Мы эхо друг друга

Нортон поморщился, когда лесная сырость обдула лицо. Он не любил дикую природу, а уж особенно, гулять в ее непроходимых чащобах. Но посвящение в Орден проходило именно тут: среди кустов, деревьев и мошкары. Нортон помнил, как год назад Диаман светился от приобретенной метки и все бесперебойно рассказывал, что сам великий Драголис покорился его семье, раз позволил устраивать обряд под своей сенью. Нортон тогда безучастно кивал, про себя удивляясь, кому есть дело до старого, заросшего леса. И вот теперь он сам шел по нему, утопая в колючих дебрях. Плащ то и дело цеплялся за кустарник, и его приходилось протаскивать. Нортон злился еще сильнее, представляя, как нелепо выглядит со стороны. Уж чего-чего, а нелепости он не переносил. Наконец, впереди показалась вихлявая тропка, а под носом зажегся огонек — явно часодейный. Нортон последовал за провожатым, но стрелы не опустил. Лес следил за ним невидимыми, настороженными взглядами. Казалось, все часодейные твари сбежались в темноте и теперь выжидали момента для броска. Нортон не ускорялся, но с каждым шагом готов был рывком обернуться за спину. Диаман рассказывал и про тех, кто с посвящения не возвращался… Впереди показалась беседка. Нортон даже остановился, давая огоньку отплыть шагов на пять– теперь Огнев оказался в тени и мог подойти к месту посвящения незамеченным. Руки сильнее стиснули стрелу, а Нортон мысленно повторил формулу атакующего эфера. Но вот свет выхватил мужской силуэт в белом плаще, будто тот принадлежал советнику из РадоСвета… а потом силуэт обернулся, и Нортон замер. На него смотрел он же сам. Его копия тоже замер, и ее губы чуть изогнулись. Нортон повторно оглядел встречного и понял, что ошибся — перед ним стоял Родион-Хардиус, которому едва ли минуло двадцать, а значит, просвещение проходило в прошлом деда. — Полагаю, до меня дошел кто-то из моих же потомков, — осведомился Родион, приподняв бровь. Точь-в-точь, как сделал бы это в будущем. — Признаюсь, я долго ждал хоть кого-то из Огневых… видеть одних Драгоциев день ото дня, едва ли добавит счастья. Нортон усмехнулся и чуть расслабил руку со стрелой. Дед напрягал его меньше, нежели помолодевший Астрагор, но и он мог учудить. — Я не настолько далекий для тебя предок, — обозначил Нортон, не углубляясь в детали. Он знал, что часовщики из прошлого не любили, когда им пересказывали их биографию, тем самым сбивая планы в настоящем. Родион облокотился о бортик беседки, свесив руки. Весь его вид казался расслабленным и дружелюбным, но глаза цепко следили за родичем. — Пойми, ради своей крови, я пошел бы на некоторые хитрости, но порядок принятия в Орден к ним не относится, поэтому сначала уладим парочку формальностей. К тому же, мне не терпится глянуть, чего стоит один из моих потомков. Учти, если ты пролетишь в сравнении с Драгоциями, то из моего времени вряд ли выйдешь, — он покачал пальцем, будто бы в шутку, но Нортон лишь сильнее стиснул зубы. — Намекаешь на битву времмами? — усмехнулся он. — Ты совсем не щадишь своего предка, — Родион притворно возмутился, — если бы я всегда ставил на место бредущих ко мне щенков, то свихнулся бы уже на третьем поколении Ордена… покажи-ка мне какой-нибудь эфер… или дар. Наша семья славится одним, не так ли? Нортон хмыкнул, понимая о каком даре речь. Часовой флер в нем так и не пробудился, хотя мальцом он каждое полнолуние ждал его и верил, что отмечен дыханием Времени. Но детские мечты ушли, и Нортон понял, что возьмет от жизни по полной и без парящих циферок. Нортон оглядел деда и не сдержал насмешливый улыбки. Сколько он себя помнил, старик всегда вел себя так, будто единственный знает будущее, и теперь Нортону хотелось слегка посмеяться над ним. Огнев подошел к одному из молодых деревьев, подпирающих беседку, и направил на него стрелу. Родион с интересом наблюдал за ним, все так же подпирая ограду. Вмешиваться во время растений и животных было куда проще, нежели людей. Нортон лишь направил на деревце стрелу, как уже ощутил ток его соков под корой. — Хочешь отмотать ему время? — как всегда не смолчал Родион, — думаешь, удивить меня очередным желудем на месте этого дубка? Помилуй, каждый трет… Он замолчал, когда Нортон в два маха начертил перед деревом красный крест, а потом впечатал его в растение. То тут же замерло, и листья так и остались скрученными, словно невидимый ветер все еще держал их. Зачасовывать тех, кто мне имел часового имени, было проще, чем вызвать крылья. Эфер был доработан Родионом уже в Чернолюте, и вряд ли его молодая версия знала о таком. — Так значит, — медленно произнес Родион, — значит, моя придумка дошла и до вас… признаюсь, я не рассчитывал о такой известности. Ну да, когда Родион лишь изобрел эфер полного зачасования, то ему едва ли минуло двадцать и, из-за этого ему и пришлось покинуть Эфлару… вряд ли он ожидал, что через тройку десятилетий огненный крест станет главным карающим знаком всего Ордена Непростых. — Ты уже успел применить его на… людях? — Родион не изменился в лице, но Нортон отметил, как заострился его взгляд. — Или тех, в ком течет духовая кровь. — В теории, — почему-то ему стало не по себе. Нортон еще не зачасовывал насовсем, хоть и рассчитывал, что в случае чего, рука не дрогнет. — Но колебаться я не стану. Родион хмыкнул, смерив его оценивающим, хищным взглядом, но заостряться на вопросе не стал. — Как твое имя? — Нортон Огнев, — стоило ему представиться, как глаза Родиона расширились, а лицо будто заиндевело. Он вновь оглядел Нортона, но куда пристальнее, а его губы дрогнули. — Я уже слышал о тебе, — Родион одарил родича холодной усмешкой, — от одной милой особы, что была тут… или лишь придет ко мне. Когда находишься в безвременье, то сложно отслеживать хронологию. Нортон замер. Он знал, что в Орден не принимают женщин… точнее принимают, но делают это лишь в виде исключения и для того надо быть либо матерью ребенка Астрагора, либо леди Огневой. Жена Родиона состояла в Ордене, но исчезла она до рождения Нортона, а значит, не могла знать его имя… если конечно не подсмотрела то в будущем. Скорее всего, речь шла о ней. — И чем же эта милая особа тебя поразила? — он вздернул бровь. — Или поразит… Родион уловил в его тоне насмешку и поморщился. — Ей было достаточно показать крылья. И рассказать мне кое-что, чем я весьма проникся. — Неужели она нарушила закон о неизменности прошлого? — ну точно его бабка. Та по рассказам матушки ни в эфлар не ставила законы РадоСвета и открыто потешалась над ними. — Самым дилетантским и грубым способом. Представляешь, в лоб сообщила мне о моей же кончине! Но… это натолкнуло меня на парочку интересных мыслей. А впрочем, мы заговорились. Нортон кивнул. Ему самому не терпелось вернуться в замок и обдумать услышанное… биография деда всегда была запутанной, а уж с его множеством переплетенных параллелей, вероятностей и судеб — все превращалось в тугой клубок. — Я должен был еще потрепать тебе нервы и порассуждать, достоин ли ты метки, но… — Родион развел руками, — избавимся от лишней тягомотины. Решим вопрос по-родственному. Нортон отвел ворот плаща, уже знающий, что последует. Внутри все замерло, и мелкая дрожь пробежалась по затылку. Шею кольнуло, и горячий, плотный сгусток вошел под кожу. Нортон прикрыл глаза, примеряясь к боли. Он терпеть не мог, когда мужчины открыто проявляли слабость, считая то уделом женщин и детей. — Ну что же, до встречи, Нортон, — Родион вновь смерил его нечитаемым взглядом, — передавай привет нашей общей знакомой. А потом в висок ударила колющая, тяжелая бритва, тут же прошедшая к затылку. Нортон ощутил, как его затягивает в ворону перемещения, а Родион замер над ним со стрелой. Внимательные, серо-зеленные глаза деда было последним, что он запомнил, перед окончанием перемещения. Нортон чуть зашатался, но тут же ухватился за ближайшую стену. Его вело так, будто они с Мираклом и Константином вновь отмечали свой выпуск из Темночаса. — Эй, Огнев, — его придержала рука, которую Нортон сбросил, но потом выдохнул. Рядом склонился Диаман, которого он не сразу признал, — тебе надо отлежаться пару дней… всех так колотит после посвящения. А ты еще и не Драгоций… метка сложнее срастается. Нортон постарался выпрямиться, хотя в груди, будто колотушка работала. — Думаешь, из-за такого я стану отступ… — его дернуло, — отступаться от привычного распорядка? — Думаю, тебя стоит отвести в комнату. Иначе ты грохнешься перед всем замком и это станет новой байкой. Диаман помог подняться по лестнице, поддерживая его за плечо. Нортон старался идти сам. Им никто не встретился, чем Огнев был крайне рад — предстать перед кем-то из Драгоциев в столь жалком виде он не хотел. — Ничего… ты еще неплохо держишься. Рицилиуса после посвящения вывернуло прямо на плитки главного двора… впрочем, всем же руководит твой предок. Говорят, он не жалует Драгоциев. Если бы Нортону было чуть полегче, то он точно возмутился и заявил, что никаких поблажек из-за крови ему не делали и метку он получил честно. Наконец, Нортон вошел в собственную комнату, удивляясь, каким долгим показался путь. — Дальше я сам… ступай, Диаман. Драгоций нахмурился, словно ждал, что Нортон грохнется прямо так, не дойдя до кровати. Пришлось повторить, но куда жестче. — Ладно. Валяй, если что свяжись через слуг или часолист. Оставшись один, Нортон выдохнул и оглядел постель. Больше всего хотелось завалиться туда, зашторить окна и умереть до завтрашнего утра. Два часа, решил он, пролежу два часа, как раз до ужина, а там отправлюсь на вечернюю тренировку и разгоню кровь. Но стоило Нортону добраться до кровати, как все мысли о сне отошли. На покрывале лежал темный конверт с семейным гербом — крылом огнежара. Огнев взломал печать и, увидев в конце письма подпись, захотел тут же и отправить его в камин. Кажется, дед не оставлял его ни в том, ни в этом времени. *** — Стрела является не только главным инструментом часовщика, но и обладает собственным временем. А некоторые часовые мастера уверены, что еще и духом, — Миракл прервался, увидев руку Лиссы, и кивнул ей. — Разве дух присущ не исключительно живым существам? — Верно. Так уверены те, кто одушевляет стрелы. В ранние года часодейства существовали целые гильдии мастеров, кующих, как им казалось, живые стрелы. Большинство из их творений утеряны, но в паре уцелевших группа исследователей из темночаса больше года старалась разглядеть нечто духовное и даже предстала с результатами перед комиссией. — И? — Лисса поерзала, — у них вышло? Миракл усмехнулся так, что стало ясно, его эта история крайне позабавила. Возможно, он даже был членом той самой комиссии, подумалось Лиссе. Она уже поняла, что ее учитель имел авторитет в научных кругах Эфлары и порой весьма критично высказывался в их сторону. А уж сколько писем он отправлял и читал ежедневно… казалось, его часолист никогда не замирал. — Скажем так, их труды отнесли к… популистской литературе и посоветовали разместить их в менее научных учреждениях, нежели Библиотека Лазоря. — Короче, они нафантазировали и стрелы это просто стрелы, — изрекла Лисса. Она глянула на свою стрелу из темного золота, отливающую янтарем. Порой ей казалось, что та словно чувствовала настроение хозяйки и подстраивалась под него. Лисса провела по холодному металлу и вновь почудилось, что где-то в глубине металла прикосновения нашли ответ. — Я думаю, что правда где-то посередине, — Миракл следил за ее рукой, — стелы, однозначно, не просто слепое орудие в руках часовщика, но и наделять их собственной волей не стоит. Иначе в ответственный момент рука может дрогнуть в надежде на чудо… но я хотел рассказать тебе про другую интересную особенность стрелы, связанную с наличием у нее собственного времени. — Если у стрелы есть время, — Лисса нахмурилась, — то получается, и судьба. Значит, она наделена собственным прошлым и будущим. — А настоящим? — А настоящее для них — время часовщика, — усмехнулась Лисса. Миракл порой пытался так подловить ее на казалось бы, простых вопросах. Разгадывать подвох и получать в награду одобрительную улыбку зодчего — было для Лиссы особо приятно. — Скоро придется придумывать вопросы позаковыристее, эти ты стала щелкать, как секунды на часах. Чтобы заглянуть во временной коридор часовщика, достаточно установить связь с его стрелой. Считать ее числовой код, и тогда она покажет отрывки из нужного времени. Опытные зодчие могут выстраивать целые событийные цепочки и просматривать их… но если у тебя в принципе выйдет разговорить стрелу, то это уже повод для гордости. Лисса покосилась на стрелу Миракла: бронзовый, тяжелый браслет вокруг его запястья. Были даже видны сколы и трещинки — кажется, тому было много лет… или он прошел множество испытаний. — И как же считать время стрелы? Она же всегда находится на руке, — Лисса представила, как чертит эферный циферблат прямо перед лицом часовщика, а тот закрывает свою стрелу. Миракл улыбнулся, будто бы прочел ее мысли. — Это самый неоднозначный вопрос… существует несколько методов, в зависимости оттого, насколько ты… духовно близко с носителем стрелы или насколько общее будущее уготовлено для вас Временем. Порой, стрела раскрывается с единственного касания, но такое случается лишь между теми, чьи клубки переплетены… кстати, ты уже решила ту задачку про точки, клубки и пять разрезов? Лисса потускнела. Задача оказалась сложной, и пришлось долго сидеть над ней. Вначале к решению даже подключилась Диара, но та лишь подсказала, как сделать первый разрез на клубке, чтобы не перерезать ни одной нити с точками. — Остался последний. Я подумаю еще сегодня и пришлю теб… Лисса замялась, когда увидела приближающийся силуэт. Миракл проследил за ее взглядом и тоже обернулся. Прямо к ним шел Родион-Хардиус, облаченный в серый прогулочный костюм. Он чуть постукивал при ходьбе тростью и приподнял цилиндр в знак приветствия. — Кажется, дальше я продолжу в одиночку, — скорее всего Огнев пришел за Мираклом. Они часто уединялись у него в кабинете, и допоздна там не гасился свет. — Боюсь, ты мне льстишь, — усмехнулся Миракл, — при равном выборе господин Огнев никогда не упустит своего. О чем это он? Лисса нахмурилась, следя за Родионом и прикидывая, чем займется, когда тот уведет Миракла. Можно отыскать Диару и сбегать к озеру… от жары уже пришлось менять вторую рубашку, так что искупаться было бы неплохо. Лисса уже представила, как вбежит в прохладную, обволакивающую толщу, пока ее не отвлек голос. — Не хотел прерывать ваше занятие, но мне придется пригласить молодую леди на прогулку, если та конечно не откажет старику. Лисса тихо фыркнула. Стариком Огнев не выглядел ни разу. Даже пара неглубоких морщин, рассекших лицо, скорее походили на зажившие шрамы. А уж его предложение и вовсе казалось странным. За эти недели, что Миракл с Родионом пребывали тут, последний почти не замечал Лиссу. Лишь порой заводил с ней мимолетные, вежливые беседы ни о чем или отвешивал какой-нибудь изысканный комплимент. Ни намека на то, что судьба уже сводила их. — Что-то я не заметила ни одного старика в округе, которому могла бы отказать… может, к нему вы меня и поведете? — Лисса подошла к Родиону и приняла его руку. Вся скованность ушла, и бойкая от природы Лисса уже вполне свободно чувствовала себя рядом с Огневым. Все россказни про него казались чем-то далеким, особенно, когда он легко сжимал ее локоть и обаятельно шутил. — Я не займу твою ученицу надолго, — Родион обернулся к Мираклу, — а проветрить голову посреди длительных занятий еще никому не мешало. Они прошли мимо розария, где пышным цветом набухали королевские розы. Лисса глубоко вдохнула, пока не ощутила легкую, пенистую сладость, что сразу растворилась на языке. Эта часть парка нравилась ей меньше остальных — тенистых и уединенных — тут все слишком пестрило, манило и словно выставляло себя на показ. Лисса считала, что нет хуже способа привлечь внимания, чем обвешить себя блестками с головы до пят. — Ты стала еще краше с нашей первой встречи, — Родион сверкнул глазами, — как ни странно, но общество моей семьи идет тебе на пользу. Лисса усмехнулась. Ну-ну, особенно Нортона. Вот чье общество она готова терпеть вечно. — Просто стала чаще мыться, — пожала плечами Лисса, — и носить больше, чем одно платье. — Разве я говорил про внешность? Хотя признаюсь, ты и тут преуспела, — Родион скользнул взглядом по лицу и волосам Лиссы, отчего ее чуть скрутило. — А это… неужели ты решила использовать его так? Родион остановился и осторожно поддел цепочку на шее Лиссы. Из-под воротника показалась крупная жемчужина, продетая на золотистой нитке. Лисса напряглась, но позволила осмотреть ее. Миракл тоже долго вглядывался в жемчужину, будто видел нечто большее, нежели перламутровый глянец на ее боках. Потом даже постарался вызвать мантисы, но те явились лишь размытыми, выцветшими фигурами, что тут же исчезли. Жемчужина хранила свои тайны надежнее, нежели феи — чистоту крови. Но в качестве тиккера она вполне сгодилась и охотно слушалась Лиссу, почти не упрямясь. — Если эта жемчужина как-то повлияет на мою судьбу, то пусть будет поближе, — Лисса мягко высвободила кулон из пальцев мужчины и вновь спрятала его под платьем, — к тому же, с ней мантисы вызываются почти сразу… стоит лишь пару раз крутануть. Родион кивнул, но его взгляд все также не отпускал кулон, даже когда тот скрылся под тканью. — Что же, — он замялся, — весьма смелый выбор… и характерный. Мой тебе совет, дорогая, не пытайся пока заглянуть в будущее своего тиккера. Выжди, когда в том действительно появится нужда, и он сам тебе раскроется… и не давай никому опередить себя. — Даже вам? — усмехнулась Лисса, — хотя… вы-то уже все знаете, не так ли? Родион улыбнулся, но его глаза остались серьезными. — Я сам ходил в будущее, чтобы добыть эту красавицу… когда-нибудь она поможет тебе сделать выбор, Лисса, — Родион аккуратно сжал ее ладонь своими шершавыми, длинными пальцами. — Сдается, я уже говорил об этом, но спишем все на подступающий возраст. Храни свой тиккер у самого сердца, милая. Лисса кивнула, сбитая таким напутствием. Да и кому понадобится разглядывать ее кулон? Он ведь простой и совсем неприметный с виду, прямо как медальон Миракла… может, поэтому зодчие и берут для тиккировки такие вещицы? Надеются, что их вид отгонит любопытный глаз от дражайших секретов. Интересно… медальон Миракла тоже нельзя трогать посторонним? Лисса тут же вспомнила свой порыв прикоснуться к нему и устыдилась. — Не печалься тому, что лишь смутно маячит на горизонте, — по-своему понял ее молчание Родион, — ты юна, талантлива и красива, а впереди десятки случаев доказать это. И один из них представится совсем скоро. — У вас опять какие-то планы на мой счет? — Лисса прищурилась, оглядев мужчину, но голос ее остался мягким. — Отрадно, что в этот раз меня решили в них посвятить. — Я приглашаю тебя на прием в Черновод — древнюю твердыню нашего рода, — Родион вновь чуть сжал ее ладонь, будто запечатывал свое предложение. Лисса выдохнула. Уж она понадеялась, что ее позовут на что-то поинтереснее, чем праздные шатания по огромной зале и демонстрирование своих нарядов. Впрочем, Родион никогда не делал что-то просто так. — А можно отказаться? — все же попробовала она, — я даже танцевать не умею, а просто стоять у стенки смогут и клокеры. — Если это единственная причина для отказа, то мы ее быстро поправим… к тому же, зарекаюсь стрелой, что просто стоять у стенки тебе точно не придется. Лисса кое-как улыбнулась, посчитав, что вечер-другой перетерпит. К тому же, вдруг там будет Миракл? Вот с ним бы она не отказалась станцевать, да и побывать в древнем замке можно. Все-таки Лиссе было интересно, как живут Огневы, ведь не зря их род обрел такую славу. — Хорошо. Я согласна. Глаза Родиона сверкнули золотистым росчерком, совсем как у другого Огнева. Вот только у Нортона, то было знаком крайней досады, а таким радостным Лисса вообще его не заставала. — Уверен, ты не пожалеешь. Они вернулись к Мираклу, строчащему что-то в часолисте. Лисса в который раз подумала, насколько же эта удобная вещь — часолист. Жаль, что ей пока такой не светит… Зодчий оторвался от записей и внимательно оглядел Лиссу, будто считывая, в каком она расположении. — Ну как, есть силы продолжить? У нас еще пять предметов, которые ты так и не разговорила с прошлого занятия. Лисса кивнула и уже настроилась на рабочий лад. Вызывать мантисы ей нравилось, как и пытаться хронологически расставить их в истории предмета. А когда голубые тени засеребрились в первый раз, то Лисса даже прекратила тиккеровку и завороженно следила за ними, настолько была поражена. Миракл тогда мягко усмехнулся, наблюдая за ученицей, и сказал, что впереди ее ждет еще немало открытий. — Неужели помимо мантис, тиккера и старых манускриптов тебе больше нечему научить девушку, Миракл? — приподнял бровь Родион. Лисса покосилась на Огнева в немом удивлении, даже Миракл не удержал лицо и тихо хмыкнул. Родион обвел их взглядом, наслаждаясь мигом триумфа, а потом поведал, что пригласил Лиссу на прием. — А на приеме надлежит танцевать, особенно хорошеньким девушкам. Потому я прошу отложить стрелы и чуть размять ноги. С удовольствием занялся бы этим и сам, но не стану тягаться в заведомо неравном состязании, — Родион развел руками, сам же улыбаясь собственной шутке. Лисса покосилась сначала на одного, потом на второго мужчину и поняла, что еще слово, и смущение ее точно накроет безвозвратно. Благо, Миракл как-то поспешно отложил часолист и поднялся, попутно оправив чуть помятый жилет. Встал напротив Лиссы и поклонился, после чего со всей учтивостью протянул руку. — Позвольте пригласить вас на танец, леди. Лисса уже не знала куда деваться. Она смотрела то на Миракла, то на Родиона и видела лишь подначивающий, смешливый интерес. — Ну не стану обременять вас своим обществом, — Огнев щелкнул пальцами, и завершающим аккордом откуда-то из воздуха соткалась медленная, тягучая мелодия. — К тому же, мне еще отлавливать внука… хотя создается впечатление, что сегодня мы уже виделись… Лисса проводила Родиона растерянным взглядом. Порой она его совсем не понимала и, казалось, будто Огнев в одно время проживает сразу несколько судеб, причем каждая течет в своем времени. — Ну же, Лисса, я начинаю чувствовать себя неловко, — отвлек ее Миракл, все еще протягивающий руку, — обещаю, с твоими способностями, наше баловство не затянется надолго. Она тут же вложила ладонь в его и вздрогнула, когда пальцы Миракла сжались. Вторая рука зодчего легла ей на спину, чуть привлекая к себе. Они медленно закружились в такт музыки, и все движения сами всплывали в голове Лиссы, будто когда-то кто-то уже обучал ее. Но об этом она не думала. Лисса вообще ни о чем не думала, позволяя кружить себя по плиточной площадке. Она лишь улыбалась и не поднимала взгляда выше шейного мужского платка.