Clouds back to the ocean

5 лет назад

— Чонгук, — раздался тихий шёпот в гостиной. Стояла глубокая тихая ночь; Гук, как обычно, спал в зале на диване. У Союн была своя комната. Брат сам предложил такой вариант, чтобы девочка ни в чём себе не отказывала и жила, как все её сверстницы, имея свой уголок. Чон прекрасно устроился в гостиной. Тут и до балкона с кухней недалеко. Все люкс-условия. — Чонгук, проснись, пожалуйста, — сестра потрепала брата по плечу. Тот, почувствовав, что его будят, резко открыл глаза. Союн редко приходила к нему ночью. В основном, если у неё что-то болело, если услышала какие-то страшные звуки, ну и в крайних случаях, проходила мимо, чтобы попить воды. — Что случилось малышка? — Гук схватил сестру за руку. — Мне снилась мама, — начала та рассказывать. Чонгук уложил её к себе на диван под одеяло и прижал ближе. — Хочешь рассказать? — Хочу, а ты спать не хочешь? — беспокоилось Союн. — Нет, я послушаю тебя. Сестра недоверчиво посмотрела на брата, но желание поделиться сном было выше желания позаботиться о Чонгуке. — В общем, я крепко спала, вроде как, — замялась девочка. — Видела всякие разные сны, про пони, потом про конфеты, которые падали с радуги, а ещё про облака и океан, — Союн неосознанно улыбнулась, упоминая о последнем сне. На самом деле, когда Хосок рассказывал ей сказку про любовь океана и облаков, девочка успевала дослушивать только до середины, после чего проигрывала сну. Союн так ни разу и не услышала, чем же сказка в итоге кончилась. Но парни считали, что так даже лучше. Пусть она останется для неё с открытым концом, который девочка додумает сама и сделает его наверняка счастливым. Как делала всех вокруг. — Очень милые сны, малышка, — Гук потрепал сестру по голове. — Но потом я услышала, как мама зовёт меня. Так тихо и бесшумно, будто боялась разбудить, но всё же это было её целью, — на пару секунд замолкнув, сестра плотнее прижалась к брату. — Её голос был похожим на тот, которым она обычно рассказывала нам какой-то секрет, чтобы папа не узнал. Помнишь? В такие моменты она превращалась в лисичку. Прищуривала глазки, а в интонации слышались нотки хитрости и коварства. Чонгук нахмурился и, кажется, совсем проснулся. Хотя минутой ранее планировал заснуть под мелодичный голос сестры. Очевидно, планам было не суждено сбыться. Сон на сегодняшнюю ночь был потерян. — Она долго звала меня. Кажется, я даже отвечала ей, что не хочу просыпаться и просила оставить меня. Тогда она шепнула злее: «Союн, вставай!» — девочка почти в точности сымитировала злой шёпот. — Это меня окончательно разбудило, и я моментально проснулась, осматривая всю комнату. Даже не побоялась встать и заглянуть за шторы, дверь, в шкаф! — эмоционально рассказывала Союн. — Везде было пусто, конечно же. Но мамин голос был таким реальным. Чонгук смотрел в потолок, одной рукой обнимая сестру, а вторую положив на свой живот. В голове опять миллион мыслей, и у него не получается сконцентрироваться на какой-то одной. Так с ним было всегда. У Гука слишком много различных идей, слишком много планов и путей их реализации. Но катастрофически мало терпения и времени. Он часто корит себя за безответственность, за слишком большое желание постоянно думать, воображать, анализировать. Такими темпами самобичевание скоро войдет в его повседневную рутину, не давая проходу размеренной жизни.

***

Чонгук проснулся с тяжёлой головой. Глаза опухшие от слёз, тело без сил, нос забит. Хорошее будничное утро, ничего не скажешь. Одно было приятно и неизменно — тёплая, мягкая и всегда удобная постель. В квартире, слава всем богам, было тихо. Хосок либо спал без задних ног, либо отсутствовал вовсе. Гук отчаянно надеялся на второй вариант. Прищурившись от прокрадывающихся сквозь тёмные шторы солнечных лучей, Чон потянулся, похрустел спиной и нехотя поднялся. Всё-таки работа сама себя не начнёт и кофе сам себя не сварит. Дома и правда было пусто. В гостиной на диване одиноко лежал плед, аккуратно сложенный квадратиком, работал увлажнитель воздуха. На столике перед телевизором стояла пустая чистая пепельница. «Вот это Хосок дал жару», — подумал Чонгук и вышел на балкон, решив проверить пепельницу и там, заодно и пропустить через себя утренний сигаретный дымок. К слову, на балконе тоже было чисто. Чонгук: доброе утро, золушка! ты где-то нашкодила и решила прибраться слегонца, чтобы я тебя не наказал? Гук решил, что для звонков ещё рано и Хосок наверняка спит, поэтому отправил тому сообщение в своей обычной манере. Они вдвоём всегда на приколе и свои в доску. Часто подшучивают друг на другом, меняя мужской пол на женский. Моментами ведут себя словно «лучшие подружки», от чего Юнги особенно сильно шарахается. Однажды он выдал: «Вы че, пидоры, что ли?». Тогда Чоны на пару секунд застыли, каждый задумавшись о своём, но, быстро придя в себя, выдали каждый свою реакцию: старший дико заржал, а младший фирменно-элегантно (по-гейски) закатил глаза и проковылял на диван, виляя бёдрами. Мин от этого Чонгука чуть не явил на свет недавно выпитое пиво. Курить до завтрака плохая идея, но кого это ебёт? Точно не Гука, и уже давно. На пустой желудок лучше вставляет, а ему только это и надо. Иногда он задумывался, как до сих пор не сжёг лёгкие или не перешёл на косячки. Но разум ещё присутствовал и нередко давал оплеухи за такие мысли. Где косячок, там и травка. Где травка, там и наркотики. Где наркотики, там смерть. Чонгук смерти не боялся, но умирать, будучи наркоманом, — не комильфо. Телефон оповестил о новом сообщении. «Проснулась, золушка», — подумал Чонгук. Тэхён: доброе утро Ахуенная золушка, десять баллов. Чонгук: не понял. я подписался на ежедневную рассылку от врачей-психиатров с пожеланиями доброго утра и спокойной ночи? Тэхён: желаете отписаться? Чонгук: да «Нет». Тэхён: извините, но данная функция недоступна. ваша подписка была приобретена на всю жизнь. Ступор. Впервые у Чонгука ни единой мысли в голове. Просто ноль. Перекати поле. Пустота. Загрузка. Этот Тэхён странно на него влияет. Тэхён: как твоё самочувствие? «Он уже и про это знает? Грёбаный Чон Хосок!» Чонгук: лучше всех Тэхён: ты сегодня опять на пробежку или другие планы? «Что значит опять?». Теперь у Гука нескончаемое количество вопросов, он готов задолбать ими этого докторишку, как тот задалбывает самого Чонгука уже на протяжении пары недель. Чонгук: у меня работа через час Через пять, десять, пятнадцать минут и даже полчаса ответа не последовало. Гук скурил две сигареты и отправился готовить кофе, переваривая события этого утра. Под шум кофеварки он отстукивал пальцами какой-то ритм и кусал щёку в раздумьях. Что этому Тэхёну от него надо? Если хочет рыться в его голове, то почему так долго не предпринимает каких-то более серьёзных шагов? Что за обмен глупыми сообщениями, словно они давние друзья, а не потенциальный больной и его лечащий врач? Если же всё-таки хочет пробиться в их компанию, почему не сделать это через Хосока? У них ведь более налаженная связь. Ответов нет, но зато есть кофе, который нужно выпить и бежать на дневную смену в call-центр. Чонгук не зря выбрал именно такую подработку. За всю смену он успевает подумать только о том, что нужно сказать и как человеку ответить. Не такого ли рода отвлечение ему как раз и нужно? Парень, наконец, вышел на улицу, вдохнув тёплого свежего воздуха. На часах около восьми утра, он мог бы успеть на пробежку, но необходимости сегодня не было. Пройдя всего пару метров от подъездной двери, Чонгук увидел, как его нагнал знакомый серый мерседес. «Да не может, блять, быть». — Личное такси тоже входит в ту подписку? — издевался Гук. — Всё верно, как Вы догадались, мистер Чон? — не отставал Ким, выглядывая из полуопущенных очков. — Садись, я подброшу тебя. — Нет, спасибо, я пешком пройдусь, — отмахнулся Чонгук и ускорил шаг. Машина поехала следом, целуя в пятки. — Хорошо! — крикнул Гук и двинулся к пассажирскому сидению. Автомобиль явно был не из дешёвых. Лаконичный, стильный и определённо со «здоровыми органами». Всё под стать этому напыщенному коту. Хотя, на самом деле, Тэхён долго над выбором не мучился. Он не был заядлым хвастуном или ценителем машин. Ему нужен был транспорт для самостоятельного передвижения, вот и всё. Купил почти первое, что попалось на глаза, лишь изредка следуя советам коллег по работе. Чимин постоянно надоедал тем, что Тэхёну подойдет мерседес или бмв. Сокджин голосовал за лексус. Первые пару минут дороги прошли в молчании. Каждый думал о своём (одном и том же). Ким слегка сжимал левой рукой руль, а правой коробку передач. Облизывая губы, да так часто, что они уже порозовели, Тэ осторожно наблюдал за своим пассажиром. Чонгук вперил взгляд в окно, делая вид, что ему безумно интересно наблюдать за людьми. Иногда даже щурил глаза, будто бы всматриваясь во что-то. — Что там интересного? — врач нарушил тишину. Гук слегка дёрнулся, но не заставил себя ждать. — Да ничего особенного. Только твой плакат висит на стенде: «Лучший врач-психиатр Сеула!». Надо же, я имею дело со звездой? — Чего? — заволновался Тэхён и стал вглядываться в окно Чонгука. Никакого плаката, конечно же, не было. Это младший так пошутил, очень удачно, надо сказать. Довёл врача да белого каления. Лучший мальчик. Машина наполнилась звонким и заливистым смехом Гука. Хосок бы плакал от счастья, если бы слышал эти давно забытые звуки. Последний раз он смеялся так искренне, наверное, года три назад. Ким же не плачет и не смеётся, он сидит, смотря на Чонгука не отрываясь. Сам не в состоянии дать объяснение своей реакции, но взгляд отвести не получается. Хотя он управляет машиной, на минуточку, и прямо сейчас они едут, а не стоят на светофоре или в пробке. Вовремя одумавшись, Тэхён вернул внимание дороге. А Чонгук потихоньку выравнивал дыхание и вытирал выступившие от смеха слёзы. — Сам пошутил, сам посмеялся. Но этого того стоило, — озвучил мысль младший. — Определённо, — кивнул Ким в ответ. — Ты хоть знаешь, куда ехать? — опомнился Чон. — Знаю. — Откуда? — От верб… Хосока, — исправился Тэ. Надо было идти в поэты, а не в докторантуру. — Он сдаёт тебе всё подчистую? — нахмурился Гук. От прежнего веселья не осталось и следа. — Нет, только то, что я прошу, — Ким бегло взглянул на Чонгука, ожидая вопрос, на который он не хотел отвечать от слова совсем. — И что же ты просишь? — тот самый вопрос. Тэхён вздохнул и немного приподнялся на сидении, устраиваясь в более удобную позу. Пока он поворачивал к месту работы Чонгука, было время на обдумывание ответа. Он выворачивал руль настолько медленно, насколько это было возможно. Но секунды пролетели, оповещая о том, что пора бы ответить на заданный вопрос. — Извините, но лимит вопросов на сегодня исчерпан. Приходите завтра, — настала пора шутника Тэхёна. Чонгук сощурил глаза и слегка ухмыльнулся, прекрасно понимая, что тот только что ловко ускользнул от ответа. Умно, чертовски умно. Он отстегнул ремень безопасности, открыл дверь автомобиля и выбрался наружу. Солнце вмиг поцеловало Чонгука в лицо, отчего тот попытался отмахнуться. — Я увижу тебя завтра? — послышался бархатный голос позади. Тэхён тоже вылез из машины, облокачиваясь на её крышу двумя руками. Гук слегка помедлил, переступая с одной ноги на другую, а ладонями сооружая себе козырёк от солнца. Сегодняшняя поездка ему понравилась, он впервые за долгое время по-настоящему веселился и отвешивал наиглупейшие шутки, на которые получал отклик в виде низких, утробных звуков Тэхёна, напоминающих смех. Но он не знал, какое объяснение можно дать действиям Кима. Не мог вложить в них смысл, не понимал. Может завтра он его обо всём тщательно расспросит? — До завтра, — махнул Чонгук и заспешил к главному входу стеклянного здания. Ким проводил того тёплым взглядом и сел обратно в автомобиль неровно дыша. Вопрос вырвался сам, он опять не успел подумать. Точнее, он думал, что спросит его о скорейшем визите к нему на приём, но спросил то, что спросил. Тэхёна только по прибытию на работу осенило, что завтра у него полный рабочий день почти до поздней ночи и без обеденных перерывов. Блять.

***

— Вы не пойдёте. Я не собираюсь тащить два тела на своём горбу, мне и без вас нагрузки хватает, — ругался Чонгук. Он собирался на утреннюю тренировку, и за ним снова увязалась парочка надоедливых друзей. — А если тебя, такого красавчика, украдут? Мы должны быть рядом, — утверждал Намджун, положив руку на сердце. В чём-то он был прав. Гук сегодня и правда весь светится, собрал кудрявые волосы в пучок, становясь ещё притягательнее. Глаза, правда, всё такие же грустные и безучастные, зато улыбка касается лица намного чаще, чем обычно. Но в том, что Чонгука могут украсть, Джун, с вероятностью в девяносто девять и девять, пролетел. Но ох уже эта оставшаяся одна десятая процента. — Короче, я пошёл. Если вы увяжетесь за мной, получите по фингалу на оба глаза, либо рассечённую бровь, — взяв бутылку с банановым молоком, младший скрылся за дверью. — Капризный ребёнок, сука, — вздохнул Юнги, плюхнувшись на диван. — Ты заметил перемены в его настроении? — задумчиво спросил Ким. — Когда бы я успел? Если бы этот сосунок позволил пойти с ним, то заметил бы, наверное. Намджун все также задумчиво поплёлся на кухню, где в одиночестве сидел Хосок. Благо, не пил, пока что. Сегодняшнее утро для старшего началось практически с инсульта. Младший позвонил в пять утра, прося срочно приехать. Чон подорвался, как сумасшедший, снося всю мебель по квартире и зарабатывая синяки и ссадины. Всю дорогу до Чонгука молил известных ему Богов, чтобы он был в порядке и приступ, или что там у него, поскорее закончился. Но по приезду он застал младшего лишь за варкой кофе. — Это чё? — от шока Хосок позабыл все слова (даже мат!). — Кофе. Будешь? — издевался Гук. — И всё? — Да. Чё-то ещё надо? Если золушка хочет, может испечь себе булочки, — тот еле подавил смешок. — Ты в мозги долбишься? Ты нахуя разбудил меня в такую рань? — злился старший. А разбудил он его для того, чтобы преподать урок и разложить по полочкам некоторые детали. Пол утра он объяснял ему, что не стоит пиздеть докторишке о том, какого цвета и размера он носит трусы. Чем пахнет его гель для душа и какого вкуса его зубная паста. Что не стоит выкидывать окурки и мыть его пепельницы, а то так и привыкнуть недолго. — В общем, не стоит делать что-либо, тем более относящееся к Тэхёну, без моего ведома, Хосок, — подытожил тогда младший. — Хо, что с Гуком? Он начал лечение? — Намджун метеором залетел на кухню, нарушая витающую там тишину. — С чего ты взял? — Его поведение, оно…изменилось слегка, — подбирал слова Джун. — Ну, может, Гук лечение и не начал, зато его врач — вполне мог.

***

Чонгук: я уже час, как жду тебя на парковке. Чонгук: не соизволишь выйти? Тэхён слышал, что на телефон пришло два новых сообщения. И знал от кого, ведь на этот контакт он поставил особенный звук уведомления. Но брать устройство в руки, а тем более отвечать, не хватало смелости. Что он ему скажет? Что планы отменяются, он безответственный врач, не умеющий распределять своё же время? Ким весь день ломал над этим голову, но так ничего толкового и не придумал. Почему он вообще волнуется? Это всего лишь очередной пациент с очередной проблемой, которая подвластна Тэхёну. Он также здраво уверен в своей компетентности и своём профессионализме. С чего тогда такие невесть откуда берущиеся проблемы? Чонгуку надоело ждать, и он чуть было не уехал, передумав в последний момент. Байк всё же остался стоять на парковочном месте, а вот Гука рядом уже не было. Тот пошёл в сторону входа в больницу, намереваясь ворваться в кабинет одного из их местных врачей-психиатров по фамилии Ким. И ему было совершенно плевать, если у того во всю идёт приём. Проходя мимо стойки регистрации, младший уточнил номер кабинета и узнал, что приём у этого врача на сегодня уже закончен. Значит, эта зверюга просто сидит в своём логове, вместо того, чтобы пойти на встречу? Назначенную, кстати, им самим. Гук поднялся на нужный этаж и подошёл к нужной двери. Помедлил лишь пару секунд и без стука вломился в кабинет. Тэхёна он увидел лишь мельком, потому, как взор ему перекрыло что-то белое. Как оказалось, в помещении было распахнуто окно и с резким открытием двери парень создал сквозняк. Ветер мгновенно поднял в воздух десятки документов Кима и разнёс по всему кабинету. Одну из них припечатав к лицу непрошенного гостя. — Да меня тут видно вообще не ждут, — прокомментировал случившиеся Чонгук и убрал лист бумаги с лица. Тэхён сидел за своим рабочим столом белее белого. И это не от того, что лист бумаги угодил и ему в лицо, а от неожиданности. Он представлял себе младшего Чона слишком стеснительным и, возможно, даже слегка обидчивым. Тэхён совершенно не представлял себе варианта, при котором Чон вламывается в его кабинет. — Я думал, ты уже уехал, — сказал Ким и начал собирать бумаги с пола. Гук тут же подорвался к нему, чтобы помочь. Собирали документы в молчании, изредка пыхтя и касаясь друг друга локтями в особо узких пространствах. Тот лист, что прилетел в Чонгука, всё ещё был в его руке. Машинально он поднял его ближе к лицу и принялся читать. — Тэхён. — М? — испугавшись изменившегося тона Гука, Ким резко повернулся на звук своего имени. Взгляд тут уже упал на бумагу, что держал парень и осознание не заставило себя долго ждать. — Чонгук, это… — Часть моей медицинской карты, — сухо констатировал младший. — Ты позволишь объяснить? — Ким перешёл на деловой тон, не позволяя эмоциям взять верх. — Валяй, — всё настроение укатилось коту под хвост, да так, что даже выяснять что-то и спорить не хотелось. Врач объяснил наличие у себя его карты и некоторой личной информации. Рассказал о визитах Хосока, своих догадках и наблюдениях. Эмоции Чонгука почти не менялись, Тэхён хорошо видел его. На протяжении всего разговора, тот почти не испытывал удивления. Лишь лёгкую обиду и чуточку злости. Когда речь зашла о вероятной болезни, Гук вовсе заскучал, будто слышал об этом в тысячный раз. Ким на миг прервал рассказ, когда пришедший так внезапно парень принялся по новой завязывать свой пучок. Кудри струились вдоль ушей и висков, напоминая ветки деревьев на могучем дереве. Такие же красиво дополняющие и необходимые для полноценной и правильной жизни. — Так вот, о чём это я, — Тэхён окончательно потерял нить разговора. — О том, что уже пару недель ищешь ко мне подход, — справившись с волосами, напомнил Чонгук. Заметив странный взгляд напротив сидящего, добавил: — В смысле, как врача к особо сложному пациенту. — Я знаю, что я имел в виду, — отмахнулся Тэхён. Конечно, он знал. Просто хотел услышать, что под этим подразумевает Гук. — И, как я уже говорил Хосоку, пока ты сам не захочешь, я не буду заставлять тебя начинать лечение. Ну или пока до пиковой точки не дойдет, но надеюсь этого не случится, — Ким хлопнул в ладоши, обозначая конец разговора и спрыгивая с краешка рабочего стола. Чонгук всё это время сидел в кресле расслаблено и непринуждённо. Хотя внутри всё рычало, громыхало и горело от эмоций. Виду он не подавал, но был уверен, что Тэхён пару раз считал с его лица несколько значимых выражений. Ему было слегка некомфортно в этом кабинете. Во-первых, потому, что это кабинет врача-психиатра. Самое главное неудобство. Во-вторых, потому, что тут всё идеально, от расстановки мебели до самого врача, которого здесь слишком много. Много Тэхёна. Из-за этого Чонгук чувствует себя совершенно не в своей тарелке. Ведь они как свет и тьма, две противоположности, существующие лишь порознь. Тэхён — тот самый спасительный свет, который можно увидеть в конце туннеля. Мягкий, яркий, освещающий твой путь. Он спасает души, не даёт им уйти раньше положенного. По-новому вселяет желание жить, творить и любить. Он горит вместе с тобой, до самого конца. Тэхён — свет, который готов пожертвовать собой даже ради того, чтобы тьма жила. Чонгук — тьма. Тьма, окутавшая сама себя и расползающаяся по округе. Чонгукова тьма еще зародыш, который способен причинять вред лишь себе. Чтобы стать полноценным мраком, ему нужно расти и развиваться. Но тьма преломляет свет, как и свет преломляет тьму. Важно, кто в этой битве ударит первым. — Я никогда не захочу, чтобы лезли в мою голову. Заново рвали все швы и давили на раны. Но если это необходимо, чтобы избавиться от них, — Гук указал пальцем на голову. — То не медли, доктор Ким.