Clouds back to the ocean

Неудивительно, но, даже не начав лечения, Ким понял, что Чонгук будет для него очень сложным пациентом. И дело совсем не в нём, не в тяжести его болезни, не в том, что он сопротивляется лечению и отказывается от помощи. Дело совершенно точно в другом. Но в чём же? Тэхён убрал чёлку от глаз двумя пальцами, как обычно, сверхэлегантным движением. Посмотрел на Гука в сочувствии и томно вздохнул. — Ты голоден? — спросил Ким, на что получил отрицательный мах головой. — А я да. Поэтому поехали куда-нибудь перекусим, и там я тебе всё расскажу. — А мы не можем поехать каждый по своим домам и перекусить там, а уже завтра обсудить все предстоящие дела? — Чонгук направился к двери, накидывая косуху на правое плечо. — Тебе хватит терпения ждать до завтра? Если да, то хорошо, будь по-твоему, — Тэхён пожал плечами и прошёл мимо застывшего Гука. Второй совсем не ожидал такой подставы и даже не задумался, что, скорее всего, не сможет уснуть этой ночью от наплыва мыслей. От нескончаемых размышлений о начале лечения, о его болезни в целом и, может быть, немного о его лечащем враче. — Едем, — злобно шепнув, Чонгук обогнал Тэхёна и двинулся в сторону подземной парковки. Ким не стал говорить, что легче и быстрее было бы спуститься на лифте, ведь его кабинет находится на седьмом этаже. Да и Чон бы не стал использовать данное подъёмно-транспортное устройство. Заядлым спортсменам, держащим планку десять минут, лифты и эскалаторы чужды. Добравшись каждый до своего транспорта, мужчины выехали с парковки, предварительно договорившись о месте встречи. Чонгук сразу уже угнал вперёд на своём байке, чем вызвал весёлую улыбку на тэхёновом лице. Ким не собирался устраивать гонки, летя вперёд по трассе и не замечая ничего вокруг. Ещё не хватало устроить аварию, он для этого, что ли, жизни ежедневно пытается спасти? Комфорт и безопасность превыше всего. Тэ редко ездил в тишине, даже если кто-то находился с ним в машине. Она всё-таки его и правила устанавливает здесь он. Всегда включал какие-нибудь подкасты по психотерапии, отмечая их правдивость или ложность. Или, как сейчас, ставил играть музыку практически на всю громкость. Она занимала огромную часть его жизни. Не столько слова песен, сколько их звучание влияло на него неимоверно. Нередко он применял музыку как один из способов лечения для некоторых пациентов. Это своего рода музыкотерапия. Тэхён считал, что музыкальный язык является не менее выразительной системой коммуникации, нежели обычный человеческий. Музыка очень часто является лекарством от стресса. Под влиянием определённых частот, амплитуды треков можно наблюдать, как человек от напряжённого состояния приходит к расслаблению. Правильно подобранная песня снижает уровень кортизола в крови, оказывая седативное и обезболивающее влияние. Поэтому, после особо напряжённых будней, спокойная дорога под звучание любимого трека — лучший конец дня. Чонгук курил напротив входа в ресторан среднего класса, ожидая прибытия своего компаньона. Тот оказался слишком медленным для кота на такой тачке, что Чон уже задумался о смене клички на черепаху-Тортиллу или неуклюжего медвежонка. Он обязательно задумается над этим. Позади послышался слабый рык автомобиля, Гук нехотя повернул голову в сторону звука, кинул сигарету на землю и потушил носком ботинка. — Долго ждёшь? — водитель опустил окно. — Нет. Тэхён поднял глаза вверх и заметил, что волосы Чонгука слегка растрепались. Видимо, действительно прокатился с ветерком. — Хорошо, идём, — Ким вышел из машины и нажал кнопку закрывания на брелоке от ключей. Идя рядом с Гуком ко входу, он неосознанно втянул воздух носом, почувствовав запах табака и слабый аромат сирени. «Гель для душа?». — Ты часто здесь ужинаешь? — задал вопрос младший. — Часто. И ужинаю, и обедаю, — с улыбкой ответил Тэхён. — Мне очень нравится их кухня, в меню почти нет острых блюд. — Ты не ешь острое? — послышалось удивление в голосе Чонгука. — Не люблю, — кивнул Ким. — Ты точно кореец? — Точно, — Тэхён снова улыбнулся и подошёл к стойке администрации. Через минуту парни уже сидели за своим столом и выбирали блюда. Чонгук слегка нервничал, то и дело покусывая губы. Он редко бывал в таких заведениях, несмотря на то, что это обычный корейский ресторан. Выбираться куда-то в люди ему не льстило, разве что только на спортивную площадку. А сейчас он сидел буквально у всех на виду и ловил на себе множество восхищённых, а иногда и завистливых взглядов. И опять в голове уйма мыслей: эта зависть и восхищение в глазах относятся к нему или к тому, что он сидит за столом с идеальным Ким Тэхёном? Ведь и на нём взгляды задерживались точно дольше положенных по этикету секунд. Два аполлона собралось, не иначе. — Что будешь заказывать? — поинтересовался Ким, прерывая размышления напротив сидящего. — Что-нибудь легкое по типу кимчи с рисом и какого-нибудь салата, — ответил Гук, всё еще листая меню. Время близилось к полуночи, а наедаться на ночь — плохая идея. Тем более Чонгук пытался соблюдать какую-никакую диету, и ночные перекусы в его планы не входят. Как, собственно, и посиделки с Ким Тэхёном в ресторане — тоже. (Не входили). — А ты? — вопрос чисто из вежливости. — А я собираюсь вдоволь набить свой животик, ибо еда попадала в мой организм, кажется, часов десять назад, — отчеканил Тэхён и рукой подозвал официанта. Чонгук уже пару раз пытался начать говорить о чём-нибудь, то и дело открывая рот и почти озвучивая мысль, но Тэхён поднимал указательный палец и отрицательно мычал, давая понять: «Когда я ем, я глух и нем». Чону оставалась лишь раздражённо вздыхать и продолжать свою трапезу в тишине. Гук вернулся с перекура и громко хлопнул ладонями по столу, за которым сидел Тэхён. — Либо мы начинаем говорить, либо я ухожу, и больше ты меня не увидишь, не вылечишь и не взбесишь своим поведением. — Что ж, — вздохнул Ким. — Только ради последнего, пожалуй, приступим, — он указал рукой на место напротив себя и подождал, пока Гук сядет. Люди уже потихоньку отворачивались, всё ещё что-то бубня в сторону этих двоих. Чон же уставился на Тэхёна в ожидании и не замечал никого и ничего вокруг, нежели часом ранее. — Во-первых, чтобы ты просто знал, я никогда за едой не разговариваю. Это вредное отвлечение от процесса. Мозг воспринимает ту информацию, которую ты ему даёшь, а про еду благополучно забывает. Тем самым пищеварение замедляется и организму в целом тяжело понять, что его человек вообще сейчас принимает пищу. Еда из-за этого намного дольше сохраняется в желудке, чем должна, и может вызвать хронические заболевания. В редких случаях, конечно, — пожал плечами Тэ. Чонгук слушал, нахмурив лоб. Весьма интересные лекции о правильном приёме пище, но он пришёл сюда не за этим. — Во-вторых, я не начал говорить с самого начала, давая тебе привыкнуть. К себе самому, ко мне, ко всей ситуации в целом. Я должен был запустить твои механизмы и сосредоточить внимание на важной теме сегодняшней ночи, да и вообще, твоей жизни. Гук запустил руки в волосы, прикрывая глаза, как бы готовясь к предстоящему разговору. Он будет тяжёлым, это знали оба. — Начинай, — сухо сказал Чонгук. — По всем данным, которые я получил, я почти смело могу поставить тебе диагноз. Почему почти, спросишь ты. Потому что, как я говорю каждому пациенту, более или менее понимающему происходящее и принимающему тот факт, что он болен, — психиатры самые обделённые врачи. Мы ставим диагноз, полагаясь на наши наблюдения и опыт. За тобой я наблюдал, слушал Хосока. Поэтому… — Ты наблюдал за мной? — удивился Гук. — Я неправильно выразился. В основном, о всех наших встречах ты в курсе, но бывало, что я видел тебя из салона своей машины. Чаще всего утром, когда ты отправлялся на пробежку. Видимо наши пути здесь совпадают. Ну и, естественно, я наблюдал за тобой через Хосока, — Тэхён остановился, наблюдая за реакцией Чонгука. Тот отвёл взгляд немного в сторону, переваривая услышанное. Руки слегка сжимались в кулаки, глаза щурились. «Пока всё в порядке, он просто думает», — успокаивал себя Ким. — Он продолжает тебе всё докладывать, — догадался младший. — Ну вчера, например, он болтнул лишнего, — хихикнул Тэ. — Ты как-то утром устроил ему серьёзный разговор, во время которого просил не рассказывать мне какого размера бельё ты носишь и как пахнет твой гель для душа, — Ким смущённо опустил голову, но не пожалел о том, что вспомнил этот случай. — И? — раздражался Гук. — И…гель для душа у тебя явно с запахом сирени, — Тэхён осторожно поднял взгляд на младшего. — Блять, я надеюсь это не… — Нет, не Хо. Я сам. — Сам? — не понял Чон. — Почувствовал, — ответил Тэ, явно ощущая полыхание его щёк и ушей. — Так, ладно. Нюх у тебя хороший, мы это поняли. Что там с диагнозом? — Хм, в общем, я склоняюсь к простой форме шизофрении, — тихо проговорил Ким, наклоняясь ближе, чтобы его слова не распространились дальше их столика. — Только не пугайся, пожалуйста. Обществом навязано, что если ты шизофреник, значит, сумасшедший и тебя стоит запереть в психушке. Это совсем не так, Чонгук. Младший резко встал и поспешил на выход. Ему срочно нужен свежий воздух, пара сигарет и желательно несколько крупных бокалов целебного вина. Без этого набора он свихнётся прямо на том крыльце. Тэхён сорвался за ним, бегло бросив на столик пару крупных купюр, расплачиваясь за их ужин. Его нельзя упускать, не сейчас. Мягко сообщить не вышло, да и это невозможно. Как человеку с шизофренией сообщить о его диагнозе, не причиняя при этом боли? Никак. Любая болезнь — это заведомо боль и страдания. От этого не укрыться и не спрятаться. Есть только два пути: либо уничтожить её, либо она уничтожит тебя. — Чонгук! — позвал Ким, не успев до конца открыть двери. Выбежав из ресторана, он тут же ткнулся носом в чей-то кудрявый затылок. Если бы Тэ обладал какими-то магическими силами, то списал бы всё на них. Мол, позвал кого-то, и этот кто-то тут же возник перед тобой. — Чё орать? Я вышел потравить лёгкие, или шизофреникам нельзя этого делать? — Можно, — выдохнул Ким, удостоверившись, что тот в порядке. Врач облокотился о перила и жадно вдыхал воздух. Ощущение были такие, будто он пробежал марафон в несколько километров. — А ты хилячек, — хмыкнул Гук. Тэхён закатил глаза и ничего не ответил. Хилячек! Да он так испугался, что чуть сердце вместе с лёгкими не выплюнул. А у этого ещё духу хватает над ним издеваться. Надо было пожёстче оповестить его о болезни, сейчас бы сил на шутки не осталось. — У тебя ведь сигарета тлеет, — Ким заметил, что Чон почти не затягивается. — Тлеет. — И почему ты не куришь? — Я курю, но своим способом, — спокойно отвечал Гук. Он привык к подобным расспросам от тех, кто впервые видел его за этим делом. Поэтому остро уже не реагировал. Было понятно, что люди к такому не привыкли, ведь все обычно пыхтят как паровозы. Но Чонгук — не все. Тэхён сильно устал за сегодня. Он много работал, много думал, перенёс пару стрессов за вечер с этим Чон Чонгуком, поэтому на оценивание его состояния никаких сил и никакого желания не было. Он решил спросить в лоб: — Ты готов продолжить разговор? Гук ответил не сразу. Уверенность в нём колебалась над пропастью, из последних сил держась за маленькую веточку, торчащую из скалы. Если он не дослушает всё сейчас, то наступит ли потом? Если получит ещё больше информации, то его мозг попросту взорвётся. Какой вариант будет беспроигрышным? Никакой. В обоих случаях его ждёт бездна или, как минимум, Ким Тэхён. Хотя это синонимы. — Если ты выбираешь между «да» и «нет», то в большинстве случает это «нет», — заключил доктор. «Откуда ты свалился на мою голову такой стоумовый?» — У меня шизофрения, — Чонгук произнёс вслух, пробуя это новое и теперь закореневшееся за ним слово на вкус. — Но это не значит, что ты запрёшь меня под семью замками и закуёшь в наручники? — Конечно нет! — чуть ли не кричал от возмущения Тэхён. — Я же сказал тебе, шизофреники не психи и не сумасшедшие. В основном, люди, страдающие от этой болезни, весьма спокойны и апатичны. Они никому не хотят причинить вреда, разве что только себе. И то чаще всего это происходит неосознанно, — Ким как мог пытался успокоить Гука и завоевать его доверие. — А что ты тогда будешь делать? — Мы будем часто и много разговаривать, и не только друг с другом. Если захочешь, сможешь общаться и с другими больными. Также я выпишу тебе пару препаратов, которые обязательно нужно будет принимать. Но это чуть позже, — перечислял Ким. — Ток? — Нет. Это, конечно, действенно, но я думаю в твоём случае мы обойдёмся без него, — Тэхён прошёл мимо парня к своей машине, подавив желание похлопать его по плечу. Силы стремительно покидали его, а глаза норовили закрыться до самого утра. Пока не произошло худшего и он не уснул за рулём, нужно в сохранности добраться до дома. Чон остался стоять на крыльце ресторана, наблюдая, как его лечащий врач аккуратно садиться за руль, заводит мотор автомобиля, слабо кивает ему на прощание и уезжает в ночь. Сейчас младший ещё не осознавал, что из одной пропасти он стремительно и практически без сопротивления летит в другую.

5 лет назад

Союн аккуратно кралась по подъездной площадке, крепко прижимая руки к груди. Девочка постоянно оглядывалась, боясь заметить идущего брата с работы. Время уже было позднее и близилось его возвращение. Повернув ключ в замке, она тихо, как мышка, шагнула в квартиру. Прикрыла осторожно дверь, бросила рюкзак на пол и присела рядом с ним. Под её курточкой спал мягкий комок шерсти, то ли белого, то ли серого цвета. Из-за пыли и грязи невозможно было понять. Союн разглядывала его и осторожно гладила вдоль шёрстки, стараясь не разбудить. За наблюдением за котёнком она не заметила и не услышала, что в квартире уже кто-то есть. Этот кто-то легонько стучит чем-то на кухне и издаёт непонятные шорохи. Это был Чонгук, который готовил им с сестрой ужин. Вот он поставил еду разогреваться в микроволновую печь, и её шум вмиг разнёсся по всей квартире. Комок в руках девочки сразу же проснулся и заплакал. Союн испугалась и принялась его укачивать и напевать колыбельные, словно ребёнку. Котёнок цеплялся за куртку Союн коготками и кое-где порвал её. — Киса, ты рвёшь мою единственную верхнюю одежду, — мягко делала замечание маленькая Чон. — Я то тебя ругать не буду, но вот мой брат: от него не жди пощады. — Кому там не стоит ждать пощады? — Чонгук показался в коридоре, вытирая руки кухонным полотенцем. Союн, которая сидела на полу и старалась не двигаться, казалось, и вовсе превратилась в статую с глазами-пуговицами. Только они, медленно, но верно наполняющиеся слезами, да подрагивающие губы доказывали, что девочка всё-таки живая. Чонгук видел и котёнка, и состояние сестры. Он не был зол, естественно. Но сыграть роль строго родителя необходимо. Так, чтобы Союн не расслаблялась. — Я жду объяснений, — нахмурился Чон и сложил руки на груди. — Это…он…замёрз, — девочка еле сдерживала слёзы. — О, господи, Союн, — Гук подбежал к сестре и крепко её обнял, чуть не задушив животное. — Я что, на изверга похож, который выкинет тебя с этим котёнком на улицу, почему ты так реагируешь? — Не знаю, ты показался злым. И мама говорит, что ты злой. — Что? — Чонгук оцепенел. — Мама? — Она приходит ко мне во снах, но больше не шепчет, как тогда. Она просто разговаривает, — пожимала плечами сестра. — О чём вы говорите? — парень сел на пол и уставился на сестру в страхе. — О разном. В основном, она просит рассказать о том, как мы живём. Иногда описывает их теперешнюю жизнь с папой. А в последнее время мама часто говорит, что ты злой, — девочка опустила глаза на котёнка. Тот снова заснул.

***

Чонгук гонял всю ночь, без остановок. Кажется, он объехал весь город и каждую его улочку около десяти раз. Но всё равно ничего не запомнил, голова была не на месте, мысли в другой галактике. Ему всё казалось нереальным, ненастоящим. Он ощущал себя одним в этом мире. Вибрацию телефона не замечал ровно также, как и проезжающих мимо машин. Его взгляд был направлен только вперёд, только на дорогу, но и её он не видел. Перед глазами стояло лицо идеального врача-психиатра и его слова, сказанные бархатистым и низким голосом: «…я склоняюсь к простой форме шизофрении». Чонгук сбежал тогда не потому, что услышал свой диагноз. Он давно догадывался, но умело играл роль, как делал это практически всю свою жизнь. Младший был бы первоклассным актёром, но судьба распорядилась иначе, и он стал лишь первоклассным лжецом и вруном, теперь ещё и с расстройством личности психотического типа. А сбежал Чонгук потому, что больше не мог выносить этого лица и этого голоса. Его кидало то в холод, то в дрожь, то в жар. Он как мог сдерживал свои порывы, но в конце сдался. Сдался тогда, когда увидел очертания тэхёнова лица слишком близко, когда услышал его запах слишком сильно, когда почувствовал шёпот его губ на своих слишком ощутимо. Такие эмоции за пределами его понимания. Такие мысли за пределами его разума. Такая галактика за пределами его вселенной. Ким Тэхён запределен. Под утро Чонгук чуть не создал аварию, когда на миг потерял управление из-за внезапно нагрянувшего шёпота. Предвестников не было. Обычно голоса идут из-за «горизонта», ещё сдалека давая о себе знать. Они никогда не заставали младшего врасплох за каким-то отвлекающим его действом: спорт, курение или езда на байке. Но теперь и скорость оказалась бессильна перед ними.

***

Восемь утра. Ким подъезжает к больнице, решив сегодня припарковать машину снаружи. Какая муха его укусила — никто не знает, ему просто так захотелось. Но разве что-то в этом мире бывает просто так? На крыльце запасного входа в здание сидел его новый пациент. Он был в той же одежде, что и прошлой ночью. Пучок волос распустил, и кудри слабо развевались на ветру. Руки расслабленно лежали на коленках. Чонгук смотрел в сторону, боковым зрением заметив машину, но сил повернуть голову не было. Он весь ослаб. Тело потеряло много сил, стараясь держать байк на дороге ровно и, одновременно с этим, борясь с голосами в голове. Если Тэхён подойдет ближе, то он увидит кровь под ногтями и следы-лунки на ладонях. Бледные губы и лопнувшие сосуды в глазах. Но он не подходит, что-то держит его на месте и заставляет молча смотреть, не отрывая глаз. Ким обхватывает глазами всего Чонгука, ищет невидимые раны и находит: лёгкая дрожь в коленях, заметная сутулость, руки лежат не расслабленно, а обессилено. Точкой невозврата были начавшиеся всхлипы и слёзы, покатившиеся из глаз парня. — Чонгук, тише-тише, — неосознанно скинув сумку и пальто где-то по пути на мокрый от дождя асфальт, Тэхён за секунду добежал до Гука. Он протянул к нему руки, сначала вытерев мокрые дорожки с щёк, а затем крепко обнимая. Он дал Чону привыкнуть к себе, а затем начал медленно раскачиваться из стороны в сторону и осторожно поглаживать одной рукой спину парня. — Стало хуже, Тэ. Мне нужен ты, — младший замялся. — Мне нужна твоя помощь.