A Storm needs Lightning

Какой-то секунды хватило, чтобы всё это произошло. Молния точно слышал выстрел и был уверен, что его настигнет смерть, но внезапно выскочил Шторм. Это произошло так внезапно, что заставило его мозг взбодриться. Он кричал и звал Шторма, но пуля попала в Джексона. Время тянулось, как тягучий мёд. Молния не мог сосредоточиться ни на чем, кроме Шторма, лежавшего на земле в нескольких футах от него. Он помнит, как Стерлинг ругался, кричал, что Шторма там не должно было быть. Бывали моменты, когда Молния чувствовал себя бесполезным. Словно ему мешали его эмоции. Временами, он так думал о гонках. Однако никогда в жизни он не чувствовал себя таким беспомощным. Его кожа пылала от трения верёвки, когда он пытался вырваться. Он не мог даже разорвать верёвку. Он всё кричал и кричал имя Шторма, желая разорвать верёвки. Он желал, чтобы Шторм встал, чтобы Круз передумала и спасла их. Он бы пожелал чего угодно, лишь бы поверить, что всё будет хорошо. Это тяжело вспоминать. Трудно бороться с виной и растерянностью, искажающими его сознание. Из-за горького чувства предательства появляются горячие слёзы. Он чувствует себя бесполезным, когда смотрит на искажённое от боли лицо Шторма. Шторм выглядит таким маленьким, лёжа на земле, такой уязвимый и больной - Молния совсем забыл, что Шторм ещё совсем молод. Он кричит, срывая связки. Крик на грани безумия ради Шторма - единственного человека, которому он доверяет и с которым хочет быть в безопасности. Через заплаканные глаза он встретился взглядом со Штормом. В них читалось принятие. Спокойное принятие того, что должно было произойти дальше. В его глазах потух огонь, и затоптана упрямая решимость бороться до конца. Хоть пистолет Стерлинга находится в нескольких дюймах от головы Шторма, с ним бессмысленно бороться. Губы Шторма посылают ему последние слова. Три слова. Молния начинает кричать громче и с ещё большей силой дёргать за верёвки. Пока не замирает, когда пистолет Стерлинга нацеливается на голову Шторма. Пусть случится чудо. В эти последние мгновения он желает чего угодно, что могло бы их спасти. И оно сбывается. Все происходит так быстро, что Молния задается вопросом, не плод ли это его воображения, когда появляется Финн МакМиссл в своём серебристом смокинге. Врываясь в комнату, как какой-нибудь супер герой, а за ним Мэтр и Холли. Он понимает, что это реальность, когда Финн хватает Стерлинга, а Мэтр бросается к нему, чтобы развязать. Как только он оказывается на свободе, Молния бежит к Шторму, спотыкаясь о себя в панике. Молния замирает, когда смотрит на лицо Джексона: его глаза то открываются, то закрываются, как будто он пытается не заснуть. Молния сжимает его руку. Парамедики прикладывают к его лицу дыхательные трубки. Он совсем бледный. Его глаза закрыты и совсем не реагируют. Молния хочет, чтобы Шторм хоть что-то сделал. Откроет глаза или в ответ сожмет его руку - хоть что-то, чтобы МакКуин знал. -Ш-Шторм? - хрипит Молния. Шторм молчит. Его трясёт. К плечу Молнии прикасается Мэтр. Краем глаза он видит знакомого мужчину позади них, который приставляет к голове Стерлинга серебристый пистолет, поблёскивающий на свету - Финн МакМиссл. Всё это меркнет, когда замечает, как ярко-красная жидкость капает на линолеум под ними. Ошеломляющее осознание обрушивается на него снова, когда он смотрит на красный пол. Шторма подстрелили. Молния осматривает его в поисках раны, но кровь была повсюду. Один из парамедиков опознал огнестрельное ранение в верхней части ноги, он подошёл, чтобы наложить повязку, чтобы замедлить кровотечение. На рану страшно смотреть, но от осознания того, что она принадлежит Шторму - ещё хуже. Это кажется нереальным. Если бы вы спросили Молнию вчера, то он никогда бы не заподозрил, что произойдёт нечто подобное. Молния замечает, что парамедики перекладывают Джексона на носилки, когда они просят отпустить пациента. Молния быстро отпускает его и пытается пробиться сквозь пелену вины и беспокойства, которая окутывает его мозг. Его тело двигается на автомате, он слишком поглощён мыслями о Шторме, чтобы даже подумать о том, чтобы оглянуться и увидеть, как на Круз и Стерлинга, без сомнения, надевают наручники и уводят. Его это уже не беспокоит. Не тогда, когда он видит, как лицо Шторма бледнеет с каждой секундой, а серые глаза скрываются за веками. Сквозь крики и суматоху других парамедиков, когда они добираются до машины скорой помощи, Молния смотрит на Шторма. Он наблюдает, как парамедики лихорадочно оказывают ему помощь. Они меняют бинт за бинтом, каждый из которых пропитан красным. Он обращает своё внимание на грудь Шторма, которая медленно поднимается и опускается. Они быстро добираются до больницы, и Молния следует за носилками, пока ему не запрещают идти дальше. Шторма довозят по коридору мимо дверей экстренной помощи. Молния потрясённо смотрит в след закрывающихся дверей. Чья-то рука дотрагивается до его плеча. Он вздрагивает и отскакивает в сторону – после всего произошедшего параноидальные мысли всё ещё его преследуют. Молния сразу расслабляется, когда замечает Мэтра, который грустно улыбается ему.       - Привет, дружище. Молния крепко обнимает Мэтра, и он отвечает тем же.       - Давай отойдём подальше отсюда. Мэтр ведёт их подальше от коридора, чтобы Молнии не пришлось на него молча смотреть. Интересно, что сейчас со Штормом? Только когда Мэтр заводит его за угол в комнату ожидания, чтобы усадить на один из стульев, Молния вспоминает, чем его друг занимался до этого. - Стерлинг! Круз! – кричит Молния, вспоминая виновников всех событий. - Финн и Холли отправили их в полицейский участок, - объясняет Мэтр. Молния кивает. Он неловко потирает руки – красные следы после верёвки резко контрастируют с его кожей – это напоминание о произошедшем. Его больше бы беспокоило, что он на грани смерти, если бы не Шторм. Часть его всё ещё отрицает причастность Круз к этой ситуации. А вот Стерлинг всегда казался мутным. Он воспринимал Молнию, как бренд, а не человека. А как же Круз? Она его подруга. Они вместе тренировались, вместе гоняли. Черт подери, он даже уступил ей своё место в гонках. На Молнию накатило чувство вины от осознания того, что если бы он послушал Шторма, то всё бы обошлось. Если бы он не защищал Круз, то Шторм бы не ушёл из Тренировочного Центра в гневе, Молния не был бы схвачен, а Джексону не пришлось бы схватить пулю вместо него. Первая волна вины прошла, а вот вторая захлестнула как океан. Шторм получил пулю вместо него. Он знал, что она летит прямо в Молнию, но взял её на себя. Почему? Зачем ему это делать? Вопрос так и остался без ответа. Он не знал почему. Он поднимает глаза и видит Луиджи и Гвидо, входящих в комнату ожидания. Они сразу замечают Молнию и бросаются к нему. - Молния! – оба кричат и бросаются обнимать его. - Привет, - тихо говорит МакКуин. - Мы слышали, что случилось, - затихает Луиджи. Молния кивает. Через несколько минут к ним подходит врач. По его словам, Шторм сейчас на операции, и неясно, сколько времени это займёт. Молния благодарит его за уделённое время. Он не очень разбирается в анатомии, но, если пуля попала Шторму в ногу... с ним, скорее всего, всё будет в порядке, верно? Молния не знает. Смотреть, как стреляют в Шторма, было совсем не похоже на те восхваляемые фильмы, которые он видел, где герои продолжают сражаться, несмотря на свои ранения. Пуля так быстро попала в него. Боль. Полное мук лицо Шторма от невероятной боли. - Молния, хочешь кофе? Я как раз собирался сходить за ним, - отвлекает от метаний Мэтр. Молния кивает. Луиджи и Гвидо следуют за ним, оставляя Молнию наедине с его мыслями. Он ненадолго остаётся один. Он наблюдает, как механик Шторма - Чарли, как он помнит, входит в комнату ожидания и садится рядом с ним.       - Ты как? Молния обдумывает это. - Я в порядке, - по состоянию он намного лучше себя чувствует, чем Шторм. - Как я понимаю, в нынешних обстоятельствах – приемлемо, - вздыхает Чарли. - Просто я... чувствую... - начинает Молния, задаваясь вопросом, стоит ли ему говорить это кому-то ещё, учитывая, что он так и не удосужился рассказать своим друзьям о давящем чувстве вины в своей груди. Молния начал спор со Штормом. Именно Молния остался в Тренировочном Центре вместе с Круз. Его взяли в заложники, его должны были убить, но Шторм получил пулю. - Я бы не винил себя за такое, - задумчиво говорит ему Чарли. - Но я же… - Послушай, парень, Джексон самый упрямый в мире человек. Он всё равно бы подставился под пулю и его это не сломит. Ему бывало и хуже. Молния кивает. Он не знает, что могло случится со Штормом похуже, но Чарли прав о его упрямстве. С ним всё будет хорошо. Молния должен в это поверить. Мэтр возвращается со стаканчиком горячего кофе и даёт его Молнии. Чарли перевёл тему на двигатель машины Молнии и о содержимом в нём. Частично он в курсе из рассказов Стерлинга о «других мерах» для проигрыша МакКуина. И всё же, услышав, что Стерлинг намеренно испортил часть машины своей деталью несколько месяцев назад, Молния задумался. Всё время, когда он думал, что машина недостаточна быстра и что ему пора на пенсию – это было из-за Стерлинга? Молнии стало чуть легче, хотя он ещё в подсознании думает о Джексоне. Вся компания сидит в комнате ожидания. Им остаётся только ждать. Чарли отказывается уходить, пока не увидит Шторма. Он не может уйти. Молния тоже – он будет всю ночь нервничать за гонщика. Вместе с ними остались Мэтр, Гвидо и Луиджи. Они не так хорошо близки со Штормом, но хотят убедиться в положительном состоянии друга. Поздно ночью к ним подходит медсестра. Она сообщает им, что Шторм пока что без сознания, и его перевели в палату на одном из верхних этажей. Они все бегом поднимаются по лестнице в его палату. Молния входит внутрь, и это странное зрелище - Шторм, лежащий на кровати без сознания в белом больничном халате. К нему подсоединены разные трубки: одна контролирует его жизненные показатели, другая прикреплена к его лицу и поддерживает дыхание. Они все толпятся в его больничной палате, практически полностью заполняя маленькую комнату. Можно ли вообще стольким людям за раз посещать больного? Но никто им ничего не сказал. Периодически к Шторму подходят медсёстры, чтобы проведать его, и одна из них останавливается, чтобы объяснить, что операция прошла без осложнений. Все осколки пули были удалены. Она объяснила, что Шторму придётся несколько недель ходить на костылях, чтобы его нога как следует зажила, прежде чем он попытается ходить на ней, и бинты придётся время от времени менять. - Как долго он здесь пробудет? - Молния спрашивает медсестру. - Лучше всего на неделю, чтобы мы могли следить за его жизненными показателями и начать лёгкую физиотерапию для его мышц, - отвечает медсестра. Чарли фыркает. Они все резко оборачиваются и смотрят на него. - Вы сошли с ума, если думаете, что Джексон задержится здесь дольше, чем ему нужно, - посмеивается он. - Даже будучи опекуном, вы не имеете права принимать такое решение здесь, - хмурится медсестра. - А мне и не нужно. Если бы это зависело от меня, он бы провел здесь всю неделю, но пацан ненавидит больницы. Ему двадцать два, его здесь никто не держит, если он не захочет остаться, - качает головой Чарли. Медсестра быстро уходит, либо не веря своим ушам, либо отказываясь слушать дальше. К сожалению, это действительно похоже на то, что сделал бы Шторм. Если он ненавидит больницы, Молния сомневается, что он был бы заинтересован здесь оставаться. Шторм остаётся без сознания несколько часов. Молния и его друзья поочерёдно дежурят у его постели, не желая, чтобы Шторм проснулся один. Проходит ещё несколько часов, и Молния видит по телевизору в комнате, что пресса уже узнала об их инциденте. Репортёры, должно быть, на всех каналах рассказывают о похищении Стерлингом и огнестрельном ранении Шторма. МакКуин выключает телевизор, устало потирая глаза. Сейчас он в палате один. Остальные ушли в больничную столовую перекусить. Молния их не винит, они здесь уже давно. Медсестра заходит, чтобы ещё раз проверить показатели Шторма, и останавливается, чтобы посмотреть на Молнию. - Знаете... забавно, что так всё получилось, - внезапно она начинает говорить. - Забавно, что его подстрелили? – Молния сразу резко отвечает на такие слова. - Нет, нет! Я просто имела в виду… ну, несколько месяцев назад, когда вы получили травму во время одной из своих гонок... вы были здесь, в больнице, в коме, - трясёт в отрицание руками девушка. Молния застыл. Он пытается избавиться от воспоминаний о том, как несколько месяцев назад он до смерти напугал своих друзей, когда потерял контроль над машиной, пытаясь разогнаться. По словам друзей, он неделю пролежал в коме. Молния поднимает на неё взгляд, ожидая продолжения. - Ну, каждый день, после того как ваши друзья уходили домой ночевать, он приходил посидеть с вами по вечерам. Сказал, что не хочет, чтобы вы просыпались и оставались одни. Молния сглатывает, во рту у него словно наждачная бумага. Шторм приходил посидеть с ним, когда он был в коме? Но это было до того, как Шторм приехал в Радиатор-Спрингс, до того, как они стали друзьями. Это было в те времена, когда Молния думал, что Шторм ненавидит его, и не хотел иметь ничего общего с самоуверенным гонщиком. Медсестра выходит из палаты, а Молния остается в ещё большем замешательстве, чем когда-либо. Шторм приходил навестить его? Он беспокоился о нём? Похоже, Молния недооценивал Шторма, даже до знакомства с ним. Джексон всегда заботился о Молнии. Мысли гонщика витают так далеко в космосе, что он почти что пропустил громкий вздох, эхом разносящийся по комнате. Он видит, как Шторм быстро садится, и его серые глаза осматривают комнату. Молния мгновенно вскакивает и подбегает к нему. Шторм, кажется, больше занят тем, что вытаскивает дыхательную трубку у себя изо рта. Он вынимает трубку и делает несколько глубоких быстрых вдохов. - Шторм! - зовёт Молния, испытывая одновременно облегчение от того, что он проснулся, и шок от того, что он отбросил осторожность, начав рвать провода на груди, контролирующие свои жизненные показатели. - Шторм, тебе, наверное, не стоит их срывать. Шторм, однако, не обращает особого внимания на это заявление. Поморщившись, он вытаскивает капельницу из своей руки. Аппарат, контролирующий жизненно важные показатели Шторма показывает красную линию, но, похоже, его это совсем не волнует. Наконец- то он заметил присутствие Молнии. - Господи, Молния, помоги мне встать. Молния стоит, остолбенев. Не совсем так он представлял себе возвращение Шторма к жизни. Две медсестры врываются в его палату с испуганными лицами, вероятно, не понимая, почему они слышат, как один из аппаратов отключается, в то время как Шторм сидит на кровати и выглядит совершенно здоровым. Чарли входит через минуту, держа в руках свободные спортивные штаны и рубашку, а также два костыля. - О, слава богу, - бормочет Шторм, протягивая руку, чтобы взять одежду. Молния стоит с открытым, как у рыбы ртом вместе с медсёстрами, наблюдая, как Шторм надевает рубашку. Он замирает с брюками в руках, словно вспоминая, что в него только что стреляли. Шторм пожимает плечами и спускает ноги с кровати, прося Чарли помочь ему быстро надеть их. Меньше, чем через минуту он заканчивает, и Шторм тянется за костылями. Медсёстры быстро ходят по палате, отключают аппараты и, может быть, вызывают подкрепление? В палату врывается врач. - Что вы делаете?! – доктор растерянно смотрит на Шторма, словно впервые на его опыте пациент такое вытворяет. - Ухожу, - Шторм говорит это как ни в чём не бывало. Молния слышит, как из коридора доносится смех его друзей. Должно быть, они только что вернулись. Пусть это станет шуткой. Шторм берёт костыли под мышки и встает с кровати на одну ногу. Движение вызывает у него сильную боль в другой ноге, и на его лице появляется страдальческое выражение, но он не собирается останавливаться. У доктора прямым текстом написан на лице ужас, который он испытал, видя эту картину. - Молодой человек, я настоятельно рекомендую вам остаться здесь. В вашем состоянии вам не следует сейчас переносить вес тела ни на одну из ног, не говоря уже о том, чтобы пытаться выбраться из больницы на костылях. Шторм закатывает глаза, как будто предупреждение доктора - не более чем дружеское предложение. - Шторм! - кричит Молния, недоумевая, что заставило его друга так отчаянно захотеть выбраться из больницы. - Да? - Тебе не следует покидать больницу! Ты должен оставаться здесь, пока тебе не станет лучше! - Я ненавижу больницы. Молния смотрит на него, не веря своим ушам. Шторм справляется с этим с силой воли двухлетнего ребенка. Мэтр продолжает хохотать в коридоре. Чарли исчезает и через минуту возвращается с инвалидной коляской. Шторму такой намек не по нраву, но он молча садится и едет по коридору. Через минуту Молния бежит за больным, проносясь мимо медсестер и врачей, которые ошарашено смотрят на такое зрелище. Одна из медсестер добегает до Молнии, передавая ему пакет с вещами Шторма и бинтами. Он принимает их и оборачивается на Шторма, который выглядит так, словно он шестидесятилетний старик на инвалидном кресле. - Шторм, куда ты едешь?! - спрашивает Молния, догоняя его. - Домой. - Хотя бы дай мне тебе помочь! – Шторм подчиняется требованию Молнии и позволяет катить кресло до лифта. Внутри их встречают его друзья и Чарли. - Итак, Шторм, расскажи нам о своем героическом моменте! – начинает Мэтр. - Да! Расскажи нам, что случилось! – продолжает Луиджи. - Я вам все расскажу чуть позже, - смеётся Шторм. Чарли дает Молнии ключи. - Что это? - Это от дома Шторма. Чарли присаживается на колени перед Штормом. - Ты не против, если Молния отвезёт тебя? Шторм непривычно спокойно соглашается. - Здесь так же ключи от его машины. Я пригнал его из Тренировочного Центра. Молния кладёт ключи в свой карман. Они подходят к парковке и ребята прощаются: - Удачи, Шторм! – говорит ему Гвидо. - До встречи! – машет Мэтр. Молния оглядывает парковку в поисках машины и находит её во втором ряду. Он обходит машину и открывает дверь для Шторма. МакКуин поддерживает за руку друга, пока он, прыгая на одной ноге, перебирается на переднее сидение. Молния возвращает коляску в больницу и садится за руль. Их поездка началась с неловкой тишины. В воздухе так и витает натянутое напряжение. Шторм всю дорогу в машине молчал, отчего Молния почему-то нервничал. Он рассеянно задаётся вопросом: «Не сердится ли Шторм на него?». Прошлой ночью они поссорились. Но что ещё важнее, в Шторма стреляли из-за него. Молния уверен, что это больно, и вероятно из-за этого он не слишком рад. Время от времени Молния замечает, как Шторм морщится от боли, когда легонько дотрагивается до своей больной ноги. Они уже подъезжают к квартире Шторма, и МакКуин до сих пор смущён. У него так много всего, что он хочет сказать Шторму, но не знает как. Он даже не представляет, как поднимет Шторма наверх, учитывая, что у них нет инвалидной коляски. Шторма, однако, это ни капельки не беспокоит. Он достаёт костыли и для пробы проверяет их, прыгая на одной ноге. Молния просто ошеломлённо смотрит на него. Если бы это его подстрелили, Молния уверен, что он бы сейчас вернулся в больницу – ни за что бы не проверял костыли. Но у Молнии даже нет времени упрекнуть Шторма в этом, ведь тот уже спокойно доходит до дверей здания. Молния следует за ним и видит Шторма уже у лифта, придерживающего для него двери. И снова они едут в тишине, что нервирует Молнию. Он всё ещё думает, что по его вине Шторм недоволен. Двери лифта открываются, и Шторм первым выходит и нетерпеливо ждёт пока откроют дверь. Молния открывает, и Джексон проходит на костылях и плюхается на диван. МакКуин включает свет в квартире. Шторм так и молчит, пока Молния переходит в гостиную. Даже когда МакКуин встаёт прямо перед ним, всё ещё молчит. Тишина уже раздражает. - Шторм? – мягко зовёт гонщик. Это отвлекает Шторма от его мыслей, и серые глаза метнулись к другу. В его взгляде нет особой злости, но он был таким тихим. - Ты… зол на меня? – нервно перебирает свои руки Молния. От таких слов Шторм хмурится. - Почему я должен быть зол на тебя? – искренне не понимает Шторм. - Ну, я много ужасного тебе сказал прошлой ночью. Мне не следовало такое говорить, - стушевался Молния. От той ссоры ему не по себе. Он ведь сказал Шторму, что он идиот. А если до сих пор Шторм обижен на него? Молнию тошнит от мысли о плохом исходе событий. Стерлинг ни секунды не колебался, когда наводил пистолет на него. Шторм вздыхает и хлопает рукой по дивану, приглашая гонщика сесть рядом. Молния садится. - Я никогда не был зол на тебя, Молния. В какой-то степени я зол на себя за то, что позволил ревности взять надо мной верх. На душе не стало легче. Шторм вроде и простил его, но тот факт, что он ревновал... Но есть один вопрос, который не дает ему покоя. - Но я не понимаю, почему ты пожертвовал собой? Неловкая пауза кажется бесконечностью. Твёрдый взгляд Шторма на Молнии заставляет нервничать и ёрзать на месте. - Потому что я люблю тебя. Молния вздрагивает. Он, наверное, ослышался, но движения Шторма заставляют передумать – нет, не показалось. Рука Шторма прикасается к лицу Молнии. От этого движение сердце замирает и мозг Молнии отключается. Пальцы начинают перебирать светлые волосы на затылке. Молния не успевает сообразить, что его притягивают всё ближе и ближе, пока… не почувствовал прикосновение к губам. Шторм целует его. В голове МакКуина пелена тумана, что не дает ему действовать. Поцелуй сбивает с мыслей. Пальцы Шторма зарываются в мягкие локоны Молнии, притягивая его еще ближе. Молния поддаётся и наклоняется к Шторму. Совершенно нежное, невесомое прикосновение губ. Рука Шторма скользит от затылка вниз, к шее. Кончики пальцев Шторма прикасаются к подбородку Молнии, что почти обжигает. На вздох не хочется отвлекаться, а лишь продолжать медленно целовать губы Шторма. Где-то в подсознании Молния ощущает прикосновение ноги Джексона и старается не двигаться. Рука Шторма скользит от шеи к спине под рубашку. Молния вздрагивает. Разум Молнии сосредоточен только на Шторме, но его прерывает стук в дверь. Это кажется игрой воображения, но Шторм отстраняется на несколько секунд от губ МакКуина. - Не отвлекайся, - почти рычит в губы Шторм. Но Молния и не думал вставать и открывать дверь, когда его мозг забит кое-чем другим. Шторм снова первый целует, но чуть настойчивее. Молния не успевает что-то сказать в ответ, как по его губам проходит язык. По телу пробегают вспышки удовольствия. И снова раздается яростный стук в дверь. Шторм разнимает поцелуй и на этот раз действительно рычит тому, кто долбится в дверь: - УБИРАЙСЯ! - ДЖЕКСОН ШТОРМ, СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ ОТКРОЙ ДВЕРЬ! – раздается женский голос за дверью. Молния от внезапного крика падает на диван, растерянно моргая. Ему следует самому открыть дверь. Во-первых, из-за поврежденной ноги Шторма, а во-вторых, Шторм выглядит так, как будто может убить любого, кто находится за этой дверью. Шатающимися ногами Молния подходит к двери, торопясь открыть её. За дверью оказывается Эмили со свирепым лицом. За ней стоит Эш – как помнил Молния из того самого бара. Молния слишком занят размышлениями, красный ли он как помидор, не замечая, как Эмили и Эш заходят в квартиру, словно в свой дом. - ЧТО ТЫ ТУТ ЗАБЫЛА?! УХОДИ! – кричит Шторм, от чего пугается Молния. Хоть это не было адресовано ему, но хотелось испариться на месте. - ЧТО ЗНАЧИТ: «УХОДИ»? Я ПРИШЛА СЮДА, ЧТОБЫ УДОСТОВЕРИТЬСЯ, ЧТО ТЫ ЖИВОЙ ПОСЛЕ СТРЕЛЬБЫ! КСТАТИ, ТЫ МОГ БЫ ПОЗВОНИТЬ И СКАЗАТЬ МНЕ! – Эмили как зеркало отражает гнев Шторма, упирая руки в боки. Лицо Шторма краснеет от гнева. А на всю эту картину Эш стоит возле Эмили и наблюдает с улыбкой. - Радуйся тому, что у меня пристрелена нога, а иначе убил бы ТЕБЯ ПРЯМО СЕЙЧАС! - кричит Шторм. Эмили скрещивает руки на груди и так же яростно кричит ему в ответ. Молния растерянно стоит и решает пойти подышать свежим воздухом. Ему стоит остудить голову и понять, что произошло несколько минут назад. Он направляется к двери, что сразу же привлекает внимание Шторма. - Ты куда? – спокойно спрашивает Джексон. - Я… я выйду на свежий воздух, а ты поговори пока-то с Эмили? Я не на долго, хорошо? Шторм не особо счастлив, но он снова переключает своё внимание на Эмили, в то время как Молния быстро уходит. Закрыв за собой дверь, он всё ещё слышит приглушенный голос Шторма, сердито кричащего на Эмили. Молния сбегает по ступенькам и выходит на улицу, чтобы сделать несколько столь необходимых глотков прохладного воздуха. Только сейчас его озарила истина. Его поцеловал Шторм. Он нравился Шторму? Нет, не "нравится", а "любит", поправил его разум. И он снова краснеет. Боже, что, чёрт возьми, только что произошло? Ему следует это обсудить с кем-то. С этими мыслями он садится в машину Шторма и едет домой. Только друзья помогут ему разобраться в этом. Он водит машину как умалишенный, проносясь по улицам, и несмотря на то, что машина не его. Через несколько минут он подъезжает к своему дому и врывается внутрь как сумасшедший. - РЕБЯТА! – с криком он резко распахивает дверь. Друзья сидят на диване, поедая попкорн. Они все обернулись на него как на тревожного маньяка. - Да? – спрашивает Мэтр, скрывая улыбку. - Я... Шторм... он... мы... – слова путаются, он не знает, как начать всё объяснять. - А, ты наконец-то поебался? Гвидо ударяет его по плечу, что радует Молнию, что сделал это за него. - Как он мог переспать, Мэтр! Шторма только выписали из больницы! Молния раскрыл рот, как рыба. Луиджи, похоже, тоже в шоке, как и он – его глаза расширяются от удивления. - Что за чёрт! Вы всё знали! Но Молния игнорирует и продолжает о своем: - Шторм… он… он любит меня! Мэтр и Гвидо повернулись на него. - Твою ж, - одновременно они говорят. Луиджи падает с дивана. - Афигеть! Он типа такой: «О, Молния, ты моя драгоценная мечта»? Молния дергает его за волосы. - Не было такого, Луиджи! И снова он вспоминает серьезное лицо Шторма со словами: «Потому что я люблю тебя». Слова так мягко сорвались с его губ, глаза полные правды, правды, которую он так долго скрывал. В сотый раз Молния краснеет. - Самое время, дружище, - усмехается Мэтр. - Ты знал?! - Ну да, это вроде как очевидно, - отвечает Мэтр. - Ты хоть замечал, как он на тебя смотрит? – добавляет Гвидо. - Или же как говорит с тобой? – продолжает Мэтр. - Или смотрит на каждого, кто грубит тебе, так, будто хочет избить их до полусмерти? - говорит Гвидо. Молния смотрит на них, не веря своим ушам. Раньше он всегда воспринимал действия Шторма как дружеский жест, но постепенно они возвращаются к нему, и каждое из них кажется менее дружелюбным и более... романтичным. Ошеломляющее осознание обрушивается на него с новой силой, когда он вспоминает фильм, который они смотрели. Это... было свидание?! Позже на пляже, когда Шторм хотел сказать ему что-то важное... он пытался признаться?! - Так, как до тебя дошло? – спрашивает Луиджи. Молния рассказывает им полную историю, опуская все интимные детали. Под конец все друзья удивлённо смотрят на него. - Погоди… Ты просто сбежал от него? - спрашивает Гвидо. Молния морщится. Он как-то не подумал об этом с такой точки зрения из-за неожиданного визита Эмили. Да, всё-таки он сбежал. - Почему ты до сих пор здесь? Иди к нему, - настаивает Луиджи. - Что?! - Да, Молния! Подумай об этом с его точки зрения! Он поцеловал тебя, сказал, что любит, а ты ушёл! - кричит Гвидо. Слова ударили по больному. Он совсем не подумал об этом, потому что был поглощен своими думами. Его сердце сжимается, когда он представляет Шторма, который сидит в своей квартире один, уязвимый после того, как признался в своих чувствах. Рациональная сторона напоминает ему, что Шторму двадцать два, а ему тридцать пять. По меркам общества разница в тринадцать лет является немаловажной. Но мысль о том, что Шторм ещё нуждается в помощи затмевает всё. Молния решает собрать все необходимые вещи и поехать обратно. Он тянет время. Молния знает это, но он никогда раньше не оказывался в подобной ситуации. Никогда не приходилось тщательно обдумывать дальнейшие шаги. Или как правильно с этим справиться. В конце концов, он заставляет себя собраться с духом и выйти из дома, к большому облегчению своих друзей, которые делают вид, что не заметили его ухода. Он заводит двигатель. Молния ещё не знает, как и что он собирается делать, но он точно знает, что не может надолго оставить Шторма в неведении. Ему следует рассказать правду.