Часть 5
5 июня 2021 г., 14:06
В зале давно собрались многоуважаемые представители других университетов, академий, комитета культуры и остальные, ради которых и организовывался этот спектакль. Все студенты в панике бегают за кулисами, то репетируя, то возясь с одеждой, то исправляя ошибки в технике и прочее. Юнги же просто сидит за фортепиано, наблюдая за хаосом. С самого первого дня Мин не одобрял это мероприятие. Некоторым, конечно, понравилось, но большинство студентов желают поскорее пережить этот день, получить зачёт по какому-либо предмету и вздохнуть с облегчением. Парню всё это неважно — он просто хочет, чтобы его музыку услышали. Пускай все будут без понятия, кто и когда написал, но чтобы оценили. Желание появилось неожиданно, но оно долго не давало покоя бедному Юнги, напоминая о себе.
«Ты ведь любишь музыку, тогда почему не хочешь это показать на красивой сцене? Хоть что-то оставить после себя в этих стенах!»
Фраза, брошенная в гневе, засела в голове надолго. Именно она послужила толчком, из-за которого Мин здесь, поправляет воротник классического чёрного костюма. Ну, а ещё брюнет хочет увидеть Чимина, ушедшего переодеваться, в новом облике. Они собирались несколько дней назад, чтобы прорепетировать последний раз и решить вопрос, касающийся декораций, техники и прочего. Тогда Пак и показал фотографию своего костюма. Что-то Мину подсказывает, что на пепельноволосом он будет смотреться не совсем мило.
Юнги смотрит на себя в небольшое зеркало. Он давно себя таким не видел: зачёсанные и уложенные гель-лаком волосы, небольшие серьги почти незаметны на ушах, маленькие очки с чёрной круглой оправой и желтыми стёклами, глаза, подведённые чёрным карандашом, а кожа гладкая и чистая. Парню даже непривычно впервые за пять месяцев видеть себя без мешков под глазами и усталого вида. Вообще, Мин готов сейчас завалиться спать, пускай и не уснёт, но этой ночью он не ложился вообще.
— Юнги-я, — названный оборачивается, чтобы увидеть владельца этого давно знакомого голоса, и застывает.
Перед ним не Чимин, который разглядывает город сонными глазами и дурачится с друзьями в университетском дворе. Перед ним Пак Чимин — горячий парень, неотразимый, от одного вида которого уже хочется прогнуться. Бордовый костюм, словно на него шитый, он немного отличается от классического, но это только придаёт некого шарма. На голове чёрная шляпа, в ушах по две серёжки. Чёлка падает на лоб, немного прикрывая глаза, на которых лёгкий, но красивый макияж. Юнги думает, что никому ещё не шла подводка так, как парню напротив, потому что его взгляд сразу изменился, он кажется серьёзнее, строже, с помощью него можно править.
Наверное, Тэхён появился здесь как никогда вовремя.
— Вау, да ты не танцевать, а искушать. Вдруг здесь есть несовершеннолетние? — Тэхён же выглядит вполне буднично, он не будет появляться на сцене, только следить за аппаратурой с Чонгуком, а поэтому никто из них не выряжался.
— Ну тебе же больше двадцати одного, так что мне нестрашно, — Пак негромко смеётся, но Мин всё равно не может отвести взгляд больше, чем на три секунды, потому что сейчас этот смех не кажется таким беззаботным, а улыбка — наивной и яркой.
— Или ты Юнги решил искусить? — хмыкает Ким, без капли зла. — Я прям вижу искру между вами.
— Смотри, а то тебя зацепит, — отзывается Юнги, лениво улыбаясь.
Чимин в приподнятом настроении начинает что-то рассказывать, а друзья подхватывают. Даже Юнги шутит и смеётся со всеми, уже не первый раз забывая обо всём в компании одного пепельноволосого парня. Через несколько минут подходит и Чонгук, сразу подмечая идеальный вид Мина и его хорошее настроение. Перекинувшись несколькими словами, Чон утаскивает Кима проверять всё ли готово.
— Я волнуюсь, — говорит Чимин, а Юнги даже не сразу понимает. По нему точно не скажешь, что в нём есть хоть капля переживаний. Зато настроение поднял всем.
— В прошлый раз ты был идеален, вряд ли за несколько дней ты мог всё забыть.
Пак пытается успокоиться, думая о чём-то другом, но спокойные мысли отказываются приходить в голову вот уже какой день. Парень смотрит на Юнги, на строгий, но красивый вид, осознавая всю его ситуацию. Даже стыдно становится за то, что тогда в кафе накричал на него и буквально заставил принимать в этом всём участие. Чимин смотрит в глаза напротив. Наверное, он уже не сможет без них, таких особенных и единственных. А сейчас там сияет солнце. Оно сияло и при их последней встрече, и тогда на балконе. Во взгляде есть умиротворение, Пак невольно засматривается, погружаясь в мысли.
— Что такое? — Юнги даже неудобно становится, а Чимин быстро моргает, возвращаясь в реальность.
Пак хмыкает, аккуратно снимая очки, довольно улыбается, потому что через стекло эти глаза не смотрятся так красиво.
— Так лучше, — оглашает вердикт, складывая руки на груди, но глаз не отводит. Стыдно должно быть, но Пак не может прекратить наслаждаться.
— Нет, это не линзы, — спустя пару секунд говорит брюнет, поворачивая голову к фортепиано.
— Я знаю, — Чимин слышит, как его зовут друзья, — линзы не умеют сверкать, — он не хочет дожидаться возможного презрительного взгляда или колкого слова, поэтому просто уходит к зовущим его парням, оставляя удивлённого Юнги одного. Пепельноволосый явно не подозревает, что Мин твёрдо решил больше не давать повода кому-то из них привязываться ещё больше, потому что уже больно. А поэтому сегодня нужно насладиться этим самым лучшем парнем по максимуму.
***
Когда они выходят на сцену, все ожидаемо затихают. Юнги с гордо поднятой головой садится за свой музыкальный инструмент. Когда звучат первые ноты, свет гаснет, горит только один прожектор. Из темноты своей плавной походкой выходит Чимин, делая первые пока что несложные движения. Свет на сцене потихоньку возвращается, а за спиной у Пака появляются яркие и непонятные образы, дополняющие выступление. Оба парня уверенны в себе. Мин смело нажимает на клавиши, почти не волнуясь, даже успевает поглядывать на Пака. Тот танцует, словно его не видят, — свободно, легко, не задумываясь. Движения отточены до идеала, это подтверждают даже пристальные взгляды сидящих в зале. Растяжка у парня замечательная, он без проблем делает идеальное кольцо в воздухе, садится на шпагат, поднимает ноги так, что некоторым даже больно смотреть, но танцор не чувствует какого-либо дискомфорта. Его мысли сейчас заняты музыкантом, чей шедевр сейчас все слушают. Чимин знает о нём всё, знает о будущей боли, но покидать парня не хочет. Быть рядом с ним до конца и повторять, что у них всё будет хорошо. Пускай и не будет, но не плакать же. Но слёзы так и норовят выскочить, потому что у Чимина больше не будет повода общаться с Мином, он опять скроется в стенах университета или своего дома. Больше ведь ни у кого нет той изюминки, которую так хочется рассекретить. Больше ведь ни у кого нет таких глаз, которые заменяют солнце ночью. Пепельноволосый не замечает, как делает финальные движения, под которое половина зала поднимаются со своих мест и аплодируют. Но это не имеет значения, потому что, открыв глаза, парень видит улыбающегося Юнги, у которого глаза искренне светятся, который смотрит с гордостью, тоже поднимаясь и хлопая в ладоши. Они удаляются со сцены, перед этим много кланяясь. Пак поправляет прилипшие ко лбу волосы, когда его останавливают, держа за запястье. — Спасибо тебе. Я оставлю после себя хоть что-то в этих стенах, — раздаётся хриплое, отчего по коже пепельноволосого пробегают мурашки. Мин смотрит на него с лёгкой улыбкой, стоя сбоку. Откуда-то звучат голоса друзей, но те продолжают смотреть друг на друга. Юнги пытается запомнить каждую деталь такого красивого лица, потому что усталость напоминает о себе всё больше и больше, а это значит, что нужно всё прекращать. Нет смысла начинать что-то в конце жизни. Нет смысла причинять кому-то боль и дарить надежды. — Юнги, это было прекрасно, — улыбается в ответ. Брюнет обнимает без предупреждения, крепко. Не хочет прощаться, но лучше уж сейчас. Вдыхает аромат духов. Вот что такое привязанность. Петля, конец которой принадлежит не тебе. Стоит отойти от родного человека, чтобы начать задыхаться. — Я тебе благодарен. За всё, что ты для меня сделал, правда. Эти слова Чимину не нравятся. Он обнимает в ответ, пока сердце бешено стучит. Мин отпускает, одаряя знакомым безразличным и усталым взглядом. Его глаза не сияют. Солнце погасло, а сам парень развернулся, уходя к удивлённому Чонгуку. К Паку подходит Тэхён, одаривая комплиментами, но парню нет дела. Всё стало на круги своя. Чимину было глупо на что-то надеяться.***
Чимин сидит на старой деревянной коробке, нагнувшись к котёнку, который довольно кушает лакомство в виде дешёвого корма. Боми значительно подросла, но своим привычкам не изменяет. До сих пор встречает Пака мурлыканьем, трётся о ногу, ожидая еды. А потом прыгает на руки парню, засыпая, пока тот ждёт. Спустя долгий месяц уже и не знает, чего именно. На земле всё также остаются пустые консервные банки, что говорит о частом приходе Юнги. Того самого Юнги, с которым уже двадцать девять дней не виделся, словно тот испарился. Но ведь есть. Ведь всё реже, но мелькает его фигура в университетском дворе. Чимин отчаянно пытался поговорить с ним, написать, но тщетно. Только однажды получился небольшой разговор, который и не радует-то особо. — Неужели тебе реально настолько плевать на меня? — не упуская возможности, сразу выпалил Пак около входа во двор университета. — Мы уже исполнили своё совместное дело, почему ты опять около меня? — он развернулся лицом к пепельноволосому, а тот ужаснулся. Мин бледный, словно смерть, худой, словно голодом кто-то морит, а в глазах и намёка на искру нет. Они больше не похожи на солнце совсем. — Я… Просто, — а Чимин не знал, что сказать, потому что его просто тянет к нему. Потому что забыть уже не возможно. — Хотел узнать, как ты? Юнги ухмыльнулся невесело. Никак. Пак пытался представить вечерами, как жить, зная о скорой смерти. О том, что осталось несколько месяцев. И не смог. Потому что это невозможно, это слишком страшно и угнетающе, чтобы мозг смог переварить. Тёплые воспоминания только больше давили, заставляли пустить одинокую слезу. — Нормально, — в голосе доля сарказма, — уже пятые сутки не сплю, скоро рекорд будет, — Пак было хотел ещё что-то сказать, но его перебили. — Я правда потерял смысл в чём-либо, поэтому оставь, забудь, — серьёзно и холодно, — ты правда хороший парень, но ты знаешь итог моей истории. Неужели тебе не легче просто заниматься чем-то другим, чтобы переключиться? И сейчас Чимин сидит здесь, представляя, что из-за угла вот-вот выйдет брюнет, засветит глазами. Но в итоге приходится уходить одному. Каждый раз пепельноволосый убирает чужие консервные банки, но оставляет свои. Причина этому всего лишь одна — прийти на следующий раз и увидеть, что они убраны. Это как тихий знак, что оба живы, что оба здесь бывают, что пересечься никак не получится. В кармане телефон начинает неприятно вибрировать, после чего играет музыка. Чимин лениво достаёт телефон, видя на дисплее имя лучшего друга. — Алло, — Пак одной рукой поглаживает Боми, которая доедает последние гранулы корма, облизываясь. — Эй, ты идёшь с нами в клуб вечером? Я уже собрал пять человек, так что будет весело, — Тэхён, как всегда, весёлый. Кажется, у него беззаботная жизнь, как у восьмиклассника, остаётся только догадываться, как он успевает учиться. — Прошлый раз всё закончилось не особо хорошо, — кривится Чимин, вспоминая, как дней пять назад они в клубе едва не устроили стриптиз. И сколько алкоголя в них влилось? Просыпаться в квартире одного из друзей тоже было не из лучших впечатлений, потому что мало того, что сразу пришлось бежать обнимать унитаз, так ещё и ко всему все решили устроить похмелку. Держась за голову, Пак решил уйти от греха подальше, но перед этим ему рассказали, как он кадрил в клубе какую-то красивую девушку, но на фотке, которую ему показали, это явно какой-то парень-брюнет. Такое с пепельноволосым бывает крайне редко, но всё-таки бывает. — Слушай, будет даже Чонгук, — после этих слов Чимин замирает, — возможно, он возьмёт Юнги с собой. Правда, он вряд ли согласиться, но всё же. — Он не согласится, — отрезает Пак и вздыхает, вспоминая внешний вид Мина и его ситуацию в целом. — Ой да брось. Ему явно нужно чаще выходить и проветриваться. Чонгук сказал, что он просто болен, но почему он не может посидеть дома и нормально вылечиться? — вопрос риторический, но без позволения Юнги Пак не будет ничего рассказывать. — Вот же песенник. Теперь это прозвище как второе имя Мина, которое не несёт никакой издёвки. Парень показал преподавателям несколько своих творений, им заинтересовались и начали восхищаться. Правда, каждый удивляется, что брюнет пропускает пары всё чаще, а участвовать во всяких конкурсах со своим талантом отказывается. — Я подумаю над предложениям, — говорит Чимин. Он отвлекается парами, тусовками с друзьями, а сейчас в ход уже второй раз идёт алкоголь. Нужно прекращать, ещё спиться не хватало. — Юнги всё так же игнорирует тебя? — Тэхён обо всём знает, о чёртовой Паковой привязанности в том числе. Сочувствует каждый раз, поддерживает, пытается отвлечь, но всё напрасно. — Я пытаюсь забыть. — Ты сейчас с этим котом? Несколько секундная тишина. — Да. Тэхён громко вздыхает, после чего грустно желает удачи и отключается. Чимин и сам знает, как глупо выглядит сейчас, но уверен, что Ким не обиделся, просто решил подумать. Ему нечего ответить, потому что знает — Пак не хочет ничего забывать, только гладить чёрно-белого котёнка, который мостится на его коленях.***
Не дождался. Опять не дождался, поэтому приходится с тяжелыми мыслями идти домой одному. Появление в его жизни всего лишь одного человека перевернуло всё с ног на голову внутри Чимина. Для него одиночество уже стало не тем временем, когда можно расслабиться под любимый фильм, а чтобы подумать. Он теперь подолгу блуждает в своих мыслях, многое переосмысливает и скучает. Веселье он тоже любит, это незаменимая часть его жизни, но оно лишь временно отвлекает. Пак идёт по узким тротуарам, людей совсем немного, солнце вот-вот начнёт скрываться за горизонтом. Домой парень не спешит, там Джунсо, которому тишина не нравится, которому лишь бы пиво в холодильнике было да музыка играла. Ну, а ещё чтобы его сосед куда-то ушёл на пару дней, чтобы гулять круглосуточно с друзьями и водить их домой. С того случая они так толком и не помирились, Чимин до сих пор держит обиду за такое и всегда напоминает, что в следующий раз будет совсем по-другому. Тот только фыркает, но сохранить дружеские отношения хотя бы до окончания года хочет, поэтому недовольно соглашается. — Чимин! — парень резко останавливается, оборачиваясь. К нему подбегает Чонгук, улыбаясь вместо приветствия. — Привет, — говорит пепельноволосый, продолжая свой путь уже с другом. Да, Чона можно так назвать, ведь благодаря Тэхёну им приходилось проводить время далеко не один раз. — Какими судьбами? — Решил прогуляться немного перед сном. Давно здесь не был, — Чонгук поправляет джинсовую курточку, кладя в карман наушники, которые, видимо, недавно вынул из ушей. На дворе значительно похолодало, на Паке кожанка, под которой тёплая кофта. — И вот тебя увидел. А ты куда идёшь? — Домой. Только что Боми кормил. — Это тот котёнок, да? — пепельноволосый кивает. — Я недавно видел её, красивая кошка. Правда, боится всех, как вы с Юнги к ней вообще подходите? — Она боится всех, кроме нас, — объясняет Чимин, смотря себе под ноги. — Зато с ней ничего плохого не сделают, она умеет быстро прятаться. — Да, Юнги рассказывал. Он бы забрал её, но… — Она в конечном итоге останется одна, так ещё в неизвестном месте, где не будет коробки, — перебивает Пак, вспоминая когда-то сказанные слова. Хриплый голос эхом разносится в голове. Ещё тогда хоть немного живой. — Как он, кстати, сейчас? Чонгук прекрасно понимает, о ком говорит этот парень тихим голосом. Юнги говорил ему, что Пак уведомлён о страшной болезни, но Чону всё равно как-то непривычно об этом говорить с кем-то, помимо самого больного. — Всё стабильно, — но Чимина не устраивает ответ. Слово «стабильно» может иметь много значений. Всё стабильно — ничего не меняется, стабильное ухудшение или улучшение. Но переспрашивать не хочется. Скорее всего, нет смысла. — Почему он не позволяет увидеться с ним? — пепельноволосый не хочет знать много, только требует ответы на терзающие его вопросы. — Я пытался с ним связаться, он почему-то игнорирует. — Наверное, не видит смысла, — пожимает плечами Чонгук. Тема трудна для обоих, но каждый хочет о ней говорить. — Видишь ли, он потерял смысл во всём. Как только он узнал о своей болезни, закрылся в себе, а когда решил, что эту жизнь нужно закончить красиво, сил уже совсем не было. Он не спит сутками, но когда ему это удаётся на не более чем десять минут, его мучают ужасные кошмары. — Неужели нет никаких лекарств? Что-то, но должно быть, наша медицина не такая плохая, — Чимин долго над этим думал, пускай давно узнал ответ. Чон, скорее всего, не скажет ничего нового. — Инсомния слишком редкая болезнь, чтобы о ней вообще много знали. Она передаётся исключительно генетически. Его дедушка умер от неё, но Юнги не станет заводить детей, чтобы его род страдал дальше, — как и ожидалось. Это и называется безвыходная ситуация или билет в один конец. По-другому не скажешь. — Я скучаю по нему, — на выдохе говорит Чимин, опуская голову. — Он, — Чонгук думает несколько секунд, — тоже. Вы ведь оба Боми кормите, но Юнги боится встретить тебя. Говорит, что будет больнее уми… — замолкает. Сложно вообще выговорить это слово, когда оно касается родных и близких. — Это так глупо, — кривится Пак. — Он даёт тебе шанс забыть. Вы оба, как эти голубки. Но, Чимин, это правда больно — наблюдать за тем, как твой друг теряет связь с реальностью. Я бы не советовал это пережить. Конечно, этот парень полностью прав. Но Пака всё равно тянет к Юнги. Он всё равно хочет видеть его, слышать. Чимин оказывался в разных ситуациях, но никакая из них даже близко не похожа на эту. Хотеть быть с тем, кто вот-вот покинет этот мир. Что в таком случае делать? Что если сам Мин не хочет никаких встреч? Постараться забыть в очередной раз или дальше мучить себя? Столько вопросов, но был бы один ответ. — Чонгук, я правда хочу увидеть его, — потому что иначе не успокоится. Какой шанс, что после того, как он вновь увидит желтые глаза, привязанность не усилится? Чёртова петля на шее, которая душит. — Ты ему тоже нужен, — говорит Чон, вспоминая, сколько раз его лучший друг упоминал имя пепельноволосого парня. Видно невооруженным глазом искру между ними, как меняется их голос при упоминании друг друга. — Но он не в состоянии. Кажется, — секундная тишина, громкий вздох, — он даже к Боми перестанет ходить. От мысли, что всё настолько плохо, бросает в дрожь. Чимин боится, что однажды им принесённые консервы останутся на месте, а новые не появятся. Пак не знает, куда себя деть и как перебороть нарастающий страх и беспокойство. Хочется прямо сейчас пойти к Юнги и сказать, что всё будет хорошо, как бы банально это не звучало. Оказаться опять в объятиях и говорить. Просто говорить ни о чём и обо всём сразу, обсуждать мелочи и смотреть на небо, просто потому что. И так всегда. Эти воспоминания, как иголкой в сердце, они ранят, но дают жизнь. Кажется, Чонгук это чувствует или, скорее, просто понимает. Ничего не говорит, наблюдая за вдумчивым и испуганным Паком. — Я правда хочу увидеть его, — говорит пепельноволосый. — Думаю, Юнги не обидится, — Чонгук улыбается уголком губ, видя, как Чимин сразу ожил. Да, эти парни явно нуждаются друг в друге.***
Коридор кажется бесконечным. Над головой мигает и без этого тусклая лампочка, а вдалеке так и вовсе темно. А ещё холодно. Мурашки покрыли всё тело. Юнги идёт вперёд, ему ничего не остаётся, но страх сковывает, напряженность не даёт покоя. Парень словно как на иголках, прислушивается. Но вокруг тишина. Мёртвая. Он начинает бежать, словно его вот-вот кто-то настигнет, но ведь рядом никого. Впереди дверь, Мин бежит туда, открывая её. Там маленькая белая комната, откуда слышатся шаги. Но парень стоит, ждёт, пока не появляется нечто, чьего лица не видно, оно размытое. Юнги уверен, что сзади тоже кто-то есть и вот-вот нападёт. В его тело плавно входит огромный коготь, Мин кричит, видит свою же кровь и то, как его живот разрезают. Видит все внутренности. Просыпается. Резко садится, пытаясь нормализировать сбитое дыхание. Страшно. Видеть такое страшно. За окном вечер, а судя по часам, Юнги уснул десять минут назад. И так постоянно. Последний раз он спал шесть суток назад. Кошмары его преследуют везде, от них нельзя спрятаться и это сводит с ума. Мин слышит, как на кухне что-то падает, разбивается. Кажется, тарелка. Потом ещё что-то. Брюнет настораживается, прислушиваясь, но больше ничего. Шаги. Кто-то активно ходит по кухне, кажется, кругами. Юнги не помнит, запирал ли входную дверь, поэтому надеется, что это Чонгук, имея дубликат ключей, решил навестить, но, увидев больного спящим, счёл за лучшее не будить. Мин не спеша идёт на звук, но никого не видит. На кухне, как и во всей квартире, пусто, все тарелки стоят на местах, а на полу нет ни единого осколка. Юнги тяжело вздыхает, пытаясь сдержать свою злость на самого себя. Опять, опять всё сначала. Всё тоже самое каждый день, но привыкнуть, кажется, невозможно. Слуховые галлюцинации уже нормальная вещь для Юнги, что пугает. Зрительные тоже бывают, но не так часто. Мин быстро дышит, ему хочется плакать, внутри зарождается истерика, грозящая выйти наружу. Парень устал. Настолько сильно устал, что не знает, куда себя деть, но от этого не убежать. Это приговор, проклятье. Конец. Юнги выиграл в лотерею на небесах, настолько редкостную, что по всему миру её выиграли только сорок человек. На глаза наворачиваются слёзы, брюнет вытирает их, попутно царапая себе щёки, словно это поможет. Вообще, это страшно. Только попробуйте представить, что вы умираете. Медленно лишаетесь здравого ума и способности нормально жить. Вас ждёт ещё большие мучения, пока вы наконец-то не уснёте. Навечно. Вам нет смысла уже что-то делать, строить будущее, чего-то добиваться. Вас увидели в институте, но какой смысл? Какой смысл в том, что вами восхищаются и часто обсуждают, ведь совсем скоро о вас будут говорить или хорошо или вообще молчать? Юнги не может найти себе места: ходит по квартире, стараясь не развалить всё. Почему он? Почему именно он? Что в прошлой жизни нужно такого сделать, чтобы сейчас так мучиться? Мин идёт в ванную, умывая лицо холодной водой. Поднимает голову, смотря на своё отражение. Такой страшный, не похожий на себя, бледный, измученный, слабый, обречённый. Волосы отросли, чёлку нужно часто поправлять, в мешках под глазами можно прятать обед. Юнги скучает по прежней жизни, скучает по весельям, беззаботности. По друзьям, которые забыли о нём, пусть Мин этого и хотел. По нормальной человеческой жизни. Этой жизнью можно было бы наслаждаться, только нужны силы и смысл. Потому что Мин не имеет ничего. Брюнет слышит звонок входной двери. Настораживается, не веря себе же самому. Но после нескольких навязчивых звонков, решает всё-таки подойти. Она оказывается запертой. Щелчок ключом и в комнату заходит Чонгук, как всегда легко улыбаясь. А за ним Чимин. Он поджимает губы, не скрывая свою неловкость, заходит в квартиру, здороваясь. А Юнги… удивлён. Смотрит на парня, не зная, отругать Чона за такую выходку или обнять пепельноволосого, прижать к себе. Скучал, давно хотел написать ему и предложить встретиться, но всегда сдерживался, потому что зачем лишний раз делать себе и ему больно? — Прости, что без приглашения, — говорит Чимин, разуваясь и протягивая круглую коробку, где находится небольшой шоколадный торт. Пепельноволосый милый, скрывать нечего, особенно когда мечется на месте, не зная, что делать. Мин и сам не любит ходить в гости без предупреждения, так что понимает парня, а поэтому просто улыбается уголком губ, рукой приглашая заходить на кухню. Чонгук рассказывает о последних новостях в университете, Юнги делает чай, а Пак разглядывает знакомую кухню. В этой квартире уютно и тепло, здесь хранятся приятные воспоминания, которые заставляют улыбнуться. Мин же подмечает для себя, что до прихода пепельноволосого здесь было страшно и одиноко. Чимин легко поддерживает разговор, рассказывает смешные ситуации, заливисто смеётся, когда это делает Чонгук. Юнги слушает, дополняя разные шутки, полностью забываясь в этой дружеской приятной атмосфере. Он сидит напротив Пака, понимая, что скучал по этой улыбке и голосу. Что хочет взять парня за руку, выйти на улицу, погулять, пойти к Боми, поболтать о разном, а потом просто обнять. Похоже на рождение зависимости, привязанности, но Мин не думает об этом сейчас как о проблеме. Ему просто приятно находиться с Паком в одной компании. Вот так просто. Без какого-либо особого веселья или гулянок, достаточно сидеть напротив него. Вообще Юнги хочется многое сказать, но если хоть слово вылетит, касающееся неприятной темы, атмосфера будет уже далеко не та. А никого их присутствующих огорчать не хочется. Себя в том числе, когда есть шанс успокоиться. Чимин же наслаждается моментом. Он не вечен, кто знает, захочет ли Мин встретиться ещё раз, пускай сейчас его нельзя назвать недовольным. Желтые глаза наконец-то похожи на солнышки, сверкают в полумраке кухни. Губы растянуты в усталой улыбке, но искренней. Весь Юнги мятый, но, невзирая на это, весёлый. Он не пал духом окончательно, он ещё умеет веселиться и общаться, а это главное. Юнги вдруг встаёт со своего места, медленно подходя к тумбам. Его страшно бесит эта усталость, невозможность делать резкие движения. Это всё в прошлом, но в будущем сегодняшняя проблема будет казаться такой мелочной. И Мин опять начинает злиться, успокаивает только Пак, который активно рассказывает недавнюю историю. — Чимин-а, — названный сразу же замолкает, переводя взгляд на Мина. Тот смотрит в ответ, а в глазах столько удовлетворения. — У меня закончился хлеб и кофе. Тебе не сложно будет сходить в магазин? Сможешь купить ещё что-то сладкое, — улыбается. Пепельноволосый немного удивляется этой просьбе, но всё понимает. Всё-таки Юнги изначально не ждал его, а, значит, хочет остаться с Чонгуком наедине, что-то рассказать ему, поговорить. О том, что Чимину знать не нужно. И парень понимает, потому что, как ни крути, но Пак явно не тот человек для Мина, с которым можно свободно обсуждать что угодно. Чимину безумно интересно, он всё ещё хочет узнать о этом парне с глазами-солнцами побольше. Он может отказаться, придумать какую-то глупую причину остаться, но ведь тогда Юнги будет молчать. Что если сейчас молчать ему как раз таки нельзя? — Хорошо. Юнги улыбается, берёт кошелёк с полки, достаёт несколько купюр и протягивает их Чимину. Тот без колебаний кладёт их себе в карман, поднимаясь со своего места. Не хочется уходить даже с той мыслю, что скоро вернётся. Слишком хорошо здесь, слишком комфортно. Когда дверь за ним закрывается, Юнги понимает, что стало пусто. Что у этой квартиры забрали важную частичку. Чонгук, который перестаёт улыбаться, тоже замечает это, а ещё замечает перемены во взгляде лучшего друга. Мин закрывает глаза, а после с мольбой смотрит напротив. Всё плохо. Всё определённо плохо. Может, лучшего всё-таки вернуть Чимина? — Я схожу с ума, Чонгук, — шепчет брюнет, но тот слышит. Прикусывает нижнюю губу, потому что не знает, что ответить и как действовать. — Я настолько часто слышу чьи-то голоса, что, кажется, я скоро буду с ними говорить, — видно, что сдерживается. — Я недавно видел тебя, когда ты ездил в Пусан, и видел своего одноклассника. Мне снится, как меня убивают, как режут на кусочки… Я… не могу так больше. Плачет. Не хочет этого, но слеза всё равно скатывается по щеке. Потому что это невыносимо. Уже всё невыносимо. Мин знает, что Чонгук не поможет, они оба знали, что это произойдёт. Совсем скоро Юнги не будет говорить, не будет реагировать ни на что, а о сне и вообще забудет. Сейчас пять минут в неделю кажутся сказкой. Потом эта сказка забудется. — Чонгук, почему я? Что нужно было не так сделать в этом мире, чтобы… — не заканчивает. Не может. Говорить о смерти трудно, теперь это не шутки, не обычные мысли. Кажется, Мин бы решил все проблемы в этой жизни, если бы не эта болезнь. — У тебя полноценная третья стадия? — в голосе Чонгука явный ужас, он смотрит на Мина, который только кивает. Всё ближе и ближе к неизбежному. Парень не знает, что делать, как помочь. Все слова поддержки теряют смысл, потому что не может быть никакого «Всё хорошо», «Ты сможешь», «Ты выстоишь» или «Нужно потерпеть, чтобы потом жить хорошо». — Мне страшно, — едва слышно говорит Юнги. От хорошего настроения и следа не осталось, только боль и вечная сонливость. — Мне очень страшно. Я устал убегать со своей квартиры, но паника теперь меня преследует, как и галлюцинации. Что если я причиню кому-то вред? Что если себе сделаю ещё хуже? Я… я не хочу так жить, Чонгук. — Хватит, — перебивает Чон, потому что сам не выдерживает. Юнги — его лучший друг, который с самого первого курса с ним, который всегда помогал, защищал и просто был рядом. Представить свою жизнь без этого парня уже нереально. Потому что три года — это много. За три года ты привязываешься к человеку, ты его начинаешь любить, пусть и по-дружески. — Я не верю, что всё так может закончиться, у тебя должны быть какие-то шансы! — Их нет, — отрезает, — просто нет. Я терплю ради того, чтобы потом спокойно выдохнуть. В реальной жизни чудес не бывает, я уже не смогу выспаться, не смогу выжить! Чонгук, — вздыхает, — неужели ты не смирился? — Ты не останешься сегодня один, — Чон, прикусывает нижнюю губу. — Ты слишком напуган, — парень решает умолчать о том, что Мин может что-то с собой сделать. — Но ты ведь уезжаешь. Я не позволю тебе остаться здесь, пока твоя мама печёт для тебя пирог. — Чимин, — брюнет замирает. — Думаю, он будет не против. — С ума сошёл? — А ты словно не хочешь этого, — Чонгук складывает руки на груди, пристально глядя на задумавшегося друга. Юнги не знает. Чимин умеет поддерживать, с ним уютно и только одно его присутствие дарит умиротворение. Мин до сих пор каждый день вспоминает тот вечер и ночь, ту атмосферу, голос парня, его самого. Но как Мин может просто взять и подарить Чимину ту самую надежду? Вряд ли он смирился с плохим концом, этого не мог долго сделать даже Чонгук. Юнги хочет. Хочет, но не может. Ему больно из-за мысли об одном Чонгуке, которому так тяжело быть рядом с тем, кого потом потеряет. Но Мин и не держит друга около себя. Тот остаётся сам, каждый день приходит или хотя бы звонит. У Чимина есть отличный шанс просто обо всём забыть, жить дальше, но он его так глупо игнорирует. Так глупо провоцирует глупого Юнги. — Вы оба нуждаетесь друг в друге, — спокойно говорит Чонгук, опуская на несколько секунд взгляд. — Да и ты… подари себе хоть в конце счастливые моменты. Ты не можешь развлекаться, дурачиться, много гулять, но ты можешь быть счастлив по-другому. — Звучит эгоистично. — Эгоистично игнорировать Чимина, когда он всеми силами пытается к тебе достучаться. Если бы он хотел забыть тебя, то сейчас не шёл в магазин по твоей просьбе. Хватит думать о будущем кого-то, позаботься о себе в настоящем, — Чонгук молчит какое-то время, наблюдая за уставшим Юнги. Сейчас он выглядит особо поникшим, потому что его убивают раздумья о несуществующем будущем и о том, что нельзя сделать абсолютно ничего. Что даже сейчас он скован. — Знаешь, я мог бы поехать в Пусан завтра, но я правда хочу, чтобы ты остался с Чимином. После той ночи ты несколько дней светился. — Всё настолько бессмысленно… — Но не всё ведь. Именно Чимин подарил тебе смысл выступать и показать твои шедевры университету. Теперь о тебе не забудут уж точно. Да и нас всех в будущем ждёт смерть. Всех до единого. Если бы ты не знал о своей болезни, был бы смысл? Чувство напрасности крепко держит за руку чувство усталости и заботы о дорогих людях. Наверное, это неправильно. Наверное, это и пытается доказать Чонгук. Наверное, Юнги никогда не поймёт. Потому что есть смысл в будущем. А какое будущее у Мина? Никто из парней не издаёт и слова, думая каждый о своём. Никто не двигается, почти не моргает. Поднять головы заставляет звук открывающейся двери. — Я купил, что ты просил, и ещё взял шоколадные печенья. Они, вроде, твои любимые, — раздаётся из коридора, а через какое-то время в кухню заходит Чимин с небольшим пакетом. — Спасибо, — Мин подрывается, берясь доставать покупки. Чимин наблюдает, пока уголки губ едва поднимаются в доброй улыбке. Такую жизнь они заслуживают оба. Чтобы Пак ходил в магазин, а Юнги помогал разложить купленное. Чтобы вот так сидеть за чаем и говорить на балконе. Чтобы вместе, без страха, волнений и мучительных мыслей. — Да, ты угадал с выбором. Обоим приятно, что такая мелочь, как любимые печенья, сохранится в памяти. Пепельноволосый внимателен, но вот только Юнги о нём ничего не знает. Даже если бы хотел купить любимые сладости, не смог бы. — Ладно, — вздыхает Юнги, взирая на Чонгука, который только кивает. Пак догадывается, что они о чём-то болтали в его отсутствие, поэтому не удивляется, что ему непонятное это «ладно», но и не спрашивает. Лезть в их дела не хочет. Юнги не желает отпускать Чимина, хочет видеть его, слышать. Узнать его лучше. Просто хочет. Это как резкое желание посреди ночи выучить узбекский. Ты понимаешь, что он не пригодится, но тебе просто хочется и всё. Мин всё ещё немного растерян, всё ещё не уверен до конца в своём выборе, всё ещё колеблется, несмело смотря перед собой. — Юнги, — тишину нарушает Чимин, доставая из пакета две консервные баночки кошачьего корма, — мы можем завтра пойти к Боми? Сегодня вечером я уже покормил её, но зато утром ей не помешает перекусить. Пак долго настраивал себя, пока шёл с магазина. Не знал, как правильно сделать, сказать. Думал, чего можно ожидать. И ожидал много вариантов, но лёгкого шока не было в этом списке. — А почему бы и нет? — брюнет улыбается, довольно смотря на парня, видя, как уголки пухлых губ поднимаются. — Значит, я позвоню тебе утром, хорошо? Вот он, тот самый шанс для Юнги. Секунда раздумий кажется слишком долгой. Даже Чонгук затаил дыхание, ожидая. Мин смотрит на Чимина, обводит взглядом каждый контур лица, останавливаясь на глазах. Они карие, как и у всех, но по-своему красивые, там тоже что-то скрывается, наверняка интересное и сокровенное. — Ты можешь остаться на ночь у меня, — на выдохе говорит брюнет на удивление спокойным голосом. Да и выглядит он так же. — Что? — Чимин сперва не понимает, отрицает, не верит. — Ты уверен? — Абсолютно, — кивает, — мне просто нужен кто-то рядом, а Чонгук уезжает в Пусан. Ты уже оставался у меня, а значит, нам обоим будет вполне хорошо, — пожимает плечами, излучая уверенность, словно внутри ничего не сжимает, не заставляет напрягаться. И почему Чимин вызывает всё это, когда Юнги давно встал на финишную прямую? — Без проблем, — Чонгук на это выдыхает вместе с Мином. А Чимин замечает, как в глазах начинают светить солнышки. Чем дальше, тем они тусклее, но ведь светятся! Ещё имеют эту способность, а значит Юнги ещё по-настоящему жив. Пак понимает, что и приблизительно не знает, что будет делать в конце. Потом, когда всё закончится. Когда… Когда цветы на могилу нужно будет приносить, это ведь неизбежно в любом случае. Парни ещё болтают какое-то время, после чего Чонгук прощается, чтобы пойти домой, не забыв перед этим поддержать лучшего друга. Юнги и Чимин — магниты. Они тянутся друг к другу, но и приблизиться боятся. Но после ухода Чона пепельноволосый не выдерживает. Дожидается, когда Мин вернётся в кухню, после чего подходит и… просто обнимает. Кладёт подбородок на чужое плечо, окольцовывая руками талию. — Ты чего? — не понимает Юнги, но тоже обнимает. Легко, чтобы случайно не испугать. Так хорошо не было давно. Обоим. Так тепло и приятно. Словно внутри последняя деталь пазла нашлась. — Эй, всё в порядке? — Да, — Пак отпускает парня, делая шаг назад, чтобы не показаться навязчивым, — мне просто захотелось обнять тебя. Рад, что ты мне позволил остаться, — и улыбается. Ярко, искренне, как в университете, когда веселится с друзьями. И тот факт, что теперь эта улыбка адресована Юнги, у последнего те самые бабочки в животе появляются. — Как насчёт какого-то фильма? — предлагает Мин, направляясь в гостиную. За ним идёт и Чимин, узнавая всю обстановку квартиры. Приятные воспоминания мягким пухом падают в грудной клетке.***
Чимин предложил смотреть приключения, а название подкинул Юнги. Благо, времени это заняло немного, а поэтому сейчас они досмотрели почти до половины. Парни уютно сидят на диване, накрывшись пледом. Чимин обнимает свои колени, пока его голова лежит на Юнгиевом плече. Тот тоже согнул ноги, но руки играются с пультом, не находя себе места. Фильм правда интересный, но, кроме сюжета, Мин успевает думать о том, что ему как никогда хорошо. Так спокойно, словно настал мир после войны. Чонгук был прав. Юнги нуждается в Паке, с ним ему куда лучше и комфортней. Юнги понимает, что ведёт себя эгоистично, кладя свою руку на чужое плечо, тем самым обнимая. Чимин понимает, что дороги назад нет. Он сам выбрал эту тропу, зная, что, возможно, лучше было бы отпустить и забыть. Но стало бы легче? Если да, то когда? Терзали бы его мысли о том, что лучше было бы подарить Юнги незабываемое время, быть рядом, ведь он нуждается. Определённо. Нет тропы лучшей или хуже. Они две далеко несладкие. Сворачивать нужно было ещё тогда, когда Мин так яро не хотел готовить выступление. Нужно было плюнуть, сделать всё самому или пристроиться к кому-то третьим. Только при таком раскладе Чимин жил бы спокойно дальше, но зато Юнги бы сейчас умирал в одиночестве. Мин благодарен ему всего лишь за одну фразу. Но зачем гадать? Такого уже в любом случае не будет, так почему бы не наслаждаться реальностью? Между парнями та самая тишина, витает та самая атмосфера, о которой говорить не нужно, которая говорит всё за себя. Вся квартира погружена в темноту, только телевизор нарушает её. Юнги отвлекается от фильма, оглядываясь по сторонам. Что-то здесь не так. Что-то пугает. Мин напрягается, потому что хочется бежать. Куда угодно, только бы отсюда. Парень начинает прислушиваться, вглядываться в темноту, но никаких признаков опасности. Голова начинает идти кругом, подступает тошнота. — Что-то не так? — спрашивает Чимин, замечая, что тот явно стал чаще дышать, а его зрачки бегают по помещению, словно что-то ищут. Юнги боится. Накатывает неизвестный страх, Мин отчаянно пытается понять причину своего поведения, но мозг не думает, заставляя только вжиматься в спинку дивана. Или бежать. От непонятной угрозы. Дышать нечем, тошнит всё больше, Мин закрывает лицо ладонями, делая глубокие вдохи. — Эй, что случилось? — обеспокоенно спрашивает Пак, отлипая от парня. Юнги в этот момент понимает, что у него просто паника. А точнее паническая атака. Опять. Но осознать её мало, организм по прежнему пытается защититься. Брюнет поднимается с нагретого места, прикусывая нижнюю губу. Хочется плакать, потому что этот случай далеко не последний. Парень выходит на балкон глубоко вдыхая. Да, у него всё лучше получается контролировать себя в моменты панической атаки, что безусловно радует. Сейчас нужно только успокоиться. Свежий воздух отрезвляет, страх постепенно уходит, но напряжение ещё присутствует. Чимин ставит на паузу фильм, уверенно, но не спеша подходя ко второму. Юнги упирается локтями на перила, опустив голову и закрыв глаза. Пак догадывается в чём дело, но не спрашивает. Грудь всё ещё быстро поднимается, а значит Мин ещё не успокоился до конца. Вообще, на брюнета смотреть неприятно. У него болезненный вид, так ещё и напуган. А ещё тот факт, что у него это в порядке вещей… Пак стоит, смотрит, а потом тихо подходит ближе. Обращает внимание на светящийся город, который живёт в любое время суток, кроме как утром. Тогда почти все дома, и души не встретить. Почему на восходе нет никого, но во время заката все так любят веселиться? — Ты как? — спустя несколько минут спрашивает Чимин. Ему нужно услышать голос Мина, посмотреть в его глаза, чтобы убедиться в том, что всё прошло. — Порядок, — хрипло и устало. Но глаз не поднимает. А всё потому, что их неприятно щиплет. Слёзы хотят выйти наружу, но парень не позволяет. Ему надоело всё это. Каждый день одно и тоже, каждый день в мучениях. А всё это из-за недостатка сна. Скорее бы всё закончилось. — Мне принести воды? — но в ответ только качание головы в знак отрицания. — Могу я чем-то помочь? Вообще ничем. Юнги уже ничего не спасёт, но пусть Чимин просто стоит рядом. — А мне уже даже Господь Бог не поможет, — грустно ухмыляется, смотря вниз. Высота внушительная. — Если ты замерз, можешь идти внутрь, я ещё здесь постою. Вообще, ты наверняка хочешь спать. — Нет, — также тихо, спокойно, — давай поговорим? Разговоры всегда отвлекают. В такой обстановке появляется ещё и доверие. Ночью всегда раскрывают все карты. — О чём? — Ну, — Пак задумывается на какое-то мгновенье, замечая, что касается своим плечом чужого, — почему ты решил всё-таки выступать со мной? Чонгук говорил, что на тот момент ты уже не видел ни в чём смысла и у тебя не было сил. Юнги ухмыляется, наконец-то поднимая голову. Чимин сразу замечает, что глаза не светятся. — Просто, — молчит. — Видимо, тогда я был более жив, если увидел в этом смысл. Хорошо, конечно, что мой талант раскрыт, но что мне это принесло? Я всё такой же ходячий овощ, не более. Не посещаю университет, почти ни с кем не общаюсь. Чонгук рассказывал, что обо мне сейчас много говорят, даже восхищаются, но я тут. — Многие преподаватели спрашивают у нас, куда ты подевался, но никто не знает. Всем интересно, почему ты так резко поменялся. Мне тоже было ра… — Почему ты остался? — вопрос неожиданный, Чимин замолкает, переваривая его. — Что? — Ты не думаешь, что тебе было бы лучше жить без меня? Мы ведь прекрасно знаем исход. Не будешь потом жалеть? Пак думает какое-то время, после чего глубоко вздыхает. — Думаю, я жалел бы сильнее, если бы сейчас спал в своей кровати. Ты заинтересовал меня именно своей скрытностью, а сейчас… А сейчас я знаю, как тебе важно с кем-то быть. — У тебя так много друзей и знакомых, у тебя насыщенная жизнь, почему ты… — Потому что мы оба погрязли, — неосознанно повышает голос. — Как и у тебя, у меня нет дороги назад. Что было, если бы я не остался на эту ночь по крайне мере? Ты игнорировал меня долгое время, но я ведь догадывался. Что если бы просто плюнул? Им было бы плохо обоим. Юнги поворачивается к Чимину, не зная, что ответить. Всё верно, всё сказанное — правда, можно приводить много синонимов, суть не меняется. Они счастливы в настоящем, о будущем стараются не думать, чтобы всё не испортить. Юнги неимоверно счастлив, что не один сейчас, что кто-то забирает частицу боли. — Спасибо, — шепчет, упираясь лбом в чужое плечо. Такая нужна опора. Чимин гладит по волосам, перебирая пряди пальцами. Разговор получился короткий, но больше и не надо. — Мы осознанно продолжаем делать большую ошибку. Пак понимает значение слов, глубоко вдыхает. Так и есть. Так и будет продолжаться до самого конца. Но оба благодарны, что никто никого не отталкивает. Больно обоим, но оба улыбаются, когда идут дальше смотреть фильм. Он уже не кажется таким интересным, куда лучше просто лежать друг с другом. На этот раз они решили уже лечь. Чимин надеется, что Юнги удастся уснуть, а второй мысленно желает сладких снов Паку, ведь тот долго уже противиться не сможет. Они совершают ошибку, обнимая друг друга. Горечь смешивается со счастьем. Чимин всё же засыпает, когда по щеке, рядом с поднятыми уголками губ, скатывается одинокая слеза. Юнги не видит её, пытаясь погрузиться в сюжет фильма. Это тот момент, когда не будет всё хорошо…
