Зазеркалье

      Эми обладала нечеловеческой реакцией и скоростью. Но какой в этом толк, если она просто не знала, что делать? Попытаться вытащить Вики? Лизу? Вышвырнуть обратно в окно эту странную, светящуюся изнутри штуку, всем своим видом вопящую: «Я опасный тинкертех!».       Эми не обратила внимания на неровный шум мотоцикла. Даже когда он остановился возле их дома у неё и мысли не промелькнуло. А когда в их окно влетела эта штука, стало уже поздно.       Эми могла бы сделать что-нибудь. Но она просто растерялась. Всё же есть огромная пропасть между наличием и умением пользоваться. Она — Панацея. Лекарь, а не воин.       Зато Вики действовала на рефлексах — схватила Эми за плечи и вышвырнула в окно. Краем глаза целительница заметила, как Кэрол разбивает устройство чем-то вроде дубины из света.       Падение было жёстким, но её усиленный организм перенёс это без проблем. Эми вскочила. Поздно.       Серость.       Она видела Лизу — на её лице застыл ужас. Сосредоточенную, непривычно серьёзную Викторию. Растерянного Марка. Хмурую и злую Кэрол.       Серых, застывших.       Эми ринулась к ним, но врезалась в незримую преграду. Застывший во времени воздух. Неизменный, неодолимый. Оружие, созданное силой Кэрол, словно срослось с технарским устройством. Вокруг повисли искры. Яркие.       Ледяными когтями сжал сердце страх. Чёрная бездна, затхлая и удушливая, притаилась на самом краю поля зрения, давила на плечи, хватала за ноги.       «Всё будет хорошо, — пыталась успокоиться Эми. — Им помогут. Тейлор сделает ту штуку с зеркалами или Оружейник соорудит очередной тинкертех. Всё будет хорошо!»       Но её руки дрожали, а от ужаса хотелось выть. Эта штука до боли походила на силу Серого Мальчика. Его жертв так и не смогли спасти. Даже сила Зазеркалья оказалась бесполезна. СКП развели секретности с проверкой, даже сама Тейлор не знала, но от Сплетницы они не скрылись.       Эми не знала, что делать. Одна её часть пыталась убедить себя, что всё будет хорошо. Другая планомерно накручивала, стремясь загнать Эми в истерику. Но всё это было далеко, на самом краю разума. Всё остальное обратилось в чёрную дыру. Она не болела, но всё вокруг невыносимо болезненно рвало на куски чудовищным притяжением.       И было что-то ещё. За гранью разума, куда никогда не падал её взор.       Нечто маленькое, но слишком объёмное, чтобы быть воспринятым. Ничто и всё разом. Оно могло стать чем угодно, нужен лишь…       

[ВЫБОР]

             Задержи дыхание и нырни в вечность. Но…       Эми взяла в руки камень. Маленький, лёгкий. Обычная щебёнка.       …ей было плевать.       Двое азиатов на мотоцикле. Они не успели скрыться — пока разогнанный разум переваривал сам себя, в реальности не прошло и пяти секунд.       Люди очень хороши в швырянии предметов. Эми сильнее простых людей. Её мышцы могут сокращаться намного быстрее. Насколько она хороша в метании? Ей не приходило в голову проверять.       Хлопок! Камень пробил дыру в двигателе мотоцикла. Груда металла завалилась, опрокинулась и перевернулась, всем весом прокатившись по водителю. Пассажиру повезло больше — он выпал почти сразу.       Эми подняла ещё один камушек. Хлопок и голова водителя буквально взрывается. Пассажир пытается встать и одновременно — достать что-то из кармана куртки. Эми берёт ещё один камень. Хлопок. Промашка — камень разворотил азиату плечо. Больше он встать не пытался — только вопил. Эми взяла ещё один камень. Тоже мимо — только дыра в груди. Хлопок. Попала.       На этом её запал закончился. Эми тряхнула головой, окончательно выгоняя то странное, что удумало там поселиться. Осталась только усталость. Как во сне она достала телефон и позвонила в СКП, попросила помочь. Они обещали прислать кого-нибудь. Эми было почти всё равно — все её чувства оцепенели. Разум застыл. Тело стало неподатливым и твёрдым, словно кусок дерева. Эми ждала. И готова была ждать хоть до конца мира.       

***

             Приятно, что Виста пытается меня успокоить. Жаль, что сама она брезговала даже прикасаться ко мне. Мисси могла стукнуть Денниса, когда тот глупо шутил. Похлопать по плечу Кид Вина, если он с головой уходил в технарство в самый неподходящий момент. И множество других мелких, почти незаметных жестов, которыми она то и дело обменивалась с другими Стражами. Но не со мной. Мисси ненавязчиво избегала физического контакта. Не уверена, что она делала это специально, но проверить не хватало духу. Не знаю, что со мной будет, если я всё же рискну как бы невзначай прикоснуться к ней, а её перекосит от отвращения, как это было с Деннисом. Он хотя бы попытался. Хороший. Остальные стражи старались держаться в стороне. Кроме Эгиды. У этого парня большое сердце. И даже его не хватало на банальное прикосновение. Хотя моя психотерапевт считала, что я себя накручиваю. Возможно, но…       Автобус затормозил с отвратительным визгом, резко повернул, пытаясь избежать столкновения с выскочившей из-за угла машиной, и завалился набок. Медленно так, неспешно. Из машины толпой повалили азиаты (человек восемь, не меньше, и как только уместились?). Все с оружием, испуганные и злые. Подкатили ещё машины и ещё больше азиатов. Нацисты тоже объявились. Перестрелка, взрывы, всё грохочет, люди орут, Они Ли пытается подорвать Оружейника, тот со своей алебардой пытается изображать мясорубку, Виста на меня орёт.       — Да очнись же ты! — рявкнула девочка. — Я выведу гражданских, отвлеки бандитов!       Так, сосредоточься, Зазеркалье. Поймать Они Ли (вместо злодея в зеркалах остаётся лишь горстка пепла). Бандиты слишком далеко, чтобы ловить их в ловушку из зеркал — мой глазомер недостаточно хорош. Разделить враждующих. Аккуратно. Одна ошибка и будут трупы. Либо какой-нибудь идиот наткнётся на острую грань зеркала и прирежет себя, либо пуля срикошетит в чью-то голову. И не факт, что это будет один из бандитов. Не хочу убивать.       Виста рывком сжимает пространство. Бежит к перевёрнутому автобусу. Причудливо изгибает пространство, помогает людям выбраться. «Притягивает» ближайшую крышу к земле, отправляет туда людей. Я бегу к бандитам. Медленно, по одному ловлю их в зеркальные ловушки. Пальцы подрагивают. Не убивать.       Бандиты паникуют. Стреляют вразнобой. Один из нацистов сносит голову своему дружку.       Нет! Я же старалась! Пыталась защитить этих идиотов! Почему опять трупы?! Плохой из меня герой.       Виста заканчивает эвакуацию, крыша вновь устремляется вверх. Даже сквозь грохот стрельбы тонкий девичий крик режет слух. Виста падает с высоты третьего этажа и замирает в неестественной позе. Я даже не видела, кто её подстрелил.       — Консоль. — вызываю я, не слыша собственного голоса. — Они убили Висту.       Зеркала лопаются.       Зазеркалье истекает в мир.       Крики. Ужас. Паника.       Умрите.       

***

             — Так это ты тот самый нормал, что так лихо навалял имперцам? — с ехидной усмешкой спросила Бакуда. Подручные послушно, но вымученно засмеялись. Бакуда злобно на них шикнула — эти идиоты слишком сильно пытались ей угодить. Наверное, не стоило взрывать их за малейшую провинность. Ей было интересно — что же такого в этом лысеющем мужчине? Взгляд у него дерзкий. Осанка — ну просто королевских кровей. В остальном… ничего особенного. Замученный жизнью офисный работник. Таких она повидала с избытком.       — Я. — равнодушно пожал плечами мужчина. — И что дальше? Надеюсь, у Вас была серьёзная причина отвлечь меня от ужина.       — Что может быть серьёзней смерти? — хмыкнула Бакуда, вскидывая гранатомёт. Шестизарядная технарская игрушка отличалась от своих нормальных собратьев лишь способностью швырнуть любую дрянь, помещённую в камору. Причём метала не так чтобы сильно — Бакуда опасалась, что очередная граната сработает от слишком резкого ускорения. Однако, попади такой снаряд в человека — переломы гарантированы.       Хеберт просто схватил гранату, словно сраный бейсбольный мяч, пущенный немощной девчонкой. Взрыва не последовало. Бакуда послала сигнал на подрыв, но ничего не случилось. Мужчина задумчиво осмотрел металлический цилиндрик в своих руках. Перевёл взгляд на подрывницу.       — Что-то должно было случиться? — вежливо спросил он, вскинув бровь.       — Ты кейп! — обиженно воскликнула Бакуда. Она шла убивать обычного человека. Сделать то, что не смогла Империя. В этом была суть — наказать дерзкого нормала!       — Нет, в этом ты ошибаешься. Не только кейпы способны на впечатляющие вещи. Ты бы не поверила, на что способны человеческое упорство, хитрость и… связи.       Сотни крыс вырвались из дома Хеберта, спиралями закружились вокруг мужчины. Глаза их пылали жутким красным светом. Бакуда попыталась выхватить обычный пистолет, но собственные подчинённые схватили её за руки, вырвали оружие. И в их глазах горели тусклые красные огоньки.       Из дома медленно, явно красуясь, вышла мерзость. До тошноты отвратное крысиное скопище. Её форма была постоянной, но каждая из крыс непрерывно двигалась, ползла, перемещалась и всё это вразнобой, хаотично, беспорядочно. Крысиная Королева ломала взгляд и что-то шевелилось в голове, словно свора червей. А потом эта тварь заговорила. Не речь в привычном смысле, лишь уродливая имитация. Её губы шевелились — Бакуду едва не стошнило от этого зрелища. Крысы пищали, шебуршали и фыркали. Эти звуки складывались в какое-то подобие слов. Странных, не связных. Словно кто-то наслушался английского и пытался имитировать этот язык, не зная ни слова.       — Не понимаешь, да? — усмехнулся Хеберт — Я тоже ни слова не понимаю. И чувство странное такое, словно в голове медленно крутится мясорубка.       Крысиная Королева подошла ближе и Бакуда разглядела нечто странное вокруг неё. Та же краснота, что была в глазах крыс, своего рода искажение, словно воздух дрожал от жары, словно бензиновая плёнка на воде. У этой дряни не было запаха — только странное чувство вязкой маслянистости воздуха.       Бакуду стошнило. Она так бы и захлебнулась в своём респираторе, но Крысиная Королева сорвала его. «Так вот что чувствуешь, когда тебя завластелинили» — отстранённо подумала подрывница. Теперь она знала, что надо делать. И не было никакой возможности поступить иначе. Как не смогла бы она взлететь или собрать вечный двигатель, так не могла идти против новообретённого знания.       

***

             Оружейник гнал как мог и даже это казалось мне медленным. Мы словно под водой плыли. Виста дышала с трудом, поверхностно и прерывисто. СКП не зря ело свой хлеб — костюм Висты выдержал пули. Но от высоты спасти не смог. У меня были курсы первой помощи с геройским уклоном, так что я представляю, какие травмы может получить человек от такого падения. Это страшно. Я не знаю, что делать. Не знаю, как помочь. Только держать её и надеяться, что мы успеем добраться до Панацеи.       Едкая тревога схватила сердце ещё на подъезде к дому Даллонов. Серость накрыла его сферой. Маленькая птичка зависла в паре метров над землёй. Эми показалась мне застывшей. Она не была серой. Просто неподвижной. Целительница безжизненно сидела в паре метров от сферы.       — Эми, Эми! — я пыталась сказать хоть что-нибудь, но вырывались лишь невнятные восклицания. Я уложила Висту перед целительницей, но та лишь обвела нас пустым, бессмысленным взглядом.       — Вылечи её! — рявкнула я с третьей попытки и влепила ей пощёчину. Взгляд сразу стал осмысленный. Эми кивнула, коснувшись щеки Висты.       — Жить будет. Вытащи пока мою семью.       Теперь уже я кивнула и развернулась к дому. Привычно наполнила зазеркалье целой кучей зеркал. Не помогло. Сфера и не думала реагировать. Вот значит как. Пойдём по сложному пути. Для проверки создала зеркало внутри сферы — всё получилось. Тогда я сама нырнула в зазеркалье. Начнём со Славы, она прочная. Создаю зеркало возле неё и пытаюсь просунуть руки в обыденность. Не получается!       — Воздух, Тейлор. — деликатно подмечает демон. Я просто пялюсь на него, пытаясь понять, при чём здесь воздух.       — Застывший во времени воздух. — пояснил демон. — Ты словно в стену пытаешься руки просунуть.       — И что с этим делать?       — Для начала уничтожь бомбу.       И я нашпиговала её зеркалами. Не помогло. Вопросительно смотрю на демона. Он сам выходит в обыденность. Задумчиво пытается сдвинуть чашку. Чашка нагло игнорирует его усилия.       — Тогда остаётся лишь один вариант. Надо убрать воздух.       — И как я это сделаю?! Я зеркала создаю, а не воздухом управляю!       Демон посмотрел на меня насмешливо и осуждающе.       — Вот и создавай зеркала, пока воздуха не останется.       — И у нас всё ещё будет застывшая во времени Слава, которая так же неподвижна, как и воздух! Эй, это я тут тупая, я должна выдавать паршивые идеи!       Честно говоря, мне просто было страшно. Да, я почти не знаю этих людей. Если я не смогу их спасти в этом не будет моей вины, но я и так в глубоком минусе. Сколько жизней я спасла? Сколько отняла? Результат далёк от геройского. Я должна им помочь. Должна отплатить за отнятые жизни. Иначе какой из меня герой? К тому же, Эми одна из немногих, кто нормально ко мне относится. Я не могу её подвести.       — Тогда, боюсь, идей у меня нет. — покачал головой демон. — Время не наша стихия, тут мы бессильны.       — Нет. Кое-что есть.       Я вернулась к Эми. Её взгляд, полный лютой, бешеной надежды заставил меня сбиться с шага.       — Надо заставить зеркала двигаться. Нужна твоя помощь. — я старалась звучать уверенно, но голос дрожал от волнения. Немного потряхивало. Совру, если скажу, что прошу об этом только из необходимости. Если честно, такой вариант приходит мне в голову в любой ситуации. Нервы, стресс, тревожность? Ответ прост. Всё надоело? Ответ прост. Силы не подходят? Ответ прост. Этот вариант всегда вертится на краю сознания. Такой манящий. Дразнящий своей универсальностью. Меня потряхивало. Но не от нервов. Предвкушение. Рот наполнился слюной, а горло пересохло. Сердце забилось чаще. Одно занимало мысли. Это было немного страшно — средство было важнее цели. Ненавижу себя за это. Мне стыдно и горько, но других вариантов нет. Или я просто не могу их придумать, ослеплённая жаждой.       Эми всё понимает и не задаёт лишних вопросов.       — Мне нужно коснуться тебя. — она протягивает руку. Снимать шлем долго. У меня ведь есть зеркала и внутри костюма, так что я просто провожу её руку через зазеркалье. Эми передёргивает от отвращения.       И приходит счастье. Тревоги уходят. Мир расцветает дивными красками. Солнце улыбается мне сквозь тучи. Я улыбаюсь ему в ответ. Тепло. Причудливо и смешно изгибаются линии, стремясь вытянуться в ровные струны. Всё становится гармоничным и угловатым, приятным взору. Лишние детали пропадают, словно стилизованный рисунок. Даже люди перестают быть такими уродливыми, становятся даже немного красивыми, пускай и в довольно странной манере.       — Зазеркалье! — разгневанная Эми отвлекает меня от созерцания. — Вытащи мою семью из этого дерьма!       Такая забавная. Зачем? Там они в безопасности. Самым надёжным способом защищены от этого дерьмового мира, даже от самого времени! Но раз она хочет их вытащить…       Забавно… Я и не думала, что время такое смешное. Я ухожу в зазеркалье. Ой, как здесь красиво! Так, а теперь фокусы! Ловкое движение рук и кусок пространства выпадает в зазеркалье. Ну и зачем так орать? Всё, кыш отсюда, возвращайся в свою мерзкую обыденность. Нет, если я их буду по одному таскать, это же свихнуться можно! А если каждый так орать будет?       Я изгибаю зазеркалье в короткий тоннель, снизу вверх. Один конец — в комнате. Другой — снаружи. Выдёргиваю кучку невротиков в зазеркалье, и они быстренько падают в зеркало, ведущее прямиком в обыденность. Прямо под ноги Эми. Просто и скучно.       — Заказ доставлен! — весело отчитываюсь я. А Эми уже тискает сразу блюющую Викторию и ошарашенную Лизу, едва не рыдая от счастья.       Меня отпустило. Внезапно, резко, словно швырнуло в ледяную выгребную яму. Обыденность навалилась во всей своей отвратительности. Я едва не закричала от тоскливого разочарования.       — Какого чёрта?! — не сдержала я эмоций. — Верни! Я спасла их! Я заслуживаю награды!       Меня опять трясёт. Суставы болят и жар в костях. Все смотрят на меня. Странные взгляды. Плевать.       — Сделай, как она хочет, — тихо, но очень напряжённо говорит Лиза. Эми, кивает и протягивает руку. Горячие пальцы касаются болезненно-чувствительной кожи. Я крепко держу её руку. Не отпущу, пока она не даст мне то, чего я хочу. И счастье приходит. Всё вновь просто и понятно. И всё кружится, кружится. Земля и небо меняются местами. Ноги не держат. Я падаю и смеюсь. И всё гаснет.       

***

             — Я эту тварь на куски порву! — возмущалась Панацея. Свой геройский костюм она так и не надела, так что выглядела немного чужеродно среди нашей костюмированной вечеринки (а собралась тут вся геройская часть Броктон-Бея). Как и её подруга, но Лиза старалась не отсвечивать. Что она вообще тут делает? Демон ехидно хмыкнул:       — Мне кажется, только ты не догадалась, что она тоже кейп. Ты же видела фото Сплетницы. Поразительное сходство, не находишь?       Чего? Девушка Эми… злодей? И все об этом знают? Тогда почему её ещё не арестовали? Нет, не подумай, будто я хочу, чтобы Лизу арестовали, но…       — Я понял. — беспардонно перебил демон. — Просто доказательств считай что и нет. Внешнее сходство в суде не используешь. Да и думается мне, что никто не хочет лишний раз злить Панацею. Она без особых проблем может нанести серьёзный удар по репутации СКП и Протектората. А если девочка психанёт и уйдёт в злодеи…       — Мы не можем просто ворваться в логово технаря! Это опасно! — продолжала возражать Мисс Ополчение. Большую часть их спора я пропустила, но какая мне разница? Скажут воевать — буду воевать. Домой отправят — хоть с математикой разберусь. Только не отчёты. Господи, спаси меня от бюрократии!       — Так пошлём Зазеркалье! — возразила Панацея. — Ей все эти игрушки до одного места!       — Не факт. С той бомбой я мало что смогла сделать. — неохотно отозвалась я, невольно опуская голову от острого приступа стыда. Панацея в ответ зыркнула так, что у меня пропало всякое желание ей возражать.       — Заложники, Панацея! Сколько трупов мы получим, если будем рваться напролом?!       Трупы. Я сильнее сжала коленки пальцами. Не время. Истерить буду позже.       — О, давайте тогда просто подождём, вдруг всё само разрешится. Отличный план. Надёжный, как швейцарские часы!       — Мы не будем просто ждать. — влез в спор Оружейник. — Но и поспешность не принесёт успеха.       Тихий смешок на самой грани слуха отправил целый табун мурашек по спине.       — Это не потребуется.       Очень странный, смутно знакомый голос. Одновременно громкий и тихий, высокий и низкий, отчётливо женский, но… какой-то нечеловеческий и словно несколько одинаковых голосов наложили друг на друга, но немножко не синхронно. Отвратительное скопище крыс плавно выползло из вентиляции. Странно, ведь здание СКП достаточно хорошо защищено от мелких животных. Уж в вентиляцию они точно не должны были пробраться. Крысы неспешно формировали женскую фигуру. Герои, мягко говоря, напряглись. Оружейник и вовсе был готов сорваться в бой по малейшему поводу, а Лиза, наоборот, спряталась за чужими спинами. И даже демон встал передо мной, словно хотел заслонить. Я тоже вскочила, хотя и не чувствовала угрозы.       Я уже видела Крысиную Королеву, но в тот раз толком её не разглядела. Так странно. Знакомые черты, воплощённые в чудовищной и уродливой форме. Я вспомнила, откуда мне знаком этот голос. Боже, неужели я забыла её голос? Голова закружилась. Ноги дрожали. Надежда. Страх. Неверие. Меня рвёт на части противоречивыми эмоциями.       — М-мама?       Но она лишь отрицательно мотнула головой.       — Лишь образ, иллюзия. — она сочувствующе мне улыбнулась и обратилась уже к демону. — Тебе не стоит волноваться. Я не причиню ей вреда. Мы рождены разными путями, но из одного источника. Цель наша едина.       — Слова. — фыркнул демон. — Зачем ты здесь?       — Лишь помощь.       Она засунула руку в свою грудь и извлекла охапку… штук. Пару колец, визор, странной формы коробочка.       — Это контролирует бомбы. Бакуда больше не проблема. Она придёт, когда исправит содеянное.       — Ты понимаешь, о чём она говорит, Зазеркалье? — тихо спросил Оружейник. Что? Он не слышит? Никто не удивился его вопросу. Ма… Крысиная Королева положила технарские штуки на стол и плавно утекла в вентиляцию. Все взгляды устремились на меня. Кажется, мне предстоит тяжёлый разговор. Только бы не заставили писать отчёты.       

***

             Странно всё это. Я ожидала чего-то более… более. Да, с Тейлор на сражения рассчитывать не приходится. Она может просто остаться единственным кейпом на поле. Неуязвимым кейпом. И только технари могут хоть что-то ей противопоставить, но даже у них были проблемы — не весь тинкертех работал нормально. Я и без связи с силой кое-что могу, но в бою это не использовать. Слишком много времени и концентрации это требует. Показывать эту часть моих способностей или нет? Эту дилемму можно отложить на потом. В этот раз мне даже штаб Стражей покидать запретили. Недавний триггер, новые силы, с которыми я толком не освоилась, да и от Зазеркалья меня старались держать как можно дальше, особенно в боевых ситуациях. Правда, получалось у них плохо. Тейлор должна ночевать в штабе Стражей. Мне так и не разрешили этот штаб покидать. Мы здесь почти вдвоём — Кид Вин технарит в своей мастерской, но его оттуда разве что Губитель вытащит.       Самым разумным будет просто не высовываться из своей комнаты, но когда это я поступала разумно? Проблема в том, что у меня проснулась… совесть. Тейлор много плохого сделала со мной. Шрам на руке, похоже, не пройдёт никогда, как и удушливые приступы страха даже от пошлых шуточек Денниса. Я моюсь с закрытыми глазами и в лютой спешке — нагота причиняет дискомфорт, а вид собственно тела кажется мерзким. И даже с учётом всего — я всё ещё охрененно много должна Тейлор. Мне банально стыдно за всё, что я с ней сделала. Уже скучаю по временам, когда мне было просто насрать.       И вот я стою перед дверью в комнату Тейлор и пытаюсь собрать решимость в кулак и постучать. Хочу извиниться. Тупо, бессмысленно и смертельно опасно. Знаю. И всё равно стою. Так, София, соберись. Ты храбрая девочка. Не ссыкло. Я постучала.       — Открыто. — устало отозвалась Хеберт. И я открыла дверь. У Тейлор был вид человека, который уже хренову тучу времени делает сложную домашку. Наверное, этим она и занималась — стол буквально усыпан тетрадями и учебниками. И на ней была миленькая пижама с совятами. Тейлор задолбалась настолько, что смотрела на меня секунды три, прежде чем вскочить, роняя стул, и буквально прошипеть:       — Хесс! Что ты здесь делаешь?!       Бля, она меня прикончит. Точно прикончит. Вон уже ногти подозрительно зеркалят и глаза… если не приглядываться, то всё нормально. Блики. С этим всё было нормально. Кроме зрачков. Они не бликовали. Мне вообще казалось, что вместо нормальных зрачков у неё две бездонные дыры.       — Привет. — я старалась звучать как можно более дружелюбно. — Знаю, прозвучит странно, но я хотела бы извиниться.       — Ч-что?! — воскликнула Тейлор со странной смесью неверия и злобы.       — Я была плохим человеком и натворила много… всякого. Я много об этом думала и…       — Ах, ты думала, — с неподражаемым ехидством усмехнулась Хеберт. — И как много исправили твои мысли?       Я сбилась. Заготовленная речь, которую я обдумывала больше часа, просто рассыпалась, оставив в голове пустоту. Было ещё какое-то странное чувство. Что-то не так с пространством вокруг. Оно словно дрожит и это ощутимо осложняет контроль.       — Да, да, я мразь. Согласна. Но я хочу исправиться, понимаешь?       — О, я понимаю. Ты превратила мою жизнь в дерьмо. Ты сделала меня шлюхой. И теперь хочешь стать хорошей. Посмотрите на меня, — начала кривляться Хеберт. — Я так раскаиваюсь. Теперь я хорошая. Герой! Ты мразь, Хесс. Неисправимая. Ненавижу тебя.       Меня передёрнуло от её слов. Я стиснула зубы, стараясь не злиться.       — Ты имеешь право ненавидеть меня. — я тщательно подбираю слова, стараясь не разозлить эту ходячую боеголовку ещё сильнее. — Я не заслужила прощения. Знаю. Но я действительно хочу стать лучше. Я не прошу забыть всё, что было или начать всё сначала. Просто дай мне шанс. Пожалуйста.       Слова дались мне с трудом. Особенно это «пожалуйста». Я не привыкла просить. Интонация всё равно получилась угрожающей. И эти колебания всё нарастали, проникая внутрь, резонируя в унисон с гневом, убивая страх.       — Второй? — усмехнулась Хеберт. Господи, у неё действительно бездонные провалы вместо зрачков. И они медленно расширяются. — У тебя был второй шанс. И третий, и пятый. Сколько угодно. Каждый день. А кто мне даст второй шанс? Всем на меня даже смотреть противно!       — Предлагаешь и дальше друг на друга кидаться?! — вспылила я. — Почему ты такая сука?! Я просто хочу ебучего мира! Я иду тебе навстречу, я извиняюсь! А ты хочешь всё похерить!       Колебания столь сильны, что чувствуются почти физически. Они мешают воздействовать на реальность. Даже связь с силой почти недоступна. Есть и хорошая новость — Хеберт тоже с зеркалами не побалуется. Душит злоба. Каждая мышцы болезненно напряжена.       — Ты мразь, Хесс. — почти рычит Хеберт. Её лицо перекошено уродливой смесью ненависти, ярости и нелепой попытки в ехидство. — Мразью была, мразью и останешься. Надеюсь, ты никогда не сможешь размножаться. Не наплодишь таких же мразей как ты.       Это стало последней каплей. Я ударила её прямо в перекошенную рожу. Хеберт в долгу не осталась. Завязалась драка. Простая, нелепая, словно мы обе — обычные девчонки, лишённые не только сил, но и всякого умения драться.