Clouds back to the ocean

Мы, люди

мучаемся

из-за своей неспособности

угадывать

что сделает нас

счастливыми.

— Он стал очень много спать. — Что ещё? — В остальном все так же, вроде. Я не провожу с ним двадцать четыре часа в сутки. — Хорошо, Хосок, спасибо. — Когда ты назначишь приём? Старший Чон снова пришел к Тэхёну, чтобы узнать, как продвигаются дела с Чонгуком. Эти двое после того раза, в квартире Гука, не пересекались. Даже как врач и его пациент. Последнее особенно сильно волновало Хосока. Он думал, что затягивать — не лучший выход. Но кто он такой, чтобы спорить с Ким Тэхёном. — Когда Чонгук будет готов. Я не стану вынуждать его, — спокойно объяснял Ким. — Он в курсе своей проблемы, это видно. Но прийти сюда пока не в состоянии. — Но затягивать нельзя. Скажи, ты ведь уже понял, что с ним? — не унимался старший. — Понял. — Не скажешь? — Нет. — Почему? — Хосок явно выходил из себя, тогда как Тэхён был спокоен, словно удав. — Потому что это не только моя проблема. Если Чонгук даст согласие, я назову тебе диагноз. До тех пор, ты и вся ваша компания останетесь в неведении, — врач с громким хлопком закрыл крышку ноутбука, слегка напугав впереди сидящего. — А теперь прости, но мой рабочий день закончен. На самом деле, пока ещё нет, но Тэхён безумно устал от Хосока. Тот пришёл ужасно не вовремя, задавал ужасно много неудобных вопросов, ужасно действовал на нервы. В общем, ужасно. От прежней дружбы не осталось и следа. Оба парня выросли, как духовно, так и физически. У обоих поменялись взгляды на жизнь, восприятие окружающего мира и мнение на многие аспекты жизни. Воспоминания остались, но связующие их нити истончались, готовые порваться в любую секунду. Как ни печально, но такое происходит очень часто. Сейчас вам кажется, что вы друзья до гроба, просто созданы друг для друга, кем-то свыше предначертаны, но уже завтра всё может в корне измениться. Судьба — дама непредсказуемая. Главное помнить, что незаменимых нет. На место ушедших из вашей жизни людей — придут новые. Подарят вам ещё больше эмоций, воспоминаний и опыта. Если человек ушёл, или его за ручку увела судьба, значит, так нужно. Своё дело в жизнях друг друга вы выполнили. Придётся идти дальше, только каждому своей дорогой. Порознь. И нельзя забывать самое главное правило — не оглядываться. Хосок не стал спорить и просить поговорить с ним ещё. Просто он уже неделю на взводе, очень переживает за младшего и не находит себе места. Пьёт практически беспробудно, иногда балуется сигаретками Гука, пока тот не видит (и слава Богу), пытаясь найти в этом спасение. Но Чон его там не найдёт, оно совершенно не в этих вредных для здоровья дебрях водится. Оно в выздоровлении Чонгука.

***

Гук уминал попкорн и смотрел какую-то передачу по телеку, когда на столе завибрировал телефон, оповещая о новом сообщении. Неизвестный номер: не спишь? — Чё за приколы? — удивился Чон. Чонгук: для тебя сплю. Неизвестный номер: а ты знаешь, кто я? Младший осторожно оглянулся сначала в сторону коридора и входной двери, затем к окнам. «Да нет, чушь какая-то» — подумал он. Чонгук: какой-то хер, которому не спится, и он решил доебаться до меня. Неизвестный номер: хорошо, но ответ неверный. Ким Тэхён. — Ахуеть, и вам доброй ночи, — Чонгук совсем не ожидал такого поворота событий. Откуда у него номер младшего Чона? Хосок постарался? Отложив попкорн, Гук протёр ладони и взял устройство обеими руками. Чонгук: что же докторишка, который спасает жизни, безумно устаёт и не спит хочет от меня? Тэхён: спасти твою жизнь. Вот так просто и прямым текстом. На самом деле, мысль о том, чтобы написать Гуку долго крутилась в мыслях Кима. С другим пациентом он себе такого бы не позволил, ибо у него есть специально отведенное место для подобных разговоров. Но Чонгук — это другое. Тэхён помнил про необходимый к тому подход. Тэхён: позволишь? Чонгук: а должен? Тэхён: ну если тебе на неё не совсем плевать, то почему нет? Тэхён: а если плевать, то стань моим экспериментом. Чонгук: будешь проводить на мне опыты? Тэхён: позволишь? Чонгук: а должен? Входная дверь громко ударилась о стену, и Чонгук тут же вскочил, отбросив телефон в сторону. — Чон, ёб твою мать, Хосок! Ты скоро будешь покупать мне новую дверь и устанавливать её сам! — злился Гук. Уже не первый раз пьяный Хо заваливается к нему домой. У него есть своя квартира, даже получше чонгуковой, но после пьянок он почему-то предпочитает ехать в противоположную сторону от своего жилья. — Да, — только и сказал Хо. — Что да? — спросил Чонгук, уперев руки в боки. — Да, — икнув, повторил пьяница. Вздохнув, младший подхватил старшего и понёс на диван в гостиную. Как обычно. На свою кровать он его ни за что не положит, это только его место, к которому доступа посторонним нет и никогда не будет. Гук кинул его мордой на диван и пошёл за маленьким тазиком и кувшином воды пьянчуге на утро. Хосок уже минут как пять храпел в крайне неудобной позе. Он уснул почти сразу же, как оказался в руках младшего. У того они были достаточно сильными, чтобы нести пьяную тушу и, как на зло, очень удобными. Чонгук вышел на балкон, прихватив с собой телефон. Зажав между зубов сигарету, он проверил его на наличие новых уведомлений. Пусто. — Как-то ты не спешишь спасать меня, докторишка, — заметил Гук с ухмылкой. Он убрал телефон в карман домашних шорт и принялся наслаждаться свежим воздухом и курением. И незванными гостями в голове. Когда есть на что отвлечься, их почти не слышно. В такие моменты Чонгук хватается за тот вариант, что помогает в настоящее время. Сейчас он курит, это помогает, значит, будет курить до тех пор, пока голоса не оставят его. Скурит две-три пачки — плевать, лишь бы неразборчивый шепот прекратился. Лишь бы наступила тишина, такая лёгкая и спокойная, такая, какая бывает только в его снах. В последнее время ему снятся одни и те же сны. Это всегда какое-то рандомное помещение, где нет ничего и никого, даже самой простой мебели. Не видно и границ комнаты, она бесконечна. А самое главное — беззвучна. Даже сам Гук не может издать никаких шумов. Будто он глухой или лишенный органов слуха. Иронично, но в таких снах он не раз трогал себя за уши, и те были на месте. Видимо, тот, кто генерирует сны, решил сжалиться над Чон Чонгуком из Сеула и подарить ему блаженные часы тишины хотя бы во сне. Гуку спать не хотелось ровно также, как и снова пить снотворное. Он пристрастился к нему после подачи Тэхёна. Сам и не догадывался, что оно может помочь. Зато сейчас догадывается кто может, но за помощью пока не спешит.

5 лет назад

— Это последние? — удивилась Союн. — Больше нет? Нам же едва ли хватит на хлеб с молоком. — Следующая зарплата через неделю, нам нужно как-то дотерпеть, — сказал Чонгук, еле удерживаясь на ногах. Было раннее утро, сестра собиралась в школу, а Гук совсем недавно вернулся с ночной смены уборщика в кафе. Да, он был несовершеннолетним, но пахал, как взрослый, ибо деньги нужны были постоянно. Мальчик у всех работодателей вымаливал полноценный рабочий день и полноценную зарплату. Кто-то соглашался, кто-то нет. Так и перебивались с копейки на копейку. — Поняла. Я попробую сегодня взять нам что-то из школьной столовой, — сообщила сестра. — Союн! — разозлился брат. — Себе возьми и пообедай, как полагается. — А ты? — А я справлюсь. В крайнем случае схожу к нашей тётке, она накормит. — Хорошо, — робко ответила сестра. Она видела, что брат вернулся злой, видимо, смена была тяжёлой. В такие моменты она старалась с ним особо не разговаривать и даже не смотреть в его сторону. Ей было страшно. Не от того, что он накричит или ударит, вовсе нет, он бы никогда этого не сделал. Ей было страшно видеть его изнеможённым, слышать дрожащий от бессилия голос. Ей было страшно от своей беспомощности. Чонгук прошел мимо сестры в глубь старенькой квартиры. Плюхнулся на диван, готовый отправляться к Морфею. — Удачи в школе, малышка, — успел сказать Гук прежде, чем хлопнула входная дверь.

Настоящее время

Ночь у Тэхёна была незавидной. То ли остатки хосоковой надоедливости всё ещё докучали ему, то ли он где-то своим кошачьим хвостом зацепил стерву бессонницу, что не давала уснуть. То ли ещё что-то. На последнее сообщение Гука он решил не отвечать и подержать интригу до следующего раза. «Так, стоп. Какая интрига? Какой следующий раз? — вспушился Тэхён. Ты его лечащий врач, он — твой пациент. Всё.» Ким пару раз сожмурил глаза, приходя в себя и отвлекаясь на другие мысли. Он разглядывал потолок, мысленно рисуя на нём понятные только ему одному картины. Напевал известные только ему одному мелодии. Сочинял стихи на известном только ему одному языке. В общем, вёл себя, как умалишённый. Он мог бы уже десять раз встать, пойти почитать книгу, приготовить поесть или сходить прогуляться. Но дело в том, что его буквально прибило к кровати, аккурат в тот момент, когда он взял телефон и раздумывал над тем, чтобы наконец написать своему новому пациенту. Сначала ему было жутко неловко и очень волнительно, что он даже не мог пошевелиться. Затем, после отправки последнего сообщения и получения на него ответа, его захлестнуло таким комфортом, что вставать не хотелось ещё целую вечность. Под утро Тэхён все же заснул, проспав от силы пару часов. Интересно, на кого опять ляжет вина, если он проспит?

***

— Доброе утро пьяным рожам! — кричал Чонгук с балкона, заметив шевеления на диване. — Ты че орёшь, кончалыга. У меня голова сейчас взорвётся, — еле слышно хрипел Хосок. — Проснись и пой, блять. Ты мне чуть дверь не снёс. — Извиняться не буду, я бы её уже давно поменял, — немного придя в себя, старший потянулся за кувшином воды. — Так вперёд! — удивился Чонгук, заходя в квартиру. — Меняй, че разлёживаемся-то. — Ты не с той ноги встал или по какой причине ты меня хуебесишь сейчас? — Я не спал, — присев рядом со старшим, ответил Гук. — Сегодня у меня была романтическая прогулка под луной с пачкой Мальборо. — Свидание? — ухмыльнулся Хосок. Чонгук ответил такой же кривой улыбкой и спрятал лицо в руках. Рассказать ли старшему, о чём он разговаривал с луной? Или ему необходима ещё парочка таких же ночей, чтобы всё тщательно обмозговать. Обмозговать его решение по поводу Ким Тэхёна. Размышляя над этим, Гук не заметил, как Хосок внимательно осматривает его, улетевшего в свой мир грёз. Видит, как тот щурит глаза и покусывает губы в волнении. — Хочешь мне что-то рассказать? — задал вопрос старший Чон? — А? — Чонгук прослушал. — Я слушаю тебя, вещай, красотка. Ну просто, блять, без шансов. — Мне неч… — Чонгук! — прикрикнул Хосок, и первому пришлось сдаться. Он вытер слегка потные ладошки о шорты, хотел было потянуться за сигаретой, но одёрнул себя. — Я болен. Ты же в курсе, да? Вы все в курсе? — Гук вымученно улыбнулся. — Не зря ведь после той ночи Юнги с Намджуном оказались здесь. И не зря ты познакомил меня с докторишкой. — С кем? — Бля, Хо, с мозгоправом. Алкоголь выветрился, что ли? — повозмущался младший и продолжил. — Я думал сначала, что просто страдаю хернёй. Грущу без причины, ловлю мини-депрессняки, заслушиваюсь грустными песнями, как какая-нибудь пятнадцатилетка, но все оказалось куда серьезнее. Я прав? — Чонгук встретился с тяжелым взглядом Хосока. — Молчишь, — кивнул парень. — Значит, я прав. Гук встал с дивана и начал медленно прогуливаться по комнате, держа руки в карманах и устремив взгляд в пол. Рой мыслей не давал собраться и вырвать какую-то одну, чтобы озвучить. Где-то далеко, будто на горизонте, слышался приближающийся шёпот. Он подступал специально медленно, ломая морально. Давал понять, что он на подходе, что вот-вот ворвётся в голову младшего. Что завладеет всеми его мыслями, желаниями, жизнью. Но пока этого не произошло, Чонгуку нужно продолжать. — Я слышу голоса. Противный, до жути выматывающий и раздражающий шёпот. Иногда получается разобрать какие-то слова или фразы, но лучше бы я не понимал и оставался в неведении. Лучше бы они просто шептали и всё мешалось в кашу, — Чонгук схватился за голову. — Я так устал, Хосок, я устал ещё больше, чем три года назад. Мне кажется я больше не смогу без…помощи, — из глаз младшего потекли первые слёзы, а в голове появились первые слова. Хосок в миг протрезвев, подорвался, но не успел. Гук упал на колени, всё ещё держась за голову и прикрывая руками уши. На его лице был отражён лишь немой крик. Чонгук никогда не показывал свою боль открыто, никто никогда не знал и не подозревал, насколько она сильна и насколько глубоко поселилась в нём. Сам того не понимая, закрываясь от всех, скрывая эмоции, он играл превосходный спектакль. Правда, в ущерб себе. — Гуки, что мне делать? Скажи! — старший был в панике. — Позвонить Тэхёну? — Нет, — еле мычал младший. — Отвлеки меня. Хосок принёс ему стакан воды, усадил на диван и положил его голову себе на колени. — Помнишь сказку, которую я читал Союн на ночь, когда её мучали кошмары, — начал Хо шёпотом. — Про облака? — воодушевился Чонгук. — Да, про облака, — Чон тепло улыбнулся в ответ. — Хочешь послушать? — Да, — Гук убрал руки от ушей, не переставая жмуриться и слегка ёрзать. — На небе очень часто вспоминают красивую, но трагичную любовь облаков и океана, — начал Хосок, поглаживая Чонгука по волосам. — Любовь их была очень сильна. Летя по голубым просторам неба, облака отражались в зеркальной глади океана, видя там всю его любовь, обращённую к ним. Когда облака скучали, то посылали океану свои слёзы в виде сильных ливней или проливных дождей. Океан же очень волновался в такие моменты, его волны были настолько высоки, что доставали до любимых облаков, и те переставали плакать. Когда ветер гнал пушистые комки ваты по небу, океан посылал за ними свои волны, чтобы те сторожили их. Однажды облака не выдержали разлуки, улетели за горизонт, и там превратились в реки и моря. Они устремились к океану, чтобы поскорее слиться с ним и стать единым целым. Но по прибытию океан их не узнал. Не узнал своих любимых облаков. Он любил пушистые белые комочки, что, словно одно большое одеяло, укрывали небесную гладь. Он любил смотреть, как они превращаются в тучи, когда злятся на него. Как дерутся с ним молниями и кричат громом. Но те превратились в такую же воду, как и сам океан, и перестали быть собой. Перестали быть небесными мягкими кораблями. Утратили себя в погоне за любовью. Тогда, будучи отвергнутыми океаном, они снова оказались на небе и больше не смотрели вниз, больше не видели своего любимого. Вот уже миллионы лет облака хотят вернуться к океану, но не могут. У этой любви нет будущего. — Хосок! — подорвался младший. — Эта сказка… в детстве, когда ты рассказывал её сестре, я ещё не понимал всего значения. Но сейчас…похоже, теперь она моя любимая, — Гук глазами-пуговками смотрел на Хосока снизу вверх. Голоса покинули его почти сразу после начала рассказа. Он так внимательно вслушивался, что забыл обо всём на свете. Единственным его желанием было дослушать до конца и узнать, чем же всё закончится. Он запомнил каждое слово, каждую деталь этой истории. — Она так сильно тебя впечатлила? — удивился старший. — Это ведь всего лишь сказка, причём детская. — В ней ведь нет счастливого конца, какая же это сказка? — Гук вёл себя словно маленький ребёнок, и это дико умиляло Хосока. Он слегка рассмеялся, запрокинув голову назад и продолжая поглаживать младшего по волосам. Невольно старший Чон вспомнил Гука восьмилетней давности, когда тому было шестнадцать. С тех пор он почти не изменился внутренне. В периоды глубокой задумчивости или под сильными эмоциями он становится особо уязвимым. Контакт с внешним миром теряется, и Чонгук уходит в свои мысли, пытаясь разложить там всё по полочкам. В такие моменты он буквально ребёнок, который только познаёт мир. Смотрит на тебя большими, любопытными глазками и вопросы задаёт наипростейшие, словно не зная ответа на них. — Чонгук-и, сказки не всегда заканчиваются хорошо. Есть сказки добрые, а есть не очень, — объяснял Хосок. — Главное, уметь из каждой извлечь что-то важное для себя. Сейчас ты смог это сделать, значит, сказка хорошая. Гук ничего не ответил, удобно устроившись на коленях старшего. Мысли одолевали его, но сон был сильнее. Сказывалась последняя ночь, проведённая в бодрствовании за разговорами с луной. — Я же недоговорил, Хо — вспомнил Чонгук, еле разлепив глаза. — Позже, Гуки, тебе нужно поспать. Хосок чувствовал себя героем и предателем одновременно. Младший думал, что это сказка его так отвлекла, и голоса поэтому ушли. Но он не заметил, как желание спать резко настигло его ни с того, ни с сего. Не заметил, как и вода в стакане, которую ему принес старший в начале приступа, имела слегка горьковатый вкус. Это снотворное в виде капель, которое дал Хосоку Тэхён. Так, на всякий случай. И вот этот случай настал. Говорят, что психиатры самые обделённые врачи из всех существующих. Они не могут полагаться на всевозможные анализы, рентгены, компьютерную или магнитно-резонансную томографию, чтобы поставить диагноз. Они надеются лишь на свой опыт, интуицию, третий глаз и самую малость на информацию от родственников. Ким Тэхён — профессионал своего дела. Поэтому он предвидел действия Чонгука, хотя не был до конца уверен в своих догадках.

Несколько дней назад

— И прежде, чем ты уйдешь, Хо, возьми вот это, пожалуйста. Это жидкое снотворное. Просто добавь до десяти капель в стакан тёплой воды и дай Чонгуку выпить, — Тэхён протягивал тёмный стеклянный бутылек. — Но у него же есть таблетки, — то ли спрашивал, то ли утверждал Чон. — Есть, но скоро он не захочет их пить и выбросит, вероятно, — замешкался Ким. — В любом случае, возьми. Лишним не будет.

Настоящее время

Сейчас Хосок мысленно благодарил Тэхёна и чуть ли не молился за него всем Богам. Ведь, действительно, тех снотворных таблеток у Гука он не нашёл.