Косы ему не плети

      Васса уже с несколько часов мрачно бродила по городку Бри. Вначале восхитилась множеству хоббитов, те были такими же милыми, как и стада кроликов, что бегали по полям, возле этого городка.       Но сейчас, когда прошло уже несколько часов, она напоминала чудовища из каких-то легенд. Вся такая мрачная-мрачная, недоброжелательная, со взглядом, в которым были кровавые картины.       Полурослики от неё шарахались, а Васса всеми возможными словами попинала мысленно Лиадан. Та могла найти кого угодно, будто вся её суть была настроена на то, чтобы найти нужного. Не знает кого, ни имени, ни даже пола. Не знает ничего, но её сила ведёт хоть на другую сторону света.       Ну и чего ей стоило довести и вручить Вассу в руки этому суженому-ряженому, который ей нужен? Фиона, Васса так и не смогла выучить имя их старейшины, сказала, что она встретит того, кто ей нужен. Ну и как его искать? Надеяться, что столкнётся в этой деревушке с ним и они поймут, что нужны друг другу?       Соулмейты и судьба, конечно, идея хорошая. Но из-за того, что Васса послушала эти гадания-предсказания, она уже пару часов бродит по городишку. Ноги болят, живот урчит, в кармане — пусто.       Ей её «сестрицы» на прощание вручили мешочек с серебряниками. Но два месяца уже почти прошло! А есть, пить и ночевать не в лесу хотелось. Так что единственное, что осталось в этом мешочке — это паутина. Даже уже несколько недель не заходили в города. И Васса не могла у кого-то что-то стащить.       Вроде ворует, но кого это волнует? Её уж точно нет. Ну не зря же её такой способностью наделили! Идеально, для воровства! Даже за руку не схватишь. Тем более воровала она всегда у тех кто побогаче, последние денежки не вытаскивала. А пара монет — ему жизнь не испортят. А она поест, отмоет дорожную грязь и вообще — она ж в этом мире ничего не умеет. Так что делаем то, что умеем.       Оп-па, мысленно заворковала девушка, резко остановившись, будто в ответ на её мысленные стенания перед ней будто из ниоткуда, какбожественный свет, нарисовался крупный мужчина. Стоял к ней спиной, придирчиво разглядывая пони. В плаще с меховой подкладкой. Да такой, что кажется просто с волка или медведя шкуру спустил.       Пригляделась и скривилась. Ну и рожа! Явно же какой-то разбойник, у такого не грех и что-то украсть, и побольше. На лице гордость, спина такая ровная, что удивляешься — не болит то? Не хрустит? Мрачный, глядит на бедного торговца хоббита так, что тот побледнел. Казалось, ещё немного и тот убежит, оставив этому разбойнику всех своих пони. Лишь бы тот ушел побыстрее, бугай такой.       Вроде не высокий, но выглядит уж больно грозно.       Рядом вертятся хоббиты, что-то разглядывают, любопытно поглядывают на этого разбойника. Васса же, мысленно завывая «а голуби летят над нашей зоной», почапала к столпотворению. Подошла поближе к мужику, тот приглядывался к пони. А та неспешно что-то пожевывала. Казалось, ну ничего его не отвлечет.       Пригляделась к мужчине — не хоббит, не человек, один черт знает кто. Точно разбойник. Взгляд недобрый. Аж мурашки по спине побежали. А на поясе — таки манил! — висел кошель. Пухленький такой. Укради Васса пару серебряников, тот даже не заметит. Так что, сказав себе, что тот не обеднеет, потянула свою ручонку к чужому поясу.       Рисунки на теле немного почернели, а пальцы ловко скользнули через плотную ткань кошеля. Ухватила пару монеток, уже предвкушая плотный ужин и ванну. Ах, ванная. Будет лежать в ней с часа три! Потянула монеты на себя, сделав их такими же неосязаемыми, как и её тело. Плохо, но могла уже контролировать это. Только если не пугается. Как только к лицу шершень подлетит или кто-то громко крикнет, оп и она по пояс в земле. Отрывайте меня — сама не вылезу!       Торжественно улыбнулась, сжав в руке монеты и отошла от мужика на шаг. А после испуганно икнула. Мужик, будто у него глаза на затылке, резко ней повернулся. Одарил таким злобным взглядом, что Васса попрощалась и с мамочкой, и с папой, бабкой-дедком и всеми неожиданно появившимися сестрами.       Стояла распахнув свои глазища в испуге и не дышала. Рука все ещё сжата в кулак, а в нем скомунизденные монетки. Мужик глядел в её лицо не моргая. А глаза — как грозовое небо. Сейчас как молнией зарядит так прям в её зубы. Медленно опустила взгляд, — да ты глянь, правда! — уже кулаки злобно сжал. — Эй! — гаркнул.       Васса пискнула, дернулась, огляделась. А мужик потянул свою ручищу, чтобы схватить её за руку. Или оторвать. Прям от самого плеча. Выглядел так будто может. Ну, или отсечет своим мечищем и добьет топорищем.       Девушка еле удержалась от того, чтобы торжественно не заплясать — рука то прошла сквозь её руку. А мужик глядел на неё непонимающе. Удивленно распахнул глаза, поглядел на Вассу, на свою руку. Потом опять к ней потянулся.       Она же вовремя отмерла. Дёрнулась назад, споткнулась об свою ногу, а потом, что есть сил, рванула с места. Только пятки сверкали! Вслед опять: «Эй! Вор! Стой!». «Хер тебе, хер тебе, хер тебе!», — мысленно повторяла Васса улепётывая. Дыхание сбилось, но бежала. Уж лучше свои легкие выплюнет, чем попадется в руки этому мужику. Расчленит одним взглядом! Жуть какая. Даже глаза жуткие. А руки то какие. Медведь, а не человек.       Радовало одно — убегать ей не привыкать. Бабка её была человеком грозным. Под два метра в высоту, в метр ширину. Гонялась же она за внучкой со своей метлой, которой душу из тела можно выбить. О, помнит, как забралась в её помидоры, раздавила штуки две, а потом улепетывала так, что забежала в другое село и думала, что ну вот и жизнь преступная. Время менять имя, подделать свою смерть и податься в другой город.       Но бабка её выловила. Притащила домой за ухо и надавала тумаков. Дедуля же потом напоил горячим шоколадом. Дедушка у неё был мировым человеком. Маленьким, улыбчивым и покладистым. Борщи варил, за внуками следил.        У неё в семье всегда так было — женщины гроза района, мужчины же шарфы вяжут и пирожки пекут.       И вот теперь радовалась, что с детства хорошо бегает. А ты попробуй не научиться, когда у твоей двухметровой бабки метла такого же размера! Из-за своего сбившегося дыхания не слышала гонится ли кто или же нет. Но тупой девулей из ужастика не будет — не обернется! А то упадет и будет уползать, а к ней будет медленно подходит жертва грабежа с мечом на перевес и грозно развевающимися волосами.       Забежала за домишко и присела на корточки. Все! Ещё хоть метр и точно легкие выплюнет. Обняла себя за колени и попыталась опереться спиной об стену. Но почувствовала, что начинает сквозь неё проваливаться и подалась вперед. Лучше сидеть без опоры, чем в доме застрять.       Не высовывалась из-за угла, прислушивалась. Кто-то что-то кричал, кто-то топотал. И черт знает, этот мужик или же просто жизнь города Бри такая. Ну, подумаешь, обиженно прикинула Васса, украла пару монет. Не обеднеет, жлоб!       Просидела долго, боялась высунуться. И кто её только надоумили воровать у этого разбойника? Точно же голову отрубит. И руку в придачу. Не решалась высунуться из-за угла. Когда уже начала протяжно зевать и потягиваться, решила, что все. Попробуй её найти. Пойдет и местную гостиницу и переночует. И поест. Точно, поест. А может и напьётся. После такого стресса ей нужна текила.       Тем более какая вероятность того, что она в городе наткнется на того самого человека? Правильно, никакой! Думала она так, пока её как нашкодившего котенка не подняли за шиворот в гостинице, в которой она остановилась.       Сидела за столом, никого не трогала, болтала с хозяином гостиницы за стойкой, милым стареньким хоббитом, поедала свою похлебку, купленную на деньги того чудовища воплоти. Даже ногами мотыляла, а потом оп и уже болтается в воздухе. А кто-то её удерживает за шиворот.       Растеряно заморгала. Глядела на старенького хоббита. Бедный побледнел, рот открыл и заморгал. Васса медленно, боясь увидеть, кто же такой смелый, повернула голову. И пискнула в ужасе. За спиной тот самый разбойник! В близи ещё более жуткий. Легко, будто она ничего не весит, держит её за шиворот, высоко поднимая. Волосы темные-темные, глаза яркие и страшные одновременно. Губы поджал. На лице — все кары, которым он подвергнет девушку.       Она пискнула в ужасе. Испуганно посмотрела за спину мужику. А там целая орава таких же жутких, крепких и грозных. По мою душу, точно по мою! -мысленно завопила. Черные следе вспыхнули и она шлепнулась задницей на пол гостиницы. Отшибла себе копчик, поморщилась и тут же ужом отползла. Сидела на полу, глядела на компанию, прижимаясь спиной к стойке. И хлопала глазищами. Поглядывала по сторонам — куда бы смыться? Дверь, как назло, загораживал ещё один грозный и страшный. Лысый, жуткий-жуткий. — Не сбежишь, — мрачно, негромко, от чего ещё страшнее, сказал ограбленный, — отдавай!       Протянул свою руку ладонью кверху. Смотрел так внимательно, что казалось, даже не моргал. Васса принялась молиться. Так боялась, что даже сказать ничего не могла. Лысый недовольно цыкнул. — Эй, ты, воришка, знаешь, что в нашем народе делают за грабеж? Руку отрубают, так что давай по-хорошему!       Васса молчала, нижняя губа дрожала. Ограбленный недовольно скривился. — Послушай, мальчишка, я свое брать не позволю. Верни, что взял и можешь уходить.       И голос Вассы от чего-то решил, что сейчас самое время подать о себе знать. Оскорбленно звонко пискнула, так, будто вилкой по стеклу скребут. Лысый даже скривился. — Я вообще-то девушка!       Ограбленный оглядел её внимательно, ещё больше нахмурился. В глазах — неверие. Но хоть молчал, не оскорблял и так забитую самооценку Вассы. Протянул руку к девушке, то ли думая проломить ей голову, то ли просто её оторвать. — Отдам! — запоздало пронзительно закричала, закрыв глаза и сжавшись в один крошечный комочек. — Не убивайте!       Мужчин попытался ухватиться за её плащ на шее, но рука опять прошла сквозь девушку. Нахмурился, поглядел на свою руку, на Вассу, а потом опять попытался схватить девушку за одежды. Васса сжалась ещё больше, хотя куда уж там больше? Рука опять прошла сквозь неё. Нижняя губа Вассы ещё больше задрожала. Прикусила её, а потом так пронзительно зарыдала, что бедняга-мужик удивленно отшатнулся.       Смотрел на неё круглыми глазами, не решаясь подойти. Оглядел своих компаньонов по вымогательству, грабежу и, Васса уверена, по убийству. Те были такими же потерянными и непонимающими. Васса продолжала реветь, заливалась слезами, даже икать начала. — Торин! — громогласно раздалось едва ли не на всю гостиницу. — Что ты здесь устроил?       Мужчина обернулся, казалось, даже с какой-то надеждой. К ним уверенным, широким шагов направлялся высоченный мужчина, для Вассы особенно высокий — она то продолжала сидеть на полу. Его борода была белая-белая и длинная. Хмурился, оглядывая происходящее. — Она сама, — тут же недовольно буркнул ограбленный.       Высоченный подошел к Вассе и присел перед ней на корточки, улыбнулся мягко, как Дедушка Мороз в торговом центре и погладил её рукой по голове, мягко протянув: «ну-ну, не плачь». Васса икнула, прикусила губу, завывать перестала, но слезы продолжали катиться.       Чудо, но руки этого мужчины сквозь не проходили. Остальная шальная компания мрачно стояла позади. Глядели недовольно, насуплено. Добрый дядюшка же подхватил Вассу под локоть и обняв за плечи повел к столику. Девушка вжалась в него, подозрительно поглядывая на тех угроз номер один. Те недовольно последовали за ними. — Добрый хозяин, налейте даме чаю с ромашкой, — попросил мужчина с бородой у испуганного хоббита. Тот тут же закопошился, бегая и разливая. — Вроде бы уважаемые гномы, а ведете себя так… — осуждающе сказал мужчина, покачав головой и усадив Вассу на стул за столом. Гномы тоже сели за стол. Но Васса пододвинула к доброму дядьке свой стул, грея руки об чашку и шмыгая носом. Взгляда не поднимала, только вжималась в своего спасителя, а тот периодически, как домашнего кота, поглаживал её по голове. — Она Торина ограбила, — недобро поглядывая на Вассу, буркнул лысый. — Это не дает права совершать самосуд, — тут же отрезал дяденька.       Упомянутый Торин молчал, только глядел недобро и мрачно. Васса втянула голову в плечи, стараясь спрятаться. Так испугалась этого взгляда и этого мужчину, что черные следы вновь вспыхнули и она, пискнув, провалилась сквозь стул. Громко шлёпнулась на пол. Вставать не решалась. Сидела в укрытие стола. — Ох, малышка, ты как? — добро поинтересовался дяденька, будто совсем не удивился, что стул на месте, а Васса от чего-то на полу. А она буркнула ответ себе под нос. — Что, дорогая? Повтори, я не расслышал. — Я не ограбила, — испуганно пискнула, когда не видела этих пронзительных-жутких глаз хоть говорить могла, — я всего пару монет. Не много. Честно-честно. Не убивайте, а?       Дяденька добро рассмеялся, попытался её погладить по голове, но рука ни с чем не соприкоснулась. Тот вроде бы и не удивился, все так же мягко улыбался. — Как твое имя, дорогая? — спросил дяденька. — Васса. — А я Гэндальф. Не волнуйся, тебя убивать не будут. Хочешь представлю тебе этих достопочтенных гномов? Они внешне страшные, но поверь мне, сердца у них мягкие.        Васса тут же отрицательно замотала головой. Не то что имена их узнавать не хотела, даже глядеть на них не могла. Такие жуткие, что у неё поджилки трясутся. Ещё раз встретится взглядом с этим Торином — и от страха богу душу отдаст. Ну или провалиться аж до ядра земли. — Ладно, — устало выдохнул Торин, — пуст вернет серебряники и идет куда хочет.       Васса потянулась к своему карману, решив отрыть монеты, но Гэндальф грозно нахмурился и поцокал языком. Попытался схватить девушку за руку, остановить её. Но опять не удалось. Рука прошла сквозь Вассу, как через что-то неосязаемое. — Гномы, — с пренебрежением сказал, — не видите ничего дальше своего золота. Ты думаешь это случайность? Как думаешь, от чего она выбрала именно тебя? В Бри много, кого можно ограбить.       «Потому что у него шуба классная», — подумала Васса, но решила это не озвучивать. Гномы же мрачно молчали. Гэндальф вновь буркнул недовольное «гномы». — Судьба это, судьба. Сам Махал вам её послал. Это не случайность. Не говори, что не заметил — прикоснуться к ней сложно. Разве неполезно это в вашей задумке?       Гномы молчали. Васса не высовывалась. Думала проползти меж ног гномов и выбраться отсюда. И бежать-бежать, как можно дальше. И остерегаться гномов, как пламени. К черту их. Но попробуй проползти. Перед носом одни сапожища. Такие, что хоть кости ими ломай. С металлическими нашлёпками. — А ведь правда, дядя! — весело воскликнул более молодой и не такой пугающий голос. Васса немного привстала, так, что над столешницей макушка и глаза. — думал, мне мерещиться начало! Эй, Васса, здравствуй, я Кили. К Вашим услугам. Васса, а ты маг?       Девушка опят пискнула и тут же зайцем опять спряталась под стол. Кили же громко расхохотался. Легок так, совсем беспечно. Кто-то с гномов поддержал его редкими смешками. — Васса, леди, скажи мне, — мягко обратился к ней Гэндальф, опустив на неё глаза, — что ты забыла в этих землях?       Когда перед глазами только Гэндальф говорить могла. Не так страшно. Даже голос не пищит, как у мыши. Поэтому она ответила, вцепившись в свои плечи, сжавшись. — Меня сюда прислала старейшина нашего клана. Сказала, найду то, что нужно. — А что нужно? — поинтересовался кто-то из гномов. Легко, весело и любопытно. Голос был громче, девушка догадалась, пытался перегнуться, чуть ли не грудью ложился на стол. Не видела его, от того говорить могла. — А черт знает! Сказала найти то не знаю что. — Это как? — непонимающе почесал репу один из гномов. — Леди, не желаете сесть? — мягко спросил Гэндальф, наклоняясь к девушке, сгибаясь чуть ли не в три погибели. Остается столько удивляться, как ему такие акробатические трюки удаются в таком возрасте. — Не могу, — тяжело вздохнула девушка, — опять провалюсь.       Гэндальф не стал спорит. Подхватил чашку со стола и опустил её под стол. Васса тут же её взяла и принялась довольно сёрбать. Что-то возьмет в руки, когда неосязаемая и это тут же превращается в такое же несуществующее для чужих прикосновений.       Гномам принесли ужин. Ели молча, только иногда переговаривались. Васса сидела под столом, попивала чай. Когда успокоилась, медленно выползла. Вначале показалась макушка. Пригляделась к устрашающим. Торин поднял на неё взгляд от своей тарелки, но встретившись с суровым взглядом Гэндальфа, опять опустил взгляд в свою тарелку. Делал вид, что её не видит.       Довольная этим Васса села на стул. Вначале неуверенно, вдруг плюхнется опять на пол. А после довольно на нем развалилась. Гэндальф подсунул ей тарелку, лысый бросил на неё устрашающе-недовольный взгляд. А Васса была уж больно голодной, решила, что побоится потом. А пока можно и поесть. — Леди, вы знаете значение своих знаков? — мягко спросил волшебник.       Девушка проглотила, засунула ещё одну ложку похлебки в рот, пожала плечами, а потом неуверенно и негромко заговорила. Чтобы не привлекать много внимания, стреляла взглядами в гномов, чтобы те не подсаливали. Хотя знала — слышат каждое слово. В гостинице пусто, ни звука. Так что её голос можно и на дрогой стороне комнаты услышать. — Не совсем точное. Я знаю, что они дают. Мне нанесли их во время посвящения в уелеты. — Уелеты? — внезапно восхищенно-громко воскликнули.       Васса бросила быстрый взгляд на говорившего. Милый хоббит с глазами озерцами и в них неподдельный восторг. Подался ближе приглядываясь к Вассе. Путешествовал взглядом по лицу. По линии от нижней губы и по шее, по линиям-ответвлениям. Остальное спрятано за одеждой. — Ага, — Васса кинула. Хооббит же тут же ещё больше наполнился восторгом и энергией. — Надо же, я столько легенд слышал о уелет! Я думал, что это всего лишь легенды. Ох, простите, леди, мое имя Бильбо. Бильбо Бэгинс. К вашим услугам! –поклонился, едва ли не опустился лбом в миску со своей похлебкой, но был так полон восторга, что даже этого не заметил. — Я слышал, что они все маги. Что лица и тело разрисованные узорами, а если мужчина сунется к ним — с него шкуру снимут. Это правда? Ох, никогда не думал, что увижу уелет.       Васса была так поражена этим восторгом, что растерялась. Моргала в непонимании. К счастью Гэндальф прочистил горло и заговорил, игнорируя Бильбо. — Вы недавно уелет, не так ли? — мягко спросил. — Пару месяцев. — послушно ответила. — И плохо контролируете свою силу? — с понимающей улыбкой спросил маг. Васса недовольно насупилась и кивнула. — И старейшина послал вас на поиске того, кто вам поможет? — Васса опять кивнула. — И магия вашей сестры привела вас сюда, не так ли?       Васса молчала. Ну а что? Кивает же. А так стыдно. Вот сколько восхищения получила, а скажет, что едва контролирует себя и что пару раз едва не свалилась в выгребную яму — восхищение пропадет, как и не бывало. Гэндальф мягко рассмеялся. — Поздравляю, леди, вы нашли того, кого искали. Я способен вам помочь! — Гэндальф, — напряженно начал Торин, нахмурив густые брови. Но маг надобно на него зыркнул и гном замолчал, продолжая сверлить взглядам и скрипеть зубами. Васса тут же потупила взгляд, у гнома опасно заходили желваки, а кулаки сжались. — Но дело в том, что времени у меня совсем нет. Ближайший год — я весь в делах. Так что единственный способ заняться вами — взять с собой. — Гэндальф! — вновь грозно прорычал Торин, ударив кулаком по столу. Вся посуда подпрыгнула. А Васса испуганно пискнула, подпрыгнула и приземлилась не на стул, а опять на пол. Недовольно поджала губы. — Я не позволю… — злобно рычал Торин. — Молчи, упертый гном! — грозно и величественно ответил Гэндальф. — Если у тебя хватает наглости игнорировать сужденное то я не буду отступать от него. Судьба послала это дитя и хочешь ты или нет, мы должны её взять. То, что должно случиться — случится. Не возьмем мы её с собой, она ещё не раз встретится на нашем пути. Но кто знает в ключе кого?       Торин молчал, глядел на мага недовольно. Поднялся, его стул заскрипел. Ножки шумно проехались по деревянному полу. Гном не отрывал хмурого взгляда от волшебника. Тот в упрямстве не уступал, глядел в ответ. — Хорошо, — натужно выдавил Торин, — да будет так. Но она твоя ответственность.       И только сейчас Васса, к своему ужасу, поняла о чем разговор. Пискнула из-под стола, подпрыгнула, встала во весь рост. Страха, как и не бывало. Удивлённо уставилась на гномов, потом на Гэндальфа. — Нет-нет, спасибо, не надо. Никуда с ними идти не хочу. Я лучше вас подожду, хорошо? — Не волнуйся, дитя, — мягко сказал Гэндальф, — они добрые ребята.       Кили и Фили, подтверждая это, весело улыбнулись. Широко, ярко. Старший ещё и подмигнул. Торин прожег его взглядом. Васса же быстро замахала головой в отрицании. — Не надо, — пискнула, — не хочу. Они страшные. Они же меня зарубят!       Гэндальф рассмеялся, будто Васса сказала настоящую глупость. Она же хотела уже рвануть к выходу. — Так было предназначено. Не бойся судьбы, дитя. Они хорошие ребята. — Да, — кивнул лысый, — но только пока ты нас не грабишь. Тогда с рукой придется прощаться. — Мамочки! — тут же вскрикнула Васса, отшатнувшись. — Нет-нет, спасибо большое, господин Гэндальф. Я того, домой. Домой пойду. Не надо, — совсем жалостливо протянула.       А Гэндальф, теперь он не был её любимцев в этой компании, мягко, но так крепко, что не вырвешься, ухватился за её локоть. Тихо, но отчётливо, внимательно на неё глядя, сказал: «ты идешь».