17 марта 2018 года

Шмыгнув носом, Арсений решает, что звонить никому не стоит. По крайней мере, сейчас он к разговорам не готов, поэтому, открыв диалоговое окно, вписывает туда короткое смс: «Прости что так вышло, другу стало плохо, выручал.» Он не задумывается над тем, что она подумает, не берет во внимание то, что это очень популярная отмазка – но не в его случае, - и, сам себе поражается: не задумывается о её чувствах. Наверное, это главный показатель того, что все это неправильно. - А что тогда правильно, блять? – вздыхает он, вслух цедя фразу сквозь зубы. Телефон беззвучно вибрирует, на что брюнет - не заинтересованно, скорее, на автомате, - глядит на экран. «Скорее Вы меня простите, я поддалась своим эмоциям. Надеюсь, Вы не держите на меня зла.» Арсений выбивается окончательно. Останавливается прямо посреди дороги и поднимает глаза к небу, беззвучно спрашивая у звезд за что ему все это. Нет, правда, за что? Сначала Шастун, с его вечными манипуляциями, затем Ира, в конце концов – Александра. Ощущение, что весь мир против него. Кажется, даже пропитанный пятничным весельем, алкоголем и развратом, Питерский воздух давит на него со всех сторон, заставляя забиваться в самый темный угол. Еще в самом начале всей этой заварушки он знал: ни к чему хорошему это не приведет. Никогда из этого не выльется ничего, что смогло бы полностью удовлетворить его видение жизни. Он знал, что с Антоном не будет безбрежного светлого будущего, знал, что когда-то все это закончится и знал, насколько больно ему будет. И он не ошибся: ему действительно больно. Просто сейчас ужасно трудно. Голова раскалывается от тысячи невозможных мыслей в ней, руки отказываются слушаться, из-за вечного тремора, а эмоционально хочется лишь все это прекратить. Чтобы все было не так, как сейчас. Было как раньше. Насколько плохо должно быть настоящее, чтобы человек хотел вернуться к прошлому? Ровно на столько, на сколько чувствовал Арсений. Он думал что он сильный человек. Волевой, всеобъемлющий, закалённый. Думал, что сможет оставаться таким. Но сейчас он видит перед собой лишь мужчину, неспособного на что-то большее, чем жажда прошлого. «Я надеялся, что играя на публику, сам поверю в собственный спектакль. Но я не верю. Не верю себе, своим чувствам и своему будущему» - проносится в голове брюнета в момент, когда кто-то с отрывом врезается в него. - Простите, я задумался, - бросает на ходу Попов, а затем направляется в сторону яркой аптечной вывески. Он и сам не заметил как дошел до нужного места, потому как был чрезмерно занят самобичеванием. Когда двери аптеки оказываются позади, а в руках красуется пакет с тучей таблеток и бинтов, голубоглазый проклинает самого себя за то, что пошел пешком. Нет, не потому что ему далеко идти, он устал или на улице уже поздний вечер, ему не нравилось лишь то, что при каждом глотке воздуха, он вновь возвращается к своим мыслям. А точнее – к мыслям об Антоне. - У вас не будет сигаретки? – доносится до него звучный мужской голос в момент, когда он кутается в куртку от холодного воздуха. Он только сейчас заметил, что ушел не в пальто, а в куртке Шастуна. - Прошу прощения, я не.. – начинает было он, но тут же запускает руку в карман, понимая, что в кармане лежит пачка сигарет и зажигалка. На удивление – та, что он дарил Антону. Это странно, потому что тот, кажется, дом не покидал. – А нет, будет. Брюнет выуживает тонкую сигарету, протягивая её незнакомцу, на что тот с улыбкой принимает её, зажигая от спички. Арсению это даже нравится: есть в этом особый шарм, эдакий винтаж. - А у вас все нормально? – от чего-то спрашивает мужчина, глядя на брюнета. – Просто я видел как вы заходили, на вас лица совсем нет. Таблетки эти еще. - А, нет, - проговаривает он, слегка косясь на пакет в своих руках. – Все в полном порядке. - А я бы так не сказал, - хмыкает в ответ прохожий, делая глубокую тяжку. – У меня образование психолога, кандидатская и прочая фигня, которая никого не интересует, я сразу вижу когда внутри разлад. Эдакая сверхспособность. - Действительно? – усмехается Арсений, слегка заинтересовавшись в диалоге. Уж что-что, а опытный психолог ему точно не помешал бы. Скорее, даже, психиатр. - Ага, - улыбается в ответ незнакомец, переводя взгляд на парк, поодаль которого они стояли. – Анатолий Драпайло. Не знаю, может слышали. Слышал ли Арсений про этого человека? Более того: он планировал записаться к нему на прием, когда сил уже совсем не было. Только, как и всегда, к хорошим специалистам, буквально, не попасть. - Очень приятно, - слегка напрягшись произносит Попов, прочищая горло. – К вам, к слову, как к президенту. Не попасть вообще. - А говоришь, что все хорошо, - выпуская дым проговаривает Анатолий, склоняя в интересе голову. – Могу провести индивидуальный сеанс на лавочке в качестве пробы, а потом, если увидишь в этом смысл, протолкну на курс вне очереди. - За сигарету-то? – удивленно вскидывает брови Арс, на что ему прилетает «За добро». На мгновение Арсений задумывается: а стоит ли открывать душу кому попало? Нет, с одной стороны, психолог – квалифицированный специалист. С другой – он все же медийная личность, и найти себе психолога «на улице» - это максимально странно. Решение одно: попросить документы, как бы люто это не звучало, сохранить конфиденциальность и нормировать график встреч так, чтобы ни при каких условиях не засветиться на камерах/людях/знакомых. - Я, конечно, дико извиняюсь, но могу ли я удостовериться? – неуверенно протягивает он, на что его новый знакомый протягивает ему паспорт и какую-то бумажку, вложенную в него. - Там лицензия и документы, подтверждающие мою личность, - хмыкает он. Кажется, Арсений не первый сомневается в его компетенции. – Сегодня встреча неформальная, но если все пойдет как надо – дай знать. Попов вглядывается в документы, читает лицензию, коей оказалась та самая бумажка, а затем сомнительно смотрит на мужчину. Да черт бы все побрал, верно? Ему в жизни уже терять нечего, поэтому, кто не рискует – тот не пьет шампанское. Он выуживает сигарету, вставляя ее между зубов, а затем протягивает пачку Анатолию, указывая в сторону парка. - Итак, давай по порядку, - начинает Драпайло, медленным шагом направляясь в темноту. – Отношения, семья, зависимости? Арсений выдыхает едкий дым, хмуро косясь на мужчину, услышав последнее предположение. Он что, похож на алкоголика? Или наркомана? Нет, конечно, сейчас он выглядит, мягко говоря, не очень, да и синяки под глазами могут навести не на те мысли, но все же. - Отношения, - коротко выдает он, где-то в глубине души понимая, что так дело не пойдет. Как там у психологов на сеансе? Нужно полностью рассказывать что происходит, а не отвечать односложными фразами. – Вернее, прошлые отношения. Недавние. - Болезненный разрыв? – осторожно уточняет мужчина, но Попов лишь неуверенно хмурится. - Не совсем разрыв. Скорее, стечение обстоятельств, на которые никто не может повлиять, - отзывается голубоглазый, присаживаясь на лавочку, до которой они успели дойти. - Ваша девушка изменила вам? – предполагает психолог, но Арсений звучно фыркает. Мужчина хмурит брови в ответ, присаживаясь рядом. Ему необходимо знать полноценную картинку, чтобы разобраться в ситуации, но, кажется, его собеседник не совсем настроен на разговор: то ли не уверен, что все это правильно, то ли не знает как сказать. - Вы состояли в отношениях с мужчиной? – уверенно спрашивает Анатолий, на что брюнет резко поворачивает голову в его сторону, чувствуя, как кончики его ушей краснеют. – На вас куртка, явно не вашего размера. Вы хотели сказать, что не курите, но в последний момент нашли пачку сигарет. Судя по тому, как вы неуверенно говорите об отношениях, не акцентируя внимания на пол, можно сделать вывод, что либо они нетрадиционны, либо разрыв был связан именно с этим. Тем более, когда я нарочно сказал про девушку, вы всей своей мимикой показали, что это явно не так. Можете поправить меня, если я ошибаюсь. Попов от чего-то сжимается до невероятно маленьких размеров, его будто загнали в угол, выпалив все под чистую. Ему даже показалось, что взгляд мужчины стал как-то надменнее после того, как тот убедился в своей правоте. А он явно убедился: реакция Арсения говорила сама за себя. С другой стороны – он безмерно благодарен тому за его проницательность, потому как самому брюнету не придется произносить это вслух. - Что же, во-первых, спешу вас заверить, что осуждать вас за это никто не станет. Это совершенно нормально. Каждый мужчина по своей сути латентен, просто кто-то признает это, а кто-то яро отрицает, - успокаивает его Драпайло, выкидывая бычок в близстояющую урну. – Ваша стадия принятия прошла довольно-таки давно, как я понимаю, поэтому акцентировать на этом внимание нет смысла. Во-вторых, наш разговор максимально конфиденциален: я даже имени вашего не знаю. Однако, чтобы разобраться в ситуации, мне нужна конкретика. Строить догадки – не лучшее из качеств психологов, но мы сейчас и не на сеансе, верно? - Его девушка беременна, - коротко выдает Попов, на что слышит со стороны мужчины понимающее «мгм». – Так сложилось, что мы были в отношениях на протяжении достаточно долгого времени, но в отношениях он был не только со мной. И в конце концов, все вышло вот таким боком. - То есть, ребенок был незапланирован? – уточняет Анатолий, корпусом поворачиваясь к Арсению. - Да, - тут же отвечает голубоглазый. Он ни на секунду не мог допустить того, что Шастун шел на это намеренно. Не мог и все. – Конечно, он не готов к этому. Да и какой был смысл? - А ваши отношение в последнее время не менялись? Не было ли какого-либо недопонимания или моментов, в которые казалось, что это край? - К чему вы клоните? – настороженно спрашивает Арсений, хотя на деле прекрасно понимает к чему. - Вы понимаете о чем я, - тут же откликается мужчина, и брюнет замолкает. Шастун же не мог сделать это специально? Не мог выставить себя жертвой, чтобы найти повод, правда? Где-то на подкорке сознания вертится назойливая мысль о том, что Антон чрезмерно хочет казаться невиновным. В любых ситуациях, даже таких как разрыв отношений. Но в реальности, в здравой части его головы, Арсений понимает: он бы не приехал. Он бы не стал объясняться. Не стал бы пытаться вернуть все на свои места. Он не смог бы. - Нет, это исключено, - делает вывод Попов, на что психолог согласно кивает. - Отлично, - констатирует он, наблюдая за тем, как брюнет ворочает в руках зажигалку. – Вы обсуждали с ним эту ситуацию? - Да, - не задумываясь звучит ответ. – Ни к чему не пришли. Он говорит, что не хотел всего этого, однако никакого решения не предлагает. Да и нет никакого решения. - Как бы банально это не звучало, решение есть всегда, - хмыкает в ответ мужчина. – Просто в этой ситуации нет легкого решения. Значит, нужно подключать мозг. Время проходит совсем незаметно, и, спустя два или три часа, Арсений, жутко измотанный темами о его жизни, сообщает о необходимости возвращения домой. В конце концов, Антон, вероятно, уже заждался его: тот сказал, что выйдет до аптеки и обратно. Да и 8 пропущенных говорили сами за себя. - Что же, тогда буду ожидать вашего звонка, - выдает Анатолий, пожимая чужую руку и вручая свою визитку. – До скорых встреч. - Безусловно, - выдыхает Попов, и, вновь оказавшись один на один со своими мыслями, бредет в сторону дома. На улице ужасно холодно. Тем более в ветровке: как Шастун в ней приехал остается загадкой. Холодный воздух бьет в лицо, заставляя жмуриться, а в голову снова лезут неуместные мысли. Где-то глубоко до сих пор тлеют сомнения: что если предположение окажется верным? Что если все это – очередная манипуляция? Что если все вокруг него – ложь? Под эти мрачные размышления, Арсений доходит до дома, медленно плетясь в сторону двери. Проворачивает ключ, скидывает ветровку и туфли – вероятно, в костюме и спортивной куртке он выглядел как псих, - а затем слышит взволнованный голос. - Арс, блять, пиздец, - Антон заключает его в объятия, прижимая к себе, на что голубоглазый просто стоит, позволяя ему эту слабость. – Ты где был? Я звонил, уже искать тебя собрался, ты почему трубки не берешь? - Антон, скажи, что это действительно стечение обстоятельств, - ровно проговаривает Арс, глядя в перепуганные зеленые глаза. - Да я правда пластинку открывал, - ошарашено выдает Шастун, очевидно, не понимая, почему Арсений вообще задумался над этим. - Нет, Шаст, про Иру, - корректирует его брюнет, все еще стеклянным взглядом сверля парня. - Арс, я не.. – начинает Антон, но его прерывают лаконичной фразой. - Да или нет? - Арс.. Брюнет молча выдыхает, чувствуя как по горлу проходит приступ тошноты, а затем выходит в кухню, судорожно наливая трясущимися руками воду в стакан. - Арс, - зовет его Шастун, но мужчина вновь прерывает его, подняв руку. - Нет, блять, - чуть ли не рычит он, стараясь отогнать от себя туман, который плывет перед глазами. – Нет, блять, Шастун. Ты, сука, серьезно? Серьезно, Антон? Ты мог просто сказать мне, что я тебе надоел. Мог просто перестать со мной общаться, игнорировать – что угодно. Но это… Ты больной, скажи мне? - Арсений, дай я скажу, - все же пытается вырвать часть монолога парень, но, кажется, его не слушают. - И после этого, ты реально приезжаешь? Ты приходишь ко мне? Целуешь меня, спишь со мной, просишь остаться? Что вообще происходит, Шаст? Что? - Арс, нет, - пока есть возможность выпаливает Антон, на что ловит отчаянный вгзляд голубых глаз. – Как ты вообще мог прийти к мысли, что это было запланировано? Это же бред полный, Арс. Я говорил, что сам не знаю как из этой задницы вылезать, я говорил, что я к тебе хочу, а не к ней. Арсений ловит ртом воздух, чувствуя как его потряхивает, а затем, сам не отдавая себе отчета в действиях, сокращает между ними расстояние, отчаянно втягивая парня в тягучий поцелуй. Он не знает что это и почему вообще решился на это, но сейчас, ощущая, как руки парня прижимают его к себе, понимает, что это – самое правильное, что только может быть. Только горячее дыхание, только крепкие, родные руки, только Антон.