Женщина, которая может убивать

Памелла битый час пыталась отмыть краску с рук. Она раздирала кожу, захлёбываясь слезами, но мелкие крапинки россыпью улеглись на тыльной стороне ладоней, нагло поглядывая на художницу. — Я не выходила уже четыре дня, — прохрипела она. — Я уже не могу дышать одними только растворителями… — У нас был уговор, — послышалось за дверью. — Десять реплик — отпуск твой. Ты опоздала. — Какая же ты сука, Анастейша! — выпалила Памела. Она знала, что её ждёт за это, но было категорически наплевать. Не убьют же её, в самом деле? Кто, как не она, будет приносить доход этому захудалому музею? Да ни один идиот не согласится работать в таких рабских условиях… Хлёсткая пощёчина отрезвила Пэм настолько, что даже слёзы перестали застилать глаза. Но вместо того, чтобы закатить истерику, обидеться, — да что угодно! — она рассмеялась. Звонко, заливисто, даже несколько… странно. — Дура, — рыкнула Анастейша. — Вот именно, — сквозь смех сказала Памелла. — Я — дура, а ты этим пользуешься! Однажды настанет день… — Я не вижу три реплики, которые ты должна была подготовить ещё на прошлой неделе. Пэм смотрела на неё, а в душе был пожар. Как же ей сейчас хотелось взять растворитель, который стоит позади, и плеснуть этой твари в лицо. Когда Памелла Азур увидела объявление, то ноги сами её понесли в этот музей. Это была самая настоящая удача: жильё есть, питание оплачивается, зарплата — что надо! Не работа, а мечта для художницы, которая приехала покорять Нью-Йорк, а оказалась ненужной в этом огромном городе. Разумеется, первые месяцы было всё просто замечательно, у Пэм была уйма свободного времени, даже работодатель оказалась очень приятной девушкой. Со временем их отношения перешли в более дружеские, а после… — Грёбанное потреблядство, — выплюнула Пэм. Она смотрела на картины, которые в очередной раз забраковала Анастейша, и испытывала желание разорвать их все. — Сколько я должна… — Столько, сколько я решу, — фыркнула хозяйка музея. — Памелла, ты действительно думаешь, что заслуживаешь того, что у тебя есть? Я слишком добра к тебе… — Анастейша, да ты с ума сошла?! Что у меня есть? — закричала она. — Кисти и краски, которые ты мне купила? Чёртов фартук?! — Холсты, дорогая, они тоже много стоят, — надменный голос врезался в слабые рёбра. — Тебя кормят, есть где жить. Что тебе ещё надо? — Я просто хочу выйти на воздух, — взмолилась Пэм. — Если ты думаешь, что я сбегу, идём вместе… Прошу, я больше не могу! Анастейша схватила её за щёки двумя пальцами и сжала их до еле слышного писка. Она приблизилась к лицу художницы, скривила губы в отвратительной усмешке и наигранно ласковым тоном протянула: — Без меня ты — никто, запомни это, ху-дож-ни-ца, — она так мерзко произнесла последнее слово, что у Памеллы в горле застрял ком. Отбросив её от себя, Анастейша провела ногтями по свежей картине, безвозвратно испортив её, и зашагала прочь из мастерской.

***

Кристофер внимательно слушал рассказ Роуз, изредка делая пометки в ежедневнике. Признаться честно, он уже даже записал в самом углу страницы — обязательно купить новый роман мисс Скарлет, когда тот появится на прилавках. — Памелла — убийца? — неожиданно спросил он. Роуз выгнула бровь, остановив огонь зажигалки в сантиметре от сигареты. — Тебя манерам учили вообще? — фыркнула она. Наконец подкурив, она откинула рыжую прядь с плеча и хмуро глянула на журналиста. — Какого хрена ты меня перебиваешь, Кристофер? — Я… прошу прощения, — замялся он. — Это так интересно, и вот я решил… — Так заткнись и слушай, — Скарлет всплеснула руками, выражая своё недовольство, и громко цокнула языком. — Так, на чём я там остановилась… Ах, да… Памелла, музей и… — она хищно улыбнулась, глядя на Кристофера.

***

Месяц. Именно столько времени Памелла не выходила на улицу. Анастейша строго-настрого запрещала открывать окна, чтобы «не испортились картины», и художница лишь ночью украдкой пробиралась в подвал, чтобы вдохнуть хоть немного свежего воздуха. То небольшое окошко, что было в подвале, не открывалось, но щель пропускала совсем чуть-чуть спасительного кислорода. Даже вкупе с затхлым воздухом, наполненным сыростью, этого было почти что достаточно. После скандала и трёх испорченных картин их отношения настолько ухудшились, что Памелла теперь не удостаивалась и взгляда хозяйки музея. Стоит заметить, что не Пэм была зачинщиком ссоры, далеко не она разрезала полотна репродукций. Надеясь хоть как-то сменить гнев на милость, Азур в короткие сроки переделала картины, но и это не помогло. Окончательно потеряв хоть какую-то надежду, Памелла крутила в руках мастихин, глотая слёзы. Все её картины, которые Азур рисовала сама, ей пришлось уничтожить — Анастейша, обозвав это полной безвкусицей, настояла на том, чтобы «этой мерзости» не было в её музее. И когда заточенный край почти коснулся тонкого запястья, двери в мастерскую распахнулись. — Бегом! Приведи себя в порядок и спускайся вниз! — рявкнула Анастейша. — И только попробуй сделать какую-то глупость, иначе ты мне заплатишь то, что я потеряю, поняла меня?! Памелла нервно закивала, быстро смахивая слёзы со щёк, и скорым шагом направилась в свою комнатку. Перепрыгивая через одну ступеньку, она бежала вниз, в кабинет хозяйки музея, с трудом представляя, что от неё хотят. В голове даже мелькнула мысль, что сейчас её продадут какому-нибудь сутенёру или наркобарону, а следом промчался вывод, что так будет даже лучше. Что угодно, лишь бы не здесь, лишь бы не с Анастейшей… Пэм толкнула дверь, начав зачем-то извиняться, и вдруг застыла на месте. И если земля пока не стала уходить из-под ног, то такие примитивные навыки, как отводить взгляд и шевелиться, атрофировались напрочь. — Памелла Азур? — поинтересовалась женщина. — Какая… красивая, — сдавленно прошептала Пэм. Закат. Пожар. Бушующее пламя. Всевозможные слова, описывающие алый цвет, просто меркли на фоне этой женщины. Это была самая настоящая палитра оттенков, к которой ни одна кисть попросту не имеет права притронуться. — Благодарю, — ласково улыбнулась она. — Я видела ваши реплики, хочу выкупить несколько ваших картин. Именно вашего авторства. — Я… — Памелла испуганно глянула на Анастейшу. — Не рисую сама. Может, вас заинтересуют… — О, я уверена, что рисуете, — отрезала женщина в красном. — Если дело в цене, то для меня это не проблема. Что вам стоит… — А действительно, — загорелась Анастейша. — Пэм, давай-ка ты возьмёшь себе несколько дней, чтобы выполнить заказ? Реплики в наше время мало кого интересуют… Одна только улыбка творила что-то невообразимое с подсознанием. Памелла не обратила внимания на то, как она кивнула, и когда успела пересечь кабинет, чтобы поставить подпись на заказном бланке. Анастейша выдернула у неё договор и жадно впилась глазами в строчку, где значилась цена. — Стоп. Что значит — работа на территории заказчика? — вспылила хозяйка. — Я бы хотела, чтобы мой сотрудник оставался здесь, её трудовой договор… — Обнули, — пожала плечами женщина. — Сумма, которую я указала, предполагает выполнение всех моих условий. — Пэм не продаётся! — выкрикнула Анастейша. — Она не станет ради нескольких зелёных бумажек покидать своё рабочее… своё любимое рабочее место! Памелла отчётливо слышала треск стен, которые она уже возводила в своём новом мире. Быть того не может… Падкая до денег, меркантильная стерва… Неужели тут что-то большее, чем просто… — Лимский синдром, — прошептала художница и сразу испуганно ахнула. Но, к её счастью, хозяйка даже не обратила внимания на неё. — Неделя, — резко заявила женщина в красном. — Столько будет работать Памелла на меня. К слову, моя бумага — нервущаяся, договор можно расторгнуть только через суд. — Боже, — едва слышно произнесла Пэм, всей душой ощущая ту свободу, которая её ждёт. — Я не хочу расторгать договор… Энн, я напишу тебе расписку, что семьдесят процентов моего заработка принадлежат тебе, только… — она умолкла, поняв, что Анастейше абсолютно не понравилось сокращение её имени. — Девяносто. Пожалуйста, для меня это шанс… И для тебя тоже… Сморщенное от злости лицо не предвещало ничего хорошего. Анастейша вскипала, казалось, что вот-вот и пар из ушей повалит, а сама она внезапно воспламенится. Но вдруг её взгляд проследил за рукой клиентки: та, взяв перьевую ручку, подписала два нуля к и без того крупной сумме. Хозяйка музея расплылась в хищной улыбке, на что женщина в красном приподняла левый уголок рта. — Лучше? — тихо спросила она. — Ещё как, — оскалившись, произнесла Анастейша. — Пэм, собирай вещи, тебе пора.

***

— Мисс Скарлет, как вы сказали? Какое название у книги? — поинтересовался Уайт, делая очередную пометку. — А я и не говорила, — несколько брезгливо заметила Роуз. — Всему своё время, Кристофер. Ты всегда такой нетерпеливый? — У меня так много вопросов, — нервно хихикнул он. — Простите, просто это действительно захватывает. Вы расскажете, как Пэм будет работать на эту женщину? — Как я расскажу, если ты постоянно меня перебиваешь? — возмутилась она. — Если ты хотел просто поболтать, то мог пригласить меня в парк и не прикрываться интервью. — Извините, — виновато произнёс Кристофер. — Я вас внимательно слушаю. — То-то же, — закатила глаза Роуз. — Собрав свои вещи, едва не забыв половину принадлежностей, Памелла…

***

С горящими глазами и чуть ли не захлёбываясь от эмоций, ещё раз глазами пробежалась по мастерской и, вдохнув поглубже, прикоснулась к ручке двери. Та, в свою очередь, открылась слишком резко, и художница встретилась с убийственным взглядом хозяйки. — Я приеду за тобой в субботу, — твёрдо произнесла Анастейша, скривившись от вида радостной физиономии Памеллы. — И без глупостей, ясно? Эта женщина дала мне адрес. — Буду ждать, — неловко прошептала Пэм и потянулась ладонью к её щеке. Анастейша вздрогнула, ещё больше наморщив лоб, но не отдёрнулась. — Всё будет хорошо, это действительно хорошая сделка для тебя. — Проваливай, — сдавленно бросила она и, резко развернувшись, зашагала прочь. В какой-то момент Памелле показалось, что Анастейше немного больно от этого расставания, пусть оно и было временным. Но она тут же замотала головой, отбрасывая жалость к этой жестокой и эгоистичной девушке, а мысли сразу же наполнились воспоминаниями, когда самой Пэм было больно. — Выживет, — фыркнула она и недобро ухмыльнулась в спину хозяйки. Нервно тарабаня пальцами по колену, Памелла вглядывалась в улицы, мелькающие за окном автомобиля, и неожиданно вздрогнула, когда её ладонь накрыла чужая, успокаивающе сжав кончики пальцев. — Всё хорошо? — поинтересовалась женщина. — Д-да… наверное, — глупо улыбнувшись, принялась заверять её Пэм. — Мне просто… непривычно. Это первый раз, да и вообще… — Тише, девочка, — Памелла дёрнулась, когда прядь огненно-рыжих волос коснулась её шеи — женщина положила голову на её плечо. — Будет хорошо, если ты будешь делиться своими переживаниями. Я знаю, что это значит для человека творческого. — Я обязательно расскажу, — художница прикрыла глаза, вдыхая аромат парфюма. — Спасибо вам… Роуз.

***

— Как я сразу не понял! — воскликнул Кристофер и в этот раз даже не обратил внимание на возмущение Скарлет. — Вы себя вписали в книгу! — Какой молодец! Купить тебе шоколадную медаль за это? — она смерила его таким недовольным взглядом, что кожа едва не заполыхала. — Я считаю, что в моём имени нет изъянов, так почему и не использовать его в предстоящем шедевре? Самодовольно улыбнувшись, она откинулась на спинку стула, подкуривая сигарету. Уайт замер в ожидании продолжения, но, кажется, Скарлет никуда не спешила. Она мельком окинула помещение бара взглядом, а после, повернувшись к журналисту, любезно улыбнулась. Когда же она наконец продолжила рассказ, он выдохнул с облегчением.

***

Памелла поначалу испугалась, но всё же согласилась, когда Роуз настояла на повязке для глаз. Казалось, что это какая-то игра, или что-то вроде… Если совсем уж честно, эта женщина вызывала такие смешанные чувства, что хотелось бежать от неё прочь, а после, развернувшись на полпути, рвануть к ней обратно и броситься в эти пугающие объятия. Мир померк под чёрной тканью, Пэм набрала побольше воздуха в лёгкие, но тут же резко выдохнула, когда Роуз, коснувшись её плеч ладонями, сжала их и повела художницу вперёд. В какой-то момент Азур подумала о том, что ей совершенно плевать, куда её ведут. Даже если через секунду её сбросят с обрыва. Скрип двери, шаги начали отдаваться эхом, а после лестница, настолько крутая, что даже с открытыми глазами Пэм не смогла бы подняться по ней в одиночку. Длинный коридор, затем звук проворачивающегося в скважине ключа, и повязка мягко сползла по её лицу. — А-ах, — всё, что смогло вырваться наружу. Это была самая шикарная комната из всех, которую когда-либо видела Памелла. Ни на одной картине, ни в одном журнале… Даже в интернете, пока Анастейша не отобрала у неё телефон, она не встречала такого… величия. — Чёрт возьми, какой мольберт! — воскликнула Пэм. — Это единственное, что тебя поразило? — несколько высокомерно заметила Роуз. — В общем, это твоя комната. Здесь, — она указала на высоченную тёмную дверь, — выход на балкон, там тоже есть мольберт. Но у меня есть одна, хм… прихоть. — Что угодно, — шепнула она, подходя к широченной кровати. — Когда ты захочешь прогуляться, то скажи мне. Я выведу тебя, для меня важно сохранить это место пока в секрете, — гораздо тише, чем обычно, произнесла Роуз. — Это возможно? — Мне можно выходить? — художница в буквальном смысле слова подпрыгнула. — Милая, из какого дерьма я тебя вытащила? — ахнула женщина, накрыв ладонью свою щеку. — Я всё равно буду вынуждена туда вернуться, — с сожалением в голосе сказала Пэм. — Но это всё равно шанс, неделю здесь и… — О, это мы ещё посмотрим, — загадочно улыбнулась Роуз, приподнимая левую бровь. — Думаю, нам стоит отметить наше знакомство, не находишь?

***

— А если… если убийца — это Анастейша? Вдруг она заказала Роуз? — протараторил Кристофер и тут же дёрнулся, когда Скарлет хлопнула по столу ладонью. — Твою мать, Уайт! Ты задолбал уже перебивать меня! У тебя словесное недержание?! — прикрикнула на него писательница. — Лексическая диарея?! Ещё слово… — она с остервенением затушила сигарету в пепельнице и незамедлительно подкурила следующую, — Господи, из-за тебя у меня скоро никотин из задницы начнёт капать. Заткнись, Кристофер, я предупреждаю тебя в последний раз! Позади него кто-то тихо хихикнул, и Уайт уже хотел повернуться и огрызнуться, но понял, что только ещё больше разозлит Скарлет. Засунув гордость в район прямой кишки, он вжал голову в плечи, стараясь лишний раз не смотреть на Роуз, и уже было подал знак бармену, как понял: во рту не так уж и сухо, чтобы лишний раз рисковать терпением экспансивной собеседницы. — Так, они приехали, бла-бла-бла, картины, балкон, — Роуз начала загибать пальцы, — это уже не важно… Так. Слушай дальше.

***

— Когда я говорила, что хочу от тебя картины, я не имела в виду то, чтоб ты их рисовала мне посмертно. Пэм виновато улыбнулась, мельком глянув на четыре холста, и сделала робкий шаг вперёд. — Мне просто… Я не думала, что мне настолько понравится здесь, и я так увлеклась, — затараторила она. — Понимаешь, Роуз, я так… Она внезапно умолкла, осознав простую истину: выполнив всю работу за два дня, она будет обязана вернуться в музей. На глаза накатились слёзы, хотя она уже успела отвыкнуть от таких внезапных эмоций. — Ты ведь ненавидишь рисовать, — бархатным голосом произнесла Роуз. — Чего ты хочешь на самом деле, Памелла? — Сейчас? — она утёрла слёзы рукавом, громко всхлипнув. — Остаться с тобой. — Так оставайся, я же не выгоняю тебя, — ласковая улыбка отразилась теплом в груди. — Ты будешь вольна делать всё! Это твоя комната, и даже если ты уедешь, она всё равно останется твоей. — Я… Роуз, можно, я… — Пэм нерешительно двинулась в её сторону. — Что угодно, милая, — почти прошептала она. Из-за большой разницы в росте Памелла смогла лишь обнять её. Крепко обхватив талию Роуз, она прижалась к ней, пытаясь передать все чувства, которые бушевали внутри. Не выдержав, художница всхлипнула, неуверенно подняв голову, и замерла, словно жертва при виде хищника. Облизнув губы, Роуз уверенно обхватила её подбородок двумя пальцами и медленно наклонилась к её лицу. Пэм была готова поклясться, что если сейчас выдохнет — она лишится всего кислорода, который находится внутри, и больше не получит ни грамма. — О, Памелла, просто замолчи, — усмехнулась Роуз, когда та попыталась что-то произнести. Взрыв. Это был чёртов ядерный взрыв, когда настойчивый язык скользнул меж губ. Поцелуй оказался именно таким, каким его представляла Пэм с первой их встречи. Нет. Это было в разы лучше! Такое невозможно было представить, все эти эмоции, бушующие внутри, казались чем-то ненастоящим, так не бывает… Она тонула в этих руках, забывала, как дышать, когда ладони скользили по её плечам, оглаживая каждый изгиб. Пэм стонала… Чёрт возьми, она скулила, словно брошенный щенок, который только что нашёл новых хозяев! Было ли ей стыдно? Едва ли. — Я причёску два часа делала, — опасно-игривым тоном шепнула Роуз, когда чужие пальцы стали пробираться к её затылку. — Ради всего святого, заткнись! — с виду хрупкая Памелла оказалась гораздо сильнее, чем представлялась. Схватив её за волосы, она потянула Роуз на себя, начав пятиться к кровати.

***

От внимания Кристофера не ушло, с каким придыханием начала говорить Скарлет. В какой-то момент описание секса скрутило желудок в узел, заставив брюки стать слегка тесными. Роуз прикрывала глаза, особенно мило улыбаясь, когда проговаривала моменты поцелуев. Ему самому захотелось зажмуриться, чтобы прочувствовать эти мгновения. Скарлет распахнула глаза, едва заметно покраснев, и прокашлялась, возвращая свой привычный, надменный облик. Она удручённо глянула на пустой бокал, махнула бармену и приоткрыла рот, но так ничего и не произнесла. — Пэм же не умрёт? — тихо, с невероятной надеждой спросил Кристофер, впервые заглянув Роуз в глаза. — Что? — она резко встрепенулась, как от внезапного сквозняка, а после загадочно улыбнулась. — Нет, что ты. У неё своя роль, Пэм не может умереть. — Было бы жестоко… — пробормотал Уайт, отводя взгляд в сторону. — Прописать такую страсть персонажам, чтобы убить одного из них после, — тут же добавил он, ощутив недопонимание в воздухе. — Искусство без эмпатии — ничто. Именно таких персонажей нужно убивать, чтобы читатель ощутил на себе… — Но ведь, — перебил её Кристофер. — Но это не тот случай, верно, — усмехнулась Роуз, впервые не разозлившись, что её прервали. — Сделаем паузу? — Нет, расскажите дальше, а потом можно паузу, — чуть ли не взмолился он. — Ладно, ненасытный, слушай дальше, — хмыкнула Скарлет.

***

— Я… я на самом деле… — задыхаясь, пыталась сказать Памелла. — Я никакой не актив, Роуз. — Я тоже, — простонала она в шею Пэм. Руки хаотично гуляли по телам, то и дело лихорадочно сжимая каждый изгиб и каждую выпуклость. Катастрофически мало всего, кроме расстояния: отчаянно прижимаясь друг к другу, они хотели быть ещё ближе. С первого дня, с первой встречи Памелла испытывала непостижимое желание коснуться Роуз, сделать один вдох на двоих, даже если он будет последним. И она уж точно не могла предполагать, что хоть что-то из этого взаимно. Потому сейчас безо всякой скромности она исследовала роскошное тело роскошной женщины губами, руками, собственным телом. Жадно давилась ароматом её духов, зарывалась пальцами в огненно-рыжие волосы, повторяя, будто мантру: — Роуз-Роуз-Роуз-Роуз… Громкий вскрик прервал бормотание: Пэм чересчур разошлась, позабыв о том, как ей хотелось продолжить прелюдии. Она резко подняла голову, виновато глядя на Роуз, и почувствовала, как сердце пропустило удар. — Я сделала что-то не так? — испуганно пробормотала она. — Нет, что ты, — усмехнулась Роуз. — Я… я очень чувствительная… Памелла хищно улыбнулась, но в этот раз спешить не стала. Как она вообще могла променять вид извивающегося от предварительных ласк тела на отчаянную попытку быстрее довести до экстаза? Язык скользнул по внутренней стороне бедра, шаловливо коснулся половых губ, нарочито пропустил клитор, обойдя его по кругу, и вновь ушёл пониже. Пэм яростно вспоминала всё, что когда-либо читала, перебирала в голове каждое видео, и пыталась перенести это на практику так, чтобы впечатлить Роуз. Да, ей нужно было впечатлить, чтобы никто и никогда не оказался на месте Памеллы. — Перестань, — всхлипнула Роуз. — Не мучай, пожалуйста… Она просто тонула и растекалась от каждого прикосновения Пэм, ни капли не испытывая стыда. Роуз была настолько сильной, что абсолютно не боялась быть слабой. Увидев эту художницу однажды, она попросту потеряла голову. И сейчас… — О-о, Памелла! — вскрикнула она. — Боже, ещё! Прижав губы к клитору, Пэм выписывала замысловатые узоры языком, дразнила нежные складочки пальцами и тихо постанывала. Нужно было ещё разобраться, кто из них двоих сейчас получает больше удовольствия. Вцепившись пальцами в волосы Памеллы, Роуз заметалась по подушкам, выкрикивая ряд никак не связанных между собой слов, среди которых проскочило несколько таких изощрённых ругательств, что ей бы точно стало неловко за сказанное. В любой другой ситуации, но точно не сейчас. Выгнувшись в пояснице, она выкрикнула имя художницы и закусила губу, чтобы не потерять связь с реальностью. Сладостные судороги будто передавались сквозь кожу, Пэм застонала громче, добавляя ещё больше ощущений. Роуз резко отстранилась и рывком потянула Памеллу на себя. Азур вскрикнула от неожиданности, с трудом поняв, как она оказалась сверху. Вцепившись в изголовье кровати, она запрокинула голову назад, ругнувшись оттого, как её резко схватили за бёдра, и громко застонала, когда Роуз безо всякого стеснения прижалась губами к её лобку. — Ты извращенка, — прошипела Пэм, когда ею начали управлять. — Чёрт возьми, Роуз, какая ты извращенка, Боже! Ей понадобилось не больше трёх минут, чтобы бурно кончить. Было невыносимо стыдно: Памелла почувствовала, как вытекла особо крупная капля смазки. Но когда Роуз вынырнула из-под неё и, собрав эту каплю со своего подбородка указательным пальцем, демонстративно облизнула, Азур окончательно потерялась во взрыве эмоций. Обессиленные, они упали на кровать, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Переглянувшись, обе неожиданно рассмеялись, прежде чем подобраться друг к другу и прижаться покрепче. — С тобой так хорошо, Памелла… — Замолчи, — прошептала она в ответ, перебирая меж пальцев рыжие пряди. — Я не хочу, чтобы на месте меня была другая… — Я рада, что ты закончила картины раньше, — перебила её Роуз. — Теперь у нас есть чуть больше времени. — Я в душ, — отрезала Пэм, слишком резко отстранившись. Она напрочь забыла о том, что ей придётся уйти. И, увы, судьба распорядилась так, что она не сможет видеться с Роуз часто. Есть лишь один способ, но в таком случае Памелла ей обойдётся слишком дорого. Стиснув зубы, она схватила шёлковый пододеяльник, лихорадочно уворачиваясь в него, и замерла, когда нежные руки сдавили её плечи. — Зачем ты сейчас думаешь о том, что будет дальше? — прошептала Роуз ей на ухо. — Я понимаю, что это… — Нет. Ты не понимаешь, — она начала невесомо касаться губами шеи Пэм. — Отпусти ситуацию, всё будет. Я тебе обещаю… Веришь мне? — Чёрт возьми, Роуз! — Памелла развернулась к ней лицом. — Ты не п… пу… непоу… Блядь, не смотри так на меня! Я начинаю заикаться! — Ответь мне на вопрос, — Скарлет выгнула бровь, мягко улыбнувшись. — Ты веришь мне? — Мг, — неуверенно кивнув, Пэм закрыла глаза, когда её щёки накрыли чужие ладони. — Просто насладись этими днями, а дальше я всё сделаю. Мы договорились? — Роуз прижалась губами к её виску, дождавшись тихого «да». — Верь мне, Памелла.

***

Кристофер, кажется, разучился дышать. Бархатный голос Скарлет делал что-то невероятное, будоражил сознание, хотя он уже давно не испытывал возбуждения от простого описания секса. Но то, что она описала в конце, будило что-то непонятное внутри, словно давно забытое обещание. Его лицо казалось таким отстранённым, когда он слушал рассказ об обычных буднях девушек, даже создавалось впечатление, что он и не вникал в слова Роуз. Странно было и то, что начало он слушал с замиранием сердца, а теперь, будто погрузившись в повествование, был лишь сторонним наблюдателем. И дело-то было отнюдь не в том, что его больше не цепляло. Было что-то другое. — Всё хорошо? — неожиданный вопрос заставил его встрепенуться. — Тебе уже скучно или ты себя плохо чувствуешь? — напускное беспокойство едва ли проглядывалось в голосе Скарлет. — Да, просто… Свои мысли, — отмахнулся он. — Всё чаще думаю о том, что кто-то из девушек умрёт. — Ну, рано или поздно, — пожала плечами Роуз. — Человек смертен, но основная его беда в том, что он смертен внезапно, — как-то неоднозначно произнесла она и резко выпрямилась. — К чёрту лирические отступления. Ты же не думаешь, что в книге, где сплошь и рядом насильственные смерти, гармонично будет выглядеть естественная смерть? — Вздор, — усмехнулся Кристофер. — Разумеется, вы бы не стали… — Ой, фу! Лесть — это не твой конёк! — рассмеялась Роуз, театрально скривившись. — Будто в слизь наступила, прекращай, — кажется, её слова подействовали на него с должным эффектом, поскольку Уайт искренне улыбнулся, расправив плечи. Он уже было рассмеялся, как вдруг умолк: рука Скарлет взмыла в воздух, повторив дирижёрский жест «закрыть», и улыбка с его лица сползла в одно мгновение. Проводив взглядом кулак, плавно разжимающийся в раскрытую ладонь, Кристофер сдавленно кашлянул. — Время не резиновое, — бросила Роуз, подкуривая сигарету. — Чёрт, я так много курю сегодня… Ах да, Анастейша!

***

Пэм уже пять минут наблюдала за стрелкой часов, неумолимо приближающейся к отметке в три часа. Кто же знал, что неделя — это ничтожно мало? Но больше всего раздражало абсолютное спокойствие Роуз. Больно, даже можно сказать. Памелла поверила в возможность влюбиться с первого взгляда, поверила в страсть, которая способна растопить любой лёд, а сейчас сжимала кулаки, не веря тому, что всего за час Роуз могла измениться. От всепоглощающей нежности не осталось и следа: Скарлет безразлично листала журнал, медленно выпуская табачный дым изо рта. Она даже не удостоила Пэм хоть каким-то взглядом, хоть какой-то эмоцией. — Кошмар! — послышалось в коридоре. — Чёрт возьми, грёбанный лабиринт! — раздалось уже за самой дверью, а через секунду та резко распахнулась. — Мисс Скарлет, вы выбрали просто отвратительное место жительства! — А вы выбрали отвратительный тон, — холодно отозвалась Роуз. — Войдя в мой дом, Анастейша, вам следовало заткнуть всякое желание делать подобные замечания куда-нибудь поглубже. — Впрочем, это не важно, чек-то уже подписан, — фыркнула хозяйка музея и расплылась в притворной улыбке. — Азу-у-ур, — приторно протянула она. — Отпуск пошёл тебе на пользу. Вставай, у меня ещё много дел. — Памелла никуда не пойдёт. Роуз отложила журнал и встала. Она склонила голову набок, бросив предупреждающий взгляд на Анастейшу, затушила сигарету в пепельнице, и двинулась к недоумевающей хозяйке музея. Та лишь скрестила руки на груди, абсолютно не оценив нарастающую угрозу, и дёрнула плечом, когда на него приземлилась чужая ладонь. — Кто ты такая, чтобы указывать ей? — шёпотом спросила Скарлет, резко схватив Анастейшу за волосы. — Ты думала, что все твои действия останутся безнаказанными? — Мои адвокаты разорвут тебя! — рявкнула та, пытаясь вырваться. — О, да брось. Никто не знает, куда ты направилась, — усмехнулась Роуз, резким движением заломив ей руку за спину. — Ты ответишь за каждый волос, что упал с головы Памеллы. Азур подскочила с кресла, не до конца понимая, что она хочет сделать — остановить Скарлет или помочь ей, — и двинулась вслед за ними, когда та повела Анастейшу в коридор. Сама же Анастейша лишь нервно похихикивала, без устали перебирая имена каких-то важных шишек, которые, судя по всему, должны были если не испугать Роуз, то хотя бы заставить задуматься. — Куда ты её ведёшь? — осторожно спросила Пэм, едва поспевая за ними. — Милая, ты можешь не идти, — бросила Скарлет, не оборачиваясь. — Если ты, конечно, не хочешь посмотреть цену твоего… спокойствия. Роуз втолкнула Анастейшу в комнату, которая последнюю неделю служила спальней для Пэм, и хозяйка музея, сразу споткнувшись за мольберт, с грохотом полетела на пол. Скарлет тут же подскочила к ней, схватив за волосы, и подняла её голову, заставляя смотреть на картины, выставленные в ряд. — Видишь, что ты губишь? — рыкнула она, приложив Анастейшу об пол лбом. — Это называется талант. Только тебе откуда знать, что это? — Ещё раз… — начала было угрожать директор музея. — Странная просьба, — хохотнула Скарлет, стукнув ту ещё раз. — Но разве я могу отказать своей гостье? Пэм начала пятиться назад, испытывая смешанные чувства. Когда Роуз обещала ей всё исправить, она никак не думала, что метод будет таким. Перед глазами промелькнули тысячи исходов этого конфликта, и ни в одном из них не было ничего хорошего для Азур и Скарлет. Она зачем-то схватила мастихин, будто он мог чем-то помочь, если вдруг нахлынет ярость… вот только чья именно? — Она сгноит нас, — обречённо произнесла Памелла, когда Анастейша потеряла сознание. — Навряд ли, — хмыкнула Роуз. — Что она может сделать, если будет… хм, мертва? — она вскинула брови и пожала плечами. — Ты что! — ахнула Пэм. — Ты действительно хочешь убить её?! — едва не впав в истерику, взвизгнула она. — Анастейша не… Так хотелось сказать, что не заслужила, но в голове были мириады случаев, которые так или иначе склоняли Азур к самому ужасному. Неожиданно она вспомнила, что девушка, которая была реставратором в музее до неё, умерла не самой естественной смертью. Тогда это дело быстро замяли, ведь Анастейша обладала не только связями, но и хорошим счётом в банке. Пэм резко замотала головой. — Нет, я не хочу так же, — выпалила она. Но вместо объяснений внезапной реплики, она повернулась к Роуз. — А можно без смерти? — Как пожелаешь, — хмыкнула та и отошла в сторону. — Только знай, что так или иначе, но ты не вернёшься в музей. — Я хочу остаться с тобой, — прошептала Пэм, подойдя к Роуз. — Не прогонишь меня? — она обняла Скарлет, уткнувшись лбом ей в лопатки. — Ни за что, — улыбнулась Скарлет, накрыв её руки своими. — Просто… Хотелось завершающий штрих, финальный мазок, понимаешь? — как-то странно проговорила она. — Меня сейчас вырвет, — послышалось позади. Анастейша, притворившись бессознательной, уже стояла в трёх шагах от них, выжидая своего звёздного часа. Когда девушки обернулись, она продемонстрировала экран телефона, на котором значилась работающая запись диктофона. — Думали, я не подготовлюсь? — властным тоном спросила она, явно не требуя никакого ответа. — Отнюдь, я знала, что ты… Пэм ударила её по руке так, что телефон отлетел в сторону. — Дрянь! — рявкнула Анастейша, занеся ладонь для пощёчины, но её остановила Роуз. — Только тронь, — зашипела она, сделав шаг навстречу, — и я… Резкий удар в переносицу заставил её пошатнуться. Пэм лишь успела пискнуть, когда на её горле сомкнулись пальцы, а когда оказалась прижатой к стене — захрипела от нехватки кислорода. — Жаль, для тебя, разумеется, что я не имею такого великого сердца, как ты! — прорычала Анастейша. — Хочешь быть без меня? Будешь! Закопанная в саду этого отвратительного дома! — Памелла, нет! — успела лишь воскликнуть Роуз. Но было поздно. Остро заточенный мастихин оказался воткнут в яремную ямку. Девушка упала на пол, на паркете стала разрастаться багровая лужица. — Как удобно быть левшой, — мрачно произнесла Пэм. — В саду закопаем? Или есть идея получше? Скарлет зажала рот ладонями, чтобы не закричать. Нет, она и сама планировала сделать с Анастейшей что-то подобное, но… не такое очевидное. Капсулы с ядом, припасённые для неё, определённо сработали бы гораздо позднее, однако… — Я сделала то, что сделала, — слишком спокойно сказала Памелла. — Я… Чёрт, Роуз, не стой как вкопанная, притащи мешок. — Что же ты сделала, — обречённо вздохнула Скарлет, оседая на пол. — Всё должно было быть не так! — она схватилась за голову, не зная, что делать дальше. — Роуз! — оказалось, что у миниатюрной Азур, скорее напоминающей подростка, отлично работала функция быстро обрабатывать информацию в критических ситуациях. — Перестань, она всё равно бы умерла… — Пэм помотала головой, поняв, какую чепуху сказала. — Или бы убила меня! И только после этих слов Скарлет будто резко отрезвела. Она потянула Памеллу на себя, вынуждая сесть рядом, и прижала её к себе. Паника постепенно отступала, здравомыслие пыталось взять верх над нахлынувшей истерикой. — Ты права, — тихо отозвалась Роуз. — Это была самооборона. Но я возьму вину на себя. — Что? Ты с ума сошла?! — рявкнула Пэм. — Не смей! Не будь дурой! У неё столько врагов, что никто не заподозрит тебя! Мы всё сделаем правильно, мы… Я сделаю. — Нет, сделаем мы, — поправила она Азур и незамедлительно обхватила её лицо ладонями, заглянув в глаза. — Просто дай мне час времени, я всё решу. Договорились?

***

Писательница многозначительно замолчала. Кристофер, перебивавший её на протяжении всего рассказа, действительно не знал, что сейчас сказать. Казалось, он испытывал какое-то сочувствие, скорее всего к самим девушкам, нежели к хозяйке музея. И когда пауза уже совсем затянулась, он всё же нашёл хоть какие-то слова. — Вы не скажете, как она собралась всё разрешить? — Нет, — отрезала Роуз. — Во-первых, пусть в книге будет какая-то тайна, я ведь не могу рассказать всё, верно? — Можете, — глупо улыбнулся Уайт, но тут же одёрнул сам себя, — но смысла нет. — Что скажешь? Заслужила ли Анастейша? — Кристофер вскинул брови, никак не ожидая, что Роуз начнёт с ним анализировать свою книгу. — Если бы она не пыталась убить Пэм, я бы счёл эту смерть… негативной. Но, — Уайт замялся, не зная, как продолжить мысль. — Позитивная смерть? — Скарлет расхохоталась от крайне странной формулировки. — Ладно, впрочем… одну деталь я тебе всё же расскажу.

***

Азур, наотрез отказавшись выходить из комнаты, даже не смотря на наличие трупа, уставилась на чистый холст. Неожиданно в голову пришла такая безумная идея, что она нервно хихикнула и устремилась к кровати. Стянув с неё простынь, она разрезала шёлк тем же мастихином, который воткнула в горло Анастейше, и принялась обтягивать холст. — Получится, — стала приговаривать она, дрожащими руками закрепляя ткань, — всё получится. Через полчаса вернулась Роуз; она распахнула дверь, намереваясь поведать о плане решения проблем, и замерла, увидев, чем занята Пэм. — Что ты… — шёпотом произнесла она. — Это моя последняя картина, — с детским восторгом произнесла Памелла. — Я больше никогда не возьму кисти в руки, так что… — Ты рисуешь… кровью? — Скарлет поморщилась от едкого запаха. — Милая, у тебя же лучшие краски… — Но в них нет нужного оттенка. Для завершающего мазка, — пояснила Пэм и обмакнула кисть в порез. — Так хотя бы можно сказать, что Анастейша умерла ради искусства, — криво усмехнулась она. Не сказать, что у Роуз было адекватное восприятие этого мира, иначе бы она не планировала затяжное убийство директрисы музея, но даже это слегка колыхнуло её внутренний мир. Однако, когда Памелла развернула к ней мольберт, Скарлет ахнула, в глазах блеснул восторг, а внутри что-то щёлкнуло. — Я назову её… Лазурный шёлк! — воскликнула Пэм. — Надеюсь, ты понимаешь эту аллюзию? — Чёрт возьми, да, — едва слышно ответила Роуз. — Это… мы с тобой. Я — алая, ты — лазурная… Линии, сделанные кровью, как-то по-особенному выделяли фон, создавалось впечатление, что на картине изображены силуэты двух девушек. Роуз наклонила голову набок, чтобы убедиться в том, что ей не показалось, и крайне странно улыбнулась. — Да. Я — Азур, ты — Скарлет. Всё верно, — устало выдохнула художница и переломила кисть пополам. — Чтоб я ещё раз притронулась к этой гадости! — А что теперь будешь делать? — загадочно спросила Роуз. — Помимо того, что начнёшь жить счастливо и со мной? — Хочу начать писать, — на выдохе отозвалась Пэм. — Я обязательно напишу книгу!