, — мужчина достал поломанную пирамидку и фигурку сфинкса частично без головы. — Мы учили где Египет, — спохватился мальчик, и взял с рук фигурки. Капитан долго рассказывал про фараонов, гробницы и все что знал о далеком и жарком Египте. Время близилось к ужину и вечерним процедурам, но Джим снова и снова спрашивал про те вещи и их родину. Даже когда мужчина пришел проверить мальчика, когда тот уже лежал в постели, Джим, едва держа глаза открытыми, задавал вопросы. Отвечать на них было не сложно и одно удовольствие. Тут капитан осознал еще одну вещь… Он не хочет расставаться с мальчиком. Не хочет, отправлять куда-то в школу. Тут, под боком, еще ладно, но не в другой город или графство. Смоллетт знал, какие порядки в элитных школах, очень не хотелось выкорчевывать здоровое любопытство и забивать голову ерундой. У него мальчик научится всему необходимому, не потеряет себя, при этом станет мужчиной. Капитан не хотел отбивать интерес к истории или другим вещам, к которым тянется парень. Пусть остается собой. Вот только жаль, что дети взрослеют.