Clouds back to the ocean

Парни не стали дожидаться пробуждения Чонгука. Хосок заверил, что тот не проснётся даже в случаях землетрясения или цунами. Если младший сильно уставал или, как в этом случае, не спал целые сутки — будить его практически бесполезно, да и опасно для здоровья. По правде говоря, у Тэхёна уже слегка затекли ноги и побаливала поясница, но он ни за что не встанет и даже не шевельнётся. Чонгуков сон очень дорог. В детстве у Тэхёна была собака. Его звали Ёнтан. Он тоже любил спать на его коленях больше, чем на всех своих мягких подушках, что заботливый Тэ покупал специально для него. Накопилось, наверное, около четырёх удобных подстилок, но что они такое против коленей Кима? Врач тепло улыбался, вспоминая те времена. Видимо, Чонгук думал также, как и его собака когда-то, ибо на диване были подушки, при чём не одна. Но что они такое против коленей Кима? — Будет много информации, которую ему лучше не слышать? — кивнул на младшего Хосок. — Вообще-то нет. Я ему сказал почти всё. Да и слышать ему можно всё, просто… да неважно, — намеренно хладнокровно ответил Тэ. Хо ничего не сказал в ответ, сделав вид, что не заметил безразличия Тэ к Чонгуку. Каким бы врачом тот ни был, они же все проникаются к своим тяжелобольным пациентам? Или старший ошибается? Или им плевать? Или наоборот — не плевать настолько, что приходится скрывать? — Я, пожалуй, нанесу тебе сразу ножевое, сродни тому, что ты нанёс мне пару лет назад, — начал Тэхён. Хосок понимающе кивнул. Он не винил бывшего друга за такой ход. Чон помнил, как тяжело было Киму, когда их общение медленно сходило на «нет». Это были студенческие годы, самый сладкий и одновременно с этим самый опасный возраст. Из подростка ты уже вырос, но взрослым всё ещё не стал. В такие периоды поддержка друзей очень ценна. Но семьи Ким давно не существовало, а друг у Тэхёна был один. Чон никак не мог исправить ход событий. Учиться ему не нравилось от слова совсем, буквально тошнило каждое утро (от учёбы, конечно же). Универ пришлось бросить, как и Тэхёна, собственно. Хосок уехал из столицы в родной город, помогать семье с их бизнесом. А Ким остался один в большом мегаполисе. Зато уход Чона помог ему определиться со своей дальнейшей судьбой. Он полностью направил все силы на учёбу — и вот результат. Сейчас он один из лучших врачей-психотерапевтов в городе, оно ведь стоило того? — У Чонгука шизофрения, — Ким буквально кинул этим в Хосока, ожидая его реакции. — Но не подыхай раньше времени, у него простая форма. И, если не затягивать, излечимая. И, не дай Бог, ты вдруг подумал, что раз у него простая форма и это всё херня, то опять же получай ножевое. В случае бездействия она разовьётся до параноидной, самой опасной и сложной из форм. Выйти из неё крайне тяжко. Больной на данной стадии доживает своё время в психбольнице. Ко всему прочему, шизофрения может привести к кататоническому ступору, — Тэхён опустил взгляд на Чонгука, проверяя, спит ли тот. — То есть, к неспособности двигаться и реагировать на внешние и внутренние раздражители. Мягко говоря, человек превращается в овоща. — Хватит желчью кидаться, скажи что-нибудь хорошее. — Я уже сказал про простую форму. Из хорошего это всё. «Пиздец», — всё, что было у Чона в голове. Далее он выслушал немного общей информации о заболевании в целом, узнал, что Чонгук испытывает слуховые галлюцинации и почему это происходит. На последних словах Ким слегка понизил голос, чтобы младший ненароком не услышал. Вдруг притворяется. Но его грудь вздымалась медленно, он дышал глубоко и ровно. Значит спал. — Эти запугивание ни к чему, Тэхён. Я не собираюсь бросать его на произвол судьбы и не оказывать помощи. Даже если бы лечение не понадобилось, я бы всё равно добился каких-нибудь регулярных осмотров или чего-то ещё, — злился Хосок. В самом деле, неужели тот считает, что Чон способен кинуть своего младшего? Хотя основания так думать у него есть. — Я был почти уверен, что ты не сделаешь глупостей. И как славно, что моя уверенность не подвела снова, — Ким потянулся к бутылке с водой. За долгим разговором во рту пересохло. Старший нервно следил за тем, как Тэ медленно откручивает крышку и жадно пьёт воду большими глотками. Было, конечно, сексуально, но не для его натуральных глаз. Те самые глаза сейчас видели прекрасные сны и пропускали не менее прекрасную явь. Допив, Ким продолжил: — В большей степени я кидаюсь желчью для того, чтобы дать тебе мотивацию поддерживать его ещё больше, чем ты планировал. Нахождение родных и близких как никогда важно при таких заболеваниях, я могу помочь лишь с частью лечения. Остальное за ним и вами, — уже более спокойно объяснял Тэ. — Я понял, — Хо взял Гука за руку, будто тот был при смерти. Действие старшего, что очень странно, разбудило Чонгука. Тот нехотя заворочался, принимая прикосновение к руке, как попытку его поскорее поднять. — Ещё пять минут, Хосок-хён, — сонно пробормотал младший, зарываясь в ноги Кима. — Как тебе спится, Гуки? — смеялся старший. — Невероятно удобно, — искренне ответил тот. — У меня какая-то волшебная постель, ей-богу. — Да, и твою постель зовут Ким Тэхён. На пару секунд воцарилась тишина. Затем Чонгук распахнул глаза и резко принял сидячее положение. Он выглядел очень милым с заспанными глазами и гнездом на голове. Хлопая ресницами, Гук осматривал помещение и двух в нём сидящих. — Чё происходит? — Ничё, доброе утро, красавица, — продолжал издеваться Хосок. Тэхён поморщился от его слов. — Ты хорошо спал? — наконец подал голос Ким. — А по мне незаметно? — У-у-у, вот она злюка, вылупившаяся спросонья, а мы тебя не ждали, — старший Чон уже вовсю ржал, держась за живот. — Ну, сука, щас тебе эта злюка навтыкает, — Чонгук приподнялся, но рука, обхватившая его запястье, заставила остаться на месте. — Не надо мордобои устраивать в моём кабинете, — Тэхён отрицательно помотал головой, смотря Гуку в глаза. Младший до конца не понимал, что происходит. Это всё ещё сон? Ему снится идеальный Ким Тэ, держащий его за руку, или как ещё всё это трактовать? Казалось, он сходит с ума. Справа до слёз ржущий хён, слева — Тэхён, тот, кто… его лечащий врач, в смысле. Поспал отлично, повторите, желательно без пробуждения.

***

— Пиздец ты, Гука, — удивлялся Мин. — Мало того, что мы боимся дотронуться до тебя, так ты ещё и захрапел на ком-то. Сам! — Он просто устал, Юнги. Хорош причитать, — Намджун заливал шоколадные хлопья молоком. Парни пришли в гости, поймав возвращающегося с тренировки Чонгука около подъезда. Хотя «поймав» — неудачное слово, удачное — «ждав». Было время обеда, но Кима это не волновало. Он только недавно проснулся, поэтому у него завтрак, а на завтрак любимые хлопья. Традиции в их семье нерушимы. — Хуй я ещё раз гудеть с вами стану. Последствий потом не оберёшься, — причитал младший. — Да ладно тебе, зато как сладко поспал! — на кухне появился старший Чон со стаканом виски в руке. — Кстати, я не заметил, слюней не напускал хоть? На этих словах Хосок феерично полетел на пятую точку, случайно споткнувшись о ногу Чонгука. Виски разлилось на пол и одежду грязным пятном. Помещение, в свою очередь, наполнилось диким ржачем. — Слюней-то я не напускал, а вот то, что напускал ты, предстоит ещё обсудить, — усмехнулся Гук, глядя на старшего. Ладно, получил по заслугам. Хорош уже подкалывать младшего, неделю спокойно не живёт. Мало того, что начал пить нейролептики и через день встречаться с Тэхёном, так ещё и парни бесят, хотя должны поступать в точности да наоборот. — А насчёт гудения: у нас сегодня как раз планы пойти в какой-нибудь клуб, — ненароком упомянул Джун. — Ну или по-домашнему, как обычно. — Для ваших тусовок моя хата на неопределённый срок закрыта, ищите другое место, — Чонгук еле языком ворочил с набитым-то ртом. Неожиданно он вспомнил слова Тэхёна: «…я никогда за едой не разговариваю. Это вредное отвлечение от процесса. Мозг воспринимает ту информацию, которую ты ему даёшь, а про еду благополучно забывает…». Чон делал всё наоборот. Да и плевать, не будет же он, как этот Ким, игнорировать друзей. Он ещё пока не приобрёл столь величественную корону на свою голову и не царапал ею потолок. — Тем более мне категорически нельзя алкоголь, — дожевав, поделился Гук. — Ну пиздец, мне этот Тэхён всё больше и больше не нравится, — расстроился Юнги. Бухать с Чонгуком несмотря на то, что хуйню творит один Мин, он всё равно любил. Младший пускался в философию или спокойно сидел и наблюдал за выкрутасами друга. Иногда снимал всю компанию на камеру, играя роль собирателя компромата или же великого наследства. Они ещё не решили. — А если он поможет мне? — Ключевое слово «если», братан, — Мин вышел из-за стола. — Короче, вечером мы полетим бухать, курить, зиждиться. Не скучай. Парни разразились хохотом, и каждый помахал младшему на прощание ручкой, издеваясь. Гук молча отвернулся и дожёвывал свой завтрак уже в одиночестве. Он не держал обиды. Пусть идут отрываются, если у них есть возможность, которой нет у него самого. Чон найдет чем себя завлечь, ну или кем.

***

Дома было скучно. Чонгук переслушал все альбомы Imagine Dragons, перемыл посуду, не единожды протёр пыль, покурил пару раз, а прошло всего пара часов. Сегодня у него выдался незапланированный выходной. Поэтому он и слонялся, как бедный родственник, по своей же квартире. Тэхён советовал ему много всего, чем можно заняться, но мысли Чонгука были в другом месте, и ничего не помогало отвлечься. Кстати, Ким даже предлагал звонить ему в случае чего, но младший не смел отвлекать того от работы. Он ведь прекрасно знал, что весь рабочий день его лечащего врача наполнен приёмами и людьми, которым нужна помощь. Гуку тоже нужна, но он подождёт, потерпит. К вечеру ему всё осточертело, и парень решил проведать свой байк. Оказавшись на парковке, парень глазами, полными красных сердечек, оглядели любимую махину. Ни царапинки. Всё так, как он оставил в последний раз. Чон немного страшился снова седлать своего зверя после прошлой поездки. Но перебороть страх нужно, он не оставит ни себя, ни байк без скорости. — Привет, крошка. Как ты тут? — не удержался Гук. Он перекинул ногу через байк, надел шлем и, вставив ключ в замок зажигания, наконец услышал мощный рык, по которому безумно скучал. Мурашки покрыли всё тело, уши не могли наслушаться. Похлопав своего зверя по бокам, словно благодаря за то, что тот работает, Чонгук наконец сдвинулся с места. Он летел по магистралям с бешенной скоростью, иногда даже крича от восторга. Эмоции переполняли, буквально вылетали из него и разносились на всю округу. Гуку казалось, что он лопнет от избытка чувств, если не перенаправит их на что-нибудь или кого-нибудь. Поэтому через пару минут байк привёз его к уже хорошо знакомому зданию. Как говорится: «ноги сами привели», но в его случае колёса. Девять часов вечера. Рабочий день Тэхёна кончился час назад, но вряд ли он скоро выйдет из своего кабинета. Поэтому Чонгук мог спокойно постоять у байка на парковке, выкурить пару сигареток и рассматривать окна больницы, ища в них знакомый силуэт. Кому скажи — не поверят, но Чон действительно подстерегал своего лечащего врача. Не за тем, чтобы поиздеваться, попросить ещё таблеток или помощи, ему просто хотелось. Хотелось увидеть, услышать, может даже потрогать, убедиться, что тот в порядке и не очень устал. Чонгук не отдавал отчёта своим действиям и особо даже не думал, почему всё так происходит. Он просто делал, что хотел. В последнее время всё чаще и чаще. Двери, ведущие из здания на парковку отворились и выпустили наружу высокого молодого человека. Тёмные, кудрявые волосы, строгие брюки серого цвета, белая рубашка, туфли и длинное бежевое пальто. Статной походкой тот направлялся к своему автомобилю, слегка наклоняя в голову вниз, закрываясь от ветра. Мужчина уже почти дошёл, но остановился, когда почувствовал прожигающий взгляд на своей спине. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы знать, кто это. Не нужно было разговаривать, он мог просто сесть в автомобиль и уехать на край света, на место встречи облаков и океана. И за ним бы последовали безоговорочно. Но он повернулся. Повернулся для того, чтобы увидеть его. Его, слегка шатающегося из-за порывов ветра, замерзающего и сующего руки в карманы косухи и так тепло смотрящего. Между ними метров тридцать, но Тэхён не ошибся насчёт тепла. Как только их глаза встретились, он перестал ощущать ветер, песчинки, что бились о его лицо. Он ощущал лишь жар, быстро окутывающий и согревающий его в эту минуту. Разве может с человеком сотворить такое лишь один только взгляд? Нет. Смотрите глубже. Через двадцать минут серый Mersedes и красно-чёрный Yamaha R1 стояли рядом около пятнадцати этажного жилого дома. Это был элитный спальный район, где, в основном, находились апартаменты каких-нибудь знаменитостей. Они приезжали сюда отдохнуть от рабочих будней. Здесь тихо и спокойно, как по заказу Ким Тэхёна. Парни всё делали молча. Молча зашли в подъезд, молча ехали в лифте, молча подошли к квартире. Зайдя внутрь, хозяин апартаментов первым подал голос: — Ты голоден? — Нет. — Чай, кофе, какао? — То, что будешь ты. — Значит, какао, — кивнул Тэхён и прошёл на кухню. Квартира была огромной, с лестницей на второй этаж. Там спальня и ванная комната. В гостиной, совмещённой с кухней, панорамные окна были расположены во всю стену. Вид на город открывался потрясающий. Гук не сдержался, выдав короткое: «О!», и с округлёнными глазами подошёл к ним. Всё было как на ладони: здания, машины, люди. На секунду младший вообразил себя Богом и даже позавидовал тому, кто может лицезреть такое каждый день в любое время суток. Чонгуку необязательно иметь всю эту дорогущую мебель и квартиру в элитном районе. Просто дайте ему маленькую комнатку не ниже десятого этажа и панорамные окна. Тогда этот ребёнок станет самым счастливым. — Я сделал тебе послаще, — Тэхён оторвал Гука от наблюдения за кипящей жизнью города. Он поставил стакан с горячим какао на маленький столик, а сам опустился на диван рядом, кивком приглашая Чона к себе. — Спасибо, — младший протянул руки к напитку. От прикосновения к горячему стеклу по коже в миг побежали мурашки, а за ними наслаждение от согревания и яркого вкуса. — Нравится? — улыбался Ким, замечая довольную улыбку Чонгука. — Да, очень вкусно и очень сладко, — хихикнул Гук, облизывая губы. Сладко. Слишком много сладкого появилось в жизни Тэхёна в последнее время. И он надеялся сохранить эту сладость, пока она не перешла в горечь. — Нет, Тэхён, — неожиданно сказал Гук. — Что «нет»? — Ну ты спросил, приехал ли я с определённой целью, я ответил, что нет. — Но я ничего у тебя не спрашивал, — Ким насторожился, поставив свой бокал на столик. — А, возможно показалось, прости, — парень явно смутился и испугался одновременно. — Я могу покурить у тебя на балконе? — Нет, можешь покурить прямо здесь. Не уходи от меня, — Тэхён был весь на иголках. Он, кажется, догадывался, что происходит. И из-за этих догадок ему становилось очень страшно.

Пару дней назад на приёме

— Итак, мы уже выяснили, что ты слышишь голоса, — Тэхён читал записи в своём компьютере. — Поделись со мной, пожалуйста, как это происходит. Чонгук прикрыл глаза, настраиваясь. Он боялся вспоминать об этом, голоса давно не приходили, и ему казалось, что если он снова впустит их в свою жизнь или голову, то они никогда больше не покинут его. — С чего мне лучше начать? — младший жалобно глянул на своего врача. — Сколько голосов? И кому они принадлежат? — Я бы сказал, что их три. Но иногда слышится, будто все десять. Словно небольшая группа людей перешёптывается и соревнуется, кто же первым доберётся до меня. Это голоса моих родных: родителей и сестры. Больно. — И всё? Голосов Хосока, Намджуна или Юнги нет? — Тэхён пытался оставаться хладнокровным, чтобы лучше провести анализ. Получалось плохо. — Нет, только они. Мне кажется это зависит от моего отношения к людям. Свою семью я очень любил, но к парням у меня отношение другое. Я ими, конечно, дорожу. Но всё равно чувства не те, — пытался объяснить Гук. — Что они тебе говорят? Чонгук напрягся. Секрета в том, что голоса нашёптывают ему из раза в раз не было, но говорить об этом вслух было тяжело. Говорить тяжело, дышать тяжело, жить тяжело. Когда будет легко? — Это всегда насмешки или издевательства. Если случилось что-то в чём я был виноват, родители постоянно напоминали мне об этом. Это является большим расхождением с реальной жизнью. Мама и папа были самыми чуткими, добрыми и безобидными людьми. Они редко нас ругали. Не знаю почему в моей голове всё так происходит. — Что говорит голос Союн? — «Ты всегда при чём, Чонгук», — послышался хриплый и мучительный смешок.

Настоящее время

Чон курить в квартире не стал. Он не знал, как Тэхён переносит сигаретный запах, но портить витающие в квартире свойственные ароматы Кима он не будет. Пахло какао, немного клубникой и уютом. Гук просто не смел убивать всё это табачной вонью. Но курить хотелось невероятно, лучше бы Тэ позволил ему выйти на балкон. — Почему? — младшему было интересно услышать ответ на последние слова. — Просто не уходи, — Ким уронил голову на изголовье дивана и накрыл лицо руками. — Ты слышал мой голос, да? — Нет. — Не ври, Чонгук. Я врач. Твой врач. И ты лучше не ври мне. Гук молчал. Он не знал, что ответить, как объяснить. Он забыл все слова, что знал доселе. Он забыл, кто он есть и зачем здесь находится. Забыл всё, потому что ему хотелось знать лишь одного единственного в этом мире — Ким Тэхёна, его лечащего врача. Новый голос действительно присоединился к старой компании. Он был с ними давно, но дал о себе знать лишь сегодня, сейчас, этим вечером. Чего он ждал, почему выбрал именно это время и этот день? — Давно? — не унимался Ким. — Примерно с только что, — Чонгуку хватало сил на шутки. — Это пиздец, как хуёво, я прав? — От части. — То есть? — младший даже придвинулся ближе, движимый любопытством. — Это хуёво потому, что, похоже, моё лечение проходит плохо. Я выбрал неправильный метод. Это ошибка, которая может стоить очень много, — Тэхён встал с дивана и принялся нарезать круги по комнате. — Но есть и другая сторона медали, — Ким повернулся к Гуку. — Ты слышишь голоса только тех людей, кого очень любишь. В момент, из взрослого и уверенного мужчины Чонгук превратился в ребёнка. Тэхён не раз замечал его эти перевоплощения. Так происходит, когда он испытывает неподдельный страх. Страх настолько сильный, что он теряет веру в себя, теряет способность бороться и становится уязвимым. Даже когда к Чону приходят голоса, иногда он в состоянии оказывать сопротивление. Но не сейчас. — Нет, не может быть, — младший медленно отворачивался от Тэхёна, зарываясь лицом в свои колени. Ким метнулся к нему, чуть было не снося стеклянный стол по пути. Тогда к разбитой душе добавился бы ещё и он. — Чонгук-и, посмотри на меня, посмотри, — шептал Ким, пытаясь руками поднять голову младшего. — Я просил тебя не уходить, слышишь? Ты можешь не выполнять мою просьбу, но знай одно — я никуда не уйду. Я останусь здесь, пока ты сам не прогонишь меня. — Я буду полным придурком, если попрошу тебя об этом, — шмыгая носом ответил Чон. — Так не становись им, — вытирая с щёк младшего мокрые дорожки, просил Тэ. — Хочешь я расскажу тебе сказку?