Косы ему не плети

      Они подъехали к небольшому городку, Васса фыркнула, резко дернулась и открывая глаза. Огляделась — Гэндальф поддерживал её под локоть, чтобы она не свалилась с высоченной лошади. И, кстати, она чувствовала, как медленно начинает сползать.              Потерла рукой глаза, громко зевнув и дернулась, пискнув. Торин сидел на своем пони в метре от них и грозно глядел ей в лицо. Брови насуплены, руки сжимают поводья. Васса сглотнула комок и принялась мысленно читать молитвы Макаронному монстру.              — Это последний город на нашем пути, — спешившись, сказал предводитель гномов, — дальше лес. Так что отдохнем.              Гэндальф ловко спрыгнув со своей лошади, и как только это делает в своем возрасте? Вот когда Васса спрыгивает — болят колени. А задница — это вообще постоянная боль. Уже отбила её всю о седло.              Добрый волшебник оказался не таким уж и добрым. Отошел, позабыв о своей спутнице. Принялся переговариваться с Дедом Морозом Балином. Васса широко распахнула глаза в ужасе. Вцепилась в гриву и прижалась к шее лошади.              Уже была готова помереть на ней. Лучше уж в седле, чем под копытами. Земля то далеко, слишком далеко. Спрыгнет — ноги к чертям переломает. А Торин, чёртов, Дубощит, наверняка, зарубит её или забьет своим топорищем — чтобы не мучилась, ага.              Как говориться, вспомни Солнышко — вот и лучик. К ней важно подошел гном с величественной осанкой и взглядом убийцы. Поглядел задумчиво, а потом протянул руку. Большую такую, сожмет и пальцы Вассы в дребезги сломаются. Она сглотнула ком, глядя на Торина, чувствуя, как начинает седеть. Мысленно завывала, чтобы её способности не решили, что пришло время активироваться.              — Давай, девка, тебя никто не будет ждать, — буркнул мужчина, все ещё держа руку. Каким чудом ещё не устал?              Огляделась по сторонам в поиске кого-то, кто спасет её от этого жуткого типа. Она даже была согласна на Двалина! Тот, конечно, выглядит будто ест котят на завтрак, а младенцев на ужин, но все равно не так пугает. И, как назло, никто не подходил! Даже не смотрели. Только Кили и Фили поглядывали лукаво, подсмеиваясь.              Вот же черти! Знают же, что она боится их «доброго» дядюшку до желания притворится мертвой. Но нет же, не спасают, а стоят и хихикают. Фили вообще показал ей кулак, вроде как: «Держись, мы с тобой! В Бой!»              Васса напряженно улыбнулась Торину. Так, что щеки заболели от напряжения.              — Не, спасибо, эм, Ваше Величество? То есть, спасибо, господин гномье Величество, я как-то того, сама, да. Благодарю.              Торин смотрел испытывающие, неотрывно. Правда брови немного приподнял и губы дрожали, казалось, вот-вот и улыбнется. Хотя Васса была уверена — это все её глупые фантазии. Она ещё ни разу не видела, чтобы этот жуткий мужик улыбался. Так что её мозг пытается её успокоить. Вот гляди — не такой и жуткий. Улыбаться умеет!              А черт с этим, не поверит. Верит только, что Торин способен с улыбкой на губах расчленить её бедную и несчастную на кусочки. Скажет, что рисунки на коже — это пунктирная линия, где её следовала резать.              — Я настаиваю, — веселилось это зло воплоти, позабавленное её испуганным лицом и тем, как она вцепилась в гриву несчастной лошади, — упадешь и сломаешь себе ноги.              Васса решила — лучше сломанные ноги, чем открученная голова. От того мужественно отпустила поводья и попыталась прыгнуть, игнорируя протянутую руку гномьего короля. Уже мысленно завопила радостно «ага!», но как говориться — не кричи гоп пока не перепрыгнул. Вот и она слишком рано обрадовалась. Пискнула, нога зацепилась за стремя и девушка взмахнула руками, как подбитая птичка.              А Торин становился все ближе и ближе. Как и её гибель. Тот, как истинный воин обладал животными рефлексами, дернулся, стараясь поймать. Но Васса девушка не из любовных романов, которые падают в руки прекрасным рыцарям. Васса мамин неудачник, который как-то упал с дерева в лапы соседней овчарки.              Вместо того, чтобы упасть принцессой в руки гномьего короля и все искры, буря, безумие и куча детишек, она повалилась на него, как мешок с картошкой. Почтение у уважение Торину — тот устоял на нога. Поморщился — локоть девушки впечатался ему куда-то в ребра.              Шлеп и голова девушки с грохотом ударила его по носу. Вассе показалось, что наступила полная тишина. Её сердечко готово было выпасть. Она медленно, очень медленно подняла взгляд на Торина. Тот стоял уж больно близко. Кажется он сейчас дёрнется, а потом ищите-свистите Вассе. Дубощит закопал да ещё поплясал.              Торин непонимающе хмурился. Переносица покраснела, слегка распухла. Васса пискнула глядя на то, как с носа гнома начался Ниагарский кровавый водопад. Девушка отлетела, замерла в странной позе. Хотя бы сейчас её способности решили вовремя проявить себя. Вспыхнули, делая её неприкосновенной.              Гном, казалось, даже не понял, что случилось. Поднес руку к лицу, хмурясь. Потрогал переносицу, провел пальцами под носом и поглядел на бурые пятна. А потом поднял такой же растерянный взгляд на Вассу.              — Женщина… — медленно начал Торин.              Васса же судорожно и испуганно принялась кланяться. Белая, как простыня.              — Извини-извини-прости-прости, Ваше гномье Величество. Я случайно. Не убивайте, эм, месье. Сэр. Почтенное гномье Величество. Да. Мне очень-очень жаль.              Шуганула так, что аж пятки засверкали, убегая, едва по пути не потеряв ботинок. Торин непонимающе моргал, глядя ей вслед. Нос уже не болел — девичья голова вообще мелочи по сравнению с оружием, которым не раз ему прилетало по носу.              Опустил голову и фыркнул от смеха, вытер тыльной стороной ладони кровь из носа, которая уже остановилась. Едва испачкала усы. Вновь фыркнул от смеха и покачал головой.              Двалин, стоящий в паре шагов от них, захохотал так, что казалось, земля содрогается. Подошел к своему товарищу и шлепнул его по спине в дружеском жесте. Согнулся, продолжая хохотать.              — Торин, ты чего так девку пугаешь? Ещё окочурится.              Торин нахмурился — пугает, во как! Он джентельменски руку подал, стараясь наладить контакт. А то Васса шарахается от него так, будто он ей предложил волосы своим мечом подрезать. Даже сдерживал себя, чтобы не надавать ей подзатыльников за очередную глупость. Девушка же. Правда, чтобы это понять, надо присмотреться. Но все же девушка. Внешне дитя, со своими глазами блюдцами и дрожащей нижней губой.              Аж обидно. Даже с Двалином, которого всегда считали более грозным и ужасающим, говорит. Под руку ему лезет, пока она свои секиры чистит. От чего ей случайно пару раз нос едва не отчекрыжили. И не шарахнула же, не пискнула. Так с этого хохотала, что едва не свалилась. А Двалин подозрительно поглядывал, пытаясь проверить — нос хоть на месте. Хотя нос такое, мелочи, главное, чтобы волосы на месте были. И так короткие, будто она чью-то деревню сожгла и вот её покарали.              А если гном без причины ей отрежет парочку прядей — это ж позор для него какой! У людей — черт знает как, но у гномов отрезать женщине волосы — это навеки вечные позор. Нельзя так, какой бы странной не была. Пусть и насмехалась, говоря, что волосы как волосы. Отрастут.              Вот гномки, если кто-то хоть прядочку отрежет — головой в печь засунут. Вопль на весь свет поднимут. А эта отмахивается, говоря, что всего лишь волосы.              Торин насупился. Его в гномьем королевстве всегда считали одним из самых хорошо воспитанных. Женщины вздыхали, поглядывали, говорили, что ишь какой. И руку поцелует, и поклонится, и словом не обидит.              А эта шарахается так, что смешно и обидно.              — Правда, дядя, — подскочили Кили и Фили и зашагали рядом по обе стороны от Торина, умно закивав, — сколько Васса уже с нами? Недели две? Он девка странная, но хорошая. Не пугай ты её так.              — Та кто её пугает? — возмутился, это, между прочим, ему нос разбили. Он же и пальцем не тронул. Ну разок за шкварник взял, но он тогда даже не знал, что Васса — девка. Думал, что мальчишка-воришка.              — И ещё, — поднял указательный палец Кили, — обратись к ней по имени. А то все «девка да девка». Даже к Бильбо ты по имени обращаешься. Может, тогда она прекратит тебя называть гномьим величеством.              От слов своего брата Фили засмеялся. Усы-косички заколыхались, от чего бусины едва зубы не повыбивали. Кили тоже захихикал. Обменялся с братом лукавыми взглядами, а потом оп и скрылись. Убежали на поиски приключений и женских юбок.              Дубощит скривился — ну что за нрав? В кого такие? Ни одной юбки мимо не пропустят. Так ещё с детства. У Фили ещё усы пробиваться не начали, а он гонял по деревням, разбрасываясь комплиментами гномкам и человеческим девкам. А потом какой-то мужик-муж одной пришел и набил парнишке рожу.              Кончено, Торин за племянника заступился. Чтобы ещё какой-то человек смел мозги вставлять принцу! Но потом сам за уши оттягал, чтобы неповадно было к замужним дамам бегать.              Они остановились в маленькой деревеньке. Людской. Горожане подозрительно поглядывали на пришедших гномов и на девчонку с короткими волосами, что бегала меж людей, везде суя свой любопытный нос. И за руку же не схватить! Пытаешься, а рука сквозь неё проходит. А Васса улыбается хитро-хитро и шмыг, мышкой, и нет уже.              Хозяин постоялого двора поглядел на них недовольно, пожевал табак, сплюнул на пол и выдавил, что выделит им не больше двух комнат.              — Вы, гномы, — пренебрежительно молвил, — все разгромите. Уж лучше две комнаты чинить, чем пол здания.              Торин заскрежетал зубами, сжал кулаки. Остальные гномы недовольно зашушукались, оскорбившись. Двалин вообще к оружию потянулся, решив показать, что ничего они не громят. А точнее вбить в головушку этого мужика, что они гномы приличные. Ничего громить не будут. А если не верит, так он ему все зубы выбьет. Пусть тогда уверится.              Торин скрестил руки на груди, из под насупленных бровей глядел на мужика.              — Ты не видишь? Среди нас леди. Мы не можем жить с ней в одной комнате.              Человек поглядел на Вассу, что играла в камень-ножницы-бумага с Кили, Фили и Бильбо. Приучила все таки к своим развлечениям! Хохотала, пихала Бильбо локтем, когда тот проигрывал и отвешивала ему щелбан по лбу.              Почувствовав, что на неё смотрят, дёрнулась, повернулась и захлопала глазами. А потом неловко почесала в затылке. Ловко подскочила к Торину, Двалину и мужику трактирщику.              — Все нормально, — уверенно закивала, — мне нормально в комнате с гномами. Лучше вы, гномье Величество, живите в отдельной комнате.              Торин крепко сжал зубы, бросив на девушку суровый взгляд. Хотел уже возмутиться. Сказать, что как так то? В походе одно дело, но в комнате с мужиками? Та где такое видано? Они все тут приличные, но нельзя и все на этом.              Васса же дёрнулась испугавшись, споткнулась, прошла сквозь стойку и тут же быстро запричитала. Извинялась, говоря, что, кончено, Его гномье Величество может оставаться где хочет. Она приказывать не будет. А потом оп и шуганула куда-то сквозь стену. Спряталась в чулане и лишь иногда голову просовывала сквозь стену. Проверяла, злится Торин или уже нет. Тот смотрел грозно, насупившись. Васса опять шуганула в стену, сжавшись.              Фили и Кили захихикали. Балин добродушно погладил свою бороду, стараясь не так уж открыто веселиться. Бомбур вообще накрываясь хохотал. Это у них стало общим развлечением. Даже ставки начали делать — помрет ли Васса от страха из-за взгляда Торина или же нет.              Со всеми хохотала, нос совала в чужие дела. Пихалась локтями, тыкала пальцами и лезла с личными разговорами. Вообще бесхитростная и шумная. А вот, как только Торина увидит, так пискнет, шуганет куда-то, что и не найти.              Торин выдохнул сквозь сжатые зубы и кивнул. Оглядел отряд, думая с кем бы девку поселить. Конечно, он своим всем доверяет, но баба в походе есть баба. Вдруг не так поймут, а потом разбирайся с оскорблённой девушкой, честью и детьми в подоле.              Оглядел всех и кивнул ещё раз.              — Я, Балин, Бомбур, Оин, Дори, Ори и Васса в одной комнате. Остальные в другой.              Гномы покивали. Двалин оскорбленно насупился. Понимал, конечно, чем его друг руководствовался. Но во какой! Думает он, почтенный гном с хорошим вкусом, залезет на это пучеглазое. У женщины должно быть за что держаться, а эта — барлог, а не женщина. Худющее, коротко стриженное, с рисунками на лице и теле. Ни груди, ни задницы. И куда тут лезть?              Пошел в свою комнату, с оскорблённой невинностью. Ишь какого мнения о нем! Он, конечном, мужик суровый и грозный, но не на ребенка же лезть. А Васса, ни дать, ни взять, ребенок ребенком. Сама говорит, что женщина взрослая, но как вскрикнет, глазища свои распахнет и нижняя губа дрожит — ну, ребенок ребенком.              А вот певичка в этом постоялом дворе Двалину понравилась. Задумчиво потирал бороду, пока все, и он тоже, вечером сидели на первом этаже перед тарелками с едой.              Люди плясали неловко, криво. Совсем не как гномы. Когда они танцуют — вся гора трясётся, а эти прыгают, крутятся. Певичка, в цветастом платье и таким вырезом, что вот-вот и грудь выпадет, распевала и завывала песни, под какие и плясали полупьяные люди.              Кили и Фили, вместе с Вассой, присоединились к кампании людей навеселе. Играли в карты и хохотали. Торин недобро на них поглядывал из под насупленных бровей.              — Пусть молодежь веселится, — легко сказал Балин ,похлопав предводителя по спине.              Тот недовольно скривился, продолжая глядеть на собравшихся. За столом было пять мужиков, полупьяные, хохочущие и с картами в руках. Ещё и Васса с Кили и Фили. Вначале на щелбан играли, у всех лбы раскраснелись, а позже начали на выпивку. И один черт знает по каким правилам.              — Я выиграю! — весело воскликнула Васса, подорвавшись с шальной улыбкой.              Мужик, крупный и высокий, тоже встал. Оба держали в руке по большой кружке с элем.              — Извините, Торин, — пискнул рядом Бильбо, — может их остановить?              Дубощит бросил на него взгляд, а Бомбур рядом громко захохотал и замахал рукой. Сказал, что пусть дети развлекаются. «Но она же девушка!»,— тут же опять пискнул Бильбо. Торин уже хотел гаркнуть, подзывая Вассу. Но она и тот человеческий мужик уже на счет три присосались к своим кружкам. Подумал окликнет и та опять дернется. Пискнет, испугается, как щенок дерганый или же кроль с дрожащими ушами.              Остальная компания людей и Фили с Кили громко выкрикивали что-то в поддержку. Стучали кулаками по столу, топали ногами, даже стол дрожал. Эль пенный, со вкусом мочи и перебродившего самогона, стекал по подбородкам, а потом Васса как стукнет пустой кружкой по столу.              Мужик, с которым она соревновалась, оторвался от своей. Захлопал глазами. Заглянул в пустую кружку девушки, посмотрел на свою. Потом оглядел Вассу, та ему в пупок дышала и улыбалась широко и хитро-хитро. Глаза пьяно блестели зеленью.              А потом захохотал, аж всем телом затрясся. Похлопал Вассу по голове, она даже присела от веса его лапы, и великодушно отсыпал ей выигрыш в ладонь — парочку монет.              Фили и Кили подлетели к Вассе, радостно что-то наперебой выкрикивали. Васса же хохотала, взгляд немного мутный из-за алкоголя. Но радостная и от чего-то босая. И черт знает куда свои ботинки дела. Рукава своей темно-зеленой рубашки закатила до самый локтей, открывая взглядам странные черные узоры.              Певичка замолчала — Двалин поднялся, чтобы подойти и предложить свои услуги на ночь, но та принялась завывать новую песенку. Шумную, веселую. Бедрами круги выкручивала. Крупными такими, что не обхватить.              Двалин шумно плюхнулся обратно на свой стул, выругавшись на кхуздуле. А Васса радостно подпрыгнула и ухватила Фили и Кили за руки, а потом подозрительно оглядела мужика-человека, у которого выиграла. Усмехнулась и уцепилась за его пояс и тоже потащила. Тот растерянно похлопал глазами, опять хохотнул и послушно пошел с компанией гномов и девчонки туда, где столом не было и люди вытанцовывали.              Торин нахмурился — уж не нравился ему этот человек. Высеченный, крупный — явно бандит или разбойник. Рожа кривая, гладко выбритая и с шрамом на лбу. Васса же крутилась, плясала, одни пятки сверкали. Прыгала и веселилась. Щеки порозовели а шея вспотела, прядки короткие-короткие — это ж где видано, чтобы у девиц такие были! — прилипали к шее.              — Ишь пляшет то как! — хохотнул Двалин, глядя на Вассу, которая смеялась так, что аж смех звенит, и выплясывает.              Певичка закончила очередную песню и Васса шуганула меж людей. Подбежала к трактирщику, тот глядел на неё удивленно. Она же что-то бурно объясняла, лукаво улыбаясь и размахивая руками. Щеки розовые-розовые, а руками едва не задела какого-то мужика по лицу. Тот отодвинулся недовольно и приголубил свою кружку.              Трактирщик замахал на неё рукой, соглашаясь на все — уж больно навязчивая. Девушка, бесстыдница то какая, отправила старику воздушный поцелуй и поскакала обратно к столу пьяных спутников, сверкая босыми пятами.              Присела, наклонилась ближе к столу и что-то быстренько зашептала. Глядела, как ребенок, задумавший что-то дурное. Фили и Кили непонимающе переглянулись, а после пожали плечами и закивали, принимая её идею. Тоже дети ещё, которые веселиться хотят.              Минуты не прошло, как трактирщик принес им какие-то крошечные стаканчики и пару бутылей с чем-то, и целуя тарелку спелых лимонов. Васса подняла указательный палец — ни дать, ни взять, учитель, рассказывающий что-то неразумным детишкам. Компания, все мужики, серьезные и суровые, внимательно слушали. Кивали и соглашались, а потом зачарованно глядели, как она колдует, что-то замешивает.              А потом торжественно поставила в два ряда с десяток тех крошечных стаканов.              — Студенческая текила! — громко объявила, да так, что даже гномы за своим столом услышали.              Переглянулись, пожали плечами и принялись дальше наблюдать — человек, конечно, не сородич, но вдруг глупостей наделает? А потом им, достопочтенным гномам, отбивать её от сердитых горожан.              Опять что-то принялась объяснять. Тот суровый мужик, у которого она выиграла и все ещё красный от танцев, подвинулся, закивал и потянулся к крошечным стаканчикам. Васса шлепнула его по руке, а Торин скривился. Ишь какая! Его то, уважаемого и вообще доброго гнома, боится, как кару небесного, а этого, явно наемника, по рукам шлепает и вытанцовывает с ним.              Вот снесет он её голову или просто открутит — знать будет кого боятся нужно, а кого нет.              Но тот послушно руку убрал, выслушал, а потом они вместе взяли, каждый, по рюмочке.              Кили и Фили досчитав до трех, хлопнули по столу руками. Васса и мужик тут же принялись залпом пить с рюмок. И чудо то какое! Васса побеждала. Даже не кривилась, не занюхивала. Хлебала как воду, будто всю жизнь то и делала, что и пила.              Но, вообще, да, ей не привыкать. Она, между прочим, на оперативника училась. А там сокурсники мужики суровые. Никакого уважения, если не можешь с ними пить наравне. Или Санек тот же. Санек мужик беспощадный и с ним она хлебала домашний самогон. Её любимая бабуля делала. Креплёный. Настаивала то ли на гвоздях, то ли на стекле. Но пили, когда денег не было. А потом вместе, в один тазик, изрыгали свой внутренний мир вместе с самогоном.              На третей рюмке мужик плюхнулся лицом в стол. Васса же радостно вскинула кулак, а Кили и Фили к ней подбежали, тиская за плечи. Совсем дети.              — Васса! — гаркнул Торин, даже музыку перекричал.              Девушка испуганно замерла, казалось вмиг протрезвела. Медленно повернула к нему голову. Глаза — в пять копеек. Бледная, как смерть от испуга. Икнула, дернулась всем телом, жалостливо поглядела на гномьих принцев. А они — предатели!— просто беззаботно улыбнулись и пожали плечами.              Васса, как на казнь, медленно побрела к столу гномов. Ладошкою, совсем крошечными, тискала подол своей рубашки. Подошла к Торину, остановилась и принялась с ноги на ногу переступать, глядя большими-большими глазами, цвета весенней травки.              — Да? — пискнула, казалось, вообще не пила.              Торин устало потер переносицу. Мысленно посчитал до десяти. Ну что такое-то? Окликнул, —даже по имени! — а она опять выглядит так, будто он ей смерть желает. Выдохнул, стараясь выглядеть доброжелательным, но не получилось. Заговорил сквозь зубы.              — Нам утром в путь. Отдыхать пора.              Васса тут же быстро закиваю, да так, что вот-вот и голова с плеч слетит. А потом рванула на второй этаж, где у них комнаты, а Кили и Фили за ней. У Кили в руке левый ботинок Вассы, у Фили правый. Бросили дядюшке извиняющуюся улыбку и скрылись.              — Вы тоже, — спокойно продолжил, — отдыхать пора.              Гномы засобирались, а когда поднялись на второй этаж, Васса уже лежала на своем спальном мешке. В комнате только одна кровать была. Торин, как джентльмен, уступил её Вассе. Девка как никак. На холодном спать идея плохая — вдруг детишек породить не сможет. Она тогда испуганно закивала, а вот он заходит, а она уже дрыхнет на своей спальном мешке.              Недовольно насупился, мысленно ругая девку за её бесстыдство. Он специально её поселил с самыми старыми или же не такими настойчивыми гномами, а эта — бесстыдница! Искупнулась и теперь посапывала в длинной, белой рубахе до самых колена. Выстаивала свои ноги на обозрение. Ну что за нрав то?              Дёрнула ногой, как щенок, которому что-то снится, заерзала. Балин аккуратно накинул на неё одеяло, а девушка хоп и скинула его, развалилась звездочкой. Волосы мокрые, отчего и подушка вся промокла, рубашка перекручена, пуговицы где-то на боку.              Торин покачал головой. Не перетаскивать же её на кровать! А то проснется, поймет кто её несет, так ещё помрет от ужаса. От того стащил свои сапоги и завалился на кровать. И минуты не прошло, как все гномы уснули, а в комнате стоял такой храп, что весь постоялый двор содрогался. Гномы все таки народ крепкий — и мужики, и женщины храпят так, что за домом слышно. Удивляешься только, как Бильбо и Васса умудряются спать в таком шуме.              Может от того и спит постоянно на лошади Гэндальфа, пока тот вздыхает и подтягивает постоянно сползающую девку?              Проснулись — Вассы и след простыл. То ли плохо стало, после вчерашнего, то ли решила красоту навести. Выглядит, конечно, мальчишкой бесстыдным, но девка все же!              От того пошли во двор. Закидывали свои вещевые мешки на сытых и довольных пони, оглядываясь, выискивая Вассу. Бильбо вообще оглядывался с тоской и надеждой. Все таки она единственная, помимо его, что в бою бесполезна. Так что брат по несчастью. Или же сестра.              Двалин принялся себе под нос ругаться на кхуздуле, думая о том, чтобы пойти искать её и за ухо тащить. Ишь какая, задерживает их, славных гномов с такой же славной миссией.              Но не успел. Вопль, а потом из-за угла выбежала Васса. Взмыленная, свежа и чиста. А за ней какой-то недовольный, что-то вопящий мужик. Гномы удивлённо замерли, глядя на эту картину. Уже потянули ручонки к оружию.              Но Васса, будто всю жизнь только то и делала, на пони выскочила. Оп и уже на нем. Ударила пятками по бокам и пони рванул так, что гномы пыль глотали. Мужик пару метров бежал следом. Потом остановился. Красный от злости. Поднял кулак и как завопит:              — А ну стоять. Верни, сучка!              Васса скакала, будто от дракона убегала. Гномы огляделись, пожали плечами и на своих пони повскакивали, догоняя девчонку.