Clouds back to the ocean

Ты будешь планетой, а я буду спутником.

Я твоей картой, ты — моим путником.

На твой ране я стану повязкой,

Я буду читателем, ты — моей сказкой.

Я берегом стану, а ты — океаном,

Ты музыкой будешь, а я — меломаном.

Цветком быть решишь — я стану дождем

И буду поить тебя ночью и днём.

Тебе стану пледом в зимнюю стужу,

Согрею тебя я и твою душу…

Знаешь, я тоже очень простужен…

Прошу, дай мне знать, что я тебе нужен…

Дана Х.

Парни двигались по трапу прямиком в самолёт. Гул огромных двигателей, взлётные полосы, куча работников в ярких жилетах. Вот она — атмосфера шумных аэропортов. Из-за ветра, волнений и большого потока людей мальчики особо не разговаривали. Они пытались лишь не потеряться в толпе, отчаянно хватаясь друг за друга. Гук как-то даже взялся за рукав Тэхёна, чтобы не отстать. Второй нацепил маску серьёзности, но душа ликовала от действий младшего. Он, как ребёночек, слепо следовал за своим родителем, полностью доверяя. — Ваши билеты, пожалуйста, — улыбалась стюардесса на входе в самолёт. Это был двухэтажный Airbus a380. Величие этой махины поражало и пугало одновременно. «Как же такая громадина может спокойно лететь в воздухе?», — задавался вопросом Чонгук. Летать он не боялся, самолёты его восхищали. Восхищал и вид из иллюминатора на красивые и пушистые облака, что, казалось, и держат их «корабль» на плаву. Не дают упасть. А солнце огромным огненным шаром освещает им путь. Ночью на замену приходит луна. Они, как два верных друга, два посменных работника, что существуют и служат людям маяком. Тэхён протянул девушке два билета, та проверила их и пропустила парней внутрь. Салон потихоньку заполнялся, мальчики пришли одни из первых, поэтому спокойно продвигались к своим местам. — А как так получилось, что мы сидим рядом? — внезапно задал вопрос Чон. — Я ведь купил билет раньше тебя, соседнее место могли давно выкупить. — А это, мой мальчик, секрет фирмы, — подмигнул Ким и усадил парня к окну. Гук сразу же прижался лицом к стеклу. Хоть они ещё даже и не двинулись с места, ему уже было интересно посмотреть на происходящее снаружи. Тут и там сновали рабочие. А вот вдалеке, с другой полосы, взлетал самолёт. И у младшего рот открылся в изумлении: такое это было захватывающее зрелище. — Тэтэ, смотри! — дёргал парень второго за рукав. — Как ты меня назвал? — Тэхён смотрел на Чонгука, на более важное и нужное, чем что-то там за окном. — Да подожди ты, смотри, как он взлетает, — младший тыкал пальцем в маленькое окошко. — Видишь, как красиво? — Вижу, — так и не оторвав взгляда от Гука, сказал Тэ. В душе парень действительно был ещё ребёнком. Его душа была чиста и невинна. Он постоянно удивлялся каким-то мелочам, казалось бы, не стоящим того. Но его поражало всё: от мелкой букашки до заката солнца. Дитё из него не вытащить. Таких людей называют двуличными, но в данной ситуации это слово имеет нейтральный контекст. Снаружи Чон Чонгук грозный парень, придерживающийся дарк-стиля в одежде, от одного взгляда которого хочется бежать, но в душе он маленький и безобидный кролик, что порой прячется в своей клетке, никого туда не пуская. Но недавно её замок всё же удалось вскрыть некоему Ким Тэхёну. Загадочному и грациозному коту, что продирает своими острыми когтями любой путь. — Что ты там спрашивал? — младший наконец отклеился от иллюминатора. — Ты назвал меня Тэтэ, я такое обращение к себе впервые слышу, — улыбался Ким, немного нервно теребя свои брюки. — Ах да. Как-то на автомате вышло, — Гук слегка смутился. Тэхён заправил кудрявую прядку волос Чонгуку за ушко, а затем приблизился к нему. — Мне очень нравится, — Ким обдал горячим дыханием ухо младшего и куснул за мочку, слегка оттягивая её зубами. Чонгук прикрыл глаза, а руки вцепились в сидение с невероятной силой. Так нельзя. То, что делал этот Ким Тэ, было незаконно, он сам был незаконен. И Чон был в шаге от того, чтобы совершить сразу два преступления: убить Ким Тэхёна и любить Ким Тэхёна до конца своих дней. — Мы же в самолёте. — И что? На нас никто не смотрит, — улыбался Ким. Несколько глаз всё же смотрели, но парни этого не замечали. Ким сидел спиной к остальной части салона, а глаза младшего всё ещё были закрыты. В страхе ли, в наслаждении — кто знает. Наконец а380 двинулся к точке разгона. Загорелась лампочка, оповещающая об обязательном пристёгивании ремней безопасности. Самолёт потихоньку двигался вперёд, бортпроводники проводили последнюю проверку и обход по салону. Капитан поприветствовал пассажиров, оповестил о времени и маршруте полёта, но Чонгук его не слышал. Тэхён пока не замечал, что рядом сидящий Гук уставился на спинку впереди стоящего кресла, что его тело напряглось и что он, казалось, не дышал. «О, ещё чуть-чуть и вы упадёте. Самолёт даже не взлетит, Чонгук, двигатели взорвутся прямо на старте. Ну или в воздухе в один из них залетит птица. Это твой последний раз, когда ты видишь Тэхёна. Последние минуты с ним. Последние минуты твоей жизни, передавай привет родителям», — раздавался шёпот в его голове. Чей — непонятно. Просто зловещий, угнетающий тихий голос, как было в самые первые месяцы болезни младшего, о которой он не подозревал. Гук зажмурил глаза в попытке избавиться от этого наваждения. Он старался отвлечь себя приятными мыслями. Чон вспоминал его счастливое детство, моменты, когда они бегали по лесу с Союн, пока отец и остальные мужчины их семейства готовили вкусное мясо, а женщины накрывали на стол. Брат с сестрой любили собирать огромный букет ромашек, а затем бежать с ним к их матери. Она всегда удивлялась и радовалась, будто совсем не ожидала подарка от её любимых детей. Он вспоминал весёлые и иногда душевные посиделки их компании. Не в клубе, а в его квартире. Юнги, заядлый повар, готовил всегда что-нибудь вкусное. Хосок, как самый главный по алкоголю, приносил целое море спиртного. А Чонгук с Намджуном отвечали за выбор фильма или плейлиста на вечер. Парни обычно старались не шуметь, ведь за стенами спят соседи, и у них практически всегда получалось. — Чонгук? — послышалось справа. — Ты боишься летать? Тэхён наконец заметил его напряжённое состояние. Вздутые вены на шее, пальцы, сжимающие кресло и сильно сомкнутые губы. Аирбус наконец оторвался от земли. Его слегка потряхивало, но в салоне самолёта стояла тишина, бортпроводники были спокойны. Волноваться не о чем. У пассажиров слегка закладывало уши и те сразу тянулись к специально приготовленным леденцам, рассасывание которых помогает избавиться от этого ощущения. — Нет, всё нормально, — Гук попытался придать уверенности к голосу. — Немного заложило уши, у меня слабые барабанные перепонки, пройдет, Тэ. Наглое враньё, на которое Ким повёлся. И это понятно, ведь он становится слеп по части своей деятельности, когда дело касается дорого ему человека. Он поверил Чонгуку на слово, предложил тому воды и конфетку. Младший ведь не станет его обманывать. Через пару минут самолёт выровнялся, пассажиры отстегнули ремни и свободно перемещались по салону. Чонгук поторопился сделать то же самое. — Я выйду в туалет, — оповестил он. Мужчина встал с места и пропустил парня, тревожно того оглядывая. Что-то явно было не так. Чон быстрым шагом направился к уборной, подрезав старика и зайдя туда первым. Облокотившись о раковину, парень тяжело дышал, смотря на себя в зеркало. Глаза уже наполнялись влагой, в ушах звенело вперемешку с шёпотом. — Блять, почему именно сейчас, — стонал Гук. Ему хотелось головой биться об стену, хотелось выпрыгнуть с этого проклятого самолёта. Сделать хоть что-то, только бы всё это прекратилось. Вы когда-нибудь были в безвыходной ситуации? В точке невозврата? И казалось, что вам никто не может помочь выбраться, никто не протягивает руку помощи, никого попросту нет. А знаете почему? Потому что, кроме вас, вам никто не поможет. Только вы, по правде, есть у себя. Не стоит полагаться на других людей. Вчера они были рядом с вами, а сегодня их нет. У каждого человека есть свои заботы, свои дела, свои проблемы. В первую очередь вы должны думать о себе. Это не эгоизм, не самовлюблённость. Это здоровое отношение к своему «я». Но иногда этого может не хватать. Звёзды не сходятся, линии не пересекаются, числа не складываются — и вы падаете в пропасть. Но падаете для того, чтобы после подняться. Взлететь высоко и сиять ярко, освещая всё вокруг, словно солнышко. Ради этого стоит бороться. И Чонгук борется: он силой прогоняет эти голоса из своей головы. Он велит им уйти, велит оставить его раз и навсегда. Его мотивация — это спокойная жизнь. Рядом с семьёй, с друзьями и любимым человеком. Мотивация — это сильный пинок под зад. Если найти правильную, она не промахнётся и не убавит свою мощь. Чона не было уже минут десять, Тэхён паниковал и постепенно осознавал, что же всё-таки происходит. Поздно, но он всё понял. Благо, человек он не глупый, а лишь невнимательный кое-где. В этом нет ничего страшного, невнимательность — не порок, а лишь небольшой недостаток, и то, грубо говоря. Ким поднялся со своего места и быстрым шагом направился к уборной. По пути он взвывал к ангелам, чтобы Чонгук был хотя бы в сознании. Он не перенесёт сцены, в которой младший будет лежать на холодном полу туалета без признаков жизни. Да о какой жизни вообще может идти речь, когда вы валяетесь в уборной на борту самолёта? Ему уже приходилось наблюдать обмороки его пациентов, и не единожды. Но это были малознакомые ему люди, чужие. А это Чонгук. Двадцать два года, казалось бы, уже мужчина, но для Тэхёна он мальчик, маленький и беззащитный. Нуждающийся во внимании, но остро это отрицающий. Ким Тэхён готов взять на себя ответственность за этого ребёнка, готов дать ему внимание даже больше, чем необходимо, готов подарить ему заботу, уважение и, кто знает, может и любовь в будущем. Ким Тэхён взрослый мужчина, трезво оценивающий ситуацию и зрело смотрящий на мир. Он готов. Похоже, ангелы его услышали. Только он потянулся в сторону двери, та распахнулась перед ним, открывая взор на совершенно спокойного Чонгука. Он был в порядке, никаких следов истерики или приступа. Лишь слегка мокрые волосы у лица. Видимо, умывался. Неужели чутьё подвело? Младший замер, не ожидая столкнуться с Тэхёном вот так, лицом к лицу. Ему всё ещё был непривычен их статус, что перешёл границу врач-пациент и пока не приобрёл устоявшегося названия. Ему всё ещё было непонятно, почему Тэ полетел с ним в такую далёкую страну, буквально сорвался, не думая и секунды о своём решении. Быстро спохватившись, Чонгук выдал: — Ты тоже в туалет? Тэхён нахмурился и надел слабую улыбку. — Нет, я за тобой. Мне показалось, что тебя долго нет. Младший кивнул, стараясь не смотреть Киму в глаза. Он боялся, что тот сможет всё понять, сможет прочитать и ясно увидеть, что происходило в этой комнате пару минут назад. Но в то же время ему хотелось рассказать и поделиться с Тэхёном о произошедшем, ему хотелось громко кричать о том, что он впервые смог прогнать голоса из своей головы. Сам! Без посторонней помощи, не прибегая к таблеткам или к чему-то ещё. Но он не знал, как правильно поступить, поэтому выбрал вариант, где просто промолчит. Оставшееся время полёта прошло без происшествий. Парни много говорили: о работе, об учёбе, о друзьях и даже о родителях. Для обоих тема семьи была тяжёлой, для Чонгука и вовсе табу. Но им было комфортно друг с другом, слова не причиняли боли, новые мысли приходили на смену старым, а темы не заканчивались. Тэхён много шутил, а Чонгук звонко смеялся. Впервые так ярко и сильно за последние годы. Даже пассажиры пару раз просили быть потише, те смущённо извинялись, играли в молчанку, а затем всё повторялось снова. Ким Тэхён и Чон Чонгук. Два совершенно разных человека, из разных эпох и времени. Первый отдаёт предпочтение классике, спокойствию, размеренности. Эдакий господин из богатого сословия, разъезжающий на дорогом автомобиле, питающийся в отнюдь не дешёвых ресторанах и носящий вещи от кутюр. Даже его глубокий и низкий баритон, что сразу подчиняет себе, говорит о высоком происхождении его обладателя. Младший не зря сравнил его с котом, ведь Тэхён и вправду на него похож. Каждое движение — сама грация. Каждая эмоция — неповторима. Каждая мысль — особенна. Чонгук же полная противоположность. Он часто говорит невпопад, все его движения резкие и слегка неуклюжие. Будто он ещё не до конца приспособился к этому миру. Будто он гость откуда-то из космоса, с другой планеты. Гость, который сошёл на землю в поиске ответов. Гук отдаёт предпочтение мешковатой и грубой одежде. И не потому, что чего-то стесняется, а потому, что так удобней. Он никого не слушает, живёт по своим принципам. Да и большого состояния у него за плечами нет. Лишь маленькая, но уютная квартирка да спортивный байк. Вот и всё его наследство. Но противоположности притягиваются, ведь так говорят?

***

Airbus a380 благополучно приземлился в аэропорту Тэль-Авива. Погода стояла тёплая, почти жаркая. Куртки были поспешно сняты и уложены в сумки. Чонгук вдохнул горячего воздуха и следом неприятно поморщился. Жару он не любил и всегда с удовольствием променял бы её на холод. Тэхён же, в свою очередь, подставил лицо солнцу, наслаждаясь его теплом. Его и так смуглая кожа скоро станет ещё темнее. По крайней мере он надеялся на это. Киму жутко льстила идея приехать эдакой шоколадкой с так называемого «отпуска». — Я, кажется, понял, — сказал Гук, сидя слева от Тэ в такси. Он безучастно листал брошюру, что смог ухватит ещё в здании аэропорта. В ней была карта и пару интересных мест для туристов. — Ты будешь греться на солнышке, не зная забот, пока я буду отсиживать пятую точку рядом с Союн. — Ты не рад встрече с сестрой? Чонгук отвернулся к окну, будто пытался найти там ответ. А что он скажет Тэхёну? Что сестра вовсе и не ждёт их встречи, а порыв полететь к ней — это лишь навязчивый сон. Что сестра, скорее всего, всё также его ненавидит, будет кричать и кидаться в него всеми предметами, что плохо лежат. Что она больна, что Союн не в себе. Как сказать Тэхёну, что тот не знает всей правды. Что это будет далеко не расслабляющий отпуск, а визит к психически больному члену семьи. К ещё одному человеку, как и сам Гук. Младшему опять становилось стыдно. Стыдно за себя. За то, что он такой слабый, не смелый. За то, что полчаса назад он смеялся до боли в животе, до брызг из глаз, а сейчас сидит, позорно пряча лицо и не имея сил ничего сказать. — Почему мир так устроен, Тэхён? — еле слышно спросил Гук. — Как? — Почему он такой сложный, непонятный. Почему такой несправедливый? — Гуки, — позвал Тэ. — Посмотри на меня. Мужчина дождался, пока Чон повернётся к нему, и взял его ладонь в свою, нежно поглаживая. Рука Тэхёна была мягкой и гладкой, достаточно большой, чтобы тёплая чонгукова ладонь полностью поместилась в его. — Его таким сделали, чтобы было интереснее жить. Чтобы было за что бороться, чего добиваться и за чем следовать. Чтобы миллион раз падать, а затем миллион и один раз вставать. Чтобы искать и находить. Чтобы плакать, радоваться, потом снова плакать и любить, — Тэхён приложился губами к костяшкам Чонгука. — Чтобы целовать любимого человека, чтобы есть вкусную еду, чтобы видеть вселенные и чувствовать запахи. Чтобы жить, Гуки. Без трудностей нет веселья, нет печали, нет эмоций. А зачем жить без эмоций? Зачем жить, словно робот? Чон внимательно слушал, внимая каждому слову. Он понимал всё, что говорил ему Тэхён. В глубине души он знал ответ на свой вопрос, но ему нужно было подтверждение своих мыслей. Ему нужно было понять, что он думает правильно. И он своего добился. Такси наконец остановилось возле небольшого жилого комплекса и отпустило парней в их маленькое путешествие. Вдоль улицы был посажен ряд красивых пальм и каких-то ещё необычных деревьев. Одним словом, экзотика. Будто другой мир или другая вселенная. Чонгук никогда не был за границей Кореи: не предвиделось шанса. Он изучал мир по интернету. Гулял по городам в гугл картах, смотрел видео про путешествия. Но чтобы сам, воочию — никогда. Это совсем другие ощущения, несравнимые с тем, что ты испытываешь, когда смотришь на экран монитора. Ощущать лёгкий тёплый ветерок кожей, чувствовать запахи природы, еды и улицы; да просто находится здесь и сейчас, в этой атмосфере — само по себе чудо. Все тяжёлые мысли уходят на второй план, все проблемы вмиг забываются. Есть только ты и это новое, неисследованное место. Квартира, которую забронировал Чонгук, находилась на шестом этаже. Здание было современным, наличие лифта радовало. Младший, конечно, предпочёл бы подняться пешком, но у Тэхёна тяжёлый чемодан, набитый всяким барахлом. Он состроил Чону милую гримасу и тот, почти сразу, сдался. Ключи, которыми Гук открывал дверь, выдали на входе. Квартира оказалась весьма просторной, в светло-бежевых и зелёных тонах. Здесь была гостиная с небольшим диваном, столиком и телевизором на стене. Маленькая кухня со всем необходимым, санузел и спальня. Ковров в помещении не было исходя из того, что температура почти круглый год высокая. В них просто нет необходимости. — Ну, добро пожаловать, — слегка зажато сказал Чонгук. — Ты что, хозяин этой квартиры? — усмехнулся Тэ. Не успев зайти, он уже принялся раскладывать свои вещи. — Это ведь я за неё заплатил, так что считай хозяин. Младший прошёлся по комнатам, внимательно всё осматривая и остановился на пороге спальни, не решаясь пройти внутрь. Он даже как-то и не задумывался, до этого самого момента. — Тэ, — позвал тот. — Тут одна кровать и…она двуспальная. — Что? — Ким подошёл и заглянул за плечо младшего. — Это ведь прекрасно, значит, мы точно вместимся. Ушёл также быстро, как и пришёл. Его, по всей видимости, данная ситуация вообще не волновала. Куда интереснее было складывать квадратиками вещи в шкаф и расставлять всякие баночки в ванной. Он, конечно, понимал волнение Чона и старался не заострять на этом внимания, чтобы не ставить того в ещё более неловкое положение. Тэхёну не впервой спать с мужчиной в одной постели, не говоря, конечно, о Чонгуке. Тот её вообще ни с кем не делил. Мягкие простыни, вкусно пахнущие подушки и тёплое одеяло исключительно его собственность. Он боялся даже представить, какого это будет — делить постель с каким-то человеком. Нехватка места, сон бок о бок, касание телами, перетягивание одеяла. Он потом об этом подумает, не сейчас. Не готов. — Ты голоден? — спрашивал Ким, смотря в телефон. — Я думаю, на ужин стоит заказать еды, а завтра уже сходим в магазин. — Закажи себе что-нибудь, я наелся в самолёте, — ответил Гук и упал на мягкий диван. Он жутко вымотался за этот перелёт. Начиная от «гостей в уборной» заканчивая разговорами с Тэ. Нет, он не был против его компании и, наверное, никогда не будет. Но полёт действительно был долгим и выматывающим, а диван таким удобным, словно только его и ждал. — Ты же не собираешься здесь спать, Гуки? — Ким присел на корточки у изголовья. — Нет, — сонно ответил младший. — Я просто полежу тут, пока ты ждёшь свою еду. — Так не пойдет. Пойдём я уложу тебя в постель, иначе ты и правда тут заснёшь. А кровать понравится тебе куда больше этого узкого дивана. Тэхён потянул зевающего Чонгука за руки и повёл в спальню. Усадив того на кровать, Ким принялся осторожно снимать с него футболку, в надежде, что тот не будет сопротивляться и поспит в одном белье. Ведь безумно жарко спать в пижаме. К его облегчению, младший уже находился где-то не здесь, где-то между мирами, поэтому спокойно позволил себя раздеть и уложить в постель. Парень сладко потянулся и зарылся лицом в подушку, мигом уснув. Ким не мог на него насмотреться. Он сел на краешек кровати, слегка наклонился к лицу младшего, сначала оставляя лёгкий, невесомый поцелуй на щеке. А затем поправляя прядку кудрявых волос. Чонгук был невероятно красив во сне. Расслабленное лицо, слегка надутые и такие манящие губы. Но Тэхён не будет ничего делать против воли младшего, не станет его целовать, пока тот спит и ничего не подозревает. Поцелуй в щёку не считается. Ужин он так и не заказал. Есть в одиночестве не хотелось. Ничего не хотелось делать одному. Поэтому Ким быстро принял душ и забрался под одеяло к Чонгуку, продолжая наблюдать за ним и охранять его сон.