Прости, прощай, привет

      Такси, вызванное моим новым знакомым, домчало меня домой меньше, чем за час. То ли из-за алкоголя, то ли из-за легкомыслия, я оставила Геру и свой номер телефона, и теперь, получается, он еще знал мой адрес. В голове мелькнуло: «А назвала ли я ему сама свой адрес?». Бред какой-то, Нина, конечно ты назвала свой адрес, нужно меньше выпивать. Иначе и быть не может, откуда он у него мог быть.       Очутившись в любимой постели, на эмоциях я долго не могла уснуть и проворочалась так до середины нового дня. Но после наконец смогла поспать и проспала вплоть до следующего утра. Обычно воскресенье начиналось с пролистывания профилей в знакомом приложении, но, взяв с тумбочки мобильный, среди множества уведомлений я обнаружила несколько пропущенных звонков и сообщение с одного и того же неизвестного номера. Девчачий чат в это время разрывался от фотографий и видео с праздника, подруги уже начали скидывать для общего пользования в социальных сетях. Снова одинаковые фотки в четырёх профилях одновременно – как оригинально. Ещё было несколько сообщений по работе, но всё это могло подождать. Пока я открывала мессенджер, кончики пальцев покалывало от волнения. Гер из клуба был в сети и, как только я прочитала его виртуальное приветствие, он тут же начал печатать мне что-то новое. Резко выйдя из диалога и усевшись на кровати лотосом, я выключила телефон и положила его перед собой экраном вверх. В мучительном ожидании я потянула руки вверх и прогнулась до хруста в спине, как вдруг телефон звякнул и высветилось новое сообщение: «Созвонимся?». Не успела я ответить, как спустя несколько минут Гер разговаривал со мной:       – Алло, меня слышно? Нина?       – Да, слышно. Привет, – я высунула одну ногу из-под одеяла и спросонья постаралась сосредоточиться на ней, рассматривая каждый свой палец.       – У тебя такой заспанный голос. Только проснулась? – в ответ я угукнула. – Понятно, я тоже только глаза открыл. Какие планы на сегодня?       – Никаких, лежать и ничего не делать, – я откинула голову на подушки и снова потянулась.       – Воскресенье – день ничего-неделанья, понимаю, – Гер мягко и по-доброму усмехнулся, и я сразу представила, как у него на щеках в этот момент проступили ямочки. – Знаешь, я хочу пригласить тебя на ужин. Как ты к этому относишься?       – К еде я всегда отношусь положительно, – тут же я бесшумно хлопнула себя по лбу и зажмурилась. В трубке раздался мужской смех:       – Очаровательно, тогда готов тебя отнести к ней на недели. Я не особо сейчас загружен, поэтому выбирай любой день и время.       Вспомнив про недоделанные в пятницу рабочие дела, я грустно проговорила:       – Я бы с удовольствием, но у меня следующая неделя, наоборот, очень загружена, только если после восьми вечером как-нибудь… И то, я пока не могу точный день назвать.       – Можем встретиться и после восьми, это не проблема вообще. Тем более работаем в одном офисе, задержусь подольше, а как ты освободишься, посидим, поедим где-нибудь в хорошем месте, – он захрипел и тогда прочистил горло: – Кхм, извини, не туда попало. Наверное, я чересчур навязчив…       – Да нет, что ты, – я предательски затараторила. – Если так, то может быть в пятницу?       – Давай в пятницу, супер. А что ты думаешь о таком заведении, как «Ланкастер»?       – Шутишь? Это мой любимый ресторан. Там самый вкусный бисквит.       – Банановый с солёной карамелью?       – Да-а, как ты угадал? Обожаю этот десерт, они еще всегда дополняют его ягодами, но без них он и так восхитительный, – волнение как рукой сняло, стоило мне лишь перекинуться с ним несколькими фразами. Про еду, конечно, но до того обыденным выходил разговор, как будто мы знали друг друга очень давно. Мы поболтали с ним ещё часа полтора о всякой ерунде, о бисквитах в особенности. Когда звонок завершился, я кинула телефон перед собой, приложила ладони к пылающим щекам. Внутри всё трепетало, и с этим чувством было тяжело совладать. Я тут же вспомнила, что многие психологи говорят о «бабочках в животе» – мол, что это плохой знак, не сулящий хороших взаимоотношений, так как это физиологический сигнал организма о тревоге. Но именно таких бабочек я почувствовала у входа в клуб, когда Гер подал мне руку, чтобы мне было удобнее усадить свою вымученную тушку в жёлтый автомобиль. До этого момента я лишь чувствовала неловкость за неусвоенное шампанское, усталость после рабочего дня и опьяненность, чего уж скрывать. Сейчас же бабочки вновь прилетели и накрыли с новой силой. Я по-прежнему сидела в спальне, из окна мягко светило майское солнце и слышались городские звуки: машины, люди, весна – видимо всё это и перебивало поток моих мыслей. Провалявшись в постели ещё около часа, я юркнула ногами в пушистые тапочки и только намерилась встать, как снова раздался звонок.       – Доброе утро, мам, – прижав телефон к уху, я всё же встала и подошла разглядывать себя в зеркало напротив кровати. Солнечные лучи резвились на гладкой поверхности, их игра слепила, но не мешала мне рассматривать послепраздничный отёк на своём лице, который никак не желал сходить.       – Ниночек, привет, – мама явно пребывала в настроении не хуже моего, – чего не звонишь, не пишешь? Саша выложила фотографии с вашего вчерашнего праздника. Тебя на них, как всегда, приходится с лупой искать. Всё хорошо прошло?       Слушая её, я невольно закатывала глаза и улыбалась: тараторить я точно научилась у мамы. Журфак сделал мою речь более размеренной, но скорость… Яблочко от яблоньки.       – Да, мам, всё прошло, – в голове всплыла вчерашняя ситуация с шампанским, – всё прошло отлично. Встретились с девчонками, болтали…       – Пили, танцева-али, – мама мечтательно растягивала слова, а в голосе уже чувствовались заговорщические нотки. Я захохотала:       – Уж не из-за сплетен ли ты мне звонишь, а, мамуль?       – Конечно, нет! – она тоже рассмеялась. – Не только из-за них. На самом деле, я хотела узнать, когда ты собираешься к нам приехать. Живём в одном городе, а видимся раз в несколько месяцев. Бабушка напекла пирогов, и мы с отцом не справляемся. Может вырвешься к нам на следующих выходных?       – Я постараюсь приехать, но сейчас в редакции аврал, – перекатываясь с пяток на пальцы, я продолжала смотреть в зеркало. – Напишу или позвоню вам ближе к делу, сейчас ничего не могу обещать.       Мама не обрадовалась моему ответу, но мы продолжили с ней болтать и делиться недавними новостями. После общения с ней я вздохнула, так как осознала, что сама безумно соскучилась. После окончания университета, как только получила хорошую работу, я съехала от родителей в крошечную, но зато собственную однушку, которая со временем превратилась в уютное убежище от бабушкиной еды и отцовского занудства. В семье меня очень любили, и, на самом деле, никто не хотел моего переезда, но я стремилась съехать как можно скорее, это было важно и необходимо для меня. Сепарация однозначно пошла на пользу, хотя и сейчас я частенько в минуты, свободные от суматохи работы, вздыхала и скучала по родным, однако чувство независимости быстро понравилось, я вошла во вкус взрослой жизни.       Попрощавшись с мамой, я наконец отложила мобильный и обнаружила, что до сих пор стою перед зеркалом в мятой пижаме. Атласные штаны будто специально не скрывали надувшийся после вкусной тусовки живот, лицо всё ещё было опухшим, словно пару дней назад меня слегка так покусали пчёлы. Недовольно вздохнув, я решила, что остаток выходных нужно провести в спортзале. Всю жизнь я боролась сама с собой: придирчивое отношение к собственной внешности никак не давало мне покоя, поэтому я неторопливо выпила чай и собралась на фитнес. Мой тренер, Алиса, увидев меня на беговой дорожке, удивилась воскресному визиту, но, слава богу, не стала доставать расспросами. Так и прошло воскресенье.       На следующий день на работу я собиралась дольше обычного. Из-за вероятности встретить Гера в здании офиса, конечно же. Устав от утренних сборов, я остановилась на последнем образе и поехала в редакцию со странным чувством предвосхищения нового дня. Однако день тянулся как обычно, планёрки с коллегами, правки, совещания. Вся неделя прошла однообразно, ни разу я не столкнулась с ним ни в коридорах, ни в лифте. К счастью, времени разочаровываться у меня не было. Пару раз он звонил мне, но поговорить получилось лишь в четверг, так как на первый его звонок я не смогла ответить.       – Завтра всё в силе? – вдруг спросил Гер. На фоне у него играла знакомая мне песня.       – Прости, прощай, привет, – начала подпевать я, заслушавшись.       – Ты тоже любишь эту группу?       – Очень, – я довольно вздохнула и тут же ответила на его вопрос. – Да, конечно, всё в силе. Встречаемся в офисе?       – Мм, нет. Я выбил на завтра выходной, так что подъеду за тобой к вечеру.       Вечер был прекрасен, я всё время ловила себя на мысли, будто нахожусь во сне. «Ланкастер» был полон народу, что вполне ожидаемо для такого ресторана. Здесь мне очень нравился интерьер, спокойная, я бы сказала, еле слышная классическая музыка, которая вместо пафоса странным образом придавала атмосфере спокойный, уютный тон. Бежевые стены обнимали посетителей, будто защищая от столичной пятничной суеты. Гер забронировал стол у окна, в стёклах которого уже отражался весенний закат. От волнения больше болтала я, Гер же слушал и постоянно смотрел мне в глаза, что периодически сбивало мой сумбурный монолог, и тогда я глуповато смеялась. В моменте Гер хитро улыбался, будто в этой провокации и заключалась его цель. Омрачали моё настроение лишь неудобные, но жутко красивые туфли, которые за день натёрли мне болезненные мозоли. Когда принесли десерт, я наконец сконфуженно стихла.       – Прости, – остро захотелось заполнить неловкую паузу, пока официант расставлял тарелки, – я так много болтаю. Наверное, это профдеформация.       Пододвинув ко мне тарелку с долгожданным бисквитом, Гер слегка оправил рукава рубашки:       – Не извиняйся, пожалуйста. Я бы тебя слушал и слушал. У тебя такая прекрасная речь, я так не умею, – он улыбнулся и сделал глоток кофе. – Кушай давай, а то ты как птичка салат поклевала свой и не ешь больше. Ты хоть на работе нормально обедаешь или тоже травой перебиваешься?       Под обеспокоенным взглядом мужчины, я многозначительно улыбнулась и отправила вкусно-пахнущий кусочек в рот. Гер в очередной раз всё понял без слов:       – Какой кошмар, вот почему я тебя всю неделю не видел. Наверное, сидишь в кабинете и ешь вот это вот, – он явно начинал заигрывать, – листочки, помидорчики, сельдерей невкусный. Ты, кстати, знаешь, что когда женщина ест – это очень сексуально для многих мужчин?       От смены русла разговора из обыденного в более интимный, я чуть не поперхнулась и постаралась взять себя в руки. Нина, ты взрослая девушка, хватит стесняться таких слов.       – Слышала, но я стараюсь следить за своим рационом. Мне нравится, – осилив половину десерта, я принялась аккуратно вытирать рот салфеткой. – А ты что, выглядывал меня всю неделю?       Гер довольно прищурился:       – Может и выглядывал… Да нет, если серьёзно, я был занят, понимал, что и ты занята, а переписки, как ты могла заметить, я не люблю. Живое общение намного приятнее, тем более с тобой, – он доел свой десерт. – Признаться, я очень ждал нашей встречи.       Во мне наконец проснулась решительность:       – И как, не жалеешь ожидания?       Попросив счёт, он ответил:       – Ни капли.       Вечер подходил к концу, мы вышли из «Ланкастера» на прохладный воздух столицы. В стремлении хорошо выглядеть я позабыла о том, что майские вечера не всегда бывают достаточно тёплыми. Не успела я озябнуть в шёлковом платье, как Гер тут же накинул мне на плечи свой пиджак.       – Спасибо, – я благодарно кивнула в ответ на его жест. Мы стояли друг к другу так близко, и никто не решался ни сократить, ни увеличить хрупкую дистанцию.       – Тебе спасибо: за вечер, за разговоры, за настроение, – заговорил Гер. – Ты замечательная. Пока ты благодаришь меня за моё молчание, – он усмехнулся, – я вызову такси, если ты не против.       – Гер, я на первом свидании, понимаешь, я не… – я тревожно затараторила от мысли о продолжении вечера и его вызове машины. Мужчина вдруг выпрямился и внимательно посмотрел на меня чуть дольше обычного. Обдумав мои слова, он прервал:       – Нина, я лишь хотел бы проводить тебя до дома. Я не думал и не рассчитывал на… – он запнулся, но тут же серьёзно продолжил. – Кхм, если тебе некомфортно, я не поеду с тобой, но обещай позвонить, как только доберёшься до дома. Не подумай, что я хочу тебя контролировать или… – он запустил одну руку в волосы, разнервничался. – Чёрт, как неловко. Понимаешь, иначе я буду беспокоиться: доехала ты, не доехала… В общем, я не настаиваю, как скажешь, так и будет.       – Хорошо, давай поедем вместе, – я свела бортики пиджака руками, чтобы было теплее. От неловкости появилась напряжённость, которую всеми силами хотелось гнать подальше, но не получалось. Пока мы ждали, Гер решил закурить:       – Извини, с твоего разрешения, – с этими словами он достал пачку сигарет и тонкими пальцами выудил одну, которую тут же поднёс к лицу и зажёг. Сделав в сторону от меня несколько шагов, мужчина затянулся. – На тебя не летит?       – Что?       – Дым. Может мне подальше отойти?       – А, это. Нет, всё в порядке, – я положила обе руки на свою сумку и посмотрела на небо, глубоко вдохнув ночной воздух. Уже окончательно стемнело, и уличные фонари засвечивали горизонт. Огонёк сигареты в руках Гера привлекал моё внимание.       – А ты не куришь? – лёгким движением пальцев он смахнул пепел и вновь затянулся.       – Нет, не курю. Вредно же, – мысленно я уже дважды ударила себя по лбу. Но Гер никак не отреагировал на замечание, лишь быстро докурил и вернулся ко мне на близкое расстояние. Как раз подоспело такси. Мы ехали на задних сидениях, пока водитель молча следовал маршруту до моего дома. За окном мелькали пейзажи сумрачного мегаполиса, а наше белое такси лавировало по его бетонным тропам. Особенно внимательно на дорогу смотрел не водитель, а Гер. Он будто ждал, что тот сейчас ошибётся. Перед очередным светофором таксист действительно резко затормозил да так, что меня мотнуло вперёд и, если бы не реакция Гера, я бы непременно стукнулась лбом о переднее кресло.       – Ой, ради бога, извините. Не знал, что тут светофор сделали, – запричитал водитель.       – Ну да, конечно, – прижимая меня к себе одной рукой, Гер испепелял его проступающую лысину. Не успев ещё ничего понять, особенно, как оказалась в мужских объятиях, я поймала взгляд Гера. Он спрятал мою ладонь в своей и лишь крепче приобнял за плечи. Наши взгляды встретились, но в этот раз засмущалась не я. Буквально шепотом, видимо, чтобы таксист не подслушал, он робко проговорил:       – Мне, наверное, не стоило так…       – Да, пожалуй, – очень нехотя я отодвинулась на противоположное сиденье и от неловкости уставилась в окно. Зачем я это сделала, я не могла себе объяснить. Чувство вины на саму себя, на свою нелогичность и глупость, оно нарастало стремительно. Где-то в животе завязался жуткий узел, хотелось прижаться к нему обратно, обратно вложить свою ладонь в его. Дурацкое ханжеское воспитание, всю дорогу я корила себя, нужно было прилипнуть к нему и всё. Остаток поездки мы ехали в этой чёртовой тишине, водитель даже не включил радио. Эйфория влюбленности таяла, уступая место дурному волнению.       Когда машина въехала во двор, я заёрзала на месте. Всю дорогу я слишком активно думала и, когда поездка подошла к концу, так и не нашла лучшего способа всё исправить. Гер первым вышел на улицу и подал мне руку. Я вышла, и он отпустил водителя. Где-то в кармане у него раздался звук оплаты. Подкрадывалась глубокая ночь, на улице, кроме нас, никого не было. В ближайших домах горели редкие окна. Гер плавно приблизился ко мне и встал лицом-к-лицу, плотнее запахивая на мне пиджак, в которой я могла обернуться, как минимум, раза два.       – Всё в порядке? – доверительным тоном начал он. Пока не успела передумать, я быстро взяла его руки в свои и кивнула:       – Всё хорошо, просто понимаешь… – вновь замялась. Мужчина по-доброму хмыкнул и притянул меня к себе за локти, заговорив прямо над моим ухом:       – Ты волнуешься, я понимаю. Не нервничай, я тебя слушаю. Что ты хочешь сказать?       – Да, – выдохнула я. – Гер, там в такси… В общем, я не хотела отодвигаться. Я просто испугалась резкого торможения, твоей внезапной близости и вообще… Всё так по-дурацки! В клубе на крыше всё было как-то проще!       Гер вдруг рассмеялся:       – Просто ты пьяненькая была.       Его утробный смех быстро передался мне. Мы смотрели друг другу в глаза и продолжали смеяться. В какой-то момент у меня даже потекли слёзы. Еле успокоившись, я расслабилась и уткнулась ему в грудь. Его аромат развязывал узел тревоги, который скопился от самого выхода из ресторана. Успокоившись, мы вновь уставились друг на друга и слились в поцелуе. Поцелуй вышел мучительно нежным, трепетным, внизу живота заныло от неожиданной неги. От неудобных туфлей жутко болели ноги, а от поцелуя они и вовсе перестали меня слушаться. Заботливо придержав за талию, Гер так и держал меня в своих объятиях.       – Может зайдёшь на чай?