Clouds back to the ocean

А Боги смеялись и день и вечер,

Их смешила фраза «случайная встреча».

За окном жарко, в квартире тоже. Вчера парням было совсем не до включения кондиционеров. Простыни слегка влажные от пота, кожа чувствует опаляющие поцелуи утреннего солнца, а тело небольшую тяжесть в районе поясницы. Чонгуку очень не хотелось открывать глаза, не хотелось шевелиться и вообще просыпаться. Но жажда давала о себе знать и нарочно того будила. Разлепив глаза, парень огляделся и на минуту впал в ступор: незнакомая обстановка, странный запах и какое-то спящее тело рядом. Ким Тэхён всё ещё пребывал в сладком царстве морфея, нагло или по-хозяйски закинув одну ногу на спину Гука. Он не специально, во сне себя никто не контролирует. Просто тот привык что-то обнимать, когда спит, подминать под себя одеяло или дополнительные подушки. Так ему удобнее, так он любит. Младший прибывал в лёгком шоке. Как он оказался в постели, да ещё и в одних трусах — не помнит. Тэхён, кстати, лёг спать так же. Это была первая ночь в жизни Чона, которую он провёл не один. Нет, они просто спали, без лишних телодвижений. Со стороны Чонгука уж точно. И он чувствовал себя нормально. Нет никакого отвращения от чужого запаха или контакта кожей, нет злости на то, что постель пришлось делить, и вся кровать не досталась ему одному. В какой-то степени он был даже рад, что находится здесь не один, что кто-то рядом и поддерживает его. Похоже, младший начал осознавать действительность, понимал, что одиночество — это не так уж и круто, как он думал раньше. Теперь, когда есть с чем сравнить, парень не хочет больше возвращаться в прежний устав жизни. Но одного он понять не мог: такие чувства в нём вызвало именно ощущение того, что он не один или, может, дело в другом? В человеке, что спит рядом? Осторожно убрав чужую ногу со своей спины, Гук принял сидячее положение. Ким немного поворочался и снова затих. Он уже проснулся и втайне следил за младшим. Ласковым взглядом проходился по его широким плечам и сильной спине. Руки чесались, пальцы неистово жгло от желания дотронуться. Он смотрел на её рельефность, на огромные мышцы, на выпирающие позвонки. Чонгукова спина словно целая карта, в каждом уголке которой значился огромный красный крест с сокровищем. Карта, которую Тэхён изучал бы долго и ласково. Вечность, пожалуйста. Он бы очерчивал мягкими касаниями каждую косточку, а затем оставлял бы влажный след на каждом дюйме, помечая своё. Он бы долго гладил, рисовал замысловатые узоры. Возможно, оставлял бы мелкие царапины в порыве страсти. Но он не станет делать это без позволения. Он знает проблему Чонгука, знает его установку насчёт нежелаемых касаний. И он будет терпеть, пока тот сам не попросит. Если вообще попросит. — Доброе утро, Гуки, — младший слегка дрогнул от хриплого голоса Тэхёна. Не ожидал. — Доброе. Ты уложил меня спать? — Угу, — улыбался Тэ. — И раздел? — У меня не было выбора. Всё, что происходит с Чонгуком в последнее время, — впервые. Первое доброе утро, сказанное не самому себе. Первое пробуждение не в одиночестве, первые поцелуи, первые мурашки и волнения от другого человека. Младший не до конца верит в происходящее. Вечерами он задумывается: «А не продолжительный ли сон всё это?». Нет, это далеко не сон, Чонгук. Сегодня день-икс. Сегодня за долгие три года Гук наконец встретится с сестрой. Ему было страшно, очень. Волнение не отпускало, внутренняя тревога усилилась, складка меж бровями не покидала лба, почти намертво там укоренившись. Всё утро он ходил напряжённый, что не осталось незамеченным для Тэхёна. Но причины он не понимал, не знал. Чон так и не рассказал ему истинную цель этой поездки. Да и Ким не пытал его. Просто ждал, когда Гук будет готов. Ждал, оберегал и заботился. — На какой адрес вызвать машину? — спрашивал Тэхён. Мальчики уже позавтракали и собирались выезжать к Союн. Тэ предложил вызвать такси, чем сейчас и занимался. — Давай я сам, — ответил Чон. Сам, потому что произносить «психиатрическая больница IsraClinic» язык не поворачивался. Легче написать, Ким всё равно увидит. Телефон ведь его. Но получив устройство обратно, Тэхён даже не взглянул на экран, убрав его в задний карман джинсов. Чонгуку бы вздохнуть от облегчения, но нет. Лучше бы Тэ увидел и сам всё понял, а теперь придётся объяснять. Такси в неспешном темпе продвигалось по оживлённой дороге. Казалось, водитель специально ехал чуть медленнее обычного, чтобы парни могли насладиться дорогой и видом из окон. Он будто понял, что они нездешние, туристы. Наверное, это было сильно заметно. Мужчина не приставал к ним с речами, не ставил тех в неловкое положение из-за незнания языка. Гук был мысленно благодарен, он и так весь день напряжён, как струна. Тэхён положил руку на бедро младшего, таким образом успокаивая. — Перестань дёргать ногой, Гуки, — просил тот. — Всё будет хорошо, я рядом, — Ким ободряюще улыбнулся. Чону бы поверить его словам, но он не может. Волнение сейчас у руля, всем заправляет и не даёт места спокойствию. — Ты ведь не знаешь всей правды, — грустно сказал младший, смотря на руку на своём бедре. — Я знаю немного, — мужчина сжал ладонь сильнее. Встретив вопросительный взгляд, он продолжил: — Хосок рассказал мне, я общался с ним ночью, пока ты спал. Ты не думай о нём плохо, он ничего не говорит, пока я не задам наводящих вопросов, — Чонгук молча слушал, не зная, как реагировать. — С тобой что-то происходит, сам ты ничего не говоришь, поэтому я прибегнул к крайний мерам. Младший не злился, а даже был слегка благодарен такой любопытности мужчины. Сам того не зная, Ким в десятый раз облегчал Гуку жизнь. — Она заболела спустя некоторое время, после смерти родителей, — начал Чон. — Я не придавал значения, считая это несерьёзным. Но потом, ей становилось хуже и хуже: зрительные галлюцинации, странные сны и помешательство, — парень тяжело выдохнул, собираясь с мыслями. — Союн сошла с ума, Тэ. Тэхён потянулся к младшему обеими руками прижимая к себе, как можно крепче. Он гладил его спину, пытаясь успокоить, шептал на ухо о том, что всё будет хорошо и он поможет ему, не оставит, не бросит. Это действовало, немного, но младший расслабился в его надёжных руках. Они стали его безопасным местом, его спасением. Чонгук не признавался себе в этом, но в глубине души уже всё знал. Гук очень легко доверился Тэхёну. Несмотря на то, что первое впечатление друг о друге было не самым положительным. Душа младшего стремилась к душе Кима, всё его нутро чувствовало и взывало к нему. Он не мог сопротивляться, не хотел. Его принимают, его зовут — и он идёт.

***

Здание больницы было огромным, сплошь стеклянным, а этажей бессчётное количество. У Чонгука даже шея устала в попытке те сосчитать. Сложно представить, что это всего лишь больница, легче было бы сказать, что это какой-нибудь бизнес-центр. Он немного потоптался у входа и зашёл вслед за мужчиной. Также, как и в аэропорту, Гук незаметно держался за тэхёнову одежду. Ему было спокойнее не только видеть его, но и чувствовать. Он боялся, до сих пор не верил, что глаза его не обманывают. Ведь уши давно лгали, давно кормили несуществующими речами. Нет гарантии, что и глаза не начнут врать. Внутри было красиво. Богатая обстановка, много растений в горшках, свежий и прохладный воздух. Но больницы для Чонгука были сравнимы с тюрьмами. Только вместо полицейских тут и там сновали люди в белом. Даже в тех страшных местах, в этих помещениях с эластичными стенами уютнее, чем здесь. К ним подошла девушка, по всей видимости, медсестра и начала что-то спрашивать на непонятном языке. Младший в надежде поднял взгляд на Тэхёна. Второй умело переключился на английский, пока Гук молча стоял рядом и пытался догадаться, о чём они разговаривают. Из их разговора он понял только два слова — «Чон Союн». Девушка кивнула и попросила парней следовать за ней. По пути она вручила им два белых халата и бахилы. Гук еле ступал по полу. От нервов ноги почти не держали, а тело слегка дрожало. Но в остальном, внешне, он был невозмутим. Умелая актёрская игра, которой даже профессионалы могут позавидовать. Рабочего персонала в больнице было много, а пациентов ещё больше. Похоже много людей в современном мире страдает от психических травм. Это удручало. Неужели человечество становится настолько слабым, настолько уязвимым перед проблемами? — Мне зайти с тобой? — парни остановились перед палатой и ждали разрешения врачей, чтобы войти. — Да, пожалуйста, — младший прятал взгляд. — Я один не справлюсь. — Хорошо, Гуки, — Ким положил руку на щёку парня. Он не боялся нежно касаться его на людях, не боялся смотреть глазами, полными теплоты и ласки. Ему было откровенно плевать на людей, на их мнения, на осуждающие взгляды. Он плевал на всех, кроме одного. Тэхён не помнит, сколько они просидели в коридоре в ожидании, когда их наконец пригласили войти. Он оглянулся на Чона, передавая свою поддержку взглядом, отдавая свою уверенность по воздуху. Ким кивнул на дверную ручку, позволяя Чонгуку открыть и войти первым. Но тот отрицательно махнул головой, буквально прячась за его спину. — Гуки, она твоя сестра. Будет правильнее, если первым она увидит именно тебя, — объяснял врач. «Я такой трус», — подумал Гук. Дверь поддалась легко. В палате сестры было светло, чисто и вкусно пахло разнообразием цветов. Помещение было небольшим, но и не маленьким. В правом углу стоял двустворчатый шкаф, рядом висело зеркало. Чуть дальше окно, а снаружи него решётки. Мера безопасности, не более. Взгляд младшего упал на кровать, что располагалась слева, а затем и на девочку, что сидела на ней. Союн смотрела строго перед собой. Она выросла, похорошела. Чон заметил это сразу. Она уже не маленькая девчушка, какой он её помнил. Длинные чёрные волосы красиво струились по плечам, большие глаза, рассматривали противоположную стену, на которой висел телевизор. Там шла какая-то передача, экран мелькал картинками, но звука не было. Чонгук замер на входе. Девочка никак не реагировала на прибывших гостей, всё её внимание, казалось, было обращено на другое. — Давай, — шепнул Тэхён, подталкивая младшего. Чон сделал пару шагов и оказался возле больничной койки. Теперь он ещё ближе увидел сестру. Всё тот же аккуратный носик и пухлые губы. Она была очень красивой, всегда. Это осталось неизменным. — Союн, — его было почти не слышно. — Здравствуй, малышка. Оба замерли, ожидая реакции девочки, но её не последовало. Ни одна мышца лица сестры Чонгука не дёрнулась, она будто не слышала его. Младший повернулся к врачу, что стоял около двери рядом с Кимом. — Что с ней? — настороженно спросил он. Тэ перевёл вопрос на английский, а врач едва заметно вздохнул и следом ответил на чистом корейском: — Она уже около года не показывает никаких эмоций, не реагирует на раздражители, на людей, — объяснял доктор. — Но передвигается по коридорам спокойно, без страха. Ходит на прогулку с медсёстрами, гладит животных, реже с ними разговаривает. Сама питается, принимает душ. — Но не контактирует с людьми, — продолжил Тэхён. — Верно, — кивнул врач. Чонгук хмурился. На смену волнению и страху пришли переживания за сестру. Её болезнь проходила очень буйно. Она постоянно кричала, особенно на брата, пыталась покалечить и себя, и его, и врачей. Всё вокруг крушила, дралась. Союн тогда и Союн сейчас — два разных человека. — Это вы её так вылечили? — нагло спрашивал Чон. — Гуки, не кипятись. Это максимум, что можно было сделать в её ситуации. — Много ты знаешь, Тэхён. Тот лишь вздохнул, оставляя реплику младшего без ответа. Чонгук прав, Ким знает много, конечно. Но место неподходящее для выяснения отношений. Он всё ему потом объяснит, в более непринуждённой обстановке. Объяснит так, как умеет только он. Чонгук смотрел на сестру, пытался мысленно воззвать к ней. Уму непостижимо, как его малышка, его родная сестра могла не замечать своего брата. Да лучше бы она снова кричала и дралась с ним, чем получать лишь это, лишь болезненное молчание и равнодушие ко всему. Он шёл сюда, готовился к худшему исходу событий, готовился уйти с ссадинами и синяками на теле. А по итогу вместо тела получил раны на душе. Старые только начали затягиваться, Тэхён так старался помочь ему в этом. Но ситуация с Союн не только раскрыла их, но и добавила новых. Поддавшись дикому желанию, что смёл страх, Гук дотронулся до руки сестры. Взял её ладонь в свою, крепко сжал и даже поцеловал. А затем долго всматривался в её лицо, ища хоть какое-то выражение эмоций. Но тех не последовало. — Боже, — Гук опустил голову, сдерживая слёзы. — Она словно кукла, неживая, но податливая. Тэхён подошёл сзади и опустил руки на плечи парня. Только сейчас он наконец всмотрелся в девочку. Она показалась ему пустой, потерявшей интерес ко всему: к людям, к жизни, к себе. Он понимал, что это следствие не столько лечения, сколько тяжёлой болезни. Таблетки помогли успокоить её, они лишь слегка направили Союн в это состояние. Он знал, что так для неё лучше, спокойнее. Теперь оставалось подобрать правильные слова для Чонгука. Парни до позднего вечера просидели в больнице. Чонгук всё пытался достучаться до сестры. Он звал её, трогал, обнимал, даже лёг рядом и вместе смотрел телевизор, изредка что-то комментируя. Тэхёну было больно на это смотреть. Было больно за Гука. Он так отчаянно пытался достучаться до Союн. В какой-то момент он даже привык к ней такой. Стал рассказывать о том, как живёт, рассказывал о друзьях, познакомил с Тэ. Девочка на это всё отвечала лишь размеренным дыханием. Ким тоже иногда вступал в разговор, и тогда по палате слышался смех двоих. Его и Чонгука. Затем они долго общались с врачами, выведывая все подробности лечения. Забрать сестру с собой Чону не разрешили. Ситуация была сложной, неизвестно, что может случиться по дороге. Сейчас девочке почти не давали никаких лекарств, она жила в этой больнице. Теперь это её дом.

***

По прибытии в квартиру Чонгук позвонил Хосоку. Это уже скорее привычка, чем необходимость. Привычка сразу всё рассказывать ему, если что-то случалось. — Я рад, что с ней всё нормально, если можно так сказать, — слышался голос в трубке. — Но что тогда значил тот сон? — младший всё никак не расставался с мыслями о той ночи. — Я думаю, ты просто сильно соскучился по ней, и подсознание создало тебе такое видение. Не принимай близко к сердцу, — успокаивал старший. Хосок почти всегда мог подобрать правильные слова. Вернее, нужные. Младшему иногда хватает фразы о том, что всё будет хорошо. Он лучше слепо поверит в это, чем будет изводить себя мыслями о худшем. — Они озвучили тебе цену за её пребывание там? — Нет, а должны были? — удивился Гук. — Они озвучили её мне, — вклинился в разговор Ким. — И я уже всё уладил. — Как понять уладил? — у Чонгука скоро крыша поедет от этих двоих. И, честно сказать, он был почти не против. Лишь бы лежать там же, рядом с Союн. — Я оплатил ей весь следующий год. — Ахуеть, Тэхён. Я непременно расскажу об этом Юнги. Теперь он тебя точно полюбит, — резвился Хо. К слову, Мин до сих пор не проникнулся тёплыми чувствами к бывшему лечащему врачу Чонгука. В его головной записной книжке чёрным по белому было написано: не доверять людям. Вот и весь секрет. — Его любовь мне не нужна, — сухо ответил Ким, бросив короткий взгляд на младшего. Ему вообще ничья не была нужна. Всё кардинально изменилось пару месяцев назад. Тогда он прошёл через все стадии: гнев, отрицание, принятие. Никто этого не замечал. И прошёл бы ещё тысячу раз, лишь бы снова оказаться здесь, с ним. Да, он не раз встречался с мужчинами, с ещё большими спал. Он взрослый, опытный и не по годам мудрый. Работящий, занятой человек, место любви и чувствам в жизни которого попросту нет. Не было. Говорят, то, чего мы больше всего желаем, приходит к нам тогда, когда мы этого не ждём. Когда и думать об этом забыли, когда перестали мечтать. Так и случилось с Тэхёном. Он не видел никакой выгоды, когда связывал себя с людьми. Лишь ублажение потребностей, наслаждение и ничего более. Любовь была чужда, бессмысленна. Он считал, что она делает людей слабыми. Ему никогда не хотелось проводить уютные вечера с теми людьми, не хотелось вместе просыпаться, готовить завтраки, а потом вместе их уплетать; не хотелось смотреть на звёзды. Не хотелось подолгу разговаривать ни о чём, не хотелось просто сидеть рядом, даже в тишине, когда оба заняты своими делами. Чужое присутствие попросту было не желаемо. Но с появлением этого мальчика весь мир мужчины перевернулся. Ким впервые испытывал такие чувства, не понимал их. Сначала списывал всё на привычную ему страсть. Когда похоть застилает глаза и думать приходится совершенно не той головой. Но позже, когда он ночами не мог заснуть, когда общаясь с людьми, вместо их лиц видел его, когда одно упоминание имени вызывало трепет — тогда всё и приобрело смысл, все точки расставились над i самостоятельно. Только неправильная и жестокая любовь делает из людей слабаков. Она вынуждает поддаваться, вынуждает страдать и терпеть. От таких чувств любой сломается, потеряет себя, потеряет силу. Но правильная, чистая и настоящая любовь зажжёт в вас незримый огонь, подпитает нужной энергией и поможет, если не свернуть горы, так достать звезду с неба.

***

Глубокая ночь. За окном беспроглядная тьма и разговоры множества насекомых. Но даже они не заглушают тихих всхлипов, что доносятся с кровати. У Кима очень чуткий сон, поэтому, едва послышался третий всхлип, тот сразу же проснулся. — Чонгук? Что случилось? — запаниковал Тэ, пытаясь развернуть младшего к себе. — Ты плачешь? Господи, неужели он проспал его приступ. — Ничего не случилось. Просто тяжёлый день и, вдобавок, мне приснился…– Гук не смог закончить. Голос попросту надломился. — Кошмар? — Нет, сон. И очень хороший сон. — Тогда почему ты плачешь? — недоумевал Тэхён. — Я хочу, чтобы он стал явью, — ответил тот и потянулся к мужчине. Младший аккуратно коснулся своим солёным поцелуем губ Тэхёна, как бы спрашивая разрешения. Он тоже боялся действовать, не зная мнения второго на этот счёт. Чонгук запустил руку в густые волосы мужчины, ближе притягивая того к себе. От этих действий Ким углубил поцелуй, стал напористее, стал страстнее. Грациозный кот превратился в дикую пантеру. Руки, нагло миновав ткань футболки, которую Чонгук всё-таки надел сегодня, исследовали тело парня. От каждого прикосновения приятно било током. Мужчина так долго ждал, так долго хотел, и наконец получил сладостное вознаграждение за свою терпеливость. А младший позволял, не отталкивал, прижимаясь ещё ближе, ещё теснее. — Ты точно хочешь этого? — на всякий случал уточнил Тэ. — Да, а ты? — Ещё с самой первой встречи, — усмехнулся врач в поцелуй. Мужчина придавил Гука своим телом к постели, будто закрывал того от пуль. Пальцы гуляли по груди, рёбрам и прессу, пока губы изучали лицо и шею. Чонгук откинул голову назад в наслаждении, крепко обвивая Тэхёна ногами. С его губ изредка слетали слабые стоны, когда Ким задевал чувствительные соски. Теперь он стал делать это чаще, чтобы с каждым новым звуком умирать и воскресать по новой. Тэхён не мог оторваться от младшего, чтобы продвинуться дальше. Он не мог насладиться его губами, не мог перестать изучать и трогать везде, ему было мало. Всегда будет мало. Тела обоих требовали разрядки, возбуждение уже приносило неприятные ощущения. Ким слегка тёрся о пах Гука, даря недостаточное облегчение. — Тэтэ, пожалуйста, — молил младший. У мужчины снесло крышу от такого варианта своего имени из уст Чона. Он нехотя, но быстро слез с младшего, направляясь к комоду в другом конце комнаты. Оттуда он достал клубничную смазку, контрацепцию и так же быстро вернулся на кровать, где его очень ждали. — Я…Тэ, я никогда — Тише, мой мальчик. Я знаю, просто доверься мне. Я никогда не причиню тебе боли специально, — говорил Тэхён, раздевая Чонгука. — Но ты должен знать, что первый раз неприятен, как ни старайся. Я сделаю всё, что смогу. Просто расслабься. И Чонгук доверился, как и всегда. Он ещё ни разу не смог не внять словам Тэхёна, не смог не пропустить их через себя, не смог обличить того во лжи. Да, возможно он строил себе идола, возможно в будущем он пожалеет об этом, но сейчас есть только этот момент. И он возьмёт от него всё. Ким позаботился о том, чтобы оба остались без одежды. Выдавив вкусно пахнущую смазку на руку, он принялся растягивать Чонгука. Медленно, аккуратно, хотя не терпелось скорее почувствовать его всего. Но он не мог так поступить. Он будет терпеть, чтобы доставить парню как можно меньше боли, подарить как можно больше наслаждения. Он никогда себе не простить, если не справится. Осторожно войдя в узкую дырочку одним пальцем, он принялся отвлекать Чона поцелуями, всевозможными ласками, чтобы тому было легче это пережить. — Не бойся, малыш, — просил Тэ, но боялся сам. Чонгук вцепился руками в плечи Кима, когда почувствовал в себе уже два пальца. Было не так больно, как он думал, но всё равно неприятно. Но он стерпит, как всегда всё терпел. Ради Тэхёна, ради их первой совместной ночи. Врач оторвался от вкусных губ, чтобы помочь младшему справиться уже с тремя пальцами. Одна рука продолжала массировать и растягивать узкую дырочку, а вторая ухватилась за набухший член. Руки двигались синхронно, Чонгук таял на глазах. Ещё никто не делал с ним такого. Ещё никому не хотелось свести его с ума окончательно. Ещё никто не ставил себе цель увести его за руку в рай и показать, что тот действительно существует. — Давай, Тэ, пожалуйста, — умолял младший того, будто он настоящее божество. Он просил неистово, хотел почувствовать Тэхёна в себе, хотел слиться с ним. Это было его самое сильное желание за всю чёртову жизнь. — Назови меня так, как можешь только ты, — хриплым от возбуждения голосом приказал мужчина. — Тэтэ, возьми меня наконец. Точка отправления в рай настала. Тэхён вошёл в Чонгука аккуратно, медленно нагоняя темп. Младший почти захлебнулся от ощущений. Боль контрастировала с наслаждением. Он готов был распасться на мелкие кусочки прямо здесь, в сильных и уже любимых руках. Он словно утопающий цеплялся за мужчину, а тот держал, не давая утонуть. Всегда будет держать, всегда будет спасать. Этой ночью квартира была наполнена горячим дыханием, сладкими стонами и хлюпающими звуками биение тела о тело. Эта ночь видела дикую страсть, зарождающуюся любовь. Эта ночь была благословением для них двоих, началом чего-то нового и прекрасного. Началом магии.