Clouds back to the ocean

— Он ни за что не пойдет к мозгоправу, Тэхен, — тяжко вздохнул Хосок. — К кому? — Блять. Я предлагал обратиться хотя бы к психологу, но он всякий раз вскипает и не дает даже объясниться. — Подожди, я еще до конца не уверен в том, что он действительно болен. Я лишь дал внешнюю оценку его поведению в обществе. Возможно, он просто социофоб или интроверт до кончиков пальцев, — Тэхен пытался отвязаться. Ему Чонгук слегка не понравился. Он был грубым, нервным, перманентно на взводе и перманентно готовый сорваться с цепи. Ким любит уравновешенность и спокойствие. Плавное течение жизни. Без спешки, нервов и оголенных проводов. Переживаний и волнений ему хватает с головой на работе, так пусть же жизнь вне его кабинета будет более снисходительна. — Он не говорил мне, что с ним. Не давал помочь, позаботиться. Вообще толком не подпускал к себе, — Чон протёр глаза до красноты. — Потом я все же как-то смог повлиять на него, я не знаю, что я сделал, что сказал такого правильного, но он согласился пойти к врачу. И упускать шанса я не стал, — на миг прервался Хосок. — Подумал сначала, что у него периодами сильно болит голова, потому что часто видел, как он закрывал руками уши или тёр виски. Словно что-то мешало ему там, внутри. Но анализы не дали никаких результатов, вернее, там ничего не было. Он абсолютно здоров. Хоть в космос отправляй. Сосуды в порядке, мозг тоже. Все нормально функционирует. Но легче ему не становится. Я расспрашивал его, какая эта боль, как она чувствуется, может что-то ещё болит. Как-то он ответил: «душа». Тогда я был немного пьян, до сих пор считаю, что мне послышалось, — нервно хихикнул Хо. — Но вдруг нет, Тэхен, вдруг нет? Однажды я не спал всю ночь, пытаясь найти какую-то информацию в интернете и услышал непонятные звуки из его спальни. Подошёл, прислушался. А из-за двери его обессиленный голос: «замолчите, замолчите, пожалуйста». Вот тогда я стал догадываться, что дело не в сосудах, — прервался Хосок и медленно поднял взгляд на Тэхена. Ким слушал его спокойно и внимательно. Где-то слегка кивал, как бы внимая информации. Но ее было недостаточно. Чон мог ошибаться в своих наблюдениях под влиянием спиртного. После окончания речи Хосока в кабинете повисла тишина. Тэхен пустился в глубокие размышления и обдумывание ситуации. «Возможно, проблема есть, но на словах свидетеля, и довольно ненадежного, выводы делать трудно», — говорил себе Тэ. «Стоит острая необходимость поговорить с самим Чонгуком или хотя бы с кем-то еще, но надо ли оно мне? А ему?». — Он не согласится на встречу, — констатировал Ким. — Я настаиваю попробовать. Год назад согласился. — Год назад были не мозгоправы, — сверкнул глазами Тэ.  — Он важен мне, и я хочу помочь, потому что вижу, как сильно он страдает, — на лице Хосока явно читалась боль. — Я не хочу, чтобы он закончил как… — Браться я за него не хочу, но так и быть, обещаю попробовать. Только из-за старой дружбы, — вздохнул Ким, нарочно пропуская последние слова Хосока. Было видно, что это что-то личное и пока острой необходимости в этой информации нет, допрашивать он не станет. — Мне нужно, чтобы ты рассказал мне все, что знаешь о нем. О его прошлом, настоящем. Примерный распорядок дня, основные занятия, хобби и работа. Возможные интересы, — перечислял Тэхен. — Я бы мог спросить у него все это сам, и так было бы гораздо лучше, но он не откроется мне. Не так быстро. Если вообще хоть раз окажется в этом кабинете.

***

Старший Чон ушел после, как пересказал почти всю биографию младшего. Тэхен расслаблено откинулся на спинку стула и прикрыл глаза руками. «Это точно будет нелегко», — говорил он себе снова. Ким — компетентный врач, он помог многим людям, но и многих не успел спасти. Ему всегда страшно браться за нового пациента. До начала лечения он проводит пару «свободных» сеансов, на которых присматривается к больному, и даже к себе. Он оценивает масштабность ситуации и свои силы. Способен ли он помочь в том или ином случае. Но в ситуации с Чон Чонгуком все иначе. Тэхену кажется, что отказаться он уже не сможет. Хосок смотрел в его глаза с большой надеждой. В них читалась мольба и взывание о помощи, будто болен он сам, а не его друг. Признаться, это и взяло Тэхена за душу, сподвигло протянуть руку помощи. Ведь он помнил и знал, каким был и есть Хосок. Эмпатичный, сострадательный, всегда готовый прийти по первому зову. И он никогда не беспокоился зря, имел какое-то шестое чувство на подобные вещи. Лучше бы он доучился в университете, получился бы хирург с большой буквы. За всеми этими рассуждениями Тэ не заметил, как время приблизилось к полуночи. Обычно он засиживался на работе на час или два дольше положенного, но до ночи — никогда. Не добрый знак, отнюдь. Сменив белый халат на легкое пальто, Ким покинул свой кабинет. В больнице было ожидаемо тихо и пусто. В стационаре уже не горел свет, у больных отбой. Врачи и медсестры вступили на ночное дежурство. Тэхен спустился на цокольный этаж, где располагалась парковка. Подойдя к машине, спиной он почувствовал обжигающий взгляд. Внутренности сжались, тело напряглось. На парковке есть камеры, если что-то случится, охранники это увидят. Да и Тэхен не какой-то там хилый докторишка, неспособный за себя постоять. Он осторожно обернулся и встретился взглядом с чонгуковым. Тот стоял, прислонившись к байку. — Долго ждешь? — выдохнув, спросил Тэхен. — Достаточно. Твой рабочий день кончился четыре часа назад, если верить расписанию. Я уж думал ты ночуешь на работе, — язвил Чонгук. — Увы, я просто ее люблю, — легко ответил Ким, заправив волосы за уши. — Зачем ты здесь? — Зачем к тебе приезжал Хо? — Отвечать вопросом на вопрос неуважительно, — улыбался врач. Получавшийся диалог его явно забавлял. Намного больше, чем их последняя встреча в баре. Гук непреклонно ждал ответа, не отрывая глаз от тэхенова лица. Он откровенно пялился. Снова. — Ты съедаешь меня взглядом, раздеваешь или изучаешь? — издевался Ким. — Чего? — удивился Гук, выпучив и так немаленькие глаза. — Хосок приезжал ко мне на консультацию, я ведь врач, — отмахнулся Тэ и развернулся к машине. Чонгук в момент настиг его и развернул к себе за плечо. Они встретились глазами, снова. Только теперь расстояние впервые было едва ли больше пары десятков сантиметров. — Так, ты чего-то перебарщиваешь, — Тэхен вырвал руку из чонгукова захвата и поправил рукав пальто. Чонгук слегка отшатнулся и осознал, что только что сделал. Он дотронулся до другого человека, даже не задумавшись. Приблизился к нему почти вплотную, забыв о допустимых двух метрах. В здравом уме и рассудке Чон никогда бы так не сделал, но разве он здоров вообще? — Ты врач? Какой? — быстро собрался Гук. — Психиатр, — ни секунды не мешкая дал ответ Тэхен. — Допрос окончен? Врач сегодня пытался спасти жизни, устал и хочет домой. Чонгука будто холодом обдало. Психиатр. Так вот зачем Хосок познакомил его с этим напыщенным индюком. Чтобы он вправил ему мозги? Чтобы пичкал непонятыми препаратами, разговаривал, как с маленьким ребенком и показывал всякие кляксы, на которых нужно было рассмотреть непонятно что? Он резко отшатнулся, развернулся на сто восемьдесят и буквально полетел к своему байку. Тэхен лишь закатил глаза и тоже пошел к машине. Он был рад, что обошлось без криков. Это очень хорошо, громкие звуки ему чужды ровно так же, как и сумбурность жизни. Через десять секунд звериный рев байка исчез и на парковке снова стало тихо и спокойно. Ким неспеша уселся в машину, снял пальто, положил его и свой кейс на соседнее сидение. Завел двигатель мерседеса и также исчез в ночи.

***

Чонгук гнал по магистралям не замечая ничего вокруг. Здания, деревья, машины вокруг смазывались в одно неясное пятно. Его не волновало на какую цифру указывала стрелка на спидометре. Его волновал Тэхен. Вернее то, что он врач-психиатр, что Хосок, ничего не сказав ему, своему лучшему другу, поперся к какому-то мозгоправу по его душу. В кармане косухи надоедливо вибрировал телефон. Догадаться кто это не составило труда. И не поднять трубку, а заставить звонившего (Хосока) волноваться — тоже. Докторишка, очевидно, нажаловался. Младший продолжал гнать, не зная куда. Он просто ехал, рассекая воздух, ловя ветер лицом и вдыхая ароматы улицы. Через полчаса дикой езды его слегка отпустило. Скорость уменьшилась, кипение внутри тоже. Чон устал, дико устал от всего. От ежедневной борьбы с самим собой, от работы, от друзей, от жизни. Он давно размышлял о том, что не здоров ментально, психически или как там еще бывает. Но боялся сам себе в этом признаться и тем более обратиться за врачебной помощью. Этого еще не хватало. Он в состоянии справиться со всем сам, уже большой мальчик. Правда ведь? Правда? Впереди резко тормознула машина, перекрывая дорогу. Чонгук чуть не создал аварию. Еще немного — и он бы столкнулся с серебристым мерсом нос к носу. — Ты совсем ебанутый? — кричал он с байка. — А ты? — вылез с пассажирского сидения Хосок. Вот это было неожиданно. — Разучился отвечать на звонки или проебал телефон? Молись, чтобы я угадал со вторым. Гук еще никогда не видел его таким злым. Он весь кипел, казалось от него исходил жар и распространялся на километры вперед. — Я атеист, и ты проебался, — сегодня Чонгук был не в настроении. — Ты решил меня добить и приехал, блять, с этим психом? Он вроде как жизни спасал сегодня и дико устал, бедняга. — Или ты сейчас затыкаешься, или я бью тебе ебало и ни капельки не жалею, — играл желваками Хосок. — Хотел бы я это увидеть, — рассмеялся в ответ младший Чон. Он не поверил. Его Хо никогда не причинил бы ему боли. Но сейчас он двинулся в его сторону, закатывая рукава такой привычной белой рубашки. — Так, стоять! — выпрыгнул из машины Тэхен. — Никаких драк на моих глазах. Вы так решаете все проблемы? — удивленно оглядел он обоих. — Чонгук, — позвал Хосок. — Пожалуйста, садись на свой гребанный байк и поехали домой, хватит пыль гонять по городу. Младший стоял, молча уставившись куда-то вдаль. Этот день решил его добить окончательно. Столько сюрпризов за несколько часов жизнь ему еще не подносила. Загадывать, что же будет дальше, он и вовсе не решался. Ким снова изучал Чонгука. Следил, как он слегка покусывает губы в раздумьях, как ветер колышет его кудри, отгоняя от лица, заметил даже маленькую родинку на кончике носа. Стоп, это совсем не психологический анализ. — Поехали, — заметив, что его разглядывают, резко ответил Гук и забрался на байк. Уехал также быстро, как и с парковки часами ранее. — Ты зайдешь на чай? — задал вопрос Хосок, оставшись стоять на том же месте. — На чай? — усмехнулся Тэхен. — Зайду.

6-ю годами ранее

Неделю назад произошла автомобильная авария. Родители Чонгука и Союн возвращались от друзей семьи. Дети остались дома, выполняя домашнюю работу. Впервые, можно было поблагодарить школу за такую нагрузку, ведь если бы не эта куча заданий, брат и сестра тоже сидели бы в той машине. Но Чонгук еще больше возненавидел ее. Лучше бы он поехал и умер вместе с ними, а лучше — вместо них. Вчера состоялись похороны. Союн не произнесла и звука с тех пор, да и Гук не пытался ее разговорить. Потерять обоих родителей в одиннадцать лет, что может быть хуже? Теперь никого ближе и роднее у них, кроме друг друга, не было. Как быть дальше? На какие гроши жить и чем питаться? Все эти вопросы и заботы легли на плечи шестнадцатилетнего Чонгука. — Малышка, нужно поесть, — заглядывая в комнату к сестре, сказал Чонгук. — Я сварил кашу, это все, что мы пока имеем. Так что спускайся. Союн слышала усталый голос брата, чувствовала его боль, ведь испытывала точно такую же. Не раздумывая она спустилась вниз, на кухню, хотя есть ей и не хотелось. Она любила Чона всем своим сердцем, поэтому не могла доставить ему еще больших хлопот. Сегодня на занятия никто из них не пойдет. В школе им дали неделю отгула по причине утраты членов семьи. В другой раз они оба прыгали бы от счастья, это ведь целая неделя без школы и нудных уроков. Но это было бы в другой раз. — Сегодня я поищу какую-нибудь подработку, жить нам дальше на что-то нужно. Думаю, в скором времени мы с тобой переедем, Союн-и. В квартиру. Надеюсь ты будешь не против смены жилья, — Гук с надеждой посмотрел на сестру. — Нет, — еле слышно ответила девочка. — Хорошо. Дети молча доели кашу, приготовленную Чоном и отправились по своим комнатам. Так начались их тяжелые времена.

Настоящее время

Сняв черную косуху, Чонгук прошел в квартиру, чуть не забыв разуться. Дверь он нарочно оставил чуть приоткрытой, было понятно, что скоро явятся непрошенные гости. Но чтобы еще как можно дольше с ними не встречаться, он вышел на балкон, покурить и успокоить нервы. На часах было около двух часов ночи, но город не спал. Улицы были полны машин и людей. Множество маленьких оранжевых квадратиков горели в окружающих домах, оповещая о таких же ночных жителях, как и сам Чонгук. Сигарета дотлела уже до середины, Гук затянулся лишь дважды. Смахнув пепел, боковым зрением он заметил движения в квартире. Выходить не хотелось. Рука то и дело норовила подняться к ручке и запереть замок балконной двери. — Ты скоро выплюнешь легкие, завязывай, — встал рядом Хосок. — А ты печень прожжешь, — не остался в долгу Чон. — Сегодня я пью твой чай, вообще-то. — Вот это да, она скажет тебе спасибо, — потушив сигарету, усмехнулся младший. — Он тоже пришел, да? — Да, ты против? Гук оперся о балконную раму и тяжело выдохнул: — Я не знаю, раз уж он здесь, не выгонять же. Ничего плохо этот псевдоврач мне не сделал, пока. — И не сделает, просто побеседуй с ним. Попробуй, — Хосок коснулся плеча Чонгука и тут же убрал руку. — Начинаем вправлять мозги? — усмехнулся второй. — Нет, это…помощь, — осторожно сказал старший. — Я же вижу, ты сам знаешь, что она нужна тебе. — И признание проблемы — это путь к победе над ней, — раздалось за их спинами. — А вот подслушивать нехорошо! — прикрикнул Хо. — Я случайно. Пришел сказать, что чайник закипел. — Ну идем гонять чаи и заниматься моими мозгами, — Гук прошел на кухню, задев плечо Тэхена. Парни пошли следом, нервно переглядываясь и пожимая плечами. — Почему он так быстро согласился? — шептал Хосок. — Пока не могу понять. Возможно, где-то глубоко внутри он давно пришел к осознанию про… — Кому какой чай: черный, зеленый, жасминовый, с лимоном или может быть кофе? — уставился Гук на этих двоих. — Выбирайте быстрее, пока я не передумал. — Я кофе не пью, можно мне с лимоном, — попросил Тэхен. — Пожалуйста. — Пожалуйста, — ответил Гук. — Тебе? — Сегодня у моей печени праздник, давай жасминовый, — плюхнувшись на стул, заказал Хосок. Чонгук принялся молча заваривать пакетики в кипятке. Поставил сахарницу на стол и разложил чайные ложки. Парни молча следили за его действиями, боясь лишний раз неправильно вздохнуть. Заварив себе крепкий черный, сегодняшний официант присоединился к своим гостям. — Ну че, начинайте, я готов. — Че начинать? — не понял Хосок. — Пиздец, ты без своего вискаря дико тупишь, бро, — посмотрел с осуждением Гук. — Тебя что-то беспокоит, Чонгук? — оценив обстановку, начал Тэхен с простого вопроса. — Да, вы, — не скрывая неприязни, ответил парень. Тэхен сощурил глаза, уголки губ приподнялись, и он слегка качнул головой из стороны в сторону. Кудряшки на лбу энергично повторили движения. — Ты хорошо понял меня, но я повторю. Что тебя беспокоит? Младший Чон молчал, уставившись в кружку с чаем и нахмурив лоб. Как начать, с чего начать и вообще надо ли? Если Тэхен профессионал, то почему он говорит с ним в его квартире, а не у себя в кабинете, когда рядом сидит относительно посторонний человек? Нарочно делает это? Или ему можно довериться, как врачу? В голове тысяча вопросов и ни одного вразумительного ответа. Чонгук чувствовал на себе две пары глаз, и ему как никогда хотелось исчезнуть прямо в эту минуту. Распасться на маленькие атомы и разлететься по разным уголкам планеты, только бы не испытывать то, что он чувствует сейчас. Это давление со всех сторон. Они ждут, когда он хоть что-то скажет, но он не может. Ведь как только он начнет вспоминать… Мир вокруг пошел черным пятнами, в ушах появляется тихий звон вперемешку с шепотом. Это снова начинается. — Нет! Нет! — крикнул Чонгук, зажав ладонями уши. Он начал мелко дрожать и стремительно сползать на пол. — Гуки, тише, — подорвался Хосок. — Что случилось? Голова? Голова болит? Может таблетку? — тот не отвечал, лишь мотая головой из стороны в сторону. — Обезболивающее не поможет, — встал Тэхен. — Я отведу его в кровать, а ты принеси стакан воды и, если есть, снотворное или успокоительное. Чонгук еле держался на ногах и тяжело дышал в руках Тэхена. Телосложение у этих двоих было примерно одинаковое, поэтому Ким, почти (ага, почти) не напрягаясь, довел Гука до кровати. Хосок подорвался с места, рыская в кухонных ящичках. Ненужные баночки и упаковки таблеток летели на пол. Руки мелко дрожали, а на глаза наворачивались слезы, мешая нормально прочитать названия препаратов. — Я нашел легкое снотворное, не знаю, откуда оно у него, — замешкался парень. — Давай, — протянул руку Ким. Он дал таблетку Чонгуку и напоил водой, придерживая за голову. У младшего проявлялась слабость во всем теле и бледность на лице. — Чтобы приступ прошел, ему нужно успокоиться и желательно поспать, — объяснил психиатр. Когда уверенности в диагнозе еще нет, успокоительные и снотворные действуют беспрекословно, если ситуация критическая и не прибегнуть к ним невозможно. Так и случилось сейчас. Ким действовал быстро и уверено, ни секунды не сомневаясь в своем решении. Чонгук уже не держался за голову и не сжимал уши руками, но лицо и тело все еще были в напряжении. Он снова мычал, как от какой-то боли или внешнего раздражителя, слегка мотал головой из стороны в сторону, словно прогоняя назойливое насекомое. Тэхен стоял над ним, не имея возможности больше ничем помочь. Он наблюдал за Чонгуком и рассматривал идеи в своей голове касательно происходящего. Диалог велся быстрый, Тэ умело отбрасывал ненужное и цеплялся за сухие факты, оценивая больного. Да, Чонгук был болен, это теперь сомнениям не подвергалось. — Через время он уснет и должен проспать до утра. Останься с ним сегодня, о случившемся не спрашивай и не напоминай, чтобы приступ не повторился снова, — давал наставления Ким. — Что с ним, Тэхен? Что это? — чуть ли не плакал Хосок. — Я пока не уверен, но предположения есть. Я обдумаю все и скоро дам тебе знать, — оповестил врач, начиная собираться. — Ты уходишь? — заволновался старший Чон. — Конечно. Уже поздно, и у меня есть свой дом, предпочту спать в нем, если ты не против, — язвил Ким, одновременно накидывая пальто. Хо оставил его без ответа, следя за засыпавшим Чонгуком. Он поднял руку, убрав со лба младшего упавшую прядку. Его лицо постепенно приобретало прежний оттенок, а морщинки от напряжения потихоньку разглаживались. Снотворное действовало. Хосок бы точно сейчас не отказался от алкоголя и, возможно, украл бы у Гука одну сигаретку. Скорее всего он так и сделает, только когда полностью убедится, что младший крепко спит. Шок, который испытал старший Чон, не описать словами. Он сильно испугался за Чонгука. За его крепкого и здорового (?) друга, за сильного парня, который десять минут стоит в планке и тренируется по несколько часов без перерыва. Но минутами ранее это был совсем не он. В момент он превратился в маленького, уязвимого мальчика, неспособного защититься от самого себя. И как часто он вот так страдал? Как часто никого не оказывалось рядом? Как долго он переживал такие приступы в одиночестве? И главный вопрос: почему он никому об этом не рассказывал?