Самородок

      Гром с ощущением приближающейся катастрофы наблюдал, как подоспевший дежурный поинтересовался, чем миллиардеру могут помочь в этом скромном заведении. Тот чуть отступил, без надобности поправил одежду, что-то вежливо ответил, и дежурный кивнул на Грома.       Они встретились глазами.       Ну, здравствуй, жопа — Новый год, — мрачно подумал Игорь.       Ответный визит вежливости — меньшее, чего стоит ожидать после того, как начинаешь копать под сильных мира.       Ладно.       Остаётся только сыграть на своих условиях.       На рабочем столе были разложены фотографии Разумовского, словно в тайном логове фаната-преследователя: с Ипатовым, с другими людьми, в одиночестве. С конференций, презентаций, из выпускного альбома, пиксельные скриншоты прямых трансляций «Vmeste», смазанные фотки из интернета. Несколько журналов, что свесились с края, раскрыты на разворотах с интервью. Текст статей откровенно исполосован подчёркиванием, кое-где обведён с тремя восклицательными. На доживающем свои дни ЭЛТ-мониторе беззастенчиво мерцала личная страница Разумовского в соцсети, посты долистаны до мезозоя — у Сергея длинная шевелюра собрана в хвост, немного нелепая поза, а в зрачках страдание кофеинового наркомана без дозы и полное отсутствие внешнего лоска.       Игорь решил ничего не пытаться скрыть. Наоборот, развалился на стуле, ожидая, пока миллиардер просочится сквозь толпу. Только убрал вещдок в карман.       Скрестил руки на груди, выставив челюсть.       — Игорь, добрый день. Найдётся несколько минут?       Гром не пытался имитировать приветливость. Демонстративно осмотрел бизнесмена с ног до головы, остановившись на точке в центре лба. Сам знал, как такое бесит.       — Для вас я теперь всегда абсолютно свободен, — произнес с недоброй ухмылкой.       Сергей закусил губу. Оглядел россыпь фотографий, отвёл взгляд. Приходишь к следаку по мокрухе, а у того на всех стикерах твоё имя и разве что не в рамочке-сердечке рядом с кактусами. Фотографии вперемешку с детальными снимками разных частей сгоревших до черноты тел.       Игорь почти заворчал довольно: цапануло-таки за живое.       — Спасибо за динамическую карту. Незаменимый, как оказалось, инструмент в работе следователя. Жаль только вот, — Игорь подогнул под себя ногу под стулом и кивнул на коробку древнего системного блока, — Техника смертных не справляется с дарами олимпийцев. А так да, супер, спасибо. Респект и уважуха.       Он склонил голову, имитируя холопский поклон барину, и ухмыльнулся особенно гадко.       Разумовский дрогнувшей рукой заправил рваные пряди рыжих волос за ухо.       Чужие взгляды, казалось, жгли зажатые плечи сквозь белоснежную рубашку.       Солидно вырядился, ботинки вон какие начищенные.       Тем временем мизансцена начала привлекать слишком много внимания. Гром прикинул в уме. В допросную рано, не поймут, Фёдор Иваныч примчится в самый неподходящий момент. В конференц-зале план-перехват презентуют.       Собрал фотографии и документы в одну толстую папку, поднялся на ноги, сунув ее под мышку, задвинул стул. Бросил миллиардеру через плечо:       — Не отставайте.       И зашагал целеустремлённо, ни разу не оглянувшись. И так знал, что миллиардер следует шаг в шаг. Человек без тайны за пазухой хотя бы спросил куда они идут и зачем. Да и в пасть ко льву сам не сунулся.       Так глупо попался.       Гром выпроводил редких завсегдатаев «комнаты отдыха» — помещения без окон, которое иные называли кладовкой. Или комнаткой для швабр: с низенькой продавленной тахтой, пластиковыми табуретками, кучей каких-то старых коробок. В углу притулился грубо сколоченный столик-парта, такой крошечный и неудобный, что сесть вдвоём и не соприкасаться коленями невозможно.       Майор вытащил из середины стопки табуреток две наименее пыльные и пригласил в приказном порядке:       — Садитесь.       Шлёпнул папку в центр стола.       — Надеюсь, эта обстановка для вас более комфортна.       Игорь откровенно иронизировал, но миллиардер послушно сел на пластиковое издевательство салатного цвета и ответил:       — Верно. Спасибо.       Пригладил волосы ладонью, прежде чем продолжить.       — Вы, наверное, задаётесь вопросом о цели моего визита.       О как заворачивает. Гром осклабился. Жестом выразил уважение выдающейся смекалке.       — А вас не зря гением величают.       Демонстративно посмотрел на наручные часы.       — Мне позвонила Татьяна Михайловна. Очень переживала. Спрашивала, все хорошо, не случилось ли что-то. Вот и я подумал о том же. Что-то случилось, Игорь? Мне казалось, мы с вами прояснили все моменты.       Ля какова. Оскорблённая невинность.       — Вот и я так думал, — перехватил инициативу следователь, наблюдая за Разумовским с азартным весельем, — что мы с вами всё прояснили. Плодотворно побеседовали. По-мужски.       Разумовский напряжённо смотрел в ответ. Сжимал и разжимал костлявую кисть, похоже, сам не замечая за собой этого нервного жеста. Кто ж знал, что у рядовой воспитательницы из детдома завалялся ненароком номерок миллиардера. И что, абсолютно невероятно, тот возьмёт трубку и выслушает вместо своих очень важных дел.       — Вы и Ипатов. «Никаких отношений, только бизнес». Так вы сказали, Сергей?       — Так.       Игорь открыл папку, выкопал среди бумажек восстановленные благодаря связям Пчёлкиной бумаги.       — Нате.       — Что это?       — Смотрите-смотрите, не стесняйтесь.       Игорь выдержал паузу, как будто ждал от миллиардера, что тот и впрямь станет построчно вчитываться. Глаза Разумовского на мгновение расширились, а после тот пожал плечами.       — И что?       — А то, что ваша с Ипатовым встреча была последней в его жизни. Крепко вы ему хвост прищемили, раз он даже от копии побежал избавляться, как ужаленный в одно место. Утра не дождался: вот как не терпелось.       — С чего вы?..       — Да ладно. Только самоубийца расстался бы с оригиналом компромата на кого-то, вроде Ипатова.       Сергей оттолкнул от себя бумаги. Потер пальцы друг о друга, как будто запачкался.       — Мне от Игната Севостьяновича ничего не нужно. Я всего лишь хотел убрать его и ему подобных из проекта — я этого добился.       А быстро взял себя в руки, посмотрите-ка. И даже отрицать не стал.       — Что ж вы об этом не удосужились упомянуть во время нашей беседы, а, Сергей? А я-то думал, что мы с вами всё прояснили предельно отчётливо.       — Я должен был рассказать полицейскому, что шантажом вынудил соучредителя покинуть совет директоров?       Миллиардер иронично приподнял бровь, почти чёрную на фоне пепельной кожи лица. Его правый уголок рта бесконтрольно дёрнулся, Игорь слишком пристально наблюдал за оппонентом, чтобы упустить это микродвижение.       — Я вижу, к чему вы ведёте. Но подумайте вот о чём, майор. Зачем мне убивать Ипатова, если у меня, по-вашему, был на него компромат?       Гром ощущал почти пьянящий прилив сил и смаковал каждое слово.       — Звучит абсолютно логично. Не знай я ваше самое что ни на есть горячее… пламенное!.. отношение к справедливости и экологии, так бы сразу и поверил в этот железобетонный аргумент.       Игорь придвинулся, понижая голос.       — Ипатов и его приближенные покусились не просто на ваш бизнес. Они вас использовали. По всем столпам мироздания вдарили. Осквернили то, за что и жизни не жалко. Как думаете, об этом стоило упомянуть в разговоре с полицейским, который расследует убийство?       — Это абсурд, — задрал подбородок Разумовский, но в глазах его зародился страх. Игорь отчётливо его разглядел. — Мы с вами живём в одной стране, сами понимаете эти… правила и законы мира. Бизнес это бизнес. Я уважал Ипатова как личность, пусть меня и не всегда устраивали его методы.       — Хотите услышать забавный факт из практики? — усмехнулся в усы Игорь, резко меняя тон голоса. — Убийцей часто оказывается тот, кто больше всех рвётся помочь следствию. По двум причинам. Первая: хренов психопат наслаждается властью, упивается превосходством над тупыми ментами.       На мгновение перехватило горло, Игорь сглотнул, пережидая боль где-то в глубине.       — И вторая: этот кусок тревожной массы не уверен в себе. Мысль, что поймают, кружит и кружит, парализует мысли. Ему болезненно необходимо наблюдать за ходом расследования. На самого ревностного помощника никто никогда не подумает, правда? Он так старается казаться полезным, что выдаёт себя.       Гром подался вперёд, уперся локтями в стол, будто призывал миллиардера разделить тайну.       — Так зачем же вы пришли, Сергей Разумовский? Чем вы можете помочь следствию?       Миллиардер смотрел в стол, дышал быстро и поверхностно.       — В день убийства вы так резко, молниеносно отменили все свои планы. И все ради того, чтобы поболтать об убийстве бывшего инвестора, с которым у вас — только бизнес. И чьи методы вас — не всегда устраивают. Ничего не напоминает?       Гром придирчиво выбрал две самые неприятные фотографии останков Ипатова: процесс вскрытия и крупный план черепа с золотыми зубами. Протащил по столу к оппоненту, прижимая двумя пальцами.       Миллиардер мельком глянул на них и сразу отстранился.       — На фото смотрите, — надавил Гром.       Стукнул указательным пальцем, продавливая волю, буквально заставляя того задержать взгляд.       Разумовский тяжело сглотнул.       — Это н-ничего не доказывает.       Он сжимал губы, над которыми тонкой испариной выступил пот.       — Где вы были в прошлую пятницу?       — На работе. Я редко покидаю офис.       Игорь, не скрываясь, достал из нагрудного кармана пакет для вещдоков. Саданул рукой по столу, припечатывая упрятанный в полиэтилен рыжий волос поверх фотографий.       Разумовский не мог взгляда оторвать от снимков. На резкий, но вполне предугадываемый жест, вздрогнул всем телом.       — Вот это я лично нашёл на теле Лобова. Узнаёте? Мне ничего не стоит запросить ордер, изъять из вашей прелестной шевелюры пару волосков — и, вуаля!       Игорь вновь выдержал паузу, натягивая леску нервов, чтобы затрещала.       — А теперь говори: как ты убил Ипатова и остальных, Торквемада доморощенный?       Сережа отчаянно смотрел на предательский рыжий волосок, надежно упакованный в полиэтилен.       — Я никого не убивал, — произнес обескровленными губами. — Это не я.       — А кто тогда, — расчётливо ослабил удавку Игорь. Дёрнул подбородком. — Говори. Имя.       Разумовский поднял голову, двигаясь заторможенно, как сквозь толщу воды. С мольбой заглянул в глаза Игорю, который чуть ли не перегнулся через стол, чтобы ворваться в личное пространство миллиардера и давить физически.       Рыжие пряди безжизненно колыхались от частого поверхностного дыхания. Грому пальцы жгло от желания впиться с эти лохмы и припечатать лицом об стол, но надо было терпеть.       — Я никого не убивал, — повторил с усилием, выталкивая слова.       Он всем видом умолял ему поверить.       От Разумовского отчетливо веяло жаром и багровыми отсветами углей. Пахло незнакомо, Игорь этот вид существ раньше точно не встречал, но вполне отчётливо: не человеком. «Ты же знаешь, кто я такой», — окончательно рассвирепел Гром. — «Не можешь не знать! Какого чёрта ты добиваешься?».       — Хватит ломать комедию, — рявкнул он, потеряв терпение, и ударил кулаком по столу.       Разумовский шарахнулся, и Игорь сработал на чистых рефлексах. Схватил за руку, вывернул, попутно приложив миллиардера ребрами о край стола.       Что-то загрохотало, раздался женский испуганный вскрик. Хлопнули сработавшие оросители, и с потолка полилась вода. Голос, оповещающий об эвакуации здания и о том, что это не учебная тревога, внимание, повторяю, не учебная тревога, отдавался в комнатушке далёким гулом. Пожарная сигнализация неохотно расходилась, с каждым мгновением ревела все громче и громче.       Серёжа смотрел бездонными синими глазами, которые полыхнули диким огнём за секунду до хлопка оросителей, и загнанно дышал.       Рыжие волосы напитались влагой и потемнели. По бледному лицу скатывались ручьи, срывались каплями с дрожащих ресниц.       — Я никого не убивал, — прохрипел, как мантру, Разумовский. Будто пытался убедить в этом в первую очередь себя самого.       Игорь разглядывал затухающие огненные искры в синих глазах.       Стоя под струями воды, Разумовский прикрыл глаза. Плечи его опустились, в уголках губ появилась горькая складка.       Гром подумал, что, наверное, пришло время потянуться за наручниками, но Сергей переменился. Сжал губы и посмотрел на Игоря с безнадежной решимостью. Собственноручно вырвал прядь волос, неаккуратно, зашипев от боли, будто не подумал. Протянул Игорю.       Или ВГИК по нему обрыдался, или…       Он отпустил Разумовского.       Тот ушёл на нетвёрдых ногах, не предложил пожать руку напоследок, впрочем, как и Игорь, хмурящийся на него со скрещенными на груди руками.       Не верилось, что кто-то может так отыгрывать святую невинность. Не признался, что он такое, пялился на Грома, как оленёнок из мультика. Будто Игорь убил его маму-олениху.       Гром сжал в кулаке два пакетика для вещдоков. Опомнился и расслабил ладонь, попытался разгладить, чтобы уж совсем не зажулькать. Вынул из кармана. Разглядел в свете солнца, пока поднимался по лестнице трусцой. Прядь волос Разумовского горела красными бликами и жгла руку даже сквозь полиэтилен высокой плотности.       Пожар оказался небольшим: больше дыма, чем огня.       Сисадмин убивался вместе с главным бухгалтером. Их обоих утешал Прокопенко, похлопывая по плечам, но и сам, судя по шевелению усов, тихо матерился под нос. Игорь от греха решил не попадаться этой могучей кучке на глаза, что впала в уныние после первой оценки ущерба. Мял в руках полотенце, пока его, застывшего в раздумьях посреди коридора, не задели плечом пожарные. Ругнулись, да только рукой на его отсутствующее лицо махнули.       Техника накрылась, ремонт на несколько миллионов, это не считая предстоящих экспертиз, проверок и тонны отчётов, которые теперь придётся написать.       — Чему радуемся? — прикрикнул Прокопенко на хихикающих подчинённых.       Те заметались, имитируя бурную деятельность, хотя мгновение назад беззастенчиво радовались, что школьники на сорванном уроке.       Игорь очнулся от окрика. Парой энергичных движений вытер волосы. Мокрая джинсовка липла к коже, Игорь отодрал её через силу, аж ткань затрещала. Выбрался на воздух раньше, чем Фёдор Иванович догадался из-за кого сыр-бор. Решил самолично наведаться в экспертно-криминалистический центр, а заодно убраться подальше от участка на время разбора полётов.       Позже выяснилось: ветхую проводку в архиве закоротило, пожар перекнулся на кладбище бумаг. Но основной урон нанес «потоп».       Даже спустя неделю главк чувствовал последствия. Нагрузка подскочила, и Гром втихомолку начал параллельно брать другие дела, разгружая коллег. Действовал стремительно, бил собственные рекорды.       — Сублимирует, — повторил чужие слова Женя, проследив за обеспокоенным взглядом Дубина. — Будешь ватрушку?       — Спасибо.       Дима вздохнул, откусывая от половинки сдобы с творогом. Четвёртое убийство не заставило себя ждать, а он ничем не мог помочь Игорю. Разве что не мешать остервенело рыть землю носом. Ну, разве что подхватывать бумажную работу и не путаться под ногами.       Игорь очень старался, но не нашёл никаких связей между четвёртым случаем, «Пределом», Разумовским или одной из предыдущих жертв. Новая - обычный богатей с парой броских золотых украшений. Обнаружили в уборной загородного клуба. Тема вечеринки — живой огонь, и даже уединяться организаторы предлагали при трепещущем свете свечей. Обнаружен в позе боксёра с зажатым самородком в руке.       Ни камер, ни свидетелей.       Убийца выплеснул ярость, потом уничтожил всех замешанных. И возмездие по закону не наступило. Как не наступило и облегчение.       Теперь среди жертв не будет системы. Только триггер.       Этого Гром и боялся.       Они упустили время, когда убийцу можно было взять жёлторотиком. Теперь он уверен в своих силах. Даже встреча с Громом лицом к лицу на даче Лобова не заставила маньяка зашухериться или сменить город, чего Игорь, признаться честно, ожидал. Даже начал заранее проминать отдел кадров по части возможных командировок.       Опоздал.       Игорь сжал зубы при мысли о том, насколько этот социопат должен быть отбитым. Ноль сожалений, ноль сомнений. И даже идущий по следу охотник не страшен.       Ему нечего терять? Не внушает оптимизма.       К психиатру Гром заглянул от безысходности в поисках свежего взгляда на материалы дела, да и галочку о своевременном осмотре в табеле пора было поставить.       — Ни семьи, перед которой нужно оправдываться за долгие отлучки. Ни друзей: с такой продуктивностью у субъекта вряд ли остаётся время на социальные контакты. Сложно достоверно отыгрывать здравомыслящего человека, когда в голове одни трупы.       Игорь убаюкано кивнул, ибо пока не услышал про маньяка ничего нового.       — …никого не напоминает?       — А?       Психиатр смотрела на Грома поверх очков, хотя только что, вроде, была полностью погружена в изучение дела.       Гром скрестил руки на груди и съехал глубже под стол на казённом стуле.       — Вас Фёдор Иванович подговорил что ли? Я ж по-хорошему пришёл.       — Меня подговорила моя должностная инструкция, — ответила Ирина Жановна, наклоняясь, чтобы поймать взгляд Игоря. — И да, Фёдор Иванович упомянул, что ты горишь на работе.       Игорь хохотнул, позабавленный воспоминанием. Один рыжий миллиардер извинился бы за случайный каламбур.       — Так это моё агрегатное состояние, Иринжанна. Подпишите справку, да я пойду? Мне ещё маньяка ловить.       Штатный психиатр неодобрительно покачала головой.       — Нет времени на социальные контакты, — передразнил Гром. — Тут бы времени на поспать урвать.       Увёл у официанта бокал шампанского, смочил губы. Постарался выбросить из головы разговор нескольких дней давности, чтобы сосредоточиться на настоящем.       Отступил, прижавшись поясницей к барной стойке. Хотя отступай не отступай, все равно не впишешься. Рост, покоцаная рожа, как по стеклу проехался (хотя, почему «как»). На фоне местной публики Гром выделялся, словно жигуль промеж феррари.       Костюм непривычно сковывал движения. Стоило пообвыкнуться, раз в последнее время зачастил на подобные мероприятия.       Игорь оглядывал собравшихся поверх голов, высматривая самые броские золотые украшения. Как же ты выбираешь жертву, ирод?       СМИ и блогеры обсосали подробности дела, да и по «старшему следователю, ведущему дело» проехались бетоноукладчиком. Это же ужас, кошмар!.. А этой элите города хоть бы хны, сбиваются в кучу, чтобы маньяку, видимо, было удобней выбирать из ассорти колбасных изделий.       Мимо проплыли дамы, обдав тяжелым шлейфом духов. Гром разобрал слова «шашлыкмейкер» и «велдан-прожарка», после которых обе расхохотались.       Своды потолка украшены цыганскими завитушками с позолотой, колонны, как в соборе, Игорь абсолютно ничего не понимал в архитектуре, но ни уютом, ни величием от такого дизайнерского решения не веяло. Так, золотую пыль в глаза пустить.       Взорвались хлопушки с конфетти, заиграла музыка. Гром отмахнулся от золотых блестяшек, снял с лица особо прилипчивую. Его бдительная физиономия не вязалась с атмосферой, но Игорь и не пытался слиться с декорациями. Он здесь не для того.       Гром изображал пугало.       Убийца знал его в лицо и не рискнул бы действовать в присутствии следователя. Игорь не мог поймать маньяка, но мог быть сдерживающим фактором.       Следователь расстегнул пиджак, заключив, что ничего интересного уже не произойдет. Сделал первый глоток халявного шампанского.       — Вы следите за мной?       Гром сдержанно кашлянул. Пузырьки, попали не в то горло, пришлось сморгнуть выступившую на глазах влагу.       — Нет.       Разумовского не смутил сиплый голос майора.       — Работаете круглые сутки.       Гром нахмурился.       — Кто сказал, что я на работе?       — Мы оба знаем, зачем вы здесь. Оставьте мне хоть что-то.       Губы обкусаны, волосы торчат, будто в них неоднократно запускали руки и тянули в разные стороны. Глаза плывут.       Вот кто точно времени зря не терял, — присвистнул про себя Гром.       Когда успел только? По приходу Игорь первым делом нашел глазами рыжую макушку. Отметил истощенный вид миллиардера, который вел какой-то серьёзный разговор с солидными бизнесменами и был трезв как стёклышко, а потом упустил из поля зрения.       Теперь Разумовский застыл напротив с решительным выражением. И решительно надравшимся вдрызг.       — Знаете, я вас давно приметил. Ещё до всего этого. Вас по НТВ часто показывают. Решительный, справедливый и честный герой с длинными ногами — лучшей рекламы силовикам и не придумать. Еще и дела раскрываете.       Игорь поправил тугой воротник рубашки.       — Кто-то же должен делать дело.       — Да. Должен. Так что вы здесь устроили? Что за игра… в кошки с мышкой? Когда арест?       Гром нахмурился.       — Послушайте, Сергей. Сейчас не время…       — А когда время?       Миллиардер наклонился ближе и чуть не навалился, потеряв равновесие. По его щекам разливался гневный румянец. Качнулся опять, собираясь опереться о стойку бара, но промахнулся.       У Грома брови полезли на лоб без команды центра управления. Он хотел помочь миллиардеру устоять на ногах, но тот справился сам. Опёрся на локоть, сделав вид, что так и задумывалось изначально.       — Не прикидывайтесь валенком, Игорь. Я знаю, что вы здесь из-за меня! Вы тогда: «ломать комедию»! И сами теперь!.. Еще и костюм этот вам… в костюме вы!..       Сергей изобразил рукой какую-то непонятную фигуру.       — Как будто и до этого было мало, — пробурчал Разумовский.       Игорь не очень понял, что тот хотел сказать, но встал так, чтобы загородить миллиардера от случайных взглядов. Не то, чтобы подобная кондиция могла кого-то удивить, вечер давно стал томным. Но Разумовский не казался одним из тех, кто прилюдно теряет контроль и нарывается на драку.       Он же на драку нарывается, верно?       Честно говоря, это неожиданное развитие событий. Игорь несколько раз замечал его на гулянках богачей и раньше, тот весьма убедительно шарахался, отворачивался с ледяной миной. Игорь его не винил, наоборот. Планировал, возможно, извиниться как-нибудь потом.       — И ради такой мелочи… Ради того, чтобы… Вам пришлось купить этот костюм, чтобы следить за мной?..       — Чего?       — Вы оставьте номер счёта, я п-переведу компенсацию. Правда.       — Вы в своем уме вообще?       На эту фразу Разумовский вскинулся:       — В своем уме?.. В вас есть хоть капля сочувствия?       Опустил плечи. Примостился на барном стуле, растекся грудью по стойке, обхватил голову. Гром сел рядом. Заглянул в завешанное рыжими прядями лицо. Даже такому чурбану, каким Игорь считал себя, понятно: человек страдает. Пусть катализатором и послужил алкоголь. Не на пустом же месте. А Игорь думал, что они разошлись почти по-хорошему.       — Ну, вы это… Не переживайте так?       Майор осмелился чуть толкнуть миллиардера плечом, подбадривая. Понизил голос, заговорил сочувственным тоном:       — Поймаю я его. Большинство таких уродов — всего лишь везучие сукины дети без особых мозгов. Преступные гении только в кино бывают.       Хотел собрать миллиардера в кучу и вывести на свежий воздух, но не тут-то было. Сергей отшатнулся, выставив перед собой руки в защитном жесте. Гром вообще перестал что-либо понимать. Отзеркалил жест — только поднял руки вверх. Произнес участливо:       — Сергей, может, вам на улицу?       — Не подозревал в вас такой жестокости, — задохнулся миллиардер. — Хотя, вы же из этих.       Игорь поймал взгляд бармена и покачал головой, показывая, что всё под контролем.       Приготовился к удару на сущность охотников, но он пришелся вообще не туда.       — Упиваетесь властью, да? Компрессируя… компульсируя никчемность существования? Вы же за этим в ментуру идёте?       — Так, всё.       Вспышка гнева Игоря оказала животворящий эффект на миллиардера. Тот проморгался с выражением такого ужаса, будто внезапно обнаружил себя запертым в клетке с тигром. Вот-вот задаст стрекача. Однако вокруг было слишком много людей, и не все из них успели решить важные вопросы до перехода к основной части вечера.       — Сергей, добрый вечер. Я из «Интеректив Корп», можем обсудить пару вопросов? Или договориться о встрече?       Сергей сглотнул. Бросил взгляд на Грома. Быстро отвёл глаза, словно обжёгся.       — Да, конечно. Пойдемте.       Дёрнулся было следом, но Разумовский шел прямо. Протрезвел немного, вроде.       Игорь упускал что-то важное. Смотрел Сергею вслед, чувствуя пузырьки шампанского где-то под ребрами.       Проскрежетали ножки барного стула. Грома ткнули кулаком в плечо, и почти оформившаяся догадка рассыпалась, осколки брызнули в темень сознания, как тараканы на кухне.       — Ну, здравствуй. Коллега.       Коренастый незнакомец смахнул воображаемые соринки с места, где только что сидел миллиардер, поморщился брезгливо от следовых остатков энергетики существа. Похлопал по сиденью рядом.       — Присядь, никуда подбитая дичь не денется. Поболтаем.