Clouds back to the ocean

Гук припарковался у входа в бар на привычном месте. Парковаться здесь мог только он: Хосок позаботился. Идти туда не хотелось. «Так бы и прирос здесь к асфальту». Он видел пьяную толпу у входа, валяющихся людей без сознания чуть дальше от лестниц. Подобные сборища ему были ненавистны. Чонгук считал, что если уж выпивать, то лучше у себя дома. Прибраться после будет не тяжело, не тяжело и уложить друзей спать, а самому провести всю ночь на балконе с пачкой сигарет. Это его выбор. Заглушив двигатель, Чон медленно вышел из автомобиля. Проверил несколько раз: закрыл ли все окна, не выронил ли телефон, не оставил ли ключ в замке зажигания. Все было в порядке. Как всегда. Но не проверить он не мог. Пройдясь пятерней по волосам, парень двинулся к бару. Из стеклянных дверей лился, в основном, фиолетовый свет, иногда прослеживались лучи зеленого и синего. Растолкав пьяные тела на входе, Чонгук прошел внутрь. В нос сразу уже ударил запах дорого алкоголя, сигарет и еще чего-то сладкого, скорее всего, женских духов. Гук двинулся к самому дальнему столику в конце помещения за барной стойкой. Это было личное местечко Хосока. Многие провожали Чонгука затуманенными взглядами, распутные девушки тянули к нему руки, отчего он внутренне съеживался. Отнюдь не приятное ощущение. Гук понимал, что он красив и сексуален, но такое внимание едва ли было ему приятно. — Чонгук! Наконец-то, — воскликнул Хосок, ставя бокал на стол и поднимаясь с дивана. — Позволь представить — Ким Тэхен, мой бывший сокурсник. Тэхен протянул Гуку руку, но тот лишь кивнул головой в знак приветствия и упал рядом со старшим Чоном, широко раздвинув ноги. — Чон Чонгук, — Хосок вымученно улыбнулся, глядя на Кима. Тэхен опустил руку, слегка сжав кулак. Это его никак не обидело. Люди разные, каждый со своими проблемами. Он, как психиатр, прекрасно понимает это. Да и как говорил один умнейший человек: «Вы будете намного мудрее, если сделаете вид, что не заметили, как человек пролил вино. Нежели укажете ему на это». Ким отметил хорошо сложенную фигуру Чонгука, уставшее выражение лица и милые кудряшки на голове. Да, встречают по одежке, а как иначе. Чонгук был привлекателен, но аура вокруг него враждебная. От этого привлекательность пугала, становилась слегка устрашающей. Чонгук часто перетирал пальцы рук между собой и бегал глазами по помещению. Грудь вздымалась прерывисто, правая нога нервно подергивалась. Тэхен читал его, как открытую книгу. Врывался в личное пространство на расстоянии. Как человек, он не имел права делать этого, как врач — может быть. Выбора все равно нет, это получалось непроизвольно, как всегда. — Приятно познакомиться, — раздался бархатистый голос. — Надеюсь, это взаимно. Чонгук на несколько секунд застыл, но все же коротко ответил: — Да. Теперь настала его очередь изучать. Изучать Тэхена. Он прошелся взглядом по густым тэхеновым волосам, с более крупными кудрями, чем у него самого. По прямой осанке, по манере сидеть и двигаться, словно кот. Плавно и грациозно. По невероятно красивым чертам лица. Да, этот Тэхен был красив, ну и что? Таких, как он, миллионы. — Пробка, наконец, рассосалась? — подал голос Хосок. — Типо того, — неохотно ответил Гук, не отводя глаз от нового знакомого. Первый не замечал этого, тогда как второй — чувствовал. Его это не смущало, он даже ждал подобной реакции после первых секунд знакомства с Чон Чонгуком. С его будущим пациентом.

***

Гук не смог сомкнуть глаз всю ночь. Обычно, когда он дико уставший, сон приходит легко, даже с внутренними раздражителями. Чонгук сел на край кровати и запустил руки в волосы, сжав у корней. В окно задувал легкий ветерок с запахом мокрого асфальта, видимо, был дождь. Потянув воздух носом, Гук наконец встал и начал свой еще один бесполезный день. По планам у нас изнуряющая тренировка с Наму и Юнги.

***

— Чонгук, сбавь-ка, я не успеваю, — задыхался где-то позади Юнги. — Ты должен бежать в своем темпе, не пытаясь обогнать или сравняться со мной, — ответил Гук, слегка обернувшись. — Блять, помешанный, — закатил глаза Юнги. — Просто позволь мне бежать рядом. Младший никак не отреагировал и припустил вперед с еще большим напором. Пот лился градом, иногда затекая в рот и уши. В висках больно пульсировало, мышцы ног находились в привычном болезненно-сладком напряжении. Спортивный стадион, недалеко от квартиры Гука, ранним утром был, как всегда, пуст. Для заядлых спортсменов пробежка в шесть утра была слишком ранней, для Чонгука самое то. Безлюдно и спокойно. Наушники в уши и двухчасовой бег — лучшее комбо. Намджун и Юнги спасибо не скажут, но они сами за ним увязались. Снова. Так что пусть терпят, их никто не звал. — Нет, я все, — задыхаясь и уперев руки в колени сказал Юнги, — это самоубийство какое-то. — Именно оно, — Намджун сидел на трибунах и жадно пил уже вторую бутылку воды. — Я, конечно, хотел бы добиться супер сексуального тела, но какими-то менее изощренными способами. — Тогда тебе точно не нужно было обращаться к этому сумасшедшему, — махнул Мин в сторону Гука. — Меня обсуждаете? — подбежал Чонгук, вытаскивая наушники из ушей. — Конечно, нет, малой, — Юнги хлопнул того по спине. — Чонгук, ты как? — поинтересовался Наму. — Да все нормально, — парень слегка пожал плечами и отошел подальше от Мина. — Ты не спал сегодня? — Нет. Ким неодобрительно покачал головой, но ничего не ответил. Тут и без слов все понятно, только сделать ничего нельзя, пока сам Гук не позволит. А он не позволял никому лезть к нему в голову, кроме непрошенных гостей, которых выгнать не получается вот уже три года. Парни пытались помочь, честно. Но Гук вставал столбом и не сдвигался ни на шаг. — У тебя работа через два часа? — спросил Юнги, получив подтверждающий кивок. — Пойдем, купим тебе кофе или энергетик, что захочешь. Иначе ты скоро ласты откинешь. — Пиздец, Юнги, у тебя неиссякаемый словарный запас на завуалированные фразы о смерти, — хмыкнул младший. — Что есть, то есть, идем, — Мин обнял того за плечо и двинулся к выходу со стадиона. Первые ранние пташки уже начали прибывать. Кто-то разминался, кто-то бегал, кто-то занимался йогой на траве. Парни прошли мимо них, Намджун подмигнул какой-то подтянутой красотке и они скрылись за воротами.

8 лет назад

— Чонгук! Я слышала тебя, слышала! — Союн бежала к брату, с накинутым поверх спортивного купальника полотенцем. — Я слышала, как ты кричал мое имя, громче всех! — Я же говорил тебе, малышка, — Гук подхватил сестру на руки. Для девяти лет Союн была слишком миниатюрна. Худенькая и низкая ростом, в отличие от Чонгука. Он всегда был крупным. Сейчас ему было уже четырнадцать, но парню смело давали все восемнадцать. Высокий, широкоплечий, со стройным телом, хотя толком ничего для этого не делал. Поэтому он с легкостью таскал сестру на руках, когда ему очень хотелось. — Благодаря твоей поддержке я и победила, — сестра крепко обняла брата за шею. — Нет, Союн, ты победила благодаря своим силам и упорной работе. Я тут ни при чем. — Ты всегда при чем, Чонгук. А теперь поехали отмечать мою победу и кушать мороженое! — кричала девочка, слезая с брата.

Настоящее время

Профессия психиатра предусматривает работу с отдельным контингентом пациентов, которые страдают от нарушений ментальной функции. Эмоциональная нестабильность, переменчивость и утаивание секретов — то, с чем доктор встречается каждый день. Стоит ли оно того? Ким Тэхен долго не мог ответить себе на этот вопрос. Поначалу им двигало желание помогать людям, возвращать желание жить, возвращать способность чувствовать и видеть прекрасное. Для этого нередко приходится часами разговаривать с пациентами, часами каждый сеанс. Но с очередным новым пациентом, с очередным новым возвращением, Тэхен терял часть себя. Нет, он не перестал помогать и спасать людей, он перестал верить в любовь и в человечность. Ведь чаще всего его пациенты сломлены из-за людей. Неразделенная любовь, издевательства и насилие на работе, в школе или в семье, предательства. Всему виной люди, всегда. Через час к нему должен прийти Чон Хосок. Не на прием, а на разговор. Раньше, в студенческие годы, они были хорошими друзьями. Часто проводили время вместе, особенно за выполнением домашних заданий. Оба учились в медицинском, только на разных факультетах. Тэхен на кафедре психиатрии, Хосок на хирургическом. Только второй учебу так и не окончил, не выдержав огромной нагрузки и стресса. С тех пор они редко поддерживали общение, которое вскоре и вовсе сошло на нет. Тэхен безумно скучал, ведь кроме Хосока у него никого не было. Но поделать ничего не мог. Люди приходят и уходят. Одни заменяются другими. «Круговорот людей в природе» — так Ким называл данное явление. Он научился жить один и надеяться лишь на себя. В дверь постучали. — Войдите, — спокойным, будничным тоном ответил Тэхен. Хосок вошел в кабинет и приветственно махнул головой. Одет он был с иголочки. В бежевых брюках и белой рубашке. Не изменял классике. — А у тебя тут уютно, — первое, что сказал Чон. — Да, настолько уютно, насколько должно быть в кабинете психиатра, — слегка съязвил Ким. — Проходи, присаживайся. Хосок кивнул и проследовал к столу, за которым сидел Тэхен в белом халате. Опустившись на кресло напротив, он слегка напрягся, не зная с чего начать. Глаза то и бегали по кабинету, ища, за что бы зацепиться, чтобы как-то отсрочить разговор. Обращаться с такой проблемой было неприятно и волнительно. — Хо, не забывай, что я врач. И не абы какой, а психотерапевт. Я вижу тебя, говори, — Тэхен сложил руки в замок на столе. — Я догадался еще в баре, что от меня требуется, теперь я слушаю внимательней. — А ты не привык ходить вокруг да около, верно? — Не то чтобы, я просто не располагаю большим количеством времени. Даже для тебя, — пожал плечами врач. — Хорошо, — Чон постучал пальцами по ноге, подготавливаясь. — Что ты, как врач, можешь сказать о Чонгуке? Тэхен не ожидал подобного допроса. Думал, что слушателем сегодня выступит он, а не Хосок. Но это его не смутило, и он начал без промедления: — Что ж, ему крайне некомфортно в обществе, даже рядом с тобой. Развита нервозность, которая выделяется в частых покачиваниях ногой, трением пальцев, жеванием щеки, — загибал пальцы Тэ. — А еще, его глаза часто бегают из стороны в сторону, будто он боится увидеть кого-то или чего-то. Хотя, если все это опустить, то можно сослаться на трудный день. Его поза была достаточно раскрепощенной и открытой, что указывало на готовность к разговору и коммуникации. Но, исходя из моего опыта, и из-за того, что ты пришел сюда — это может быть защитной реакцией. Скорее всего он научился контролировать свое тело лучше остальных, но, увы, в совершенстве этим навыком овладеть нельзя, — закончил Ким. — Ты возьмешь его? — с надеждой спросил Хо. — Почему я? Вы не обращались к другим врачам? Никто не помог? — Нет, мы не обращались. Точнее, обращались, но не к мозгоправам, — Чон поднял взгляд на старого друга. — Прости, не к психиатрам. Я недавно начал строить догадки, что возможно проблема глубоко внутри, а не снаружи, как мы все думали долгое время. — Как ты пришел к этому? — Это будет долгий разговор, у тебя сегодня пациенты? — Уже нет, я всех отменил.