Зазеркалье

      Самочувствие вполне приличное, ярко светит солнце, снег сияет в его лучах, птички поют, а демоны заразительно зевают. Точнее, один вполне конкретный безымянный демон. Его внешность претерпела ощутимые изменения. Он исхудал, но мускулатура стала более выдающейся. Лицо утратило всякую схожесть с человеческим, вытянулось в жуткую морду со страшными зубами. Рога, раньше гордо торчавшие вверх, теперь указывали вперёд. Копыта превратились в лапы. То, что я раньше принимала за капли пота постепенно собиралось в гладкие поверхности с ровными гранями. Полностью готовых пластин ещё не было, но чем ближе такая пластина к завершению, тем более зеркальной она становилась. Хотя влиять на них я не могла. Эта броня навела меня на определённые мысли. Глаза демона ничуть не изменились – всё те же сгустки янтарного пламени и когти всё так же остры и огромны.       – Волнуешься? – насмешливо спросил демон, потрепав меня по голове. И так растрёпанные со сна волосы окончательно превратились в воронье гнездо.       – Волнуюсь. – легко согласилась я. – Сегодня важный день.       Утренний марафет я закончила как раз к приходу отца. Я вполне могла бы расчесаться сама, но так приятно, когда о тебя заботятся. Папа тоже не спешил увиливать от этой «обязанности», так что моя причёска полностью в его ведении. На завтраке я едва смогла запихать в себя половину обычной порции (а я и так мало ем). Попыталась красиво одеться, но вся одежда висела мешком. На улице нас уже ожидала машина.       – Здравствуйте, дядя Томас! – вежливо поздоровалась я. Понятия не имею, почему я начала его так называть. Когда вернулась в более-менее адекватное состояние, привычка уже сложилась и что-то менять казалось неуместным.       – Здравствуйте, мисс Хеберт. – безупречно вежливо ответил он. Обычно Томас обращался ко мне на «ты» и звал просто по имени, но здоровался только так, подчёркнуто уважительно. Они с отцом пожали друг другу руки, и мы поехали в суд. Сегодня тот самый день.              Уже на полпути к входу в здание суда я увидела её. Презрительный взгляд впился в меня, словно зубья капкана. Сердце пустилось в галоп, дыхание спёрло, а ноги стали ватными. Я поспешно отвела взгляд, не в силах смотреть прямо на неё. София торжествующе усмехнулась, видя мою реакцию. Отец крепко сжал мою ладошку и шепнул:       – Не бойся, я рядом.       – Я тоже, – кивнул демон. – Хочешь, порву её?       Предложение демона очень заманчиво, но… нельзя. Даже если отбросить все рациональные аргументы, то как бы я ни боялась Софию, я просто не могу скинуть на других решение этой проблемы. Или боюсь. Боже, неужели она настолько меня пугает, что я даже демона отправлять страшусь? И умом ведь понимаю, что достаточно одной лишь мысли и от Софии останется кровавая взвесь, но всё равно дрожу, как кролик перед удавом.       Эта встреча изрядно поколебала моё равновесие. Меня даже немного успокаивала мысль, что София всего лишь свидетель. Я хочу, чтобы она оказалась за решёткой, но… смогу я хоть слово сказать, под её злобным взглядом? Да, никто от меня речей не требовал, но понервничала бы я изрядно. Ненавижу себя за эту слабость. Ненавижу Софию.              Эмма пыталась изображать крутую хищницу, но лицо у неё было бледным, а руки тряслись. Её отец держался лучше. На меня он смотрел осуждающе. Адвокат у них был один из лучших. Кэрол, мать её, Даллон. Так же известна, как Брандиш. Я почти забыла, что мистер Барнс работает в её конторе. Клементсов тоже защищала она. Эта семейка держалась гораздо хуже. Родители были бледны, Мэдисон едва ли не в обморок падала от волнения. Помимо этих двух, в роли обвиняемых было ещё три мужика. Вычислили пятерых, но двое до суда не дожили. Один умер от естественных причин (нож в печени приводит к смерти по вполне естественным причинам), а второй решил не сдаваться копам и словил пулю. Изначально их обвиняли в изнасиловании, но я упёрлась. Никто меня не насиловал. Всё было по обоюдному согласию. Технически можно и в изнасиловании обвинять (всё-таки я была не в самом адекватном состоянии), но мне казалось важным хотя бы в этом не быть жертвой. Словно вынесенный приговор изменит случившееся, усугубив и так паршивую ситуацию. Так что нет, госпожа судья, никакого насилия. Эти мудаки ещё и смотрели на меня злобно. Ну и пускай смотрят. На свободу они попадут нескоро.       Разумеется, Эмма нашла изящный способ избежать обвинений! Даллон размахивала справкой от психиатров, мистер Барнс рассказывал слезливую историю, моя бывшая подруга корчила жалобную мордашку. Тут уже я не выдержала и взяла слово.       – Да, я признаю, что Эмма Барнс пережила травмирующий опыт. Но можно ли использовать это как оправдание? Я пережила кое-что похуже… по её вине пережила. Я, человек, не имеющий никакого отношения к её травме, оказалась жертвой её ментальных проблем. – демон шептал мне на ухо, и я повторяла его слова. – Так значит ли это, что я имею право убить каждого в этом зале? Сделать всех вас жертвами своих травм?       По виску судьи скатилась капля пота. Миссис Даллон побледнела. Она сжимала кулаки до побелевших костяшек и сверлила меня взглядом. Они обе знали, что я действительно могу это сделать. Хотя Даллон даже не представляла, насколько просто это будет.       – Это угроза? – злобно спросила она. Демон вновь шептал мне на ухо.       – Я пятнадцатилетняя девочка! – моё возмущение звучит почти правдиво. – Мне и таракана сложно убить!       Нас прервала судья и заявила, что всё будет в рамках закона, нравится нам это или нет. Процесс продолжался. Даллон, вопреки всякой адвокатской этике, ненавязчиво валила всю вину на другую свою подзащитную – Мэдисон. Её родители ещё ничего не поняли. Они в любом случае ничего не смогут сделать. СКП обещало мне, что всё решится на первом же заседании. Единственный свидетель – София, тоже выставляла Клементс главой и организатором этой шайки. Девчонка, разумеется, такой поворот не выдержала и устроила истерику, рассказав всю правду. Её проигнорировали и довольно жёстко отчитали. Вся троица педофилов тоже валила всё на неё. Мэдисон такой подставы не выдержала и… заплакала. Родители пытались её успокоить, но поток слёз казался непрерывным и им пришлось выйти. Заседание продолжалось.       Мисс Даллон начала валить Клементс немного активней, но делала это так красиво, что придраться было не к чему. Меня она просто втаптывала в грязь. Ничего явного, но вопросы она задавала такие, что я бы точно разревелась, если бы пришлось на всё это отвечать. У меня тоже есть адвокат. Пускай он не похож на тех крутых адвокатов из фильмов, но законами и прецедентами он жонглировал просто виртуозно, а логикой орудовал словно самурай катаной. Особо злобные придирства Даллон разбивались о него, словно о крепостную стену. Поэтому я ещё держалась, хотя говорить приходилось много. Этот лысеющий мужичок лет пятидесяти мне сразу понравился. Чем-то он был похож на отца. Очень выручал демон. Без него я бы уже запуталась в показаниях. Наконец, перерыв. Как же я устала.              – Знаешь, это даже забавно, – Мэдисон вздрагивает, слыша мой голос. – София больше всех виновна в случившемся, но у неё нашёлся влиятельный покровитель и она – свидетель. Эмма пару месяцев отдохнёт в психушке, а ты… Ты ведь даже не принимала активного участия – просто стояла рядом, снимала, развлекалась. Тебя я тоже ненавижу, но вины на тебе меньше прочих. И несмотря на это, вся тяжесть наказания падёт на твои плечи. Ну так что, нравится быть жертвой?       – Ты! – тоненько вскрикнула она, с неистовой злобой сверля меня взглядом. – Ты мне жизнь сломала!       И она хотела сказать ещё что-то, но вместо этого опять заплакала.       – Не думай, что я получила от этого удовольствие, – бесстрастно соврала я. – Мне даже немного жаль тебя. Вот тебе бесплатный совет: начинай разрабатывать дырочки. Будет не так больно, когда будут насиловать в тюрьме.       Плач перешёл в рёв. Я пошла прочь, но уже через десяток шагов меня нагнал её отец, схватил за плечо и резко развернул. Я чуть не упала, но демон поддержал.       – ХЕБЕРТ! – тихо, но очень эмоционально воскликнул он. Его глаза были налиты кровью, а кожа бледна, делая мужчину похожим на опереточного вампира.       – Не переживайте, мистер Клементс, – бесцеремонно перебила я. – Абсолютно уверена, что ваша дочь и в тюрьме неплохо устроится. И всё же, купите ей дилдо, пускай тренируется, а то мало ли...       Он невнятно вскрикнул. Демон толкнул меня в сторону. Кулак пролетел в сантиметрах от моего лица. Отец оттёр меня от Клементса и встал между нами словно скала. Что-то жуткое сейчас было в нём, у меня даже мурашки по спине пробежали.       – Если тронешь мою дочь, я тебя убью. – с неестественным, жутким спокойствием сказал он. – Убирайся.       И Клементс ушёл. Папа взял меня за руку и повёл прочь.       – Это было жёстко. – тихо буркнул он.       – Спасибо. – ответила я, отчётливо понимая, что никакой это не комплимент. А по эту сторону травли прикольно.       – Развлекаешься? – ехидно спросила София. А вот по эту – не очень. Как она подкралась? Хотелось бы мне сказать что-нибудь едкое, как Мэдисон, но язык стал ватным.       – Тебе лучше уйти, – всё тем же жутковатым тоном сказал отец.       – Ага, как скажете, – немного скованно отмахнулась София. – Просто хотела пожелать всего хорошего моей дорогой коллеге. До встречи на работе, Хеберт.       Из меня словно стержень вынули. Я каждый день буду видеть Софию. Слушать её шуточки, видеть презрительные взгляды и получать оплеухи. Я уткнулась папе в плечо и расплакалась. Ненавижу Софию.       Остаток суда прошёл как-то мимо меня. Мысли о Хесс заполонили голову и вытряхнуть их не получилось.       – Фарс, – фыркал демон. – Всё решено ещё до начала. Нелепая постановка для одного зрителя. Иллюзия закона. Эта Даллон уже точно знает, чем всё закончится. Видишь, она даже не напрягается!       Голова начинала неприятно пульсировать. Жгучее беспокойство превращало неподвижность в пытку. Язык так и чесался, но я уже поняла, что мои слова ничего не решат. Поэтому я говорила с демоном. Общаться с воображаемым существом на глазах у всех было несколько опрометчиво. На меня смотрели как на поехавшую. Не могу их за это осуждать. А вот за такие результаты хочется кого-нибудь убить. Мэдисон засадили надолго, но Эмма… Принудительное лечение. Это всё. Она просто отдохнёт пару месяцев в психушке и продолжит портить жизнь нормальным людям. Ожидаемый вердикт, но… Две из трёх обидчиц, по сути, избежали наказания.       Я лежала на дне глубокого озера и смотрела на мир сквозь толщу мутной воды. Отец пытался подбодрить меня, но его слова вязли в толще воды. Демон шептал мне, но его голос терялся в сотнях других. Меня отвезли в палату и уложили спать. Я покорно закрыла глаза, но сон не шёл. Голоса шептали, молили, кричали и выли. Боль пульсировала в голове, конечности горели, ветра ада скребли кожу. Неподвижность причиняла боль, и я начала ходить. Круг за кругом. А голоса всё громче и громче, ещё немного и моя голова просто лопнет.        – Замолчите! ХВАТИТ! – я кричу со всех сил, но голоса лишь нарастают. Внезапный стук в дверь выдёргивает меня из начинающейся паники. Голоса пугливо отступают, скрываются на самой грани слуха. Я открываю дверь.       – Здравствуйте, мисс Хеберт.       – Вроде виделись сегодня, дядя Томас. Заходите. Чего так поздно?       – Хотел поговорить с тобой наедине, – улыбнулся он. – У меня есть небольшое… предложение. Результаты суда кажутся мне возмутительными. Совершенно несправедливое наказание! Знаешь, если государство не справляется, может нам стоит взять правосудие в свои руки?       Его голос звучал мягко, а глаза хитро поблескивали.       – Что вы предлагаете?       – У меня есть некоторые связи. Возможно, мисс Барнс назначат несколько… избыточное лечение.       – И… что? – я откровенно не понимала, что он предлагает. Да, я тупая.       – Тейлор, – усмехнулся Томас, – её накачают до невменяемого состояния. Возможно, это приведёт к постоянным проблемам с психикой. Возможно, нет. В любом случае, проведёт она там как минимум пару лет.       – Вы это серьёзно? – я и вздохнуть боялась. Это казалось каким-то чудным сном, способным развеяться от неосторожного движения.       – Абсолютно. Правда, у меня будет просьба. Ничего серьёзного. СКП выдадут тебе телефон. На нём будет записан особый номер. Если с него придёт вызов, ты нуллифицируешь весь город. Провернёшь тот фокус с отключением сил. Немедленно и без вопросов. Договорились?       Я с радостным визгом кинулась ему на шею.       – Для вас что угодно, дядя Томас!       Какой он всё-таки классный! За такое я бы не посмела отказать и в гораздо большем. Мы распрощались, и, уже стоя в двери, Томас сказал:       – Ничего не могу обещать, но я подумаю, что можно сделать с Софией. Спокойной ночи.       Дверь закрылась. Несколько минут я просто вслушивалась в тишину и глупо улыбалась, но сон быстро утащил меня в свои объятия.