A Storm needs Lightning

- Ты дура! – Шторм швыряет подушку прямо в Эмили. Пискнув, она чудом успевает увернуться от неё.        - Что с тобой не так? – раздражённо спрашивает подруга, уперев руки в бока и раздражённо хмурясь.        - Что с тобой не так?! – повторяет Шторм. – Тебя вообще не смущает, что ты прервала?! – он покрывается мурашками, вспоминая покрасневшее лицо Молнии. Теперь он хочет уйти из квартиры. - Страстный сеанс поцелуев? – Эш приподнимает бровь. Её слова подтверждает вторая летающая подушка. Но в отличие от Эмили, она ловит её, а затем бросает на стул. - БОЖЕ МОЙ, ЭТО ПРАВДА? ЭТО ЖЕ ПРЕКРАСНО! – поздравляет его Эмили. - ТЫ ПОМЕШАЛА НАМ! -Оу… Лицо Эмили краснеет. Шторм молча рукой проводит по волосам. Шторм даже и не думал, что его поцелую с Молнией помешает кто-то из его друзей. Это точно должен был быть кто-то из друзей МакКуина, учитывая в какие странные моменты они появляются. Но Эмили никогда не была у Шторма в квартире. И по иронии судьбы, именно сейчас ей захотелось зайти к нему. У его ноги и головы схожие ощущения: они пульсируют от раздражения. Если бы не нога, то он бы смог еще много чего сделать с Молнией. Конечно, если Молния согласиться, но Шторм и не помнит, спрашивал ли его. Он был так рассеян в тот момент. Его губы прижались к губам Молнии, руки скользнули по его спине. Их тепло от прикосновений. Он вообще не думал о ещё большей проблеме: каково мнение Молнии обо всей этой ситуации. Все произошло так быстро, словно длилось всего несколько секунд. Он помнит, как Молния твердо стоял на одном месте, не приближаясь, но и не отдаляясь. Он совсем уже покраснел, когда Эмили и Эш ворвались в… Шторм даже не предполагал, каким... застенчивым он может быть. У Молнии то был богатый жизненный опыт! Предполагалось, что Шторм застынет, но почему же именно Молния выглядел как олень в свете фар?!        Теперь на него накатило беспокойство. Не был ли он слишком импульсивен? Может, он слишком давил на Молнию? Нет. Он не был агрессивен.        С другой стороны, Молния никак ещё не проявлял свои чувства. Он и понятия не имел, что нравится Шторму. Шторм неловко сцепил руки. У него было не так уж много времени, чтобы что-то объяснить, а у Молнии практически не было времени переварить новость. Должно быть, он был в замешательстве...        - Шторм? - Эмили отвлекает его от хода мыслей.        - Что?        - Я спросила, все ли с тобой в порядке.        Шторм задумывается. Он бы хотел быть в порядке, учитывая, что произошло за последние 24 часа: ему пришлось столкнуться с похищением, манипуляциями, жестоким предательством; получить пулю в ногу и, наконец, признаться в своих чувствах. Еще есть время для приключений.        - Я в порядке, - он отвечает. Могло быть и хуже.        Периодически побаливающая нога заставляет немного пожалеть о своей быстрой выписки из больницы. Но сейчас есть проблемы поважнее: испугал ли он Молнию.        - Знаешь, я волновалась за тебя. Получить пулю — это не такая уж мелочь, как ты пытаешься представить, - говорит Эмили, и Шторм чувствует, как его охватывает вина. Не то чтобы у него было много времени между выпиской из больницы и возвращением в свою квартиру, но всё же он должен был позвонить ей.        Он бы чувствовал то же самое, если бы подстрелили её. Или любого из друзей Молнии...Сам Молния, если уж на то пошло.        Его часто посещают мысли о другом исходе событий, где в Молнию попали. Направление пистолета Стерлинга – это был бы летальный исход, и до него оставались считанные секунды.        - Прости, - в кои-то веки Шторм извиняется.        Эмили улыбается.        - Всё в порядке. Просто рада видеть, что ты выбрался оттуда живым.        Она садится на диван рядом с ним, лишь слегка задевая его ногу.        - Ну так, Молния хорошо целуется?! – широко раскрыв глаза от любопытства Эмили кричит, как обычно, своим игривым тоном.        Эш смеётся.        Шторм демонстративно пытается проигнорировать её вопрос.        - Молния, вероятно, не был инициатором, - размышляет Эш с лёгкой улыбкой на лице.        Шторм даже не пытается это отрицать, но по румянцу на лице Молнии, когда он уходил, было совершенно очевидно, что это не он поцеловал Шторма.        Эмили ахает и возбуждённо подпрыгивает, как будто смотрит одно из своих романтических шоу.        - Давай поподробнее!        Шторм вздыхает.        После долгой перепалки, в ходе которой Эмили толком и не поняла из коротких объяснений Шторма, что произошло. Они ушли. С выдохом Шторм плюхнулся на диван.        Наконец-то у него есть время поразмышлять.        Что возвращает его к самому насущному вопросу - Молния. Чем дольше он сидит и думает об этом, тем больше волнуется. Молния сказал, что вернётся? Шторм не может вспомнить. Скорее, он не хочет вспоминать, потому что другой, более вероятный вариант заключается в том, что Молния избегает его.        Шторм устало потирает висок. Молния не из тех, кто сбегает... верно?        Но чем больше он думает об этом, тем больше в нем растёт неуверенность. Конечно же у Молнии есть поклонники, которые без ума от него, но Шторм хочет верить, что он к ним не относится.        Шторм почти ничего не знает о личной жизни Молнии. Как он помнит, раньше у МакКуина были серьёзные отношения с девушкой, которая причинила ему боль, учитывая, как он с неохотой о ней рассказывал. Точно, её зовут Салли. Кроме неё он не в курсе о других отношениях Молнии. Но Шторм уверен на все 100, что у Молнии не было отношений с мужчинами.        Теперь понятно, почему Молния выглядел как олень в свете фар. Не стоило так напирать, следовало подождать. Или спросить разрешения. Но он так не хотел слышать от Молнии отказ.        Шторм стонет. Ему бы хотелось разбиться головой об кофейный столик, но это вряд ли улучшит его нынешнее состояние.        Вместо этого он идет к себе в спальню, когда его нога начинает болеть ещё сильнее.        Шторм лежит в темноте своей комнаты, пытаясь убедить себя не засыпать. Не похоже, что он в настроении ложиться спать, несмотря на то, насколько он устал.        Так он сидит в тишине несколько минут, затем минуты растягиваются в часы.        Уже поздно ночью Шторм слышит, как открывается и тихо закрывается дверь его квартиры.        Он точно знает, кто это. Он пытается убедить себя, что не ждал с нетерпением услышать знакомые шаги, когда они раздадутся в коридоре.        В комнате Шторма всё ещё царит кромешная тьма, когда его дверь со скрипом открывается, и свет в коридоре тоже не горит, а это значит, что Шторм может различить свет только по высоте своей тени в дверном проеме. Молния осторожно останавливается в дверях, скорее всего, пытаясь понять, спит ли он.        - Шторм? – тихий шепот Молнии раздаётся в темной комнате. Шторм садится. Молния слышит шелест ткани и, проходя в комнату, закрывает за собой дверь. Джексона передёргивает, когда Молния садится на край кровати – подальше от него – это первое, что он подмечает. Молния не сидит рядом с ним, как раньше. Почему он намеренно это делает? Он боится прикосновений Шторма?        - Как ты себя чувствуешь? – глухо спрашивает Молния. Он отстранённо говорит, словно хочет сменить тему. Это нервирует Шторма.        - Нормально, - ему совсем не нравится этот разговор. Неужели для Молнии это всего лишь было ошибкой?        - Послушай, Шторм...        И снова этот тон, слова – всё это ужасно знакомо Шторму. Он так много представлял это в своих мыслях. Настоящий удар под дых. Он бы хотел сбежать, но чертов Стерлинг, чертов его коварный план и чертова его нога не позволяют это сделать.        Он не хочет это слышать от Молнии. Он не хочет смотреть на лицо, полное сожаления к Шторму за задетые чувства. Не хочет слышать заикающиеся извинения. Не хочет слышать всё это.        - Ты не обязан это говорить. Я понимаю, - говорит Шторм. Его голос звучит холоднее, чем он хотел, но ему приходится стиснуть зубы, чтобы не шевелить губами.        - Что? - растерянно спрашивает Молния.        Шторм сильнее стискивает зубы, не желая, чтобы этот разговор продолжался ни минутой дольше, чем необходимо.        - Я сказал, что ты не обязан здесь находиться и вынуждать себя это говорить! Я все прекрасно понимаю! – выжимает из себя Шторм.        Он чувствует, как в уголках его глаз появляются слезы, но прикусывает губу достаточно сильно, чтобы не издать ни звука. Ему тоже стыдно за то, что он кричал на Молнию, но он не может смотреть на него прямо сейчас. Он не хочет видеть вину или жалость в глазах Молнии.        Одна маленькая радость заключается в том, что свет остается выключенным, из-за чего Молнии трудно разглядеть следы слёз на его лице.        Он наблюдает, как Молния перемещается рядом с ним. Наверное, ждет, когда Шторм разрешит ему уйти. Отлично. Если это то, чего он хочет.        - Ты можешь идти, - говорит Шторм срывающимся на последнем слоге голосом.        Он видит Молнию, наблюдающего за ним в темноте, склонившего к нему голову, пытаясь осмыслить все это.        Через минуту он делает глубокий вдох и придвигается к нему ближе.        - О, Шторм... Я не отвергаю тебя, - шепчет он так тихо, что у Шторма начинает болеть грудь.        - Ты не уйдёшь? - Шторм до сих пор не верит.        Молния качает головой, и секунду спустя Шторм наблюдает, как Молния движется по кровати. Он прижимает голову Шторма к своей груди, и руки Молнии обвиваются вокруг него. Шторм замирает, когда Молния обнимает его крепче, вытирая глаза Шторма своей рубашкой.        - Я... я не понимаю...ты сидел на краю кровати! Я думал, ты не хочешь быть рядом со мной... или что ты хочешь уйти... - бормочет Шторм, уткнувшись в грудь Молнии.        - Хм? О, я не хотел по ошибке сесть тебе на ногу, - объясняет Молния.        Шторм успокаивается. Конечно же, Молния помнит о его ноге и заботится о нём. Чтоб его скептицизм.        - Тогда почему ты начал со слов «Послушай, Шторм». Все знают, что именно с этих слов отказывают!        - Серьёзно?! – Молния в шоке.        Конечно, он не в курсе. Молнии сотни людей признавались в любви, а он даже не знает, как звучит стандартный отказ?!        Шторм крепче обнимает Молнию за спину. Его тепло вселяет уверенность, что это реальность: он здесь, вместе с Штормом.        - Тебя так долго не было, что я подумал... - говорит Шторм и замолкает.        Ни для кого не секрет, что он подумал, даже для Молнии, который, по-видимому, не в состоянии уловить намеки.        - Прости, Шторм, - эти слова звучат так искренне, что Джексона начинает мучать совесть за то, что он минуту назад кричал на него, чтобы он убирался.        - И ты меня прости, - шепчет Шторм. – Я повёл себя ужасно.        Шторм крепче сжимает Молнию в объятиях.        - Мне тоже не следовало называть тебя идиотом, - шепчет Шторм, вспоминая ту ночь в Тренировочном Центре.        - Я должен был тебя послушать… Про Круз, про Стерлинга, про всё, - его тон голоса выдаёт чувство вины, но Молния ничего плохого не сделал. Молния – один из самых прекрасных людей, которых он знал.        - Ты не мог этого знать, - бормочет Шторм. Он откидывается на кровати, кладя голову на подушку, нога начинает болеть от долгого сидения. Он тянет Молнию за собой, так что их плечи соприкасаются.        - Да, но мне всё равно жаль, - повторяется МакКуин. Шторм вздыхает. Молния слишком милый. Даже после всего того, что совершили Стерлинг и Круз, он всё равно переживает за них.        - Ничего, если я старше тебя?        - Меня это не волнует, — ну и что, что Молния старше? Он выглядит молодо, хотя иногда ведет себя как пятидесятилетний.        - Тебя это беспокоит? – спрашивает Джексон.        - На самом деле нет, но меня это удивляет, - не сразу отвечает Молния.        Шторм так хочет рассмеяться от сюра ситуации. Все уже давным-давно всё поняли, но только не Молния.        - Для Мэтра это не было новостью.        - Мэтр хорошо разбирается в подобном, - говорит Молния.        - В отличие от тебя, - поддразнивает Шторм.        - Это точно, я просто не мог себе представить, что ты меня полюбишь, - смеётся Молния.        - А как же твоя куча фанатов?        - Ты отличаешься от них, - легкая улыбка расплывается на губах Шторма от комплимента. Он чувствует себя особенным, уникальным. Из тысячи поклонников.        - Да? И чем же? – немного шутит Шторм, но Молния серьёзно задумывается.        - Я никогда не встречал такого человека, как ты. В какой-то степени ты похож на меня, но у тебя свой характер. Ты умнее меня, даже когда я был в твоём возрасте. Ты любишь гонки не за спонсоров, денег, славы или дорогих машин, а ты наслаждаешься ими. Ты добр, но показываешь эту черту тогда, когда тебе нужно. Ты показываешь эту черту только тем, кто заслужил твоего уважения, тем, кто важен тебе. Ты любишь соревноваться, как и я, но в нужный момент. Я никогда не мог подумать, что у тебя за плечами большой опыт в гонках и в мире. Джексон Шторм, ты один единственный такой в мире, - улыбается ему Молния.        Шторм пристально смотрит на него, темнота скрывает румянец на его щеках.        - Это чертовски хороший комплимент.        Молния смеётся, от чего под глазами появляются морщинки. Шторм просто теряется в голубых глазах Молнии, как океан.        Шторм целует мягкие губы Молнии. В этот раз Молния уверено отвечает на поцелуй. Джексон касается ладонями его лица, а Молния обнимает его за спину. Касания возбуждают, жгут, пробуждая ещё больше желаний.        Шторм неосознанно подвигается ближе и боль по всей ноге напоминает о его положении. Стон боли вырывается из губ Джексона и МакКуин резко отстраняется.        - Ты в порядке? - Спрашивает он, с тревогой глядя на ногу Шторма.        Шторм кивает. Черт бы побрал его дурацкую ногу. Ему просто нужно запастись обезболивающими, если он хочет насладиться страстным поцелуем с Молнией.        Он хочет снова поцеловать Молнию, но, учитывая нервозное выражение его красного лица и боль в ноге, он не уверен, что это хорошая идея.        Вместо этого он неохотно откидывает голову на подушку. Молния двигается рядом с ним, и он слышит шуршание пластикового пакета. Молния что-то вкладывает ему в руку. Это пузырек, он встряхивает его и слышит, как горстка таблеток ударяется о стекло.        - Обезболивающие, которые дала медсестра в больнице, - объясняет Молния.        Шторм кивает, с благодарностью принимая их.        Они сразу же облегчают боль в его ноге, и он откидывается на подушку, чувствуя себя гораздо более расслабленным.        - Теперь твоя очередь, - говорит ему Молния.        - Для чего?        - Говори, что тебе во мне нравится, - бормочет Молния с глупой ухмылкой на лице.        Шторм не теряется.        - Мне нравится в тебе всё. Я восхищался тобой с тех пор, как впервые увидел. Ты был тогда моложе, подростком, когда участвовал в профессиональной гонке. Я помню, как впервые увидел тебя воочию: яркие светлые волосы блестели на солнце, когда ты стоял рядом с другими гонщиками, которые, должно быть, были вдвое старше тебя. Мне нравилось, насколько ты был уверен в себе, как ты выходил на каждую гонку, думая, что выиграешь, одаривал публику улыбкой, а затем полностью уничтожал соперников. Ты был первым новичком, попавшим в лигу Кубок Поршня, и я помню, как думал, что ты самый крутой человек во всём мире. Только когда я стал старше, я понял, что мне нравятся не только твои гоночные навыки, но и ты сам. Вот что я думаю о тебе, Молния МакКуин.        Улыбка Молнии стоила неловкого признания Шторма.        Они лежали в уютной тишине.        - Я никогда... у меня раньше не было отношений с мужчиной, - признание звучит ужасно уязвимым со слов Молнии.        Шторм задумывается. Он не хочет, чтобы Молния чувствовал себя неуверенно по этой причине.        - Просто будь терпеливее, ладно?        - Конечно, Молния.        Молния слегка сжимает его руку.        Вскоре после этого Джексон засыпает, ощущая тепло руки Молнии на своей ладони.