Clouds back to the ocean

Когда дверь за младшим закрылась, Ким рухнул на пол в немом крике. У него не было сил разодрать до дыр кожу на груди, ведь внутри нестерпимо давило. Говорят, потеря любимого человека схожа с утратой частички самого себя, своего сердца или души. Тэхён с этим высказыванием совершенно не согласен. Он буквально потерял всего себя, потерял дальнейший смысл жить, он умер. Но вселенная в очередной раз посмеялась над ним, всё же оставляя в живых. Она вообще всю его жизнь то и делает, что дико угарает с него. Ему бы привыкнуть, но вселенские приколы с каждым разом бьют всё больнее. Чонгук больше не позволил Тэхёну собирать его сумку, объясняя, что прекрасно справится сам. Он видел, как Ким заботится о нём, как печётся. Ему было до жути приятно, но и вспомнить, что такое самостоятельность, тоже хотелось. Идея попрощаться в квартире, а не в аэропорту, тоже была Чонгука. Он боялся сильно расчувствоваться перед самым рейсом. Ведь прощание в аэропортах — самое грустное и печальное. Он в фильмах видел. Гук стоял на пороге и радостно улыбался, смотря на Кима. Он совсем забыл про больную сестру, про своё состояние; все его мысли занимал Тэхён, которому срочно нужно вернуться по работе домой. Это всё, о чём думал младший. Киму было очень больно от слепой веры Чонгука. Ему так хотелось, чтобы тот всё понял, чтобы не доверял ему так сильно и хоть немного усомнился в его словах. Чтобы раскрыл свои и так большие глазки ещё шире и здраво посмотрел на ситуацию. — Тогда встретимся завтра? — спрашивал Чон, голосом, полным надежды. Ким ничего не ответил, он просто уже не мог врать. И так потонул в своей лжи, как в куче дерьма. Тэ лишь прильнул к Гуку и поцеловал его в последний раз. Нежно, со вкусом, жмурясь от боли и сильно обнимая своего малыша. Чонгук почувствовал вкус горечи во время поцелуя, но списал всё на зарождающуюся тоску, ведь они расстаются на целые сутки. Тэхён потерял счёт времени. Он не помнит сколько вот так пролежал у входной двери. Может, пару часов, может, всю ночь, а может, года. Его бросало то в жар, то в холод. Постоянно снился Чонгук. Снилось то, как Тэ теряет его. То в аварии, то в несчастном случае, то на больничной койке, то младший сам уходил, оставлял его, бросал. Ему оставалось лишь смотреть вслед уходящему Чону. Ким навсегда запомнит эту ужасную ночь, эту худшую ночь в его жизни. Но он знал, что всё, что он делает, и все те переживания, что последуют за его поступком, только ради Гука и ради его психического здоровья. Тэхён пожертвует всем, только бы тот был в порядке. И он наделся, что выбрал правильный способ.

***

Перелёт Чона прошёл хорошо, но одиноко и скучно. Почти всё время парень спал с наушниками в ушах. Тэхён хоть и купил ему место возле окна, но младшему было неинтересно смотреть туда без него. Некому было показать, какие там мягкие и светлые облака, как они красиво переливаются на солнце. Некому было показать водную гладь, что отражала в себе маленькую чёрную точку, которая на самом деле была огромным самолётом. Поэтому лучшим решением было отгородиться от живого мира и отправиться в свой собственный. — Чонгук-щи! — Хосок крепко обнял младшего. — Не поверишь, но я соскучился. — Поверю, я тоже, — улыбался Гук и ответил на объятия. Младший действительно был рад его видеть, хотя прошло всего пару дней его отсутствия. Но эти дни он провёл будто в другом мире, в параллельной вселенной, а сейчас спустился обратно на землю и готов входить в прежнее русло жизни. Пока Чонгук, ничего не подозревая, брёл за Хосоком в сторону парковки, второй доставал ключи из кармана своей куртки, нервно оглядываясь на младшего. Но тот то ли устал, то ли всё ещё летал в облаках, хотя самолёт давно уже приземлился. Старший подошёл к старенькой BMW и вставил ключ в дверь. — Ты купил тачку?! — заорал Гук, когда услышал звук открывающейся машинной двери и увидел там старшего. — Так точно, мой догадливый парнишка, — смеялся Хо, забирая у того сумку. — Ахуеть, чувак, — Чонгук прошёлся ладонью по крыше машины. — На какие шиши? — На немазанно сухие, блять. Я скопил немного за два года и купил её у моего знакомого. Он неплохо скинул цену по старой дружбе, — подмигнул тот. Да, старший и правда давно копил деньги. Машины прочно сидели в его сердце ещё с детства, и он давно мечтал приобрести свою. Но ему не повезло родиться в семье с небольшим достатком, поэтому с горем пополам, но Хосок накопил. Гук ведь смог накопить на свой мощный байк, старший Чон тоже не лох какой-нибудь. Всю дорогу до квартиры Чонгука парни возбуждённо обсуждали новую покупку. Младший ахал и охал, боялся лишний раз шевельнуться, сидя на переднем сидении. Хо уже продиктовал ему немалый свод правил по поведению в его автомобиле и рядом с ним. Конечно, он был условным и необязательно выполнимым, но задрать нос к верху и немного повыёбываться было необходимо. Дома всё было по-прежнему, разве что пыли прибавилось и холодильник, наверняка, был пуст. Младший быстро сделал влажную уборку, пока старший бегал в магазин за углом. Затем они решили позвать Юнги с Наму в гости, Чонгуку хотелось быстрее скоротать часы ожидания с друзьями, хотелось, чтобы уже наконец наступило завтра, и Тэхён постучал в его дверь. Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю он не пришёл.

Я умер в семь утра.

Надо же с чего-то начинать день.

Гук не понимал, где он оступился и что сделал не так. Он ожидаемо искал причину такого поведения Тэхёна в себе, находил ему оправдания, прощал и снова злился. Он запутался в своей же тьме; она снова поглощала его, забирая воздух, забирая тишину, забирая жизнь. Чонгук перестал есть, снова вернулся к частому курению и изнурительному спорту. Но вытравить, выжечь и даже вырезать Ким Тэхёна из головы и души не получалось. Теперь каждый его день был похож на предыдущий. Машинальные действия, как по расписанию: ранний подъём, сигарета, холодный душ, сигарета, пробежка, сигарета, работа, сигарета, сон. И так изо дня в день. На работе, общаясь с людьми по телефону, голос Гука был сравним с голосом робота. На другом конце провода не раз спрашивали, неужели с ними говорят по предзаписи, и Чону каждый раз приходилось отвечать одно и то же, что это его обычный голос и не поебать ли тем, кто с ними говорит. Пару раз он чуть не послал клиента в пешее прямое. Мин Юнги впал в бешенство, когда обо всём узнал. Он подслушал разговор Хосока и Тэхёна по телефону, где второй плакал, извинялся и признавался в любви к младшему. Он звонил Чону каждый день, спрашивал про состояние Чонгука, намеревался переводить немаленькие суммы денег на его счёт, но Хосок запретил: — Ты таким образом хочешь окупить его страдания? Ты вообще ебанулся, Тэхён? — Я люблю его, Хо. Больше всего на свете, — голос Кима был хриплым и обессиленным. — Тогда вернись в страну и вытащи его из ада. — Я не могу. — Больше не звони сюда. Это был их последний разговор. Ким ещё не раз набирал номер старшего Чона вновь, даже откопал где-то номера Намджуна и Юнги, но никто так и не ответил на его многочисленные звонки. Около месяца Тэхён жил в прострации, не замечая ничего вокруг. Он лишь ел, спал и просматривал соц. сети в поисках какой-то информации о Чонгуке, но тот тоже будто сквозь землю провалился. С этой квартиры в Тель-Авиве он так и не съехал, хотя в первое время очень хотел. Но здесь осталось так много воспоминаний, так много Гука и его запаха, который так и не выветрился, только непонятно откуда: из квартиры или из мозга Кима. Мужчина еле себя уговорил на стирку постельного белья, ибо это было уже негигиенично. Спустя где-то недель пять Тэхён наконец выбрался на улицу не просто в магазин, а чтобы пройтись и проветриться. Он шёл долго, не особо заморачиваясь по поводу маршрута. И ноги привели его к психбольнице «IsraClinic», в которой лежала Союн, и Ким решил действовать. Его как током пробило, и он вспомнил, что у него есть незаконченное дело. В тот же вечер Ким сидел в кабинете главного врача отделения по психически-неустойчивым больным. Он связался с Чимином, и тот отправил все документы, доказывающие статус и место работы Тэхёна. — Ты действительно звонишь мне с просьбой отправить на хер пойми чью почту твои бумаги? — орал Пак. — А сказать где ты, предупредить, что грёбанный месяц тебя не будет, хотя бы просто смской? Ты устраиваешься там на работу? Оставляешь всех своих пациентов и безжалостно уходишь в закат? Я волен послать всё в жопу и больше никогда не иметь с тобой дела, Ким Тэхён! — Чимин, пожалуйста. Это очень важно. От этого зависят жизни, — мужчину было еле слышно. — Чьи? Твоя и твоего нового бойфренда? — Чон Союн и Чон Чонгука, — болезненно ответил врач. После этой фразы Пак спустя пару долгих секунд завершил звонок, а спустя ещё две минуты на почту главного врача пришло письмо. Вот так и началась операция по возвращению девочки домой. Тэхён каждый день приходил в здание больницы, сидел около часа у Союн, а остальное время у врачей, обсуждая все детали. Он так загорелся этой идеей, что иногда забывал поесть и окончательно забыл, что такое здоровый сон. Вначале Ким часто разговаривал с Союн, обо всём. Он выключал телевизор, чтобы внимание девочки переходило к нему. Тэхён знал, что где-то там внутри она слышит его, а снаружи просто капризничает. Сестра Гука так же продолжала смотреть в экран, только тот уже ничего не показывал. Тогда мужчина садился рядом с ней, брал её ладонь в свою и нежно поглаживал. Точно также Чонгук делал месяц назад. Он наблюдал за ним, поэтому теперь в точности мог повторить каждое движение. Тэ часто рассказывал девочке о природе, он думал, что, если её так сильно любит младший, то она, наверняка, тоже. Он рассказывал о ярком солнце, что ежедневно слепит его, зато взамен даёт красивый медный оттенок его коже; о вечном небе над их головами, что меняет цвета в зависимости от времени суток; об одинокой луне, что показывается только ночью и напоминает ему самого себя. Ким знал, что Союн слушает его, он знал, что она слышит. Однажды он решил вывести её погулять. Необходимо было оценить поведение Союн вне больницы, да и ему надоело одному мерить шагами улицы. Снаружи она немного оживала и изредка вертела головой из стороны в сторону, будто изучала всё вокруг. Этим она невероятно сильно напоминала Тэхёну Чонгука, тот с таким же любопытством смотрел на всё ему незнакомое. Девочка вела себя спокойно, иногда останавливала взгляд на пробегающих мимо кошках, похоже, они занимали особое место в её сердце. Через пару недель они впервые проехались по городу на машине. Ким взял автомобиль напрокат и катал Союн по широким улицам. Он оценивал её отношение к средствам передвижения, ведь, если его план осуществится, домой они полетят на самолёте. Нужно быть готовым ко всему. — Когда ты заговоришь, малышка, я научу тебя водить, — обещал Тэхён. — Если только Гук позволит мне. Похоже, частое времяпрепровождение вместе дало свои результаты. Ким нашёл подход к больной. Ей, как и некоторым другим пациентам, помогало взаимодействие с людьми, которого она лишилась в период лечения. В частности, длительные разговоры. У врачей в её клинике, видимо, не хватило ума подумать над этим или не было времени, ведь палаты переполнены. Не зря же Тэхён профессионал своего дела. Он упорно уматывал сестру Гука болтовнёй уже на протяжении полутора месяцев. И когда он упомянул имя младшего, Союн повернула голову в его сторону и наконец встретилась взглядом с Тэ, впервые. — Что? Гук? Да, тот самый, твой старший брат, если что. Помнишь? — Ким начал ехать медленнее, чтобы успевать следить за рядом сидящей девушкой. Чон отвернулась, но хмурить лоб не перестала. Тэ считал это успехом и первым шагом к победе. Он не смог помочь Чонгуку, значит поможет его сестре. — Я тебе не рассказывал, боялся. Но знаешь, я люблю твоего брата. Я люблю его до боли во всём теле, до помутнения в глазах и до сотни мурашек. Иногда они напоминают мне иголки, что не оставляют живого места на коже, но потом я вспоминаю его лицо и понимаю, что он никогда бы не сделал со мной такого. И ощущения острых игл сменяются на приятное покалывание, — Тэхён смотрел в лобовое стекло, глубоко задумавшись и не замечая, что девочка снова повернула голову в его сторону. — Сейчас ты осудишь меня, но мы были вместе меньше недели. Возможно, в твоей маленькой головке зреет вопрос: а как ты смог влюбиться в него за такой короткий срок? И я отвечу, что полюбил его гораздо раньше. Я носил в себе это светлое чувство, растил его и укреплял, чтобы подарить ему, но я не знал, что этот подарок так дорого стоит. Союн не выдавала никаких эмоций, девочка просто смотрел на Кима. Рассматривала его красивое лицо, пухлые губы и замечала мечтательный, но грустный взгляд. Взгляд человека, который многое пережил и многое потерял. Нейроны в голове девочки отдавали сигнал в мозг, когда из уст Тэхёна звучало имя брата. Какие-то её атомы всё ещё помнили его и пытались вернуть воспоминания их владелице. Грудь слегка саднило, но она не понимала почему. Ей было сложно и пока рано. Ким к обозначенному времени привёз девочку обратно. Они обычно катались вечерами, иногда их отпускали допоздна. Тэхён был наделён умением хорошо договариваться. — Как у вас дела сегодня? — спрашивал доктор Ли, закреплённый за Союн лечащий врач. Он был корейцем, которого специально отправили за ней ещё три года назад. Человек, говорящий на её родном языке, был нужен обязательно. Но ему очень понравилось работать в израильской больнице, что он так и остался в Тель-Авиве. — Прекрасно. Малышка делает первые успехи, — гордо улыбался Тэ. Он даже не выглядел удивлённым, ведь был уверен в своих силах и возможностях. — А конкретнее? — Появились первые признаки коммуникации. Сегодня она отреагировала на имя брата, а завтра вообще заговорит. Вот увидите. Доктор Ли слегка переменился в лице, но быстро вернул себе самообладание, хотя от внимательных глаз Тэхёна ничего не ускользает. Он был удивлён, что какой-то Ким Тэхён, непонятно откуда взявшийся психотерапевт, за месяц смог добиться больших результатов, чем он за три года. Мужчина задавался вопросом: как ему это удаётся и что он такого знает, чего не знает сам господин Ли? Но секрета в этом нет. Тэхён просто любит своё дело и подходит к лечению пациентов с особой внимательностью и серьёзностью. Для него это не какая-то ненавистная работа, а цель существования. Миссия, с которой Тэхён пришёл в этот мир. В приоритете всегда стояли не деньги, а жизни людей. — Я приду завтра, — безучастно кинул Ким, развернулся и ушёл.

***

Квартира по-прежнему встречала его тишиной и лёгким запахом сирени. Тэхён умышленно накупил всяких вещиц с этим ароматом: свечки, мыло, гель для душа и даже духи, вроде как женские. Ему было плевать, лишь бы та самая сирень, которой так часто пах Чонгук. И кто вообще посчитал, что цветами пахнут только женщины? Этот сладкий и свежий аромат передаёт чистоту души человека, его благие намерения и доброе сердце. Сирень символизирует грустную и тревожную любовь, она как никогда кстати подходит младшему. После тяжёлого дня Ким зажигает все свечи, что расставил в помещении, и гасит свет. Медленно комната наполняется до боли знакомым запахом, уже, кажется, въевшимся в Тэхёна, и одурманивает его. Он подолгу лежит на полу, предаваясь воспоминаниям, глубоко вдыхая аромат. Иногда он почти слышит чонгуковы шаги где-то в квартире, его размеренное дыхание. Но как только Ким открывает глаза, всё это испаряется. Он верно сходит с ума. Неожиданно ноутбук на кровати издаёт звук входящего сообщения в телеграмме. Тэ ещё с минуту лежит на спине, не до конца веря в то, что только что услышал. Но звук повторяется и Ким молнией летит к постели. «Неужели…», — проскальзывает в его голове. Намджун: наверное, не от меня ты ждёшь сообщения, но…привет? Намджун: я видел твои звонки месяц назад. мы все жутко злились и даже возненавидели тебя. ребята, если честно до сих пор тебя не простили, но я быстро остываю. расскажешь, как дела? У Тэхёна земля из-под ног ушла, и неважно, что он сидит пятой точкой на мягком одеяле. Он ненароком погрузился в ту атмосферу, когда они с Гуком забирали эту пьяную троицу из клуба. Ким бы всё сейчас отдал, лишь бы вернуться туда хоть на одну минуту. Оказывается, он скучал даже по этим придуркам. Глаза предательски слезились, а из горла рвался крик. Но он сдержался, нужно напечатать ответ. Тэхён: нет, всё в порядке. я вообще не ожидал от вас никакой весточки. никогда Тэхён: но, спасибо, намджун Намджун: да базару ноль. как там Израиль? Хуёво. Тэхён: всё такой же жаркий Ким пялился в экран на статус «онлайн» под номером Намджуна, но тот больше ничего не писал. Тэ изгрыз все губы в ожидании, нарезал по комнате около пяти кругов, но ноутбук молчал. Тэхён: ты всё ещё тут? Его уже нехило колотило, как в предсмертной горячке. Джун был той маленькой связующей нитью между ним и его прошлой жизнью. Он не мог позволить ей разорваться. Намджун: да, извини. тут пацаны пришли Пацаны? Значит и Гук тоже? Тэхён пару раз яростно потёр ладонями лицо, пытаясь прийти в себя и собрать мысли в кучу. Это его шанс. Может, Джун сжалится над ним и даст пару минуток пообщаться с младшим? Тэхён: он тоже там? Намджун: да. Намджун: впервые выполз из своей квартирки Нет, он не даст им поговорить. Не сейчас. Да и Тэ не станет, не сможет. Тэхён: я могу спросить? Тэхён: только одно Намджун: спрашивай Тэхён: как он? Хуёво. Намджун: бывало и лучше, Тэхён. Намджун: большего сказать не могу, извини И вышел из сети. Ким так и застыл перед экраном, перечитывая постоянно «впервые выполз» и «бывало и лучше». Он до последнего надеялся, что состояние Чона не ухудшилось, что он не стал причиной новых приступов. И до сих пор надеется, ведь Намджун не дал ему каких-то конкретных ответов. Может, Гук просто закрылся в себе из-за их расставания, может, сильно простудился, может, поссорился с пацанами. Но Ким врал сам себе, он понимал, что эти две фразы, написанные Джуном, на самом деле значили. И от этого понимания ничуть не легче. Тэхён со злостью захлопнул крышку ноутбука и откинул его подальше, а сам зарылся в не заправленную постель. Когда уже перестанет так болеть? Неужели он обречён всю оставшуюся жизнь существовать в таком состоянии? Как там говорят: «время лечит»? Слал Ким нахуй всех этих философов стоумовых. Недели идут, а ему только хуже становится. Сквозь дрёму Тэхён услышал рёв мотоцикла за окном и невольно улыбнулся, вспоминая, что Гук невероятно любит скорость. Ему очень нравилось, как брутально младший выглядел, восседая на своём звере. В такие моменты он был совсем не похож на безобидного мальчика, каким казался рядом с Тэхёном. Ким так и заснул улыбаясь своим мыслям, даже не задув свечи.