День, когда ты мне улыбнешься

Мерные постукивания ножа о деревянную доску и немного хрипящее радио разбавляли такую непривычную тишину, что заполняла дом. Су Сиянь, покачивая головой в такт какой-то еле слышной песне, безжалостно расправлялась с кусочками помидоров. Сегодня была ее очередь готовить, поэтому отсутствие домочадцев было очень кстати. Женщина не любила готовить при ком-то, ей постоянно казалось, что она может сделать что-то не так, что кто-то упрекнет в чем-то. Конечно же, в действительности такого никогда не случалось. Кулинарный гений Ло Тяньлан наоборот всегда поощрял жену, хвалил ее успехи и с удовольствием уминал все, что она приготовит. Как и их сыновья. Но какой-то внутренний барьер преодолеть было сложно. Сложно, делать что-то на виду у кого-то. Хотя к работе это совершенно не относилось. Там она была в своей тарелке и сама могла кого угодно ткнуть носом. Но вот с близкими людьми… Таких психологических преград у Сиянь было много, так много, что она первое время боялась, что Тяньлан не выдержит и уйдет искать кого-то адекватнее. Но он остался, и, более того, принялся ломать ее стены, которые она старательно выстраивала вокруг себя. И жизнь без масок оказалась очень яркой и заманчивой. Быть семьей − не так сложно. Бояться и притворяться больше не хотелось. Скрипнул замок. Раздались шаги и хлопок входной двери. Веселое насвистывание непонятной мелодии указывало на то, что домой вернулся муж. Су Сиянь все так же, не отвлекаясь от готовки, принялась рвать листья салата. Из радиоприемника зазвучала другая композиция. Не такая веселая, но очень заедающая. Скрип половиц, хлопок дверцы шкафа в коридоре. Ло Тяньлан тихо зашел на кухню и довольный облокотился о стену. − Приветствуй любимого мужа, что пришел с работы и готов всего себя посвятить семье, дорогая, − расстегнутые верхние пуговицы рубашки и чуть мятый воротник указывали, что где-то в коридоре валяется несчастный галстук, который, вероятнее всего, откинули с фырканьем. − Молодец, можешь пока отдохнуть. Скоро накрою на стол, − Сиянь улыбнулась, мельком взглянув на мужа, и снова погрузилась в процесс. Она бегло осмотрела продукты перед ней, отметив, что еще нужно было добавить. «Нужен соевый соус, где же эта бутылка?» Тяньлан усмехнулся и, плавно прошествовав к столу, остановился за спиной жены. Су Сиянь не обратила на это внимания и продолжила перемешивать салат. Но осторожное прикосновение к талии заставило от неожиданности вздрогнуть и сильнее вцепиться в ложку, что чуть со звоном не упала на стол. Ком воздуха как-то странно подпрыгнул в груди от испуга. − Что ты… − Это нечестно, что моя жена так легко меня игнорирует, − Ло Тяньлан сильнее сжал руку на ее талии, в то время как второй оперся о стол. − Ты сама сказала, что я могу отдохнуть. Не хочу в такой момент быть один, − невесомое касание шеи кончиком носа вызвало очередную волну дрожи. Тяньлан улыбнулся: он слишком хорошо знал слабости своей жены. − Не мешай мне, иначе сегодня оставлю тебя голодным, − Су Сиянь пыталась сделать вид, что ей все равно на все эти махинации, что проворачивает сейчас ее муж, но лицо и шея предательски заалели. Но мужчину ее упрямство лишь раззадоривало, поэтому он не прекращал обнимать супругу со спины, поигрывая с поясом ее халата. Композиция снова сменилась. Теперь играло что-то очень заводное и громкое. Шипение стихло, но слов было не разобрать. Сиянь отложила ложку и с долгим вздохом отодвинула салатницу. Все равно доделать ей не дадут. − На самом деле я очень голоден. Так мчался с работы к любимой жене, что даже не перекусил, − Ло Тяньлан прижался совсем близко, не оставляя ни миллиметра между ними. Горячий и быстрый шепот заставил все тело напряженно замереть. − Тем более дома меня ждет кое-что повкуснее офисного кофе и пресных булочек из буфета. Сиянь не успела издать ни звука, когда ее резко развернули. Тяньлан прижался своим лбом к ее, стоя все так же несколько нагнувшись, так как он был значительно выше жены, и коварно улыбнулся. В темных глазах плескалось озорство и очевидное желание. Женщина закусила губу и вопросительно посмотрела на супруга. С чего бы он решил устраивать эти игривые прелюдии на кухне? Хотя нужно согласиться, что прикосновения супруга были очень приятными и будоражили потайные дурные мысли, очень далекие от приготовления ужина. − Парни еще в университете? − Ло Тяньлан задал вопрос просто для галочки. На самом деле его уже не особо интересовало, одни они или нет. Дети уже взрослые, все поймут и посидят в комнате тихо. Ну или он их закроет. Напрасно что ли он им в подростковом возрасте читал лекцию «Что делается за закрытыми дверями»? Сиянь отвела взгляд, мучимая противоречиями. Дыхание совсем сбилось, а внизу живота уже все заворачивалось в огненный узел, с каждой минутой затягивающийся все сильнее. Просто оттолкнуть и снова невозмутимо вернуться к приготовлению ужина уже бы не получилось. Тело напряглось, словно струна, ожидающая того, когда ее оттянут и разрешат зазвучать. Было жарко. Рука, «случайно» проникшая через запах халата, лишь больше поддала огня. Но Тяньлан медлил и ждал ее разрешения, продолжая растягивать пытку. Пояс уже совсем был ослаблен, словно тоже ожидавший позволения окончательно развязаться. − У тебя двадцать минут, − единственное, на что хватило Су Сиянь. Прозвучало довольно строго, но вместе с тем и так возбуждающе. Тяньлан же, уже не сдерживаясь, распахнул так мешавший ему мягкий халат, и вцепился руками в мягкую и нежную кожу, готовую воспламениться от его касаний. Сиянь обняла мужа за шею и приглашающе приподняла голову. Возможно, она пожалеет об этом, но это будет потом. Тот не стал медлить и наконец коснулся ее губ своими. Огонь внутри сжигал, рвался наружу. С каждой секундой дышать становилось все труднее, колени предательски дрожали, а ладони неприятно потели. Сиянь отстранилась, чтобы вдохнуть воздуха, но времени на передышку ей не дали. Ло Тяньлан спустился к ее шее, слегка покусывая нежную кожу, за что женщина периодически дергала его за волосы. Но от этой мелкой, но резкой боли он лишь издал странный низкий звук, похожий на урчание, и проворно подхватил супругу под бедра. Раньше она бы проворчала, что слишком тяжелая, но сейчас сил на разговоры не осталось. Она ведь всего лишь хотела приготовить ужин. − Не могу расслабиться, когда рядом с тобой столько холодного оружия, − Тяньлан засмеялся ей в ключицу, от чего Сиянь тихо проскулила от щекотки. В этот же момент, чтобы супруг не успел еще как-нибудь оригинально пошутить, она сама резко нагнулась и втянула его в поцелуй, слегка оттянув его нижнюю губу. Никто из них не помнил, как они добрались до спальни и как оказались лежащими на кровати, но теперь было гораздо удобнее вжиматься друг в друга. Хотелось больше касаний, больше кожи, больше рук. Температура неизменно росла. Все посторонние звуки отошли на второй план, вся реальность словно стала расплываться, а время остановилось. Не было никого сейчас кроме них двоих. Су Сиянь тихо простонала, когда Тяньлан скинул с нее окончательно халат и забрался руками под спортивную майку, что была на ней. От ощущения мягкого податливого тела под собой мужчина несдержанно гортанно прорычал. Разряд тока прошелся через все внутренности, заставив Сиянь призывно выгнуться в пояснице и обхватить ногами талию супруга. Сопротивляться не хотелось. Терпеть больше не было смысла. Ло Тяньлан оторвался от столь желанной супруги, чтобы резко сорвать с себя рубашку, пуговицы которой что-то тихо проскрипели, но остались на месте, и ослабить ремень. Пальцы не слушались, глаза застилала пелена, а в ушах шумела кровь — мужчина все никак не мог ухватиться за пряжку, не мог даже понять, где она. На помощь пришла жена, направившая его руки. Раздался тихий звон — пряжка поддалась и выпустила из своего плена кожаный язычок ремня. Их белье тоже сильно мешало. Су Сиянь крепче прижала мужа к себе ногами за поясницу и провела руками по его сильными плечам и крепкой груди. Весь ее вид был полон нестерпимого вожделения. Лежа сейчас на сбитых темно-бордовых простынях с распущенными волосами, спутавшимися на подушке, с поднятой до ключиц майкой влажной от пота, Сиянь представляла поистине прекрасное зрелище, воплощение греха, в котором Тяньлану хотелось раствориться полностью. На бледной коже уже поблескивали капельки пота. Тяжелое дыхание, расширенные зрачки и недвусмысленные движения бедрами выдавали ее возбуждение. А ведь это даже не она все это начала. Ло Тяньлан любовался ею, с особым наслаждением сжимая ее грудь в ладонях, от чего они оба синхронно постанывали. Су Сиянь с силой впивалась ногтями в его кожу на спине, оставляя белые полукружья. Кипящий поток захлестнул супругов. Возбуждение стало уже болезненным, готовым вырваться наружу. − Или ты что-нибудь сделаешь, или сейчас полетишь с кровати, − сил ждать у Сиянь больше не было, и она резко притянула супруга для поцелуя, при этом нежно прикоснувшись к его щеке, чтобы убрать надоедливый локон ему за ухо. Контраст жгучей страсти и любящей мягкой ласки действовал дурманяще. Тяньлан, не сдержавшись, слегка прикусил ее губу и тут же зализал место укуса. Одна рука, щекоча, спустилась сначала на живот, а затем к бедру и сжала ягодицу. Раздался резкий женский вскрик. Разум отказал полностью. Волна чувств прорвала последнюю плотину. Хотелось захлебнуться в этих эмоциях, сгореть в этом жаре. Нетерпение жены, ее тихие, уже никак не подавляемые стоны и прикрытые в наслаждении глаза — все сорвало последние тормоза Тяньлана. Узел внутри затянулся слишком сильно, готовясь вот-вот разорваться. Нечем было дышать. Тело предательски дрожало от предвкушения. Тяньлан впился в губы жены и подхватил ее под колени. В следующую секунду два громких и протяжных стона слились в один.

***

− Требую за это все сегодня массаж спины. Ох, теперь еще хуже, − Сиянь встала с кровати, одернув майку, и подошла к зеркалу. Внутри она сетовала на то, что придется опять расчесывать волосы и приводить себя в надлежащий вид. Поясница тихо ныла от неожиданной встряски. Ло Тяньлан, стоя у шкафа и перебирая футболки, усмехнулся из-за своих мыслей. Скоро вернутся сыновья, а у них ни ужина, ни отговорки, почему они сидят вдвоем в спальне. Почему-то в такие моменты он чувствовал себя шаловливым подростком, дождавшимся, когда родители уйдут куда-нибудь из дома и можно будет поразвлечься так, как того требуют гормоны. − Ммм, хочешь продолжения? − Тяньлан оглянулся на жену, поигрывая бровями. Та лишь фыркнула, бросив взгляд на его отражение в ее зеркале. − Знаешь, а люблю такие моменты. − Какие еще? − Сиянь наспех сделала высокий хвост и отбросила расческу в ящик. Халат, все еще забытый, лежал на полу у кровати, и она потянулась к нему. − Когда у тебя и у меня есть настроение, а у наших сыновей — прекрасный повод не появляться в это время дома, − Ло Тяньлан засмеялся и захлопнул шкаф, вытащив оттуда какую-то темную растянутую футболку. − Кстати об одном из них. Мне кажется, или у нашего Хуа-Хуа кто-то появился? − Пф, с чего ты взял? − Сиянь по-прежнему стояла у зеркала, выворачивая бедный халат и зачем-то отряхивая его. − Он последнее время постоянно ходит с телефоном и странно улыбается. − Может, просто друзья, мало ли. Университет, новые люди, чувство уже взрослой жизни. Есть с чего радоваться. Пока он сам нам ничего не рассказал, не поднимай панику. А то ты попусту уже соберешься свататься, спланируешь его будущую свадьбу, напечатаешь милые до тошноты приглашения и займешься оформлением комнаты для брачной ночи, − Су Сиянь тихо фыркнула. Лучше не давать ее мужу повода для лишних волнений за чужую личную жизнь. Как он еще не открыл брачное бюро? С его способностями видеть отношения там, где их еще нет, можно было переженить половину какой-нибудь страны, чтобы там больше не волновались о демографической ситуации. Есть же послы доброй воли. А будет еще и международный посол любви и браков. Почему бы и нет? − Ладно-ладно, молчу и покорно жду, когда стану папой жениха, − Тяньлан, словно сдаваясь, поднял руки и засмеялся. Но через мгновение на его лице снова появилась та хитрая улыбка. − Но я в свое время так глупо улыбался лишь тогда, когда видел тебя. Я и сейчас так улыбаюсь. Су Сиянь с тихим вздохом покачала головой и покрепче затянула халатный пояс. Так надежнее. Ее муж сегодня слишком игривый. Еще непонятно, что может учудить. На самом деле, Сиянь была по-настоящему счастлива, что даже спустя двадцать лет они все еще желанные друг для друга. Она постоянно слышала о том, как другие мужья и жены охладевают друг к другу, становятся, если так судить, просто соседями. Об интиме речи уже и не идет. А если такое и есть, то чисто как исполнение какой-то повинности. Еще хуже, когда доходит дело до измен. Сиянь помнила, как однажды одна из женщин в очереди в больнице сказала ей, будучи беременной, что мужья теряют интерес к родившим женам. У женщин меняются интересы, характер, пристрастия, тело. Мужчины перестают постепенно видеть в жене бывшую привлекательную любовницу. Су Сиянь до сих пор не понимала, чем руководствовалась эта особа, когда все это говорила ей, беременной на седьмом месяце своим первым ребенком. Женская солидарность, забота, зависть, ехидство? Зачем? Но это стало поводом к появлению еще одного паразитирующего червячка, разъедающего Сиянь изнутри. Пошел отсчет. Она ждала, когда начнет замечать безразличие на этом любимом улыбающемся лице, когда на ее тело посмотрят с отвращением, а ей в лицо лишь снисходительно улыбнутся. Ждала и боялась. Ей было страшно лишиться всего того, ради чего она когда-то поменяла свою жизнь. Однажды она не вытерпела, взорвалась и высказала это Ло Тяньлану. Тот внимательно выслушал супругу, а затем крепко обнял и сказал, что никогда не сможет ее разлюбить, и, чтобы она поверила, он будет доказывать ей свои чувства при каждой возможности. Так они и живут вместе уже двадцать лет. Да, может, многие знакомые не понимают их, считают их чувства слишком странными для солидной взрослой супружеской пары, а поведение чрезмерно легкомысленным, но им все равно. Это их жизнь и их любовь. − О чем задумалась? − Тяньлан подошел к жене и поправил сзади ее халат. Пусть многие мужчины и ворчали, что их жены меняют красивые платья и короткие шортики на это «облачение благонравной жены», он же сам ужасно любил этот предмет домашнего гардероба Сиянь. У нее не имелось бесформенных растянутых халатов. Все они были либо махровыми и очень мягкими, доходящими до колен, либо искусно сшитыми из шелка, украшенные различными цветочными рисунками. Ло Тяньлан считал это очень практичным, а главное сексуальным. Ведь все это так легко можно было развязать и снять, обнажив желанное тело. Все-таки их предки ерунды бы не придумали. − Думаю о том, как хорошо, что мы с тобой все еще не растеряли дурь и не охладели друг к другу, − Сиянь не собиралась этого говорить, но почему-то захотелось сказать правду. За столько лет, она совершенно разучилась, что-то утаивать и недоговаривать. Да и зачем, если тебя все равно видят насквозь? Сейчас между ними уже не было тех молчаливых пауз, полных невысказанных сомнений. Тяньлан улыбнулся и обнял жену сзади за плечи. Не так, как полчаса ранее, сильно и страстно, а уже аккуратно и нежно. Он догадывался, что она сейчас снова забивает голову ненужными мыслями. − Снова думаешь о ерунде, − он усмехнулся ей в шею и поправил воротник халата. Су Сиянь повернула голову набок и заинтересовано посмотрела на мужа. В ее голове снова возник вопрос, навязчиво крутившийся в голове все это время. − С чего ты вообще пришел и накинулся на меня? Кто-то снова в редакцию принес на проверку порнографию, и ты не устоял? Ло Тяньлан резко засмеялся. Вообще, еще непонятно, кто потом на кого набросился, если так посмотреть. − Нет, просто решил перечитать французских классиков. Начал с романов Мопассана, а закончил «Опасными связями» Лакло. − Как они вообще могут возбуждать? Нет, я знаю, о чем там речь, но просто как? — Сиянь развернулась, усмехнувшись, посмотрела на мужа. Его разносторонние литературные предпочтения удивляли ее порой так же сильно, как и его многообразные фетиши и кинки. И порой первое становилось причиной второго. Каждый писатель был извращен по-своему. Ее же муж решил поддержать их всех. И Су Сиянь бы обманула саму себя, если бы сказала, что ей это не нравилось. Все же они оба стоили друг друга. − Просто все эти французские развратничества меня увлекли, решил повторить, − Ло Тяньлан закусил губу и лукаво посмотрел на жену. Нет, сегодня одним массажем дело ночью не кончится. − Вообще-то, они там бегают по любовницам и чужим женам! Если узнаю, что ты делишь постель с кем-то, кроме меня, убью, − Сиянь ухмыльнулась и направилась к выходу из комнаты. − Нет, я убью себя. Тяньлана напрягла последняя фраза, и он моментально догнал жену, чтобы снова заключить в крепкие объятия. Так они точно ничего не успеют. − Не-а, умрем вместе. Тогда о нас напишут великую слезливую книгу. Или кастрируй меня, во! В этом случае про это снимут остросюжетный сериал, − Тяньлан и Сиянь захохотали. − Кроме тебя, мне никто не нужен. Кроме тебя и наших сыновей, которые, возможно, останутся сегодня голодными. Бедные мальчики! Надеюсь, они поели в университете, − Ло Тяньлан принялся покачиваться из стороны в сторону, а вместе с ним и зажатая в его руках Су Сиянь. На кухне все еще звучало всеми забытое радио. − Все потому что их отец слишком много читает, − она тихо усмехнулась и посмотрела на мужа с недобрым блеском в глазах. − Ты же в курсе, что в качестве наказания за непотребные мысли на работе ужин доделываешь ты? − Я? Ну я же устал, − наигранно-обиженно протянул Тяньлан. − У тебя было время отдохнуть. Оно кончилось. Все, − Сиянь выпуталась его рук и повернулась к нему, подмигнув. — Так и быть, я тебе помогу. Да, их любимые дети не должны страдать и умирать от голода только потому, что родители до сих пор играют влюбленную пару и не собираются взрослеть.