Мы эхо друг друга

Лисса поняла, что спиной ее приперли к дереву. Тело онемело, и она даже отключилась на пару секунд, за которые Нортон подтащил ее к ближайшему стволу и вдавил в него, чтобы легче было вести допрос или же… Лисса не представляла, что творилось в голове у Огнева. Нортон удерживал ее рукой за плечо, чтобы Лисса не сползла вниз, а их глаза оставались примерно на одном уровне. Специально или по наитию, но Огнев ухватился именно за то плечо, что еще недавно вправляла Анешка. Лисса проглотила все стоны и прикрыла глаза. Она не простит себя, если начнет скулить. Тогда Лисса утопится прямо в этом озерце. Руки опали, и даже пальцы размякли. Лисса постаралась успокоиться, но хватка на плече и жесткая, въедливая кора под лопатками хлыстом стегали по голове. Лицо Нортона разгладилось, словно смятая ткань, и теперь его взгляд скользил по Лиссе, будто решая, куда вцепиться первым укусом. — Ты знаешь, как часовщики просматривают прошлое одушевленных объектов? Его голос доносился глухим шелестом, и Лисса поняла, что вполне может пропускать его. Она не сомневалась, что Нортон уже решил, как будет действовать, и сейчас лишь определяет детали. А разговор с ней нужен не больше, чем отвлекающий маневр. — Сначала я войду в твое сознание. Это кропотливая и весьма трудная операция, которую можно провести по-разному. Ты можешь и вовсе не почувствовать ее, — тут пропускать слова стало куда сложнее, ведь Нортон подался ближе, — слышишь? Расслабься, отпусти все мысли и представь, как голову заполняет туман. Я сделаю все так, что ты будто полетишь… тебе ведь хотелось бы летать, хотя бы так? Его голос смолой капал в уши. Нортон навис над ней, будто думал, что от этого Лисса потеряет остатки здравых мыслей. Хватка на плече чуть ослабла и стала не такой болезненной, но все равно очень твердой. Лисса постаралась откинуть голову, но Нортон не позволил, мягко перехватив за подбородок и развернув к себе. Их взгляды встретились, и в зеленоватом мерцании Лисса разглядела лишь холодный, жестокий азарт. Словно они вновь оказались на охоте, но на этот раз добычей предстояло стать ей. Первый толчок походил на шаг по тонкому льду. Осторожный, едва ощутимый он пронесся по сознанию Лиссы, но также и пропал, наткнувшись на глухую, стылую пустоту. Нортон нахмурился и повторил попытку. Лисса смежила веки до цветастых кругов и постаралась выстроить в голове невидимую стену. — Не стоит, — его голос ожесточился, но, кажется, Нортон еще пытался решить вопрос миром, — я не хочу ломать твой заслон. Убери его сама и впусти меня. Обещаю, я посмотрю лишь последний день из твоего прошлого. Лисса представила, как стена в ее голове крепнет и монолитной грудой встает на стражу хозяйки. Раз она не может даже шевельнутся, то бросит все силы на защиту самого сокровенного — ее памяти. И пускать в нее кого-то чужого, а уж тем более Нортона Огнева, Лисса не собиралась. — Ну что же… посмотрим, насколько тебя хватит. Больше Нортон ничего не сказал. Только вжал Лиссу в дерево так, что ей казалось — спина пройдет сквозь ствол. Видимо, теперь все серьезно — Огнев перестал размениваться на уговоры и отринул все расшаркивания перед ней. Ну и хорошо… такая позиция нравилась Лиссе куда больше, нежели обволакивающее шипение в ухо. Толчки в голове стали чаще и сильнее. Они то сыпались градом, то затухали, чтобы подвесить Лиссу в натянутом оцепенении, когда в любой миг ждешь удара. Казалось, что все повторяется. Как и в тот раз Лисса превратилась в живое, порывистое золотистое пламя, а Нортон давил на нее серебристо-голубым пожаром, скорее походившим на ледяной поток. — Лисса, — его шепот шел, будто из самой головы, — вот как тебя зовут… а та старуха… ты, правда, жила в такой лачуге? Будто паутиной он выуживал крупицы ее памяти, протаскивая их через заслон. Лиссе казалось, что перед глазами мелькает раскрытая книга с ее же лицом в каждой главе. Она тихо зарычала и в отчаянье сама бросилась на Нортона. Золотистое пламя в ее голове свернулось спиралью, а потом стена рухнула, а вся освобожденная сила ударила по голубой, ледяной змее. Нортон резко выдохнул ей в ухо, и его хватка дрогнула. Лисса представила, как сама вгрызается в его мысли и кромсает их, как свинцом затекает в виски, а потом набатом бьет по голове. Ей хотелось дать отпор. Лисса зацепилась за этот порыв и вложила в него все, что могла — свои кошмары, желания и безграничную веру в собственную судьбу. Нортон привалился к ней плечом, и Лиссе показалось, словно ломота с тела спадает. На миг она разглядела светловолосого мальчика с черными пятнами на щеках и лихой улыбкой… А потом что-то хрустнуло. В ее голове. Словно разом перебили хребет. Лисса со стороны услышала свой крик. Чужая сила вошла в ее мысли так, будто с ноги выбила дверь. Лисса постаралась вновь представить заслон из золотого огня, но тут сразу же осыпался, а ухо обожгло тяжелое, густое дыхание. — Не пытайся. Больше я не позволю тебе прорваться. И ее память вывороченной наизнанку куклой упала в руки Огнева. Лисса не слышала, кричала ли она или сносила все молча, лишь чувствовала, как по-хозяйски Нортон устроился в ее голове. Он уже не церемонился, и воспоминания мелькали не страницами книги, а хлестким вихрем, бьющим по щекам. И все равно Лисса цеплялась за каждое из них, пытаясь задержать хоть на миг. Кажется, Огнева эта забавляло, во всяком случае, он никак тому не препятствовал. Лисса будто снова попрощалась с Анешкой, снова покинула ее дом и отправилась своей дорогой. На одном из воспоминаний Нортон застопорился и заставил провернуться его несколько раз. — Так ты собралась напроситься в ученицы к ее величеству? И думаешь, как бы попасть в Чернолют… Возможно, будь она не так измотана и опустошена, то ее бы пробрали эти слова. Но так в Лиссе едва вспыхнул протест и тут же потух в вязкой, липкой пустоте. Нортон усмехнулся, и их бесконечный забег по ее памяти продолжился. Лисса бесцельно моталась по собственному сознанию, как листик, гонимый ураганом. Скоро все кончится… она была уверена, Огнев ищет воспоминания о ее разговоре с Родионом и стоит ему рассмотреть их, как интерес тут же увянет. Лисса не понимала, как одно слово могло выдать ее и натолкнуть Нортона на верный след, как он почувствовал, кто именно пришел вечером к Лиссе — но как-то эта новость не только родилась в нем, но и окрепла. И чем было подпитано его желание вывернуть ей всю память? Лисса плавала в этих думах, как в густом бульоне. Ее взгляд утек и остановился на салатовой листве, раскинувшейся сверху. Скоро все кончится… еще немного… но вместо Родиона перед Лиссой пронесся пустой лес. Словно весь тот вечер она так и просидела одна на пороге дома, всматриваясь в черноту. Это было странно… Лисса помнила свой разговор с Родионом до последнего слова, когда как ее память бережно скрыла саму их встречу. Нортон несколько раз прогнал этот отрывок и злая, короткая усмешка исказила его лицо. Лисса вяло улыбнулась, представляя, какая досада грызет Огнева. Потратить столько времени, раздавить все ее защиты и все равно не добиться своего. — Он скрыл ваш разговор, — сухо изрек Нортон, — старик догадался, что ты не придержишь язык, а я залезу в твое прошлое… и сам поставил защиту. Его взгляд скользнул по Лиссе. Нортон отошел и отпустил ее, отчего Лисса завалилась, стекая по стволу. В голову будто напихали связку мечей и теперь те с лязгом выкручивались наружу. Если бы Огнев совсем ушел или хотя бы отвернулся, то Лисса точно бы свернулась калачиком и пролежала так до утра. Но Нортон пристально наблюдал за ней, а значит, ничего не оставалось, кроме как сцепить зубы и терпеть. Хотя бы тело начало покалывать и свинец покидал мышцы. — Если бы ты показала свою память сразу, то мне не пришлось бы действовать столь… грубо, — все же сказал Огнев. Видимо, вид бледной и дрожащей Лиссы его слегка покоробил. И это открыло какой-то потайной резерв. Лисса перестала отводить взгляд и прямо уставилась на Огнева. Говорить она все еще не могла. — Но сама ты ведь все помнишь? — вкрадчиво поинтересовался Нортон и опустился перед Лиссой, уперев колено в землю, — уверен, тебе есть что рассказать мне. Лисса вздрогнула, живо представив, как вместо головы Огнев выворачивает уже ее саму. Рука против воли задрожала. Лисса безвольно откинулась спиной на ствол, собираясь принять все, как есть. Она перетерпит. Главное — Нортону можно добраться до нужных воспоминаний лишь через нее, а значит, за них можно бороться. Огнев между тем все разглядывал ее, и на его лбу пролегла складка, а вокруг глаз забегали морщинки. Сам он тоже выглядел измотанным, и даже волосы на висках блестели от пота. Кажется, добыча воспоминаний не прошла бесследно ни для одного из них. — Что? Болевой эфер? — слабо усмехнулась Лисса, когда увидела в руках Огнева стрелу. Его ладонь легла на плечо, отодвигая ткань платья. Лиссу словно морозом пробрало. Она рвано выдохнула, и в ужасе уставилась на Нортона. Тот уже обнажил плечо вместе с частью ключиц, а вся кожа под его касанием заиндевела. Лисса дернула второй рукой в попытке оттолкнуть мужчину, но тот без труда перехватил ее. — Не смей, — тихо, почти шепотом произнесла Лисса. Даже она поняла, что прозвучало это почти мольбой. — Не советую указывать мне, что делать, — усмехнулся Нортон, а потом дотронулся до плеча стрелой. Секунду Лисса выжидала, готовая к новому витку испытаний, но вместо боли пришло колкое, пробирающее тепло. От самой лопатки до локтевого сгиба руку, словно в шерстяной плед, окутало. Лисса моргнула, все еще не до конца принимая действительность. Выходило… Нортон Огнев лечил ее. После плеча настал черед отекших запястий и сорванного горла. Но это мягкое, липучее тепло было едва ли легче переносить, чем болевой эфер. Лисса вздрагивала каждый раз, стоило Огневу направить на нее стрелу и каждый его жест встречала прямым, враждебным взглядом. — Решил, что сегодня мы и так с тобой задержались… матушка будет злиться. Лисса уставилась на Нортона, словно у того изо рта посыпались эфлары. Она едва ли понимала его. — Тебе ведь хотелось попасть в Чернолют? Поверь, лучшего спутника для этого не отыскать. — Ты… ты в своем уме?! Думаешь, я куда-то направлюсь с тобой после всего? — Лисса закашлялась. Возможно, связки еще не настолько восстановились, чтобы вновь испытывать их. Но мара… он хотя бы слышит себя? Да Лисса скорее прокатится на огнеящере, нежели отправится куда-то вместе с Огневым. Нортон вернул стрелу на запястье и нахмурился, будто ничего другого от Лиссы и не ждал. — На будущее постарайся не кричать в моем присутствии, — он поморщился, — а теперь задумайся на миг и вспомни, чем кончались все наши разногласия. Постарайся сделать правильный вывод, который позволит сохранить тебе достоинство, а мне изрядно сбережет время. — Ты ведь понимаешь, что я сбегу. — Из места, в которое хотела попасть? Это будет весьма логичный и продуманный поступок. — Из места, в которое меня затащили силой. Нортон выдохнул. Было видно, как крылья его носа раздулись, а потом опали — и по всему выглядело так, словно Огнев напоминает себе о чем-то не столь приятном. — Пока я весьма и весьма любезен, — глухо произнес он, — умная женщина поняла бы это и не преминула воспользоваться, а глупая лишь добьется того, что ее оглушат, перекинут через луку и провезут так пару десятков миль. Лисса злобно одернула сползшее с плеча платье и уставилась на руки. Мысли грызли ее стаей жахов. Умом она понимала, что предложение Огнева не такое пропащее и другого способа попасть в Чернолют может и не подвернуться. А все ее нутро исходило пеной, требуя послать мерзавца куда подальше и разбираться самой. — Я сама себя оглушу, только бы не терпеть тебя рядом столько времени. В глазах Нортона промелькнул странный, едва различимый огонек, который тут же погас. — Прекрасное предложение. Уверен, со спящей тобой дорога пройдет куда спокойнее. А потом мир стремительно почернел. Лисса вздрогнула, когда под веками разгорелась знакомая огненная пропасть.

***

Нортон поморщился, когда нос кольнул запах чего-то терпкого и горького — в травоведение он не разбирался, а оттого распознать его не смог. Лисса шевельнулась во сне, и ее голова упала ему на плечо, а волосы едва не полезли в лицо, отчего Огневу и досадил их запах. Нортон с малолетства не любил, когда кто-то нарушал его личное пространство, а уж тем более прикасался, но сейчас приходилось терпеть. Уж лучше так, чем возиться с часовым переходом между долиной и замком. К тому же, время в дороге Огнев собирался потратить на размышления. То, что в девчонке заинтересовался Родион Хардиус, он понял, но вот чем заинтересовался… Нортон покосился на рыжую, растрепанную макушку на своем плече. Эта лесная ведьма была до исступления непробиваемой дурой. Ну кто в здравом уме будет с таким постоянством напарываться на чужую стрелу? Но вряд ли это бесшабашное упрямство могло привлечь старика. В девчонке должно быть что-то еще… Нортон понимал, что эта их негаданная, лесная встреча — не что иное, как щелчок от любимого деда. Он находил особый шарм в том, чтобы успевать везде и не спускать глаз ни с одного члена семьи. А в том, чтобы заставить череду случайных событий выстроиться так, как ему заблагорассудится, Родион был мастером. Значит, и эта девочка сама того не ведая влезла в паутину уже заранее расставленных ловушек, а теперь в нее подключился и сам Нортон. Но в отличие от рыжей неумехи Огнев собирался самолично распутать клубок и разгадать замысел деда. Старик никогда не разменивался по пустякам и раз он вылез из норы, то точно почуял крупный улов. Нортон усмехнулся, думая о своем. Его губы расправились в спокойной, довольной, так несвойственной Огневу улыбке, но продержалась она не долго. — Сотня жахов! — звонкий, девичий вскрик тут же сбил ее, и Нортон досадливо поморщился. Надо было приложить эфером покрепче, чтобы проспала до самого Чернолюта. — Как ты… ну-ка отпусти меня! Лисса заерзала, отчего малевал прижал уши к черепу и покосился на хозяина. Тварь была выдрессирована на славу, но Нортон все равно сжал бока коня покрепче — не хватало, чтобы их скинули. — Да пожалуйста. Можешь хоть сойти с малевала и плестись за мной пешком. Уверен, к такому ты более привычная. Нортон пожалел, что не видит лица Лиссы. Должно быть, эмоций на нем не меньше, чем вшей в бродячем треугле. Девчушка совсем не умела держаться, и любой ее порыв тут же всплывал наружу. Нортона подобное забавляло, особенно, если Лисса пыталась эмоции скрыть. — Ты же хотел перекинуть меня через луку. Лисса еще отодвинулась, насколько ей позволило седло. Ее спина напряглась так, будто Нортон мог в любой миг достать хлыст и вместо малевала подстегнуть ее. — Я передумал. Так оказалось удобнее. Хотя бы тут их мнения сошлись. Обычно Нортона раздражали назойливые женщины, коих было полно в его окружении. Наследник древнего рода, ученик Духа Осталы, будущий член РадоСвета — каждый из этих фактов его биографии словно крючок впивался в барышень, заставляя их в особо тяжелых случаях чуть ли не сдирать с себя корсет. Нортону сначала льстило подобное, но потом так приелось, что любое жеманство в свою сторону он встречал жесткой, хлесткой насмешкой и вскоре прослыл «зазнавшимся гордецом». Лисса же от каждого его касания шарахалась так, будто Нортон слыл нищим в Астрограде. Ее взгляд настороженно впивался, стоило Огневу подойти ближе, а губы начинали бледнеть. Конечно, тут свою роль сыграла их первая встреча, да и в эту Огнев не был слишком обходительным, но все равно подобное шло на руку. Терпеть рядом еще одну навязчивую, влюбленную в его фамилию клушу он не собирался. А так… не сразу, конечно, но их отношения наладятся. И эта ведьма расскажет, чего ей наплел Хардиус. Или Нортон догадается сам… — Эй, ты меня слышишь? Огнев нахмурился. Кажется, Лисса о чем-то спрашивала его и явно не в первый раз. — Нет. Я думал о другом. Чего ты хотела? Послышался упрямый вздох, словно перед ним сидела не лесная бродяжка, а придворная особа, каждое слово которой требовалось записывать. Нелегко ей будет во дворце с таким норовом… — Я спросила, что меня ждет в замке? То, что ты как-то связан с королевой я догадалась, но какой с этого прок мне? — Я попрошу ее приглядеться к тебе. Ей всегда нравились чудные, убогие и одаренные. — Одаренные? — разумеется, она отнесла себя к последним, — значит, мы с ней поладим, но… Нортон следил, как рыжий затылок приподнялся — наверное, Лисса уставилась на приближающийся замок. Барьер сам расступился перед ними, стоило ему признать Нортона, и теперь пейзаж вокруг незримо менялся. На место иссушенному леску приходил вылизанный дворцовый парк с лужайками настолько гладкими, что те казались шелковой простыней. — Тебе не о чем волноваться. Если тот, о ком я думаю, в самом деле, навестил тебя, то разговор с моей матерью — меньшее испытание, поджидающее впереди. Лисса замолчала, и даже так Нортон почуял ее удивление. Конечно, мало кто спокойно переносит факт его прямого родства с королевой. Подобное тоже занятно раздражало Огнева. Титул его матушки был лишь ее личной блажью, и чахнуть в его тени Огнев не собирался. Когда он выучится у Астрагора, то сделает все, чтобы никто не вспоминал о нем, как о «том самом сыне королевы». Нортон Огнев и без того звучит не в меру гордо. — Так значит, ты сын королевы? — от подобного вопроса свело зубы, — выходит, у нас больше общего, чем мне казалось изначально. Нортон лишь хмыкнул, не размениваясь на провокацию. Что могло роднить их, Огнева и лесную замарашку, он не представлял… да и не хотел. Его занимали мысли куда важнее. Хотя бы, как ловчее представить Лиссу семье и избавить себя от снопа неприятных вопросов матушки. Особенно, когда та уже вознамерилась свести его с Нирой из Астрограда.