День, когда ты мне улыбнешься

Кто вообще придумал эту методику десяти секунд? Посчитай в уме до десяти, и твое состояние нормализуется и придет в равновесие. То ли Су Сиянь считала быстро, то ли советы столь гениальных гипотетических психологов были для нее бесполезны. Схватив полупустую бутылку геля для душа, она быстро, шурша своими пушистыми домашними тапочками, направилась на кухню, где тихо расположились двое из трех нарушителей спокойствия. Ло Бинхэ и Ло Тяньлан миролюбиво подпевали песенкам, тихо звучащим из радио, и аккуратно нарезали овощи для будущего ужина. Отец и сын полностью погрузились в процесс и не заметили на пороге метавшую взглядом молнии Сиянь. Чтобы хоть как-то привлечь внимание ей пришлось нетерпеливо постучать по дверному косяку. Две пары глаз тут же радостно воззрились на нее. Ну вот и как ругать тех, кто так ласково на тебя смотрит? − Что такое, дорогая? Уже закончила уборку в ванной? Как раз, мы тут… − закончить Тяньлану не дал резкий хлопок. Он неожиданности он даже не сразу распознал источник звука. Им оказалась та самая проклятая бутылочка геля, ударившаяся с размаху о стол. − Вот я поражаюсь. Живу с тремя мужиками, которые из себя все такие мужественные, статные и все такое прочее по стереотипному списку. Но почему-то все ванные принадлежности первой кончаются у меня! — Сиянь широко всплеснула руками и нервно топнула. — Я купила его дней десять назад… Нет, неделю назад! Но сейчас там просто пару капель бултыхаются на дне! Но вот как? Во время всей этой эмоциональной речи отец и сын просто непонимающе хлопали глазами и пытались изобразить на лице полную непричастность к произошедшему. Да, ее гель для душа с ароматом зеленого чая был тайной слабостью каждого из обитателей этого дома. Да, в тайне каждый уважающий себя мужчина, проживающий в этой семье, незаметно пользовался этим самым гелем. Потому что, во-первых, все эти однотипные мужские ароматы, конечно, крышесносные, но иногда хотелось чего-то такого уютного и нежного. А во-вторых, аромат все же был унисекс, поэтому все вполне нормально и обосновано. Но только не для Су Сиянь. Когда она в первый раз обнаружила таинственное исчезновение геля, она не придала значение: мало ли, вылила на мочалку пару раз слишком много. На второй раз она стала что-то подозревать. На третий она заявила, что больше не будет покупать никакие мужские гели, раз все пользуются ее, на что любимые мужчины несогласно загудели. И вот теперь они вернулись к тому же самому разговору. − Мам, да его просто недоливают и все, − Бинхэ усмехнулся, стараясь заодно убрать подальше от грозной женщины все колющие и режущие предметы. — Или разбавляют нещадно, ты же знаешь все эти уловки современных производителей. Сиянь повернулась и начала внимательно сканировать своего сына. Если бы она была следователем, то ей, вероятно, и не нужна была та лампа плохого полицейского, которую направляют прямо в лицо подозреваемому. Зачем? У нее был этот взгляд «Я все про тебя знаю и обязательно морально раздавлю». Женщина усмехнулась и, скрестив руки, с прищуром перевела взгляд с сына на мужа и обратно. − Хорошо, а теперь оба встаньте, я буду вас нюхать. Вынудили. Все было хорошо, если бы эти двое сразу признались и не продолжали вешать ей лапшу на уши. Но ничего, она их расколет, и не такие ломались. Мужчины посмотрели друг на друга взглядом заговорщиков, что-то друг другу мысленно передав на одной только им известной частоте, развернулись и снова натянули милые улыбочки. − Мамочка, ну зачем? − Милая, не нужно. В этот момент хлопнула входная дверь, а через мгновение в кухне показался Хуа Чэн с полными пакетами. − Всем привет! Купил, что просили, а что вы… Договорить он не успел, потому что Сиянь радостно обернулась к нему и крепко обняла. Ничего не понимающий парень просто поставил пакеты на стол и обнял мать в ответ, не заметив кусающего губы отца и напряженно стучащего ногтями по столу брата. − Мам, я тоже соск... − Ага! Все, я почувствовала! Наконец я вывела вас на чистую воду! − победно воскликнула Сиянь, все так же обнимая сына. Она слегка отстранилась и, приподняв голову, внимательно заглянула ему в лицо. — Хуа-Хуа, кто пользовался моим гелем для душа? Хуа Чэн открыл было рот, чтобы что-то ответить, но Бинхэ и Тяньлан с широко открытыми глазами принялись активно жестикулировать и показывать что-то в воздухе. Вот и что прикажете делать, когда с одной стороны тебя взяли с поличным, а с другой — твои подельники сидят и просят пощады? − Мальчики, я все вижу, − Су Сиянь отошла от сына и хитро улыбнулась. Опершись на кухонные ящички, она покачала головой. — Конспираторы недоделанные. Хоть бы парфюмом каким побрызгался. Хуа Чэн закусил щеку. Да, этого он не учел. Кто вообще знал, что запах такой стойкий, а нюх его мамы такой чуткий. Да вообще никто не мог предполагать, что его будут нюхать тут посреди кухни. − Ну вот и разобрались. Все, братец, больше так не делай, − примиряюще улыбнулся Бинхэ, возвращаясь к забытой морковке. − Что??? Вообще-то ты первый начал! Нееет, на меня не свалите! — Хуа Чэн возмущенно отвернулся, взмахнув в воздухе длинными волосами. − Что? Вообще-то отец сам сказал, что можно! — Ло Бинхэ зло засопел рядом с качавшим головой Тяньланом. − Не, ребят, с вами в разведку нельзя, − тяжело вздохнул мужчина. В следующее мгновение он снова ослепительно улыбнулся и игриво наклонил голову набок. — Прости нас, дорогая. Просто твой гель так маняще пахнет, что все мужчины этого дома не смогли остаться равнодушными. К тому же так чудесно осознавать, что ты всегда рядом. Ло Тяньлан посмотрел на каждого из сыновей самодовольным взглядом «учитесь, пока я жив», а те лишь коротко кивнули и опустили головы. Сиянь же резко звонко засмеялась и, развернувшись на носках, планировала уйти из кухни. − Неужели у этого геля и правда такой стойкий запах? — в голосе Тяньлана слышалось искреннее недоумение, и незаметно он приблизился к Бинхэ, чтобы уловить хоть нотку аромата. − Пф, нет конечно, − Сиянь посмотрела на своих мужчин через плечо, стоя на пороге, и победно улыбнулась. — Я блефовала. Смешные. Довольная она вернулась в ванную, покачивая бедрами, а трое мужчин остались в кухне, повторяя про себя одну мысль: «Страшная женщина».

***

Такие забавные перепалки случались в их семье часто. Жизнь с тремя мужчинами вообще представляла собой одну сплошную комедию, от которой у Су Сиянь одновременно было и тепло на душе, и ужасно болела голова. Спасибо хоть, что их семью обошел стороной тот странный распорядок, при котором одна женщина пашет по дому, чтобы хоть как-то накормить и одеть всех, пока мужчины, уподобляясь свиньям, сидят у телевизора или за компьютером. Нет, еще с начала семейной жизни Ло Тяньлан дал понять, что готовить он не прочь, более того, из них двоих готовить умел только он, поэтому новоявленной супруге приходилось учиться азам кулинарного мастерства у мужа. Нередко такие уроки на кухне заканчивались просыпанной мукой, сгоревшими пирожками или плавным переходом в спальню. Но готовить Сиянь научилась даже очень хорошо. Подросший Ло Бинхэ тоже проявил желание научиться кашеварить. Хотя бы из-за того, что отец упорно твердил, что хорошо приготовленное блюдо лучше стрелы какого-то амура. Периодически на кухне обитал и Хуа Чэн, который не собирался отставать в перенятии такого жизненно необходимого навыка, как готовка. Домашними делами они тоже занимались по очереди, чтобы все было по-честному. Ведь каждый из домочадцев работает или учится, каждый устает, поэтому было бы нечестно взваливать всю ношу на кого-то одного. В этом отношении все было если не идеально, то очень хорошо. Их семью поистине можно было назвать крепкой и дружной. − Ммм, мальчики, это нечто. Всегда добавляйте этот соус в лапшу, − довольная Сиянь счастливо улыбнулась и потянулась за добавкой. Волосы из ее неаккуратного пучка слегка выбились, когда она резко привставала, поэтому заметивший это Ло Тяньлан нежно убрал непослушные локоны ей за ухо, слегка коснувшись щеки жены. Та смущенно кашлянула в кулак и благодарно кивнула. − Опять милуетесь за столом. Ну тут же дети! — наигранно протянул Ло Бинхэ, довольно глядя на светящегося отца и спокойно жующую курицу мать. − Ну мы же не в спальню вас затащили, чтобы…− Сиянь резко пнула Тяньлана под столом, не отрываясь от тарелки. — Ой, ну я хотел… А чего нам вас смущаться-то? Вон какие взрослые лбы, потерпите. И вообще, пора бы и вам уже кого-то найти. − Ох, Тяньлан, ну вот ты не можешь вовремя остановиться, − Су Сиянь вздохнула и исподлобья посмотрела на мужа. − А я что? Ну правда же? Хей, Хуа-Хуа, ты уже кого-то присмотрел у себя? Есть кто-то симпатичный в группе? Хуа Чэн задумчиво посмотрел наверх, не отвлекаясь от пережевывания кусочка курицы, и через долю секунды отрицательно помотал головой. В университет на художественный факультет он поступил совсем недавно и даже еще не знал половины своих одногруппников. Хотя бы потому что на лекциях присутствовал пока весь поток, и понять, кто свой, а кто чужой, не получалось. Но из тех, кого он видел, ни за кого взгляд не зацепился. Да и можно подумать, он приходит в университет, чтобы кого-то там соблазнять. Так что пока он по-прежнему общался только со своим бывшим одноклассником, по совместительству теперь и одногруппником, Вэй Усянем, с другом с художки Хэ Сюанем и его девушкой Ши Цинсюань, которые тоже учились на его факультете, только на отделениях архитектуры и дизайна. Ло Тяньлан тяжело вздохнул и повернулся к старшему сыну. Су Сиянь же, понимая, что начата любимая тема мужа, не стала его прерывать и лишь мученически закатила глаза. − Хей, ну Бинхэ, ну у тебя уж точно кто-то появился. Второй год учишься. Неужели на юрфаке нет никого симпатичного? Хах, вы с Мобэем не в счет. Ло Бинхэ усмехнулся и покачал головой. Он действительно считал, что его одногруппники ничем не примечательны. Были милые, добрые, веселые. Но не было никакого из тех, кто бы подходил под такое обширное отцовское определение «особенный». Вообще, видя пример отца и матери, у Ло Бинхэ и Хуа Чэна в голове сформировался некий пунктик: иметь не менее идеальные и счастливые отношения. В чем этот градус идеальности измерялся, сказать было трудно, но парни были уверены, что обязательно это поймут. То ли хорошее воспитание так повлияло, то ли живой пример, но братья никогда не думали кем-то пользоваться, встречаться ради секса или повышения своей самооценки. Хуа Чэн лет с двенадцати погрузился в творчество и ни на кого не обращал внимания, а Бинхэ просто плыл по течению и старался с каждым подружиться, но не более. Так, абсолютно не сговариваясь, эти двое решили последовать примеру отца, и довериться своему внутреннему чутью. Правильно это или нет, был вопрос времени. В конце концов, нашли же друг друга Ло Тяньлан и Су Сиянь. Эти двое вообще любили рассказывать про свое знакомство. Точнее любил Тяньлан, а Сиянь лишь улыбалась и дополняла его рассказ. Ничего сверхъестественного и экстравагантного, в духе, он спас ее от нападения уличных хулиганов, поразив ее галантностью и навыками рукопашного боя, или же ей приснился во сне суженый, которого она увидела наяву на следующий день у себя в подъезде. Нет. Все было банально. По крайне мере, так считалось многими, кто не вникал в детали их взаимоотношений. Ло Тяньлан просто увидел Су Сиянь на студенческой научной конференции и влюбился с первого взгляда. Потом же, переполнившись решимости, подошел к ней, чтобы познакомиться, а она…сказала, что ее не интересуют отношения. Потом она еще со смехом рассказывала, как приняла Ло Тяньлана за очередного ловеласа, который хотел развести ее на одну ночь. «Нет, если объективно, он же симпатичный. Вот у меня и всплыла мысль, что он тот еще бабник. А с чего бы ему так легко подходить, говорить комплименты и болтать что-то про настоящую любовь? Кто же знал, что ваш отец не пожиратель женских сердец, а простой наивный паренек, знавший о любви лишь из книжек». Тяньлан на этом моменте лишь тихо смеялся и ласково гладил жену правой рукой по спине, периодически играя с кончиками ее длинных волос, пока она легонько сжимала его левую ладонь. Остальную половину ужина Су Сиянь со смешком в голосе ворчала, что Тяньлану нужно работать не издателем, а свахой, раз он так любит говорить про чужие отношения, а тот в свою очередь смеялся и подкладывал жене побольше мяса в тарелку. Хуа Чэн поделился своими впечатлениями о вузе и успел поплакаться на вечерние лекции, которые им поставили на следующей неделе. Ло Бинхэ приободряющее похлопал того по спине и сказал, что дальше будет хуже, поэтому пусть отсыпается на задних партах, пока дают, отчего Сиянь дала ему ложкой по лбу. Все прошло в принципе как всегда. − Ох, не обращайте на него внимания, мальчики, − после ужина братья остались помочь маме помыть посуду, пока Тяньлан выбирал, что им всем вместе посмотреть на ночь. Никто не знает, когда появилась эта традиция, но все исправно ей следовали.– Не торопитесь найти кого-то только потому, что вам кажется, что уже пора. Ищите медленно, смотрите сердцем. Главное почувствовать, что вам самим хорошо и ваша пара счастлива лишь от одной вашей улыбки, как бы странно это не звучало, − Су Сиянь не отрываясь от мытья посуды, улыбнулась и подала стоящему рядом Хуа Чэну чистые ложки. Бинхэ, вытирая рядом полотенцем тарелки, задумчиво посмотрел на потолок. Но бежевая потолочка, наклеенная еще лет пять назад, никак не пыталась ответить на вопросы, терзающие его все это время. На самом деле, какими бы доверительными не были отношения с родителями, всегда стесняешься поговорить с ними о чем-то сокровенном и терзающем. Ло Бинхэ в самом деле интересовало, как распознать человека, с которым захочешь провести остаток своей жизни. Сколько можно не торопиться, и что делать, если окажется поздно? И как удержать того, кого ты любишь? − Бинхэ, ты чего медитируешь? Если тупо глядеть на потолок, просветления не достичь. Поэтому отдай мне уже эту бедную тарелку, что скоро станет прозрачной, − Хуа Чэн ткнул его в бок острым локтем и попытался выдернуть из рук многострадальную посуду. Ло Бинхэ закусил губу и молча отдал тарелку брату. Хуа Чэн подозрительно взглянул на него из-под длинной косой челки, но ничего не сказал. В этот момент на кухню ворвался Ло Тяньлан с криками, что он нашел на каком-то канале классный детективный сериал, где уже убили одного человека, растворив его в кислоте, и если они хотят узнать, кто убийца и где взять столько кислоты, то им стоит поторопиться. Неизвестно, как в других семьях, но здесь это считалось лучшим завершением вечера.