Зазеркалье

      Ад встретил меня непривычным беспокойством и звонким, жалобным визгом. Люцифер! Ты-то как здесь очутился? Давай тебя на ручки возьму. Ох, замёрз-то как, бедолага! Бедный Люцифер весь дрожал и пытался забраться ко мне под пижаму. Глупыш, эта тонюсенькая ткань просто неспособна согреть. Я стиснула Люцифера, а сама прижалась к демону. Несмотря на все изменения во внешности, он оставался всё так же горяч. Только это и спасало меня от участи замёрзнуть насмерть в собственном сне. Люцифер немного успокоился, но всё ещё дрожал.       Странное беспокойство никак не давало покоя. Ад – тихое и мирное место. Здесь нет проблем и забот. Холод морозит не только тело, но также эмоции и чувства, оставляя одну лишь безмятежность. Чувствовать беспокойство в Аду примерно так же странно, как замёрзнуть внутри Солнца.       – Тейлор, – тихо шепнул демон, указывая мне за спину. – Смотри!       Ад – совершенно ровная пустыня. Обычно. Там, вдалеке, начинались дюны. Это зрелище поразило меня своей противоестественностью. Это неправильно! Почти так же ужасно, как круглое зеркало!       – Что случи… – я хотела задать вопрос, но вдруг увидела. В Аду иные законы и даже разделявшая нас сотня километров не помешала мне увидеть… нечто. Кусок металла на четырёх опорах с неким подобием головы впереди. Механизм чудовищно повреждённый, искажённый, обезображенный. Глубокие раны украшены бахромой из металла и пластика, кристаллами, стеклом, чем-то непознаваемым, непонятным, просто не должным быть в нормальной реальности! Несмотря на всё, Оно было живо. Ад проморозил механизм насквозь, но он продолжал двигаться. Каждое движение ломало механизм словно хрупкий лёд, но холод сковывал куски до того, как механизм распадался. Движение продолжалось. Медленно, но с неумолимой непрерывностью.       Механизм внушал трансцендентный ужас. В нём была странная, изувеченная, как и сам механизм, но всё ещё чудовищная сила. Казалось, что одно только его присутствие способно стереть сам факт моего существования, вымарать Тейлор Хеберт из времени, не дав ничего взамен. Но самым страшным было отнюдь не это. Механизм истекал болью. Незримым, но плотным потоком она вырывалась из его ран. Я не могла видеть или ощущать эту чуждую боль, но… Она убивала ветер, порождая странное дрожание, словно над асфальтом в жаркий день. Это марево умирающих ветров окружало механизм многокилометровым ореолом, похожим на столб призрачного огня.       Одна из опор механизма коснулась земли. Волна от этого «шага» распространилась на многие километры, ещё сильнее исказив ландшафт Ада и прибавим несколько метров к «зоне дюн». Я невольно поёжилась, стараясь не визжать от страха.       – Надо валить отсюда! – панически зашептала я. Будь я здесь без Люцифера, может, и попробовала бы сходить познакомиться, но рисковать щеночком я точно не буду! Надо проснуться. У меня было смутное ощущение, что если сейчас получится уйти, то больше я эту штуку никогда не встречу. Вот только как очнуться от сна? Обычно всё получалось как-то само.       – Можешь меня разбудить? – ну хоть к демону обратиться мне ума хватило.       – Нет нужды, – отмахнулся он. В следующую секунд я почувствовала, что меня трясут. И открыла глаза.       – Зеркала! Убери их! – панически кричала Виста прямо в ухо.       – Какие зеркала? – растерянно спросила я, уже понимая, о чём она. Странно, обычно, когда я засыпаю, зеркала исчезают.       – Всё, убрала, – отмахнулась я от девочки, крепче прижимая растерянного Люцифера. Стоп.       – А ты что тут делаешь? – спросила я, заглядывая в добрые и доверчивые щенячьи глаза. Люци только растерянно заскулил. Виста уже куда-то свалила. Я ещё повалялась, тщетно пытаясь согреться сама и отогреть Люцифера. Когда немного полегчало, я выбралась из кровати и пошла греться. Душ… нет, после того, что я натворила, туда я рискну зайти нескоро. Буду мыться дома. Значит, пойдём пить чай.       По пути на кухню столкнулась с Софией. Выглядела она ужасно. Бледная, дрожащая, зарёванная, вся в мелких порезах. Простыня, в которую её завернули, была запятнана кровью. Я чуть не убила её. Эта мысль вызвала странную смесь ужаса и… удовольствия. Хотя я не могу назвать эти эмоции сильными. В сравнении с той бурей, что сорвала мне крышу в душе, сейчас я просто ходячий айсберг. София не обратила на меня внимания, всё тряслась, сжавшись в комочек и что-то тихо бормотала. Зато воркующие над ней врачи меня заметили и быстро прогнали прочь. Ну я и пошла на кухню.       По словам Висты, эта часть базы редко использовалась по назначению. Зачем что-то готовить, когда можно вкусно покушать в столовой? Тем не менее, кухня у Стражей есть. Правда, из всей аппаратуры использовали разве что холодильник (откуда Виста постоянно таскала шоколадки), да чайник. Малолетняя героиня сидела за столом, вперив взгляд в кружку с чаем. Я молча прошла к раковине, настроила тёплую воду и сунула туда Люцифера. Пускай греется. Отыскала полотенце, налила горячей воды в кружку и глубокое блюдце. Выключила воду и тщательно вытерла Люцифера. Усадила на стол, перед блюдцем и показала пример, отхлебнув из кружки. Щенок осторожно понюхал воду и забавно фыркнул. Наверное, для него пока горячевато. Виста всё это время смотрела на меня со смесью удивления и страха.       – А откуда…? – она показала на Люци. Я только плечами пожала. Молчание. Люци начал лакать воду.       – Ты едва её не убила. – тихо и осторожно сказала Виста, вновь разглядывая кружку.       – А ты спасла, – я пожала плечами. – И ещё неизвестно, кто из нас сотворил большее зло.       Мисси вздрогнула и немного съёжилась.       – Герои не убивают. – совсем тихо сказала она.       – И не бывают наркоманами. – устало вздохнула я. – И уж точно не подсаживают на наркоту своих одноклассниц.                            – Вы мне не верите?       – Скорее, я не верю, что Призрачный Сталкер подтвердит твоё признание. – ответила Пиггот. – Она отрицает факт сексуального насилия. Максимум, что я могу сделать – выговор, за непристойное поведение. И даже это – крайне сомнительно, ведь у нас нет ничего кроме твоих слов.       Я даже растерялась. Мне казалось, что София не упустит возможности испортить мне жизнь, ещё и наврёт кучу гадостей. Мне и в голову прийти не могло, что она с пеной у рта будет доказывать, что ничего не было и «эта Хеберт всё врёт», чтобы унизить честную и добрую Софию. Возможно, именно это заблуждение вынудило меня честно рассказать о произошедшем. Или я просто слишком растеряна, чтобы врать. Впрочем, София не упустила возможности обвинить меня во всём остальном.       – Касательно руки Софии… – задумчиво протянула Пиггот, зарывшись в бумаги. – Всё ещё никаких идей?       Я только головой помотала. Трудно сказать, что тогда случилось. Мне не помогал демон, я не использовала зеркал, просто… сжала. Утром СКПшники всё проверили. Да, моя физическая сила была ненормальна для девушки моего возраста… ненормально низка. Тесты на наркотики показали то, что и должны были показать – после попадания в руки СКП я употребляла только то, что давали врачи.       – Как меня просветили, при длительном употреблении галлюциногенов возможны рецидивы галлюцинаций и так называемые «флешбэки» — возвращение образов и ощущений, возникавших во время употребления наркотиков. Учти, мы будем проверять тебя каждый раз, когда твоя сила поведёт себя странно.       Это многое объясняло. Моё состояние было далеко от нормы… хотя я не могу вспомнить, чтобы наркотики хоть раз вызывали подобные ощущения.       – Касательно всего остального… – Пиггот устало вздохнула и отложила документы в сторону. – Думаю, будет справедливо, если СКП закроет глаза на этот маленький инцидент. Можешь считать это извинениями за прошлые поступки Призрачного Сталкера. Мы можем игнорировать небольшие конфликты между вами, но учти, моё терпение не безгранично.       Мне сейчас что, разрешили травить Софию? Осторожно киваю и Пиггот разрешает мне идти.       – Зазеркалье, – окликают меня уже в дверях. – Никто НЕ будет игнорировать прочие инциденты. Особенно, если будут некие… посягательства в сторону Висты.       Весь разговор директор сохраняла профессиональное спокойствие, но сейчас… От её взгляда по спине побежали мурашки. Острое чувство опасности заставило застыть. Словно над моей головой подвесили огромный контейнер до отказа забитый свинцовыми чушками, а я стояла на тонюсенькой дощечке между двумя небоскрёбами. Я старательно замотала головой, сбивчиво уверяя, что никогда, ни при каких обстоятельствах и вообще меня девушки не привлекают. Директор молча кивнула и вернулась к документам. Я поспешила сбежать как можно дальше от неё.       Пиггот стра-а-ашная.                            – Ты уверена, что всё нормально? – осторожно спросил отец, на секунду отведя взгляд от дороги. Забрать меня он смог только в районе обеда. Из-за ночного происшествия всё утро оказалось занято. Освободилась я только к обеду, как и отец. У него работа, он не может бросать её по первой прихоти. Осложнялось всё тем, что СКП повесили на меня очередное ограничение – за пределами штаба Стражей я могу находиться только в сопровождении взрослых. Даже дома одной быть нельзя. Попытка назначить взрослым демона провалилась. До совершеннолетия ему ещё дальше, чем мне. Дома я смогу бывать только по выходным. Отцу надо работать, а больше сопровождать меня некому. Хотя, может, получится выпросить у СКП сопровождающего? Хорошо, что хотя бы сегодня отец разрешил пойти к нему на работу – оставаться в штабе Стражей было просто невыносимо.       – Ну, наказывать меня никто не собирается. – наконец ответила я папе.       – Я не про это.       – Не знаю. Наверное, всё же нет. Можно? – я показала на пачку сигарет. Отец нахмурился, но разрешил. Я открыла окно и закурила. Безумно хочется чего-нибудь приятного. Как я скучаю по чаю с пирожными. Ни с чаем, ни с пирожными проблем нет, но что толку? Ещё сильнее хотелось чего-нибудь… серьёзного. Не знаю, смогу ли сдержаться, если вдруг выпадет возможность. Остаётся только спасаться сигаретами. Помогает слабо, но хоть что-то.       – Я даже не знаю, что тут можно сказать. – устало вздохнул отец. – Это далеко за пределами моего опыта. Надеюсь, твой психотерапевт справится лучше. Ты, главное, помни, что я всегда на твоей стороне, ладно?       На сердце немного потеплело. Я слабо улыбнулась и кивнула.                     Место работы у отца довольно… угнетающее. Паршивые дороги, обшарпанные здания, куча ржавого железа. Некоторые из них всё ещё на ходу. Было так странно видеть, что тут всё ещё есть жизнь. Рабочие суетились, таскали какой-то хлам, что-то делали. Я ни черта не понимала в происходящем, но было интересно. С трудом отпросилась у отца погулять. Он не хотел отпускать, но его кабинет смертельно надоел уже за полчаса. Я не могу как-то помочь ему ни со всей этой кучей документов, ни с кучей звонков, которые ему приходилось делать. Было больно осознавать, что эта гора работы навалилась на него из-за меня. Поэтому я просто сбежала. Уговорить папу было тяжело, но со мной Люцифер и демон, что может мне грозить в такой компании?       Докеры на удивление спокойно отнеслись к девочке, носящейся вокруг с щенком на руках. Отвечали на вопросы, даже давали подержать инструмент и сделать что-нибудь простое. Восторгам моим не было конца. Правда в масле и ржавчине перемазалась с головы до ног. Люцифер тоже. Забавно, но на просьбу подать некий «ключ на одиннадцать шестнадцатых» он притащил правильный инструмент. Да и с местными собаками подружился. Я волновалась, что он убежит с ними, но Люци даже не думал меня покидать. За что и был затискан. А какое забавное было у отца лицо, когда мы, грязные, но счастливые, ввались в его кабинет! Он расхохотался в голос, когда я начала сбивчиво пересказывать наши похождения, а Люци согласно тявкать в нужных местах. Я была счастлива порадовать отца.       А вот отмываться было совсем не весело. Не знаю, в какой грязи я извозилась, но она напрочь отказывалась отмываться. И ладно я, но Люци! С ним то что делать? Я почти час проторчала в ванне, пока пыталась его отмыть. Торчала бы и дольше, но пора на приём. Посещение врачей – единственное, из-за чего я могу вернуться в штаб Стражей после шести.       У меня хороший психотерапевт – пожилая женщина с добрыми глазами. Не знаю, помогают ли эти сеансы в долгосрочной перспективе, но наши беседы здорово меня успокаивают и помогают выявить проблему. Ночное происшествие даже её немного сбило с толку. Мы долго обсуждали произошедшее, мои эмоции по этому поводу и… отношение к Софии. Это была самая странная и болезненная часть. Я всё ещё боюсь её, как бы странно это ни звучало. Даже говорить о ней было неприятно, словно мы обсуждали что-то постыдное. Я всё так же ненавижу Софию, это не изменилось, но ночное происшествие всё запутывает. Та странная вспышка жажды неясного свойства сбивала меня с мыслей. Это не было чисто сексуальным желанием, хотя в тот момент я интерпретировала это именно так. Скорее, оно вообще не имело отношения к сексу. Мне же даже не нравятся девушки! Хотя доктор Браун советовала проверить этот вопрос. Это будет легко, раз уж у меня есть доступ в интернет.                     По возвращении в штаб Стражей меня уже ждала куча настороженных подростков. Их любопытства это никак не уменьшало. Я поведала им урезанную версию ночных событий. София пыталась на меня наехать, я заковала её в зеркала и на нервах забыла убрать. Даже в таком виде история вызвала оживление и бурные споры. Деннис, ко всеобщему удивлению, занял мою сторону. Виста считала такое совершенно недопустимым. Рыцарь и Эгида не одобряли, но и не осуждали мой поступок. Их позиции сильно отличались – Эгида считал, что София заслужила, но я выбрала неправильный «способ воздействия» и стоило использовать официальные методы. Рыцарь же понимал те чувства, что привели к этому. Он не одобрял такие, по сути, пытки, но понимал, что я не могла поступить иначе. Даже Виста относилась к этому скорее как к единичному проступку. Глупости, сделанной на эмоциях. Всё это было так трогательно, что я даже прослезилась. Увы, Эгида и Виста ушли в патруль, а Рыцарь отправился на свидание со Славой. Поговорить стало не с кем. Был ещё Стояк, который остался на консоли, но его я всё ещё опасалась.       Делать всё равно было нечего, так что я заперла дверь своей комнаты и решила последовать совету доктора. Девушки мне действительно не нравятся. Вот только парни тоже не вызвали никакой реакции. Я открывала одно видео за другим, самых разных фетишей и жанров. Ничего. Никакой реакции. Ни влечения, ни отвращения. Ноль. С тем же успехом могла бы посмотреть записи с камер наблюдения на людной улице. У меня ещё была смутная надежда, что это от какого-то из лекарств, которыми меня пичкают. Иначе я лишалась ещё одного источника удовольствия.       

      ***

      В очередной раз Зазеркалье и Призрачный Сталкер вызвали мигрень у Эмили. Хотя в этот раз основной проблемой была именно Сталкер. Их ночной междусобойчик можно было проигнорировать – Панацея уберёт все следы. Да, психическое состояние обеих девчонок вызывало опасение, но абсолютно все кейпы больны на голову – Пиггот знала это точно. Большинство из них даже в армию бы не взяли. А те редкие адекваты (вроде Батареи или Ополчения), что всё-таки смогли бы получить форму, никогда бы не поднялись выше рядовых. При условии адекватного командования, разумеется.       Вот что беспокоило Пиггот, так это истерика Сталкер. Во время которой она повздорила с Панацеей. И напала на неё. Эмили изрядно понервничала, когда узнала. Она лихорадочно думала, как не допустить скандала, пока её не просветили, что никакого скандала не будет. Панацея извинилась, а Сталкер не стала выдвигать обвинений. В этот момент Эмили поняла, что ничего не поняла.       Новость дня: ПАНАЦЕЯ ЗВЕРСКИ ИЗБИЛА ПРИЗРАЧНОГО СТАЛКЕРА. Затем вылечила и избила опять. И вылечила. Всё «действо» попало на камеру. Сталкер пыталась атаковать, но излом-форма ей не помогла. Стоило сбросить нематериальность, как целительница оформила красивую троечку. Сталкер даже защититься не успела. Действительно – не драка, а избиение, закончившееся зрелищным нокаутом и сломанной челюстью. Сталкеру оказалась мало. Стоило ей немного оклематься, и она опять полезла драться. В этот раз Панацея совсем не церемонилась. На память о сокрушительном поражении Сталкер получила сотрясение мозга и больничный на неделю. Также Панацея не стала полностью излечивать надпись «ЛГУНЬЯ»* на тыльной стороне её ладони. Заявила, что не может, но взгляд был такой ехидный, что ей никто не поверил.       Боеспособность целительницы неприятно удивила Пиггот. Ничего сверхъестественного, но для такого нужно с раннего детства сутками тренироваться! Зная Кэрол, Панацею и близко к подобному не пускали, да и целительница никогда не демонстрировала подобных способностей. Значит, во всём опять виновата Зазеркалье. Может ли Панацея привести человеческий организм в настолько хорошую форму? Может. Становился понятен конфликт с Призрачным Сталкером – целительница наверняка защищала Зазеркалье. Пиггот беспокоила не физическая форма Панацеи. Бывший оперативник кое-что понимала в драке. Как бы ловок и силён ты ни был, но научиться ТАК драться всего за месяц… Было тут что-то ещё, решительно ей не нравящееся.