Clouds back to the ocean

Чонгук сидел в коридоре, на мягком диванчике напротив одного из кабинетов. Табличка на двери гласила: «Врач-психиатр, Ким Тэхён» и часы его приёма. Вот уж никогда Чон не думал, что окажется в такой ситуации: через какие-то полчаса он зайдёт внутрь уже как пациент, а не влетит с ноги, как взбалмошный придурок пару дней назад. От нечего делать парень разглядывал брошюры о различных психических заболеваниях, что лежали рядом на маленьком столике. Нашлась подобная и о шизофрении. Желание читать сразу же отпало. Лучше послушать, что ему скажет Тэхён, даже если его слова в точности совпадут с написанным на этой бумажке. Переживал ли младший? Немного. Чонгук не раз убедился, что Ким действительно хочет ему помочь, усомниться в себе тот тоже не давал, поэтому волнений перед предстоящей встречей было по минимуму. Взять хотя бы ту ситуацию, когда приступ вынудил младшего приехать к дверям этой самой больницы. Несмотря на полностью забитый пациентами день, Тэхён отменил всех и возвращал Чонгука к нормальному функционированию. Это не заняло много времени, но отпускать его врач не стал. И, похоже, больше не станет. Тогда, не раздумывая и секунды, Ким променял около десяти жизней на одну единственную. На жизнь Чон Чонгука. Полдня они провели в светлом и уютном кабинете Тэхёна, а затем им пришлось уехать. Не по просьбе самого больного, а по многочисленным матам и крикам его друзей. Юнги уже начал переходить границы, кидаясь угрозами. Хосок намеревался приехать и лично забрать младшего. Ким, как профессионал, быстро всех усмирил. Затем, специально выждав ещё около часа, повёз Чона домой. Тот совершенно по-детски хныкал, разделяя мысли своего водителя, спасителя, лечащего врача и Бог знает, кого ещё. Им обоим никуда не хотелось ехать. Они чувствовали себя очень уютно в компании друг друга: сидя в мягких креслах в кабинете Тэхёна, слушая спокойную музыку и болтая ни о чём и обо всём на свете одновременно. Сам дьявол послал Чона старшего и Мина, чтобы нарушить идиллию этих двоих. Ким злился. Доверие Чонгука было почти у него в кармане, а вот над его друзьями необходимо поколдовать ещё. Чем скорее они начнут ему доверять, тем скорее он начнёт лечение больного. Разве не это всем нужно? Дверь напротив открылась, выпуская из помещения мужчину средних лет. — И не забудьте принимать данный препарат, мистер Чхве, — Тэхён указал на листочек в руках выходящего. Пациент кивнул, но ничего не произнёс в ответ. На вид он казался каким-то отстранённым и холодным. Сеанс прошёл неудачно? — Мистер Чон, — обратился к Чонгуку врач. — Прошу, заходите. Гук встал, проходя мимо довольного Тэхёна в кабинет, задев плечом его грудь, сбивая тем самым пыл. Дверной проём был узким, что тут поделаешь. Ким закатил глаза, но улыбаться не перестал. Он чертовски рад видеть Чонгука, но говорить ему об этом, конечно же, не станет. Проходя внутрь, Чон внимательно осматривал кабинет, оценивая новую локацию, в которой теперь он будет находиться едва ли меньше, чем в своей квартире. В прошлые разы ему не удалось всё детально изучить. В первый раз, когда он оказался здесь, его ослепляла ярость. Во второй он был не в состоянии что-либо замечать и концентрироваться на многих вещах одновременно. Тогда в его поле зрения попадал лишь Тэхён и кружка тёплого чая в собственных руках. Сейчас же он, словно хищник, ловил каждую деталь интерьера. Он пытался узнать через эти мелочи его врача. Очень часто рабочая или домашняя обстановка может многое рассказать о человеке, главное уметь правильно это увидеть. Ким прислонился к книжной полке, что стояла сразу слева от двери, и наблюдал за Чонгуком. Тот со слегка приоткрытым ртом осматривал «окрестности». Прошёлся взглядом по корешкам книг, повертел стул на колёсиках, на котором обычно сидит Тэхён. Потянулся рукой к статуэтке на столе врача, но без разрешения трогать не стал. — Возьми, — кивнул Ким на заинтересовавшую Чона вещицу. Тот, получив одобрение, взял предмет в руки. Это была бронзовая сова, хранительница леса. Она красиво переливалась на свету и тяжёлым камнем приятно лежала в руках. — Почему сова? — полюбопытствовал парень. — Сова — талисман учёных. Она помогает систематизировать полученные знания, притягивает новые и не даёт забыть старые, — ответил Тэ, подходя ближе. — И как, помогает? — Ну, как видишь, я всё ещё врач и вроде не забыл нужные мне термины, — подмигнул Ким и забрал сову из чонгуковых рук. Тэхён неосознанно проводил параллель с их первой встречей. Тогда Гук казался грозным шкафом, похожим на чьего-нибудь телохранителя. Или брутальным байкером, тут и там нарушающим законы. Но сейчас он словно ребёнок в теле взрослого парня. Такой невинный и такой уязвимый. Он будто только начинает познавать мир, хватаясь за всё, что попадается на глаза. То, что он так легко и спокойно чувствует себя рядом с Кимом очень хороший знак. Чонгук ещё на пару секунд задержал взгляд на статуэтке, а потом упал в рядом стоящее кресло. Сняв куртку, он повесил её на спинку сидения и принялся ждать врача. Тэхён мыл руки, стоя к нему спиной. Хотя для психиатра это не было необходимостью, но он также проветривал кабинет после каждого приёма. — Итак, — повернулся лицом Тэ, вытирая руки полотенцем. Ох, лучше бы он намывал руки подольше и не видел того, что увидел. Гук сидел в чёрной футболке, плотно облегающей его накаченное тело. Мышцы очень хорошо прослеживались через её ткань. Вот вам и брутальный байкер собственной персоной. — Итак, — вторил Чонгук. — Как ты себя чувствуешь? — Ким отвернулся, вешая полотенце на крючок и как можно дольше расправляя его края. — Ну, я бы сейчас охотно поспал. Но у нас другие планы, — ответил Чонгук, удобно усаживаясь в кресле. — Почему ты не спал этой ночью? — Приезжали парни, и мы гудели до утра. Тэхён бегло глянул на Гука и принялся рыться в ящике с бумагами, пытаясь найти нужные. Хотя, кому он врёт, все нужные документы всегда лежали на столе. Он заранее готовил всё необходимое. — Чонгук, для тебя сон очень полезен. Естественно, он нужен всем людям. Но тебе сейчас — особенно. Пожалуйста, не пренебрегай им, — прекратив поиски, Ким выпрямился и посмотрел Чону прямо в глаза. — Я знаю и я очень люблю спать, спал бы и спал, пока не сдох, — младший вдруг понял, что сказал. — Извини, не то имел в виду. — Насчёт твоих друзей, — Тэхён поспешил перевести тему. — Важно, чтобы они были в курсе твоего состояния. Хотя бы Хосок. Но если ты будешь против проинформировать их, то мы не станем. — Почему я должен быть против? — Многие люди бояться правды о себе и не хотят её принимать. Тем более если это психическое заболевание. По их мнению, говорить близким о таком стыдно и неприемлемо. Хотя всё в точности наоборот, — объяснял Тэ, крутя карандаш между пальцев. Он делал это очень ловко и неосознанно. Такой трюк помогал ему лучше думать, да и грех с такими пальцами не уметь совершать различные фокусы. Сознание Чонгука металось из стороны в сторону. Ушами он пытался ухватить, мозгами — запомнить каждые слова, звучащие баритоном. Но глаза то и дело убегали к рукам его лечащего врача. Младший практически не мог это контролировать. — С чего ты хочешь начать, Чонгук: с моего рассказа или с твоих вопросов? — На самом деле ещё вчера у меня было миллион вопросов. Но сегодня я в ступоре. Все они исчезли без следов и знаков раннего пребывания в моём мозгу. Поэтому вещай, по ходу дела буду тебя перебивать, — Гук развалился в кресле, насмехаясь над Кимом. — Отлично. Надеюсь, ты будешь слушать меня внимательно, потому что повторять и объяснять дважды я не люблю и не буду, — Тэхён сцепил руки в замок и украдкой поглядывал на пейзаж за окном. Чонгука слова насторожили и привели в чувство. Раннее расслабленное тело напряглось, слуховые рецепторы обострились. Он готов. Теперь точно. — У всех людей на поверхности головного мозга есть серое вещество. Каждый человек теряет его в процессе взросления. Это нормально. Данный процесс имеет название — синаптический прунинг. Слышал что-нибудь об этом? — Нет. — Во время этого самого прунинга теряются некоторые нейронные связи. Именно из-за их потери мы мало что помним из детства и первых лет жизни. Но люди с шизофренией теряют гораздо больше серого вещества, чем должно быть в норме. Эти потери начинаются в теменной доле головного мозга, — Тэхён поднял руку и легонько постучал карандашом по голове Чонгука. — Эта зона отвечает за сенсорную информацию и некоторые звуки. Ким прервался, давая Гуку время на обдумывание и переработку полученной информации. А себе секунды на попить воды. Разговор для него тяжёлым не был, но он был таковым для парня напротив. На протяжении этих нескольких минут, пока Тэ вещал, складка меж бровями Чона всё углублялась и углублялась. И это неплохо, главное, что есть реакция, а не пустое безразличие или того хуже — отрицание. — Из-за этих лишних потерь я слышу голоса? — Чонгук поднял глаза на Тэхёна. — Да, из-за них. — Сука. — Слуховая галлюцинация, как в твоём случае, — это форма галлюцинации, когда восприятие звуков происходит без слуховой стимуляции. Пусковой кнопкой к развитию болезни может послужить что угодно — любой сильный стресс, смерть близкого или чрезмерное употребление наркотиков. — А по наследству она может передаваться? — В последние десятилетия исследователи в области генетики психических расстройств приходят к мнению, что наследственный фактор — не ведущий. Оснований ответить на твой вопрос положительно — нет. Но маленький процент передачи шизофрении по наследству есть. Это всегда где-то 2-10%, — Ким откинулся на спинку стула, поправляя свой халат. Гук сидел, толкая язык за щёку и думая о своём. Да, у него было много стрессов в жизни и один продолжается по сей день. Но чтобы дойти до такой серьезной болезни, кто бы мог подумать? Люди живут и похуже него, но они психически здоровы. Его случай — прямое доказательство того, что все мы индивидуальны. У каждого человека восприятие абсолютно разное, своё. Психическая устойчивость также на разных уровнях. Кого-то сломает небольшая ссора или пару неприятных слов в его адрес, кто-то выдержит смерть всей семьи или войну. Судьба сама решает, и мы ей, увы, не советники. — Ты сможешь убрать их из моей головы? — с надеждой спрашивал младший. — Ты сможешь вылечить меня? Тэхён не мог оторвать глаз от Чонгука. Он видел мольбу в его взгляде, страх и, одновременно с этим, веру. Он уже верил в силы Тэхёна, даже не получив подтверждения. — Я сделаю всё от меня зависящее, но это только 60% работы. Остальные сорок пополам делятся на тебя и твоих близких. — Я расскажу Хосоки-хёну, — потирая ладонями лицо, отвечал Гук. — Поздно. Он скоро придёт, и я поговорю с ним лично. — То есть ты и так собирался ему сказать? — подорвался младший. — Нет, успокойся и сядь, — строго сказал Ким. — Я же говорил тебе, что без твоего согласия распространяться не буду. Чтобы ты знал, слово я своё держу. Я собирался отменить встречу, если бы ты пожелал оставить его и друзей в неведении. Но всё же она состоится, — Тэ перевёл взгляд на наручные часы. — Через два часа, кстати. — То есть, я твой последний пациент на сегодня? — Да. — Я могу посидеть тут до прихода Хосока? — Сиди. — А участвовать в вашем разговоре? — Нет. — А слушать? — Нет. — Ладно, — Чонгук расстроился, но виду особо не подал. Он был рад посидеть в этом кабинете ещё немного. Здесь было очень уютно. Можно было полистать книги со стеллажа, послушать музыку с позволения врача, понаблюдать за пейзажем и за…да, в общем-то, неважно.

***

Старший Чон на всех скоростях летел с работы домой. Ну, летел то не он, а такси, но водителя он предупредил, что может случиться, если тот не довезёт его за полчаса. Ему необходимо было сходить в душ перед встречей с Кимом, немного выпить для храбрости и успокоения нервов, и перекусить, если хватит времени. С появлением Тэхёна в их жизни нервы постоянно на пределе, постоянно двух Чонов ждут серьёзные разговоры, постоянно они ждут чего-то обязательно плохого. Но вина в этом только их, а не Кима. Он был послан, как спаситель и помощник в решении их проблем. Конечно, живётся спокойнее, пока ты сидишь на жопе ровно и ждёшь непонятно чего. Куда сложнее постоянно бегать и что-то решать, избегать проблем, налаживать контакты и заводить новые знакомства, работать, пахать, горбатиться, но после обязательно наступит облегчение. Своего рода награда за долгие мучения. Да и какой смысл плыть по течению жизни, пропуская всё вокруг? Так вы упустите большое количество возможностей прожить жизнь лучше, упустите счастливые мгновения и воспоминания, что могли бы скрасить вам вечера впоследствии, упустите драгоценный опыт и проживёте свою единственную жизнь зря. Ничего не может быть хуже, чем потраченное впустую время. Хосок стоял перед шкафом минут пять и выбирал костюм. Для важных встреч — особая одежда. Он не был заядлым приверженцем моды, просто предпочитал деловой стиль. Ведь разговор пойдет о Чонгуке, об одном из самых важных людей в его жизни. Нужно быть как минимум при параде и как максимум с холодной головой. Виски тому в помощь. Чон выехал, собравшись за полчаса и даже не перекусив, ведь ему кусок в горло не лез. Опять припугнул таксиста, чтобы тот ехал быстрее, а сам постоянно смотрел на время. Он не боялся опоздать: Тэхён, может, и поворчит, но страшило не это. Пугало приближение того часа, когда он всё узнает. Узнает, что с младшим, какие демоны его мучают, какую боль он таит в себе и как от этого избавиться. Хосок очень хотел помочь Чонгуку, он сделает буквально всё, что в его силах. Но прямо в эту секунду он думал, что лучше бы на его месте был кто-то другой. Испытывать те эмоции, которые сейчас разрывают его, — больно. Как бы он хотел, чтобы все вокруг были здоровы и не знали мучений. Но, увы, такое бывает лишь в сказках. Он давал себе пощёчину тем, что Гуки пережил намного больше страданий, получил намного больше незаживающих ран. И он продолжает их получать. И кто Хосок такой, чтобы отворачиваться от него в трудный период? Последняя тварь, вот кто. — Езжайте ещё быстрее! — не выдержал старший. Машина ринулась вперёд, на спидометре сто двадцать.

4 года назад

— Чон Союн! — звал учитель. — Ты где витаешь? — Извините, сонсэн-ним, — девочка опустила голову. Это был урок биологии, и учитель проводил блиц-опрос. — Ответь, пожалуйста, на вопрос: когда человек видит сновидения? — В фазе быстрого сна, — после секундного раздумья ответила Союн. — Верно, — учитель не сомневался в ответе ученицы. — Впредь, пожалуйста, не отвлекайся. У нас серьёзная тема впереди. Союн кивнула и, выждав, пока преподаватель отвлечётся на другого ученика, снова вернула взгляд к окну. Туда, где минутой ранее она видела свою мать. Та стояла около автобусной остановки и махала дочке рукой. В первые секунды девочка подумала, что перепутала её с какой-то другой женщиной, и та махала вовсе не ей. Но, приглядевшись, Союн узнала мамино платье, которое так любил Чонгук. Оно было тёмно-синим с пышной юбкой и короткими рукавами. На талии был пояс в виде банта. Гук однажды научился его завязывать, и миссис Чон с тех пор просила у него помощи в этом. Девочке было страшно, и она не могла отвести взгляда: мама, которая умерла шесть лет назад, стояла недалеко от её школы и ждала свою дочь. Но после того, как Союн отвлекли и зрительный контакт был нарушен, женщина исчезла. Странное чувство внутри девочки никуда не делось. Ей было страшно и жутко, казалось, что кто-то её обманывает или злобно шутит. Может, даже сам мозг выдаёт несуществующие картины потому, что в душе девочка сильно скучает по маме. Отсюда и галлюцинации.

***

Хосок приехал вовремя. Осталось ровно пять минут до назначенного Тэхёном времени. Он поднимался в лифте, нервно теребя манжеты и постоянно смотрелся в зеркало. Повезло, что в лифте он был один и мог вдоволь подёргаться и попрыгать, гоняя кровь и пытаясь избавиться от нервов. 5…6…7 этаж. Доехал. Прибыл. Встречайте. На этот раз без стука старший вошёл в кабинет. Он чуть не потерял дар речи от того, что увидел. Ким спиной к нему сидел на диване в правой части кабинета, держа в руках папку с документами, а в зубах ручку. Он держал бумаги прямо на уровне лица, но не из-за того, что плохо видел, а из-за того, что на его коленях кое-что лежало и сопело. Вернее, кое-кто. Чонгук сладко спал, развалившись на диване и немного на Тэхёне своей огромной тушей. — Это че здесь происходит? Лечение? — шептал Хосок, подходя ближе. Ким слегка дёрнулся от испуга, не услышав, как тот вошёл. Он был полностью погружён в чтение бумаг и отключился от внешнего мира. — Ого, уже семь часов. Я как-то упустил ход времени, — поднимая очки на лоб, отвечал врач. — Да уж я вижу, Чонгук вообще забил на этот ход. — И кто в этом виноват? — парировал Тэхён. — А кто? — Вы! Он сказал, вы с парнями галдели прошлой ночью, и он не смог поспать. — Да он сам неплохо галдел половину ночи, — пытался оправдаться старший Чон. — А остальную половину? — Курил на балконе. У Тэхёна было много работы, и Чонгук обещал не мешать ему своим присутствием. В первые минут десять он вообще покинул кабинет, чтобы Тэ от него отдохнул. (Но он не знал, что тот и не устал вовсе). Младший отправился на поиски кофе и чего-нибудь съестного. Добыв всё, за чем шёл и даже чай своему лечащему врачу, парень пошёл обратно. Вернувшись, он застал Кима за разговором по телефону. По словам Тэхёна он понял, что это что-то важное, и не стал отвлекать. Поставил чашку с чаем перед ним на стол и прошёл к дивану. Кофе, надо сказать, не помогло. Он играл в телефоне, когда Тэ подсел к нему. Перед глазами уже давно всё плыло, и он даже не заметил, как сначала лёг тому на плечо, а затем и вовсе каким-то волшебный образом оказался на коленях. Чудеса. — Давно спит? — спросил Хосок, поправляя волосы на чонгуковом лбу. — Часа полтора, наверное. Интересно, когда он проснётся, то сделает вид, что всё ещё спит, чтобы подслушать наш разговор, или как самый порядочный мальчик даст знать о своём пробуждении? — Ким следил за действиями старшего. — Склоняюсь к первому, — улыбнулся Хо. Тэхён хмыкнул и перевёл взгляд на окно. Вечерело, и воздух постепенно охлаждался. Наступали сумерки — его любимое время суток. Когда ещё не совсем темно, но уже и не светло, как днём. Появляется прохлада, атмосфера становится какой-то волшебной и притягательной. «Сейчас бы прогуливаться вдоль улиц, а не…хотя, стоп, сейчас тоже очень хорошо», — подумал Ким, вернув взгляд на спящего Чонгука.