Прости, прощай, привет

      Часто я совершала необдуманные поступки, о которых много раз приходилось жалеть, но резкие чувства так одолевали меня, что риск и желания выигрывали у рассудительности с большим отрывом. На этаж моей квартиры мы почему-то поднялись по лестнице, а не на лифте. С каждой ступенькой у меня перехватывало дыхание и все больше потели руки. Приглашение на чай вырвалось само собой. Воображение уже во всех красках нарисовало мне развитие событий: было волнительно. Однако к моей досаде и удивлению никакого чая не случилось. Гер лишь проводил меня до двери и не собирался даже заходить в квартиру.       – Неужели не зайдёшь? – я облокотилась о дверной проём, протягивая в руки мужчины пиджак. Мне стоило усилий не выдавать свое разочарование. У блондина же взгляд был лукавый, моё предложение ему явно польстило, но ответил он все равно отрицательно:       – Я предпочитаю, чтобы заходили ко мне. Тем более у ресторана ты дала понять, что не настроена сегодня на... чаепитие.       Не зная, куда посмотреть, чтобы спрятать глаза, я сбивчиво ответила:       – Со мной такое бывает. Болтаю всякое, – от усталости захотелось тяжело вздохнуть, – надеюсь, тебя это не задело. Ты далеко живёшь от меня?       Плавно надев пиджак, Гер приблизился так, что аромат его духов стал слышен как никогда за вечер отчётливее.       – Недостаточно далеко, чтобы остаться на чай до утра, – мягкая усмешка тут же проступила на его лице. – Но могу донести тебя до кровати. Уверен, что сейчас ты больше всего хочешь снять эти чёртовы туфли, – мы оба уставились на мои ноги. На самом деле, боль в ногах была еле терпимая. Стараясь держать лицо, я пыталась не обращать внимание на жуткий дискомфорт с обувью, и прямо сейчас действительно стояла в дверном проёме из последних сил.       – Ну что ты смотришь тогда? – я почему-то капризно на него посмотрела. – Неси, раз предложил.       Об этом его упрашивать долго не пришлось. Подхватив меня на руки, он внёс меня за порог и, не удосужившись спросить, куда, собственно, меня нужно нести, будто на автомате повернул прямиком в отгороженную от общего пространства книжным шкафом спальню. Усадив меня на кровать, Гер тут же опустился к моим ногам и принялся снимать туфли. От одного резкого движения я взвигнула: туфли до того натёрли кожу, что образовались не обычные мокрые мозоли, кожа стерлась в мясо с сукровицей, из-за которой задняя часть туфли неприятно прилипала.       – Как ты вообще дошла? Это нужно сейчас же обработать, хотя бы пластырем заклеить! – Гер неожиданно начал раздражаться. Он небрежно откинул одну за другой туфли и, придерживая холодными пальцами мою левую, самую болезненную ступню, внимательно осматривал последствия. Цокнув языком, он шагнул к комоду и достал аптечку, каким-то чудом угадав, где та находится. Пока он обрабатывал мои бедные щиколотки сухим порошком, я спросила:       – А как ты догадался, что она там лежит?       Он вдруг растеряно посмотрел на меня снизу вверх и, как ни в чём ни бывало вернувшись к роли доктора-спасителя, ответил:       – Да у всех аптечка обычно в первом ящике лежит. У меня просто хорошая интуиция. Так, сейчас немного пощипет, но я подую, потерпи.       Через четверть часа Гер закончил возиться с моими ногами. Теперь на тумбочке валялись обёртки от пластырей и использованная вата. Его забота, конечно же, не могла не тронуть, но снова предложить ему остаться казалось абсурдным. На прощание он подарил мне ещё несколько поцелуев:       – Ты позвонишь мне завтра сама? А то я чувствую себя сталкером.       Он мягко улыбнулся, но теперь растерянно на него посмотрела я. Мужчина сидел на краю кровати, локтями уперевшись в колени. Он выглядел уставшим, но эта усталость явно была приятна ему. Закатанные рукава рубашки немного съехали по рукам вниз, пиджак он оставил на стуле. Сквозь расстёгнутый ворот, проглядывали шея и подрагивающий кадык. Светлые волосы казались темнее, чем днем. Я не хотела, чтобы он уходил. Я хотела его, но даже себе в этом признаться было почему-то так трудно, ведь никогда знакомства с мужчинами не заходили так далеко. Мне было страшно и в то же время меня одолевал трепет. Приподнявшись на локтях, я села к Геру как можно ближе. У меня дрожали руки, а сердце стремительно разгоняло кровь. Сейчас или никогда.       – Останься... Пожалуйста? – перебарывая саму себя, я прильнула к нему всем телом. Взгляд Гера стал непривычно цепким, даже жестким, он внимательно посмотрел на меня, взял за руки, но не отстранился.       – Нина, чего ты хочешь от нашего общения? – вопрос прозвучал неуместно строго. Мысли путались, паника подступала к горлу. Отодвинувшись на подушки, я обняла себя за плечи. На этот раз Гер придвинулся сам, как будто мы перетягивали с ним канат. Прижав меня к себе, он не прерывал зрительный контакт. Свет от торшера в его глазах гипнотизировал, а времени на долгие размышления у меня явно не было.       – Я хотела бы... Боже, какая идиотская ситуация! Я просто хочу тебя, Гер. Сейчас.       Щёки тут же загорелись, я начала нервно растирать ладони.       – Зачем? – и снова вопрос словно нож по маслу. Мне становилось всё тяжелее совладать с эмоциями. Не успела я открыть рот, как Гер грубо прервал меня:       – Нина, ситуация и в правду идиотская. Я вижу, что у тебя... мало опыта. Мне не хотелось бы, что бы ты переступала сегодня через себя. Ты мне уже очень нравишься, иначе бы меня тут не было, верно?       Всё, что мне оставалось, кивнуть ему в ответ. Жёсткость пропала из его голоса, он перехватил мою ладонь и сплел наши пальцы. Внутри меня что-то щёлкнуло и я повалила его на спину. Гер покорно улёгся и мягко положил руки на мои бёдра.       – Значит, сегодня? – его голос вновь стал хриплым, тихим. Я наклонилась к его лицу и прошептала, будто говорила сама с собой:       – Сейчас.