Косы ему не плети

      Гроза и ливень были такими, что окриков гномов не услышать. Васса испуганно прижималась всем тельцем к горе. Твердой и скользкой и едва шагала. Маленькими-маленькими шагами. Плащ промок до нитки, волосы липли к лицу и мешали.       Давно бы стала неосязаемой, чтобы не мокнуть под дождем, не дрожать всем телом и не выжимать после волосы, как постиранную рубаху. Но шиш ей с маслом. Под ногами километры пустоты, а внизу — камни-камни и ещё раз камни. Такие, что превратят её в шашлык или же кровавое пюре. Так что нет, спасибо. Лучше под ливнем помокнуть, чем превратится в лепешку. Может и не разобьётся — спасибо магии! — но проверять как-то не хотелось.       Рядом едва-едва шел Бильбо. Бледный, как смерть. Выражение лица будто сейчас от ужаса окочурится. Поглядывали друг на друга. И читают во взглядах «ща от страха обоссусь».       Васса скалолазанием как-то не увлекалась. Тем более без страховки, когда под ногами кривые дороги, крошечные и скользкие. Оп и ты лепешка.       А гномы идут, матерятся и отчего-то не падают. Хотя каждый, наверное, весит под сотню. Со всеми своими мечами-топорами и тяжелеными мускулами. Про Бомбура вообще молчать нужно.       А Бильбо и Васса идут едва-едва, бедные и испуганные. Поскальзываются постоянно. Девушка пищит, а хоббит ей вторит. Научила плохому. Попискивает так, что гномы морщатся и не понимают — то ли кошку топят, то ли хоббит сейчас штаны от страха намочит.       То один гном, то второй за шквариники вытаскивают их обратно на тропу. Не они — давно бы валялись где-то на самом дне. Они существа мягкие, к такому не приспособленные.       Особенно, когда земля задрожала и камни посыпались. Васса запищала ещё громче и пронзительней. Глаза зажмурила. Так в скалу вжалась, что наверное всю щеку себе ободрала. А пальцами так камни сжала, что едва не новые отверстия выдавила. Женщины, конечно, пол слабый, но лишь моментами, а иногда оп и банку сама откроет. И от страха в скале дыры проделает. — Идем! — гаркнул Двалин, буквально потащив её за одежды.       А там где она в скалу вжималась камень упал такого размера, что походил на машину целую. а Скала вся трясется-трясется. Васса носом шмыгнула и шустро утерла лицо тыльной стороной ладони. То ли ревет для себя незаметно, то ли вода дождевая. То ли жизнь от страха через глаза выходит.       Подняла голову и так замерла. Пока её опять Двалин с матами за собой не потащил. Камни ожили, превратились в каких-то гигантов и решили, что почему бы собственно реслинг не устроить?       Бильбо поскользнулся, едва в пропасть не улетел, но Васса умничка, Васса его за руку цапнула, ногтями всю ладонь ему оцарапала и сама чуть с ним на пару не укатилась со сколы. Спасибо Двалину. Принялся материться ещё пуще прежнего и едва ли не потащил их. Те за ручки хватаются. Дрожат всем телом. Так руки друг другу сжимают, что едва кости не ломают и суставы выкручивают.       Васса понять ничего не успела, как её буквально перебросили куда-то. Схватили под подмышки и вот, под ногами ничего. Чернота-чернота, а там ещё глубже верная смерть. Завопила от страха так, что аж грозу перекричала и крушение камней. В оперные певицы идти с таким то талантищем. Но ей было как-то не до возможной профессии, когда все тело дрожит, коленки подгибаются, а сверху, вперемежку с водой, каменная крошка.       Потом завопил Бильбо. В нем явно тоже пропадает оперная певица. Шлепнулся куда-то непонятно куда. Васса, конечно, его любит, но сейчас упорно в камни вжималась, чтобы шальной камень не зашиб.       Вопли-маты-камни. И страх ужасный. Шмыгнула носом и зажмурилась, когда прям в их компании полетело каменище. Замерла от страха, даже не превратиться в Каспера — провалится же. Но кто-то, нервное добрый Двалин-спаситель, руку на затылок шлепнул и толкнул. Лицом в камни. Хоть бы зубы не выбил. Сжалась испуганным комочком, лицом в камни вжимаясь.       И так и лежала, даже когда рука пропала.        А вокруг такой грохот, что едва ушные перепонки не лопаются. Когда соизволила голову приподнять гномы все скопились в кучу. Мокрые, испуганные, обшарпанные. — Бильбо! —  едва слышно пискнула. Гномы не заметили, слишком встревоженные и в попытках найти, куда бежать. — Бильбо! — ещё громче пискнула, сжавшись.       На неё бросил взгляд рядом стоящий Фили. Мрачный и серьезный. В миг побледнел и громко завопил, перекрикивая грозу и грохот камней. Ишь какой голосина! — Полурослик!       Гномы тут же забегали, замешкали, а потом проснулось у них кровь предков скалолазов. Торин, как шуганет с горы.. Да так резко, что у Вассы сердце, кажется, упало. В ужасе глаза распахнула и прижала ладонь ко рту.       А потом вместе с Двалином, — герой, всех вытаскивает из пропасти! — вытащили испуганного, бледного, не говорящего ни слова Бильбо. Тот смотрел вперед и ничего не видел. А Торин рычал на него по-медвежьи и буравил таким взглядом, что даже Вассе страшно стало.       Бильбо стоял, молчал.       Васса поднялась, едва опять не плюхнулась. Ножки то в лапшу превратились, тельце держать не хотели. Шагнула вперед и едва не упала на Бильбо. Стиснула в объятиях и принялась шморгать и всхлипывать ему на ухо. А тот никак не оттаивает, все смотрит куда-то в пространство. А говорят мужики. Ты к ним грудью прижмись и все пройдет. А нет, не замечает даже. — Нет времени на нежности, — гаркнул Торин и уверенно зашагал, будто знает дорогу. Да какая тут дорога — там, где не рушится, туда и идем.       Забрели в какую-то пещеру. Сырую, холодную, воняющую, как сельский сортир общего пользования. Но хоть с неба не льет. Они, кончено, не сахарные, но от воспаления легких даже гномы не застрахованы.       Уселись, одежды выжали, отряхнулись, как собаки. Впрочем все так и выглядели. Точно уличные собаки, что скалят зубы и только с канализации вылезли. У Торина то все волосы мокрые, не расчешет больше никогда. Жаль-жаль, Вассе они нравились. Густющие, ей бы такие.       Кто-то достал фляжку, глотнули все. Настоящее, гномье. Самогонище, как её бабуля гнала. И даже гномы кривились. Васса глотнула, ткнулась носом в свое плечо. Подумала, что нет-нет спасибо. Уж лучше вдыхать пары самогона, чем вонь мокрого плаща. Воняло не иначе, чем мокрая псина.       Разлеглись кто где. Зубы так стучать, что их по звуку найти можно. Прижимались боками друг к другу, а Васса на бок повернулась, свернулась. И думала ну какого лешего её сюда занесло? Нет бы дома сидеть, детей воспитывать, горшки мыть. Не сиделось. Приключений ей. Называются — попробуй не сдохни.       Ага, только о таком и мечтаешь. Ходить, мокнуть, стучать зубами и подыхать от страха. И вдыхать пары вонючих мужиков. У тех портки так воняют, что через сапожища чувствуешь.       Ругалась на Фиону. И зачем эта принцесса орочья её сюда отправила? Она бы лучше в деревеньки, среди девок. Они там пляски плясали, баллады напевали. Голышом купались — не жизнь, а сказка. Бегали иногда в городок. Она стаскивала всякое из чужих карманов. А ещё у них там огород был. Но нет, давай, Васса, давай, дорогуша. Судьба твоя. Вали отсюда подальше, ищи того, не знаю кого и делай там что-то.       Спасибо, блин, низкий вам поклон, чертова предсказательница. Точно не возлюбила её, раз сюда отправила. Васса так устала, что даже в мокрой насквозь одежде уснула, под стук зубов. Не понятно своих или чужих. И под вонь мокрого шмотья и тела.       А пробуждение то какое сказочное! Уступает пробуждению от пения птичек и запаху свежезаваренного кофе и французских круассанов. Проснуться под вопли гномов. Треск их брони и оружия. Сто из десяти. Всем рекомендует. Американские горки, блин. Васса вопила так, что горло першить начало. Кидало то туда, то сюда. Катилась по какой-то горке и непонятно, как сюда вообще попала. Задницу об камни отбивала, локти сдирала. Только зажили же! Мазями эльфийскими залечили и вот опять.       Плюхнулась в кучу-малу гномов на твердую скалу. Воняло гнилью и грязью, а вокруг такой гвалт, что уши вянут. Сидела на заднице, глазищами хлопала и думала, она что в портал в Ад провалилась?       Какие-то твари со всех щелей лезут, пытаются облепить, но хер им! Как говорит Торин «магич», вот она и магичит. Сидит, а эти страшилы, жертвы выкидышей, пищат, вопят, пытаются за неё уцепиться. Но ручки то через неё проходят. Один вообще попытался ухо отгрызть, а Васса как завопит ему в лицо, что тот от испуга отшатнулся и с писком с горы повалился. В гвалте не слышно, но девушка уверена, там раздалось смачное «ляпс», когда это что-то превратилось в живописную кровавую массу.       Гномы рычали, толкались, бились. Под их кулачищами кости этих выкидышей так и трещали, трощились. А те все лезут, как тараканы в общаге, со всех щелей. Облепливают со всех сторон, скулят и скачут, что аж противно.       Двалин с грозным рычанием так одному головой зарядил по уродливой роже, что тот улетел, взмахнул кривенькими ручками и ушел куда-то в мрак, далеко-далеко внизу.       Гномов облепили, канаты накинули, связали, оружие отобрали. Под их пинки, рычание и крепкие удары, куда-то повели. На Вассу же глядели, пытались уцепить, а потом непонимающе переглядывались, но попыток то не прекращали. Она же тоскливо глядела на гномов, которых уводили.       Уж лучше с ними, чем в куче этих выродков. Вскочила на ноги и побежала за ними, сквозь гоблинов пробегала, а те пищали в ужасе, глядели на неё своими лупалками, вопили возмущенно.       Когда гномов догнала те все ещё дёргались, лупили почем зря, а гоблины все лезут и лезут. — Торин! — окликнула в ужасе, а тот каким-то чудом услышал, обернулся.       Бросил внимательный и серьёзный взгляд, а какой-то гоблин подумал, что самое время облапать и полез к его лицу, видимо решив попробовать королевский нос на вкус. Дубощит зарычал, шмякнул крепким лбом гоблина, тот, бедолага, свалился и оп в пропасть. А у Торина на лбу — ни царапинки. Даже шишки нет. — Колдуй, девка, колдуй, — грозно зарычал и отвернулся, пиная другого гоблина ногой.       А ей приказывать и не надо. Сама знает. Даже если бы сказал «не колдуй» она бы не согласилась. Так что неловко шла за гномами, пока гоблины с возмущениями и воплями пытались за неё ухватиться. Так пронзительно вопили от недовольства, что аж хотелось стать опять осязаемой, чтобы надавать по щекам или пнуть по противной роже. Но только кривилась, морщилась и топталась за гномами.       Их привели на какую-то площадку. Даже трон был. А на нем — то ли жаба, то ли живая бородавка. Та как завопит, что аж жирный живот задергался.       Какой-то из гоблинов по ноге своего мерзкого правителя вскарабкался к его лицу и уселся на второй подборок, пищал что-то возмущенно, указывая пальцем-крючком в сторону Вассы. А она стоит, с ноги на ногу неловко переминается у связанных по рукам гномов. Те пыхтят, но хоть не приказывают, чтобы она меч хватала и сражалась за них, освобождала и разносила все в пух и прах.       Король гоблинов поднялся. Тот наглец, что на него вскарабкался, запищал, замахал ручонками и улетел куда-то вниз со скалы. И что за расточительство? Они что размножаются почкованием, что так легко дохнут и все равно такая орава?       Грозная жаба уставился на Вассу, она ножкой зашаркала. Шагнула в сторону, проходя сквозь очередную жертву выкидыша. Тот пронзительно запищал и отшатнулась. А девушка неловко зашла за спины гномов, прячась. — Что ты за… — почмокал губами, будто пытался подобрать правильное слово, — существо? — Здрасте, — боязливо пискнула, — я призрак. Пришла за вами за ваши прегрешения. Да. Привет.       Король гоблинов на неё поглядел мерзкими водянистыми глазенками, опять губами почмокал, видимо юмора не оценил. Кто-то из гномов выругался. Кто-то хихикнул, наверное, принцы — у них то чувство юмора хорошее. Даже в скопе тварей не теряют. Молодцы то какие. Чувство юмора нас спасет! — Приведите это ко мне! — грозно сказал король, указывая на Вассу тростью.       Ну, тупой-тупым. Только же ему нажаловались, а он приведите да приведите. Гоблины облепили, пытаясь схватить, но хер им, а не схватить. Проходили сквозь. А гномы, ну хоть джентльмены, задергались пуще прежнего, стараясь освободиться. Знают, Вассе ничего не грозит, но пыхтят от злости, что спутницу облапать пытаются.       Васса тяжко вздохнула и сама пошла на встречу королю. Ну, чего ей бояться то? Знает, но страшно все равно так, что коленки трясутся. Усмехнулась широко, резковато, но это от нервов. Ей вообще смеяться хотелось. Истерика, как никак.       Король выродков поглядел внимательно, прищурил один глаз, даже нагнулся. — Я, конечно, призрак, но не дышите в мою сторону, пожалуйста, уважаемый. От вас воняет.       Король, как завопил, как затопал ножищами своими, что аж земля затряслась. — Содрать шкуру!       Кто-то с гномов хрипловато засмеялся. — Уважаемый, — тяжело вздохнула Васса, она так с глупыми детишками говорила, когда в десятый раз повторяла — не нужно пытаться тыкнуть ножницами себе в глаз, — как вы шкуру то сдерёте? Помните? Призрак, вообще-то.       Король гоблинов запыхтел, покраснел рожей от злости, а потом махнул на неё рукой. Перевел свои любопытные глазища на Торина, а Вассу — наглец! — игнорировал. Аж обидно стало. Стоит пред ним, вся такая красивая, промокшая, лохматая, бледная, а он на мужика пялится. Гномий король, конечно, завидный холостяк и все такое — но обидно же!       Довольно плюхнулся на свой трон, ноги растаивал, хоть хозяйство не выпало и принялся живописно рассказывать, что он с Торином сделает. И про врагов и про какого-то бледного орка заговорил и про дробилку костей и что-то ещё.       Выродки подхватили Торина под руки, подвели ближе к королю. Немного отошли, видимо, боялись. Не удивительно, Торин даже по рукам связанный, жуткий. Одним взглядом убивает.       Встал рядом с Вассой. Обменялись взглядами, девушка неловко пожала плечами. А Дубощит смотрит пристально, даже ссадину на лице отметил и медленно, как-то вдумчиво кивнул.       Один неудавшийся выкидыш едва не вскарабкался по Торину, пытаясь к лицу долезть. А гном оп и шибанул его своей головешкой. Даже мышца на лице не дернулась. Как стоял с невозмутимым, немного грозно-злобным, лицом, так и стоит. А гоблин лежал на камнях, плюясь своим подобием на зубы.       Другой полез на Торина с спины. Гном зарычал, дергаясь, а тот свои кривые ручонки потянул то ли в штаны, то ли под рубашку. Ну, что за домогательства на ровном месте? Грубо то как. Васса быстро огляделась — её как игнорировали так и продолжали. Даже не пытались облепить. Засунула руку в карман, сжала вилку. Да, возможно, немного Ривенделл она обворовала. Но вилка красивая такая была. На ней узорчик дерева.       И с громких «сучка» воткнула вилку в выпуклый глаз гоблина. И тут же оп и опять неосязаемая. Тот, которому досталась вилка, повалился и завопил. Достал вилку, а на ней — глазное яблоко. Запищал ещё громче.       Остальные уродцы налетели на Вассу, а она торжественно распахнула руки. Будто говорила — давайте, пытайтесь. Парочка даже упали со скалы, когда попытались на неё налететь, но не найдя опоры слетели со скалы.       Торин же фыркнул от смеха. Скривил губы в кривой усмешке, бросив на Вассу благодарный взгляд. Он, конечно, пугает, но что за сексуальные домогательства? Они все сестры, когда дело доходит до домогательств. И не важно, что суровый гномий король.       Кто-то из уродцев, что решил порыться в куче награбленного добра так завопил, что даже король Жаба скривился. А тот несчастный воришка отбросил меч Торина и забегал, как ошпаренный, что-то вопя.       А после опять кипишь. У Вассы между прочим ещё задница болела из-за жесткого приземления после американский горок. А опять бежать, бежать, сражаться. Гэндальф, солнышко с посохом, светомузыкой всех оглушил. Да так, что сама Васса растерялась. А гномы изворотливые, веревки перерезали, гоблинов попинали и за оружие свое схватились.       И уже кромсали уродцев на салат. Те пищали, вопили. Король Жаб топал ногами, сердито завывая. А гномы оказались такими проворными, что Васса едва за ними поспевала. Бежали, одни пятки сверкали и по пути всех кромсали, головы сносили. Кто-то с таким громким «шмяк» топорище опустил на голову гоблина, что мозги полетели во все стороны.       А Васса так часто неосязаемости до обычности менялась, что тату начали гореть. Неосязаемость, конечно, хорошо, но не тогда, когда вы по лестнице через обрыв бежите, а-ля акробаты или гимнасты под куполом цирка.       Васса же думала о том, чтобы залезть какому-то гному на спину, чтобы поспевать. А то она запыхалась, прокляла курение, прокляла гномов и повторяла себе — вниз не смотреть. Но как не смотреть то? Посмотрела, испугалась, завопила. Побежала ещё быстрее.       Её то один гном тащит то второй и все дергают, едва руки не оторвали от самого плеча.       Оружие сверкало, только поспевай пригибаться, чтобы голову с плеч не снесли. А потом сам король Жаб решил почтить их своим присутствием. Как ходит только? Бедные суставы. Гэндальф ловко, ей бы в таком возрасте такой ловкой быть, подскочил к нему. В глаз тыкнул, а потом живот вспорол, демонстрируя всем внутренний мир главного гоблина.       И опять горочки. Дерьмовые, конечно, но чего вы от бесплатных ожидали? Вассе они не понравились, гномам не понравились её вопли. Кто-то даже локтем пихнул, но её это не волнует — вопила и будет вопить. Глаза закрыла, вцепилась так, что пальцы побелила и орала, что есть мощи.       Думала, что все. Дальше точно не пойдет. Но Гэндальф торжественно возвестил, что ещё чуть-чуть. Резко вскочила и рванула, едва не самая первая. Бежала резво, как заяц. Перепрыгивала то через одного гоблина, то через другого. Одному в прыжке по лупоглазой роже шибанула. Тот завопил, соревнуясь в громкости и мерзости голоса с Вассой. Но не долго ему было вопить, один взмах меча и головушка покатилась, а тельце дёрнулось и упало. Ну действительно, в одну кучку бошки в другую тельца.       Впереди замаячил свет. Точно свет в конце туннеля. У них всех непонятно откуда взялись силы и рванули ещё более резво. Волосы в грязи развеваются, вонь за ними шлейфом тянется, а сапожища так топают, что чудо, что скала не развалилась.       Вылетели из скалы на какую-то каменистую площадку освещённую солнцем. Пробежали ещё с пару десятков метров, будто не верили, что оторвались, а после попадали кто где стоял, пытаясь отдышаться. Васса повалилась пластом, уткнувшись лицом в землю. Шумно дышала, шморгая и борясь с желанием расцеловать землю. Но нет, спасибо. Вдруг по ней эти жертвы выкидыша ходили? Так что она лучше полежит. — А хоббит где? — кто-то спросил.       Васса повернула голову. Волосы, спутанные, сбившиеся в сосульки, упали на лицо. Подула, стараясь их убрать. Сил не было, даже чтобы руку поднять, не то что до лица поднести. Через завесу волос поглядела и, правда, Бильбо нет. Икнула от испуга. Потеряли! Это ж хуже, чем ребенка в супермаркете потерять. Там только педофилы шастают, а тут какие-то извращенцы-уродцы.       Гномы зароптали, ругаться принялись. А потом Бильбо оп и появился. Ну, точно из-под земли вырос.       Гномы никогда не признаются, они же народ гордый, не извиняемся, не волнуемся, но облегченно вздохнул. На трогательную сцену воссоединения ей перекрыл обзор Кили. Тот присел на корточки, заглядывая ей в лицо, пытаясь рассмотреть его сквозь волосы. Лучше бы убрал их, паршивец, а нет, приглядывается. Голову то к одному плечу, то к другому. Улыбнулся неловко и тыкнул пальцем в плечо. — Живая? — Так то да, но по ощущениям нет.       Хрипловато засмеялся и поднялся. Выглядел не лучше самой Вассы. Воняло, как от тех самых гоблинов.       Засобирались, Васса глядела жалостливо, думая, что точно не поднимется. Но нет же. Полюбилась же гномам её одежда. Торин подцепил её за шиворот и дернул так, что ворот на шею надавил. Одной рукой на ноги поставил. Видимо решив добить, по спине похлопал, а Васса пошатнулась, сделала несколько коротких шагов вперед.       Чертовы гномы и чертова гномья силища.       Какое идти, какое вставать? Единственное, что она хочет, так это проспать пару деньков или недель. Готова была уже молиться, чтобы её забыли и она тут тихонечко в кусте поспит. Желательно, вечность. Уже тоскливо поглядывала на пушистый, привлекательный куст. Но нет, совсем близко, пронзительно завыло. — Бежим! — рявкнул Торин и сам рванул с места. И откуда силы то взялись?