Clouds back to the ocean

Из-под одеяла, что лежало на большой кровати, раздаётся тихое, равномерное сопение. Кудрявые волосы вразнобой разбросаны по одной из двух подушек. Вторая же находится в капкане чонгуковых рук. В окно задувает лёгкий утренний ветер, слегка колышущий тёмные занавески, отчего те пропускают в комнату несколько солнечных лучей. Как часто вам удавалось застать это по-особенному волшебное и спокойное время суток? Когда город только-только начинает просыпаться, слышатся его первые звуки: рык автомобильных двигателей, цокот каблуков и звон ключей, пение птиц и лай собак. Вы все ещё спите в эти предрассветные часы? Собираетесь пробуждаться? Или только намереваетесь отправиться в царство Морфея? Попробуйте разок не спать и прочувствовать это время всем своим существом. В такие моменты даже воздух чище и дышится будто иначе. Легче. Легче без людей, без шума, без лишней суеты. Может показаться, что вы остались одни в этом мире. Смешанные, но незабываемые чувства. Чонгук бы попробовал, но не сегодня. Этим утром он сладко спит, уткнувшись лицом в подушку. Не ощущает, как в комнату закрадывается свежий аромат прохладного воздуха. Не ощущает, как ветер слегка щекочет его стопу, что выглядывает из-под одеяла. Это он его так будит, только спящему все равно. Блаженный сон не отпускает, держит в своих тёплых объятиях, прося побыть с ним ещё немного. Как же можно отказать? Резкий звук откуда-то из глубины квартиры портит все планы Гука выспаться сегодня. — Блять, — вздыхает он, накрывая лицо подушкой. Прислушавшись, удаётся различить тихий стук посуды на кухне и перешептывание нескольких голосов. Глюки? Нет. Чонгук ещё не настолько отчаялся, чтобы путать реальность. Он не хотя встал, накинув одеяло, как плащ, и поплёлся на выход из комнаты. В квартире стоял запах кофе и теста. Неплохое начало, ради такого можно было проснуться. — Кто бы тут ни был, не смейте бить мне посуду. Хотя бы не всю, — предупреждал Гук заходя на кухню. Первым он увидел Юнги у плиты. Затем Хосока со стаканом в руке и сидящего рядом с ним Намджуна. — Прости, я уронил тарелку, но она цела, — извинялся Юнги. — Цела, за исключением маленькой царапинки, — добавил Наму. — Что ты готовишь? — Гук подошёл к плите и принюхался. — Оладьи, ты же любишь? А Хосок сварил кофе. — И уже набухался, — добавил Чонгук, уминая первый оладушек. — Это утренний глоток свежего воздуха, вообще-то, — оправдывался Хо. — Чон Хосок, ты пьешь в шесть часов утра! — восклицал Намджун. — Какой, блять, глоток. Ты — алкаш! — Помощь Тэхена, видимо, нужна не мне одному, — заметил Гук и дал начало неловкому молчанию. Что он только что сказал? Юнги отвернулся к плите, продолжая жарить оладьи, будто бы и не при делах. Хосок не спускал слегка пьяных глаз с младшего, пока тот дожевывал еду. Джун бегал взглядом с одного Чона на другого. Неудобненько. — Прости, что разбудил тебя, — опомнился Мин. — Позавтракаешь и, может, поспишь еще? Чонгук удивленно перевел взгляд на Юнги, не веря своим ушам. Такой учтивости в голосе он не слышал никогда. Что бы тот не делал, все обязательно сопровождалось грубым тоном и отборным матом. Иногда парням удавалось различить некое подобие заботы или сопереживания, но с трудом. Однако сейчас она на лицо. И это было очень странно, местами даже жутко. Гук решил пока никак не реагировать, вернее, был еще не в состоянии. Спал на ходу. «Что же такого произошло, что так повлияло на Мина? — думал он. Чонгук слабо помнил конец вчерашнего вечера. Он уехал из больницы, в которой работает Тэхен. Катался с ветерком на байке. Помнит злого Хосока. Затем они втроем в его квартире. А потом ничего. — Тэхен тоже здесь? — внезапно спросил Гук. — С чего бы ему быть тут? — парировал Ким. — Ну он вчера… — Уехал. После того, как ты уснул, он уехал домой, — не дал договорить Хосок. Все парни вели себя очень странно, не только Юнги. Чонгуку хотелось разобраться с этим, дойти чуть ли не до скандала, чтобы выяснить наконец, что же происходит. Но он был слишком сонным для таких великих дел. Нужно было набраться сил, зарядиться энергией. И выход в этом случае у него всегда был один. — Я пойду побегаю, — на лету схватив второй оладий, ретировался младший. Юнги подождал пока прекратится возня, щелкнет входная дверь и выпалил: — Пиздец, вы очень палитесь, пацаны. — Да что ты! Видел бы себя со стороны. Никогда не иди на актерское, — скривился Намджун. — Я то в актеры не пойду, а вот ты сходи нахуй, — улыбнулся Мин, поставив на стол тарелку, полную горячих лакомств.

***

Тэхён проспал. Впервые за все время, работая врачом, он опаздывал к пациенту. Утро, по понятным причинам, у него совсем не задалось. Из тёплой постели и сладкого сна его вырвала мелодия звонка и голос коллеги Сокджина: «Доктор Ким, Вы где?». Как же Тэхену хотелось ответить в рифму, она, как никогда правильно описывала всё его состояние и ситуацию в целом. Но Доктор Ким сдержал себя стальными цепями и не стал омрачать утро ещё и своему коллеге по работе. Наспех умывшись, Тэ выбежал из квартиры. Обычно он не пропускал завтрак, съев хотя бы горсть своей любимой клубники. Ведь работать на пустой желудок и вообще функционировать ему тяжело. Но сегодня было не до еды. Винить во всем происходящем, естественно, некого. Даже самого Тэхёна. Все мы люди, и подобного рода казусы случаются сплошь и рядом. Но он нашёл на кого скинуть все свои сегодняшние несчастья. И Ким прекрасно осознавал, что это было неправильным решением, но сегодня он слишком зол, в слишком плохом настроении и ему слишком на всё плевать. Вина огромным, тяжким комом ложилась на плечи Чон Чонгука. Не надо было отвечать на тот звонок от Хосока и ехать искать этого чудика по всему городу. Не надо было заходить к нему на гребаный чай, глоток которого он даже не сделал. Тэхён напился и наелся недовольными и осуждающими взглядами от гостеприимного (нет) хозяина квартиры. Спасибо, извольте, сыт. Но с другой стороны, у Чонгука случился приступ. Хосок хотел напоить того обезболивающим, которое не дало бы никакого результата. Значит, Тэхён оказался в его квартире не зря и проказница-судьба всё уже давно решила. Жалуйся, злись, кричи — ей плевать. Её нити не перепутались, не разорвались. Они, как и всегда, были натянуты строго параллельно, от начала и до бесконечности. Но однажды нити могут пересечься, переплестись, завязаться в крепкий узел, разорвать который, как бы ты не пытался, у тебя не выйдет. Но случится ли это? Судьба покажет. Ким сильно нервничал, сжимая длинными пальцами руль. Первый пациент придет минут через десять-пятнадцать, а его лечащий врач стоит в жутко длинной пробке, которая не сдвигается ни на сантиметр. Тэхён уже не единожды думал просто бросить машину здесь и побежать на своих двоих. Но до больницы слишком далеко. Когда (если) он до неё добежит, то упадёт перед дверьми и помощи оказать не сможет. Она будет нужна ему самому. От нечего делать Ким разглядывал прохожих. Это был почти центр города. Со зданиями-высотками, крупными магазинами и бутиками. Улицы уже кишели людьми в деловых костюмах, с папками, кейсами и документами в руках. С ноутбуками и стаканчиками кофе. Все куда-то шли, бежали. Вот парень, например, в легкой спортивной белой майке и черных шортах занимается пробежкой. Ловко огибая прохожих людей, тот несётся вперёд в своём темпе. Подумать только, пол седьмого утра. Наушники в ушах, милые кудряшки и очень сексуальное тело. Да это же… — Чонгук! — крикнул во весь голос Тэхён и сразу же съёжился. «Зачем, глупый?!» — парень ударил себя ладошкой по лбу. «А если бы услышал?». Благо окна в машине закрыты. Не на шутку испугавшись, Тэхён оцепенел, но взгляда не отвёл. Он всё смотрел, как удаляется высокая фигура вдали и как заметно прыгают кудряшки от бега. «Да он какой-то ненормальный. Кто в здравом уме после трёх-четырёхчасового сна будет заниматься утренней пробежкой? Ах, здравый ум, ну конечно» — усмехнулся про себя Тэ. Он часто грешит тем, что думает слишком быстро, не успев вспомнить или сопоставить всех фактов. Но это только у себя в мыслях, где разрешено дать слабину. На людях, а тем более на работе, данный грех под запретом и семью печатями. Пробка наконец начала движение, и Доктор Ким отвлёкся на переживания о предстоящем, вероятно, тяжёлом дне.

***

— И что, он просто ушёл? — возмущался Юнги. — Твой этот грёбанный врач оставил Чонгука в тяжёлом состоянии и свалил? — Он уже ничем не смог бы помочь, — потирал лицо Хосок. — Дал лекарство и сказал, что пока это максимум. Парни обсуждали произошедшее прошлой ночью. Старший Чон написал им под утро, вкратце обрисовав ситуацию. Те прибежали буквально сразу, за полчаса до пробуждения Гука. Они втроём оберегали его, как зеницу ока. Особенно Хосок. Он чуть в отцы не заделался. Так уж получилось, и никто против не был. Разве что Чонгук изредка. Он вырос на их глазах, возмужал, но чрезмерная забота все еще не прекращалась. Он так и остаётся для них маленьким, шестнадцатилетним мальчиком, пережившим большой удар. Каждый из парней вложил частичку своей души в душу мальчика. Они слепили его заново и получился новый, счастливый, со слегка не зажившими ранами, Чонгук. Их младший брат. Но все же уберечь полностью, заживить все его раны до одной и даже шрама не оставить, им не удалось. Где-то парни проглядели и допустили непростительную ошибку, исправление которой оказалось непосильной для них задачей. Но эти силы есть у другого. — Мда, блять, докторишка. — В любом случае, он пообещал, что попытается нам помочь. Ему помочь, — вздохнул Хосок. — Я надеюсь, он сдержит обещание. — Что насчёт Гуки? — спросил Джун. — Он уже не против, чтобы лезли в его голову? — Я вообще не понял, что произошло и почему он так легко почти позволил Тэхёну копаться в его мозгах, — хмурился Хо. — Чонгук будто и не размышлял вовсе между «да» и «нет», сразу же выбрав «да». — И что Тэхён там накопал? — Ничего. Он не успел. Парни сникли, каждый утопая в своих мыслях. Над столом в воздухе летали миллионы вопросов, ответы на которые могли дать лишь два человека: Ким Тэхён и Чон Чонгук. — Я, блять, буду пристально следить за этим смазливым хреном, — ругался Мин. — Если он сделает еще хуже… — Юнги, — Намджун положил руку на плечо друга. — Он врач, профессионал, нам нужно попробовать ему довериться. — Ты думаешь, я ему не доверяю? Два процента уже есть, благодаря его помощи этой ночью. Прогресс! Если так будет и дальше, то, возможно, я и здороваться с ним начну, прикинь? — не унимался Юнги. Намджун с Хосоком встретились взглядами и слегка хихикнули. В этом был весь Мин Юнги. Злой, недоверчивый, вспыльчивый. Но только не с родными людьми, ну, почти. — Где там Гук? Уже час бегает, — выглядывал Чон в окно. — Час? — усмехнулся Джун. — Это для него, как пять минут. — Че? — не понял Хосок. — Тебе следует присоединиться хоть раз к нашим тренировкам, и ты увидишь атлета во всей красе, — подмигнул Ким. — Не, ну вас нахуй, спортсменов.

***

Принцип «за плохим следует хорошее» действительно работает. Тэхён убедился в этом уже не раз. В жизни всегда присутствует две стороны медали, одна без другой не существует. В таком случае она не имеет права называться «медалью». Как и жизнь не жизнь вовсе, без плохого и хорошего в ней, а лишь мнимое существование. Утро началось отвратительно. День принёс радостные вести и +1 к карме Доктора Кима. Он закончил лечение одного из своих пациентов. Вылечил. Смог вывести человека из продолжительной депрессии. Конечно, болезнь навсегда его не покинет, и рубцы её останутся, но с этим можно жить и функционировать без проблем. Тэхён всегда остаётся на связи со своими пациентами. Напоминает каждому, что свободен и готов помочь в любое время суток. И ни одно слово не является ложью. Ким редко проявляет яркие эмоции. Не потому, что стесняется или не умеет. Он просто такой. Не слишком эмоциональный, спокойный и уравновешенный. Но сегодня днём, когда он увидел и понял, что больной здоров, его с ног до головы накрыло облегчением и лёгкостью. Он готов был парить в воздухе от счастья и одновременно с этим завалиться на пол и рыдать без продыху. Ещё одна свободная душа. Ещё одна спасенная жизнь. Тэ не отрывал взгляда от пациента до последнего. Следил за каждой эмоцией, ловил каждую улыбку и тонул в глубоких и счастливых глазах. Он сравнивал их самую первую встречу и эту, надеялся он, последнюю. Разница колоссальная. — Вы справились, доктор, снова, — зашёл поздравить коллегу Сокджин. — Да, — тихо ответил Тэхён. — Справился. — Что ж, теперь возьмёте отпуск? Из семи лет три года подряд работаете без отдыха. — Нет, нет. Конечно, нет. У меня ещё много пациентов и, скорее всего, скоро появится новый, — улыбнулся тот. — Знаете, многие семьи больных жалуются, когда вы отказываете человеку в лечении, — нахмурился коллега. — Понимаю, — кивнул Ким. — Но так я работаю. Если вижу, что не в силах помочь, зачем же мне мучить и себя, и больного? Наверняка, кто-то справится лучше. У нас в больнице не один психиатр, ещё есть доктор Пак. — Согласен, но ваша репутация лучше, чем у него. — Это неважно, доктор Ким, — заметил Тэхен. — Он такой же хороший специалист. Он подлизывался к нему, или как ещё можно трактовать его поведение? Совсем не по-дружески это, за спиной обсуждать своего коллегу, так еще и приписывать ему низкую специализацию и компетентность, как врачу. Либо доктор Ким Сокджин недолюбливал доктора Пака, либо первому симпатизировал доктор Ким Тэхен. — Хорошо, — кивнул Джин. — Мы с коллегами планируем сегодня собраться в баре после окончания рабочего дня. Присоединитесь? Отпразднуем вашу победу заодно. — Извините, но я вынужден отказаться. Много работы, да и я не переношу алкоголь, — Тэхёну было стыдно. Он понимал, как важно налаживать контакт с людьми, с которым работаешь почти бок о бок и проводишь куда больше времени, чем в собственной квартире. Но Киму не хотелось. Людьми они были хорошими, врачами тоже, но для друзей не подходили. Никто не подходил. Ким Тэхен — одиночка в душе. Времяпрепровождение с самим собой предпочитал больше, чем с кем бы то ни было. — Понял. Тогда удачного остатка дня и поздравляю ещё раз, — улыбнулся доктор и покинул кабинет. Наконец можно спокойно выдохнуть и разгребать оставшиеся дела по работе. На столе лежала куча документов, которые нужно заполнить, историй болезней больных, которые нужно распределить по ящичкам. Но взгляд Тэхёна упал на диктофон, лежащий на самом краю. На нём хранится запись разговора, сделанная днём ранее, когда к нему приходил Чон Хосок. Ни думая ни секунды, доктор откинул все документы в сторону и принялся слушать запись. «Чонгук, — начал Хосок. — Один из лучших людей в моей жизни, если не самый. Он ворвался в неё мальчишкой шестнадцати лет, когда мне было 22, как ему сейчас. Мы встретились случайно, на очередных спортивных соревнованиях его младшей сестры. Я был там со своей бывшей девушкой, мы болели за её брата. Гук кричал громче всех присутствующих, размахивал плакатом, скандировал имя сестры. Как сейчас помню этот только начавший ломаться голос, — тепло улыбался Хосок. — Там мы и познакомились. Сначала все косились на меня, мол, такая разница в возрасте, какая может быть дружба? Искали оправдание моим действиям, скрытый смысл и жуткие намерения. Называли педофилом и маньяком. В общем, сплошной негатив. Я долго злился, да и Гуки тоже. Цифры — глупость. Самая наибольшая из всех в мире, на что люди делают акцент, глупость с которой они почему-то считаются. Цифры не важны ни в дружбе, ни в любви, ни на весах, ни где-либо еще. Важен в первую очередь — ты сам. Чонгук был очень смышлёным малым, в свои шестнадцать он пережил ужасную потерю, которая слишком многое у него забрала. Он очень рано повзрослел, стараясь устроить самое лучшее детство своей сестре. Незадолго до нашего знакомства Союн и Чонгук потеряли обоих родителей в автокатастрофе. Я даже представить не мог, какой это удар для маленьких детей. Тогда я предложил свою помощь и хотел забрать их к себе, стать законным представителем и всё в этом роде. Мне не впадлу было возиться с бумагами. Я к ним сильно прикипел, — Тэхён помнит, как на этом моменте подозрительно глянул на Хосока. — Это звучит очень странно, согласен. Но все мои слова искренни и не имеют никакого скрытого контекста. Я полюбил их, как своих младших брата и сестру, — голос затих на пару секунд. — Я видел, как Чонгук постепенно угасает, он очень много работал и практически забил на учебу. Денег от меня не брал, только продукты иногда и подарки для сестры. Предложение о переезде отклонил, даже не дав мне закончить. Сразу догадался, что я хотел сказать. В общем, времена были тяжелые. Но я поддерживал его, как мог. Тогда и Юнги с Намджуном тоже вклинились к нему в жизнь. Я был как отец с тремя детьми, ей богу, — на записи послышалась возня. — Однажды жизнь у него, наконец, наладилась. Судьба сделала ему драгоценный подарок, забрав часть страданий и внося краски в жизнь. Казалось, что он никогда не испытывал всю ту боль потери, никогда не загибался на работе до седьмого пота и не собирал последние монеты по карманам. Тогда Чонгук весь светился, здоровался с прохожими, желал им хорошего дня. Но затем всё внезапно сменил резко-противоположный сценарий. Парни и я проглядели этот момент преобразования Чонгука, когда из человека, который проживает жизнь и берёт от неё максимум, он превратился в человека, который просто существует. Мы строили теории, бились в догадках, что же послужило причиной такого угнетённого состояния. Напрямую спрашивали его, но он всё отрицал и говорил, что просто устал. Причина была у нас практически перед глазами, но мы были непростительно слепы». На этом моменте Ким остановил запись, чтобы сделать несколько заметок в новой карте пациента, в углу которой было напечатано: Чон Чонгук, 1 сентября 1997 год. Редко бывает, когда Тэхён не проводит своих «свободных» сеансов с потенциальными пациентами, а сразу берет их жизни под свою ответственность. С Чонгуком как раз подобная ситуация. Шестое чувство или третий глаз, кто знает, дали ему понять, что тут и думать не надо, а необходимо просто начать действовать. Без объяснений. Утомившись, слушать запись дальше он не стал. Пища для размышлений появилась, на первое время хватит. Торопиться с этим пациентом Тэхён не будет. Это тот случай, над которым нужно серьёзно думать и искать некий подход. Особенный. Закончив основные дела, Ким собирался уходить. Как обычно: выключил ноутбук, выдернул шнур из розетки; полил цветы в горшках; закрыл окно и задёрнул шторы; снял очки, положил в футляр, а затем в выдвижной ящик. Каждый вечер, после восьми часов — одна и та же схема действий. Из раза в раз. Уже на парковке, Тэхён пару раз оглядывался и проходился глазами по всему помещению, словно в отчаянии высматривая что-то или кого-то. Но кроме него и пары машин — ни одной живой души. Сегодня парковка казалась ему почему-то слишком пустой и звеняще тихой.