День, когда ты мне улыбнешься

«Так ты свободен сегодня вечером? Не отвлекаю?» Се Лянь отчего-то глупо улыбался, глядя на экран и перечитывая эти два предложения по кругу. Странное тепло разливалось по телу. Се Лянь поднял голову и затряс ей. Нужно что-то ответить уже, а то Хуа Чэн подумает, что его игнорируют. «Конечно не отвлекаешь, все в порядке) Свободен)) Хочешь прогуляться или заняться картиной?» С момента их встречи они регулярно переписывались. Иногда они так увлекались, что заканчивали только за полночь. За все это время они встретились лишь два раза. Первый был, когда Се Лянь нагло сбил Хуа Чэна у библиотеки, предварительно еще и убежав с его книгами. Второй раз они просто договорились посидеть в местном кафе и попить чай. Хуа Чэн тогда делал парочку набросков в скетчбуке и, улыбаясь, говорил, что чем больше он будет его зарисовывать, тем больше настроится на полноценную картину. Мысль о том, что теперь у него в блокноте несколько листов с карандашными набросками лица и рук Се Ляня, отчего-то била у последнего тревожным звоночком в голове и вызывала дикое смущение. Но Хуа Чэн все подливал масла в огонь, повторяя, что ему приятно рисовать человека с такой очаровательной внешностью. От этого Се Лянь, закусив губу, лишь легонько пинал того под столом, а тот лишь тихо усмехался. Больше они пока вживую не пересекались, ограничиваясь переписками. Поэтому это сообщение о том, что сегодня Хуа Чэн свободен и готов пройтись вместе, вызвала необъяснимый прилив радости. Се Ляню было с ним так комфортно. У них оказалось много общего. Они оба любили смотреть триллеры, сериалы про криминалистов, обожали шоколадные пирожные (а Хуа Чэн даже умел их готовить!), слушали схожую музыку и разделяли страсть к цветам. Хуа Чэн даже присылал ему как-то фотографии своих рисунков, на которых были изображены лилии, хризантемы и сирень. Когда Се Лянь спросил его, почему он часто рисует цветы, тот ответил, что просто хочет запечатлеть их недолговременную цветущую красоту на бумаге. Почему-то от этого объяснения сердце на мгновение замерло. Но затем Се Лянь все с такой же легкой улыбкой рассказал, что его мама держала небольшую цветочную лавку, куда он часто любил заходить после школы. Воспоминания о детстве несколько неприятно кольнули в сердце, но Се Лянь отмахнулся от этого. Ему сейчас хорошо, а это главное. Нужно было признаться, что ему впервые так легко. И вот сейчас, посреди пары, он сидел и глупо пялился в экран, в ожидании сообщений от своего нового друга. «У Хуа Чэна ведь тоже пара, неужели опять что-то вроде той скучной лекции, где уснул его одногруппник?» Вспомнив этот случай, рассказанный ему в их первый день знакомства, Се Лянь невольно тихо рассмеялся. Лань Ванцзи обернулся к нему и удивленно посмотрел. Вернее не так. Посмотрел он, на первый взгляд, абсолютно равнодушно. Как и всегда. На его лице не отразилось ни единой эмоции, но Се Лянь, уже общавшийся с ним второй год, научился их распознавать по мельчайшим движениям бровей и слегка подрагивающим уголкам губ. И сейчас, судя по слегка выгнутой брови, его друг был крайне удивлен. Ну да, до этого Се Лянь никогда не доставал телефон на занятиях, а уж тем более не смотрел в него каждые десять секунд. Он вообще вел себя как примерный студент. Но не сегодня. Иногда можно побыть безалаберным. Особенно в те дни, когда тебе слишком хорошо, чтобы думать о каких-то далеких проблемах каких-то старых психологов. Раздалась вибрация, и в этот же момент преподаватель объявил перерыв. Ванцзи тут решил подать голос. — Твой новый знакомый? Похоже, Се Ляня как раз было читать легко. Хотя Шэнь Цинцю ему об этом много раз уже говорил, смеясь, что тот не умеет ни врать, ни шифроваться. — Ох, прости. Да, это он. Предлагает сегодня встретиться, — парень закусил губу и виновато посмотрел на одногруппника. — Я обещаю, что возьму у тебя конспект и все-все прочитаю. Ой, ну если ты позволишь, конечно, — Се Лянь смущено опустил голову. Лань Ванцзи все-таки был их старостой, поэтому неловко его напрягать лишний раз. Но друг лишь кивнул и, казалось, мельком улыбнулся. Совсем незаметно. Хотя это могло и просто показаться. — Дам, — он повторил свое согласие вслух и показал на телефон в руках друга. — Ответь, тебя ждут. Хоть Ванцзи и был такой неразговорчивый и отчужденный, Се Лянь очень радовался, что смог с ним подружиться. Ведь иначе бы он не узнал, что этот холодный и неприветливый парень на самом деле очень ранимый и добрый внутри. Он сам видел, как с утра Ванцзи (а приходил он обычно раньше всех) подкармливал у входа бездомных котов, что иногда появлялись у дверей их корпуса. Знал, как он переживал за самочувствие брата, когда тот по работе разъезжал по городу круглые сутки. Он не говорил о своих чувствах, но Се Лянь прекрасно их видел и понимал. В лице Лань Ванцзи он нашел крепкую опору, когда поступил на психфак. Стоит отметить, что Се Лянь на два года старше всех своих одногруппников. Изначально он вместе с Шэнь Цинцю учился на филфаке. И все было хорошо. Он нашел друзей, он нравился преподавателям, предметы его увлекали, а новая студенческая жизнь завораживала. Но на третий месяц учебы он решил взять академический отпуск: у его матери случился приступ. Ослабленное после смерти отца сердце снова дало о себе знать. Были очень сильные скачки давления, из-за чего женщина не могла даже встать с кровати. Се Лянь все бросил и уехал к себе. Естественно, что на уход за матерью было потрачено не день, не три, даже не месяц. Все силы приходилось направлять на походы в больницы и домашний контроль приема необходимых лекарств. Се Лянь первые ночи не сомкнул глаз, с опаской прислушиваясь к дыханию матери. Постепенно ее состояние нормализовалась, и она уже сама начала притворно ворчать, что ее сын все время сидел с ней в четырех стенах. Женщина понимала, что сыну нужно отвлечься, снова начать полноценно учиться. Какое-то дурное предчувствие не давало ей покоя. Поэтому именно она стала инициатором того, чтобы Се Лянь вернулся в университет. И вот спустя год, когда все улеглось, он все же решил возобновить учебу. Но не смог. Ему казалось, что в нем образовалась какая-то пустота, шаг в которую означал неизбежное падение. Он никак не мог адаптироваться заново, не мог подружиться с новыми одногруппниками, наладить отношения с преподавателями. Он был лишним, ненужным. Было чувство, весь мир отвернулся от Се Ляня за это время. Все казалось бессмысленным. Учеба не давалась совсем. Было тяжело. Но он никому не смел жаловаться, никого не пытался волновать своими проблемами. Хотелось сдаться и уехать назад. В этот момент ему на выручку пришел Цинцю, который не только забрал его из студенческой общаги в свою съемную квартиру, как-то договорившись с хозяйкой, но и дал отличный пинок, побудивший начать все заново. Не здесь, так в другом месте. Так Се Лянь и оказался на психфаке. А тут он уже встретил Лань Ванцзи. Честно говоря, взгляд за него цеплялся сразу же, при первой встрече. Человек, увидевший утонченную красоту Ванцзи, наверное, уже никогда не сможет ее забыть. Ему нужно было быть актером или певцом, но не психологом. Но было одно но. Характер. Когда Се Лянь увидел, что парень ни с кем особо не контактировал, он вспомнил себя, свою отрешенность ото всех. Было очень одиноко и грустно. Ему не хотелось, чтобы кто-то испытывал нечто подобное. Поэтому он стал постоянно садиться рядом с ним на парах и в столовой. Лань Ванцзи же был не против, а потом даже привык. На самом деле им было комфортно друг с другом. Несмотря на то, что сам Се Лянь был общительным и добрым, он никак не мог наладить контакт с людьми. Те же тоже не особо горели желанием первыми начинать общение со странным застенчивым парнем, а прознав про его безотказность, часто пользовались его бескорыстием. Все начиналось безобидным «объясни мне тему», а заканчивалось «сделай мне домашку». И если раньше Се Лянь легко мог дать отпор, то сейчас внутри него что-то надломилось, рухнуло. Оставалось лишь грустно улыбаться и кивать. И тут-то на помощь приходил Ванцзи, способный убивать одним взглядом. Он, можно сказать, взял незадачливого одногруппника под свое крыло, помог ему войти в колею, несмотря на то, что сам еще был первокурсником. А затем парни хорошо сдружились и стали общаться и вне стен университета. Вот и сейчас строгий Лань Ванцзи лишь тихо усмехнулся и сделал вид, что не замечал, как Се Лянь вместо прослушивания лекции сидел и светил своей улыбкой, глядя в экран телефона. И это хорошо, что они сегодня не за первой партой, куда обычно садился Ванцзи. Не объяснишь же преподавателю, почему студент так улыбается, слушая про методы психологической диагностики школьной неуспешности. Вдруг Се Лянь ткнул Ванцзи в плечо. Тот повернулся к нему и увидел озорной блеск в глазах друга. — Давай я вас познакомлю? — неожиданно выпалил Се Лянь, все так же светясь от счастья. — Хочу, чтобы мои друзья знали друг друга. Лань Ванцзи замер, что-то долго обдумывая про себя. Это предложение было слишком неожиданным, смущающим и странным. По сути, он ничего не терял. Друзей у него не так много, вернее, кроме Се Ляня и брата, больше никого и нет, так что новые знакомства не будут лишними. А уж поддерживать отношения как-либо или нет — это совсем другой вопрос. Да и захотят ли эти люди вообще с ним общаться? Обычно всем хватало одной встречи… Но есть ли шанс, что в этот раз будет иначе? Что-то иррациональное подсказывало, что стоит попробовать. Ванцзи кивнул. Неожиданно получив добро, Се Лянь радостно принялся что-то строчить с удвоенной силой. Нет, до лекции дело сегодня не дойдет. — А еще с Цинцю! Точно, я же вас так и не познакомил толком! — Мы виделись как-то, — энтузиазм друга начал уже пугать. С чего он вдруг решил собрать вокруг себя огромную дружескую компанию? — Это когда он по коридору проходил мимо и просто подошел поздороваться и перекинуться парой фраз? Это не считается! — не поворачивая голову, ответил Се Лянь. Преподаватель объявил о продолжении лекции, и Лань Ванцзи отодвинулся от друга, чтобы продолжить писать конспект. О странной активности под названием «Ищем друзей» он подумает позже. Се Лянь же, получив благословение старосты на возможность заниматься своими делами, продолжал написывать Хуа Чэну. «Сегодня пройдемся в парке? О, Лань Ванцзи согласился как-нибудь познакомиться с тобой. Это здорово! Обычно он не жалует лишних контактов с людьми». «Ага:D Я заметил там ларек с чаем и кофе. Можно будет купить, если будет прохладно. О, такой нелюдимый? Хах, давай отдадим его на перевоспитание к Вэй Усяню. Ну или наоборот». Се Лянь прыснул. Он сам не мог объяснить, что на него нашло. Просто от рассказов Хуа Чэна о его большой дружеской компании ему стало немного грустно. Он… завидовал? Ему тоже хотелось такого веселого шума, зависания в кафешках и общий чат, где все бы что-то скидывали друг другу и шуточно ругались. У него никогда такого не было. Школьные друзья, Фэн Синь и Му Цин, постоянно ссорились, когда находились без него. После выпускного же они все разъехались, лишь изредка списываясь друг с другом. Единственная компания Се Ляня распалась. А знакомство с Хуа Чэном стало спусковым крючком — нужно создать новую! «Спасибо, что согласился. Я боялся, что тебе не понравится идея. Давай на следующей неделе как-нибудь во время окна или после пар посидим все вместе?» «Я буду рад познакомиться с новыми людьми, все равно я еще мало кого знаю. А если это твои друзья, то я буду рад вдвойне) Хах, тем более твой друг напоминает мне Хэ Сюаня. Он тоже тот еще молчун» «Ааааа, опять ты меня смущаешь!!! Я на паре, я не могу смеяться вслух! Хаха, точно, здорово!» Щеки снова опалило жаром. Хуа Чэн творит с ним что-то невероятное! Этот парень взломал сейф с его эмоциями и теперь не собирался его захлопывать. Се Лянь грустно посмотрел в окно. Хотелось оказаться сейчас далеко не в полной и душной аудитории…

***

Сегодня не было солнечно, как тогда в их первую прогулку. Небо было хмурым, затянутым этой гладкой, сплошной, без единой тучки серостью. Словно кто-то натянул купол из плотной темной ткани, не позволяющей увидеть солнца и голубые небесные просторы. Было свежо, ветерок кружил упавшие листья, едва отрывая их от земли. Се Лянь поежился и плотнее запахнул куртку. Они договорились встретиться с Хуа Чэном после пар у корпуса филфака, но парень задерживался уже почти на двадцать минут. Сообщения тот тоже не писал. Еще раз взглянув на темный дисплей, Се Лянь вздохнул и сунул телефон подальше в карман. Отчего-то стало тоскливо, подумалось, что его бросили. Но нет, мало ли что могло заставить человека опоздать. Он сам всегда опаздывал, в конце концов! Наверняка Хуа Чэн прощался со своими друзьями или болтал с одногруппниками насчет завтрашнего практического занятия. Он не обязан бросать все дела лишь потому, что где-то стоял маленький Се Лянь и нервно мял рукава своей куртки, напридумав себе сказок о беззаботной дружбе. Дверца эмоционального сейфа тоскливо заскрипела. Какая-то ворона поблизости громко и противно каркнула. Не хватало еще маленькой тучки над головой, чтобы окончательно добить. Се Лянь вздохнул и хотел уже набрать Хуа Чэна, как вдруг сзади кто-то дотронулся до его плеча. Он вздрогнул и резко обернулся. Перед ним теперь стоял улыбающийся и немного растрепанный Хуа Чэн. Черное легкое пальто с тонкими красными линиями какого-то замысловатого рисунка было полностью расстегнуто и чуть ли не спадало с плеч, но это нисколько не волновало его владельца. — Прости, пожалуйста! Я торопился, как мог. Заставляли идти на какое-то собрание со студенческим советом или что-то такое. Пришлось покивать, пройти до кабинета, а затем тихо улизнуть, — Хуа Чэн захохотал, обнажив небольшие клычки. — Оставил эту ответственную миссию на Вэй Усяня. — Тебе не стоило так бежать! Ты можешь простудиться! — Се Лянь подошел к Хуа Чэну и принялся застегивать пуговицы на его пальто, не обращая внимания на смущенно притихшего парня. Унывные мысли как рукой сняло. — Если у тебя поменялись планы, то мог написать, все нормально, правда. Мы бы перенесли встречу. Хуа Чэн все это время наблюдал, как смешно пыхтящий и ворчащий Се Лянь пытался застегнуть его пуговицы. Он забавно хмурился и слегка выпячивал нижнюю губу, когда у него не получалось. Тугие петли поддавались с трудом, но тот упорно пытался как можно надежнее укутать друга. Хуа Чэн улыбнулся и сам взялся за пуговицу, слегка дотронувшись руки Се Ляня. Довольно холодной. — Я не могу отменить нашу встречу. Гулять с тобой гораздо интереснее, чем слушать, как мне будут говорить о безграничных студенческих возможностях и способах самореализации. Хах, брат кратко мне уже пересказал суть: ты ничего не успеваешь и орешь в себя. Се Лянь негромко рассмеялся. Если не вдаваться в подробности, то так и было. Но не успел он подать голос, как Хуа Чэн, развернув, резко обнял его за плечи и повел в противоположном парку направление. — Ой, но нам не туда! — Туда-туда! — он все так же уверенно шел, одной рукой придерживая сумку, а второй обнимая Се Ляня и направляя его. — Мы идем греться! Закажем тебе большущую кружку горячего чая! Руки ледяные! Я виноват, поэтому сейчас исправлюсь. Парк не убежит. Се Лянь лишь уставился на него во все глаза. Из-за длинной челки, свисающей справа, он не мог видеть выражение лица Хуа Чэна, но был уверен, что тот сейчас широко улыбается. От этого и самому хотелось смеяться и еще ближе прильнуть к другу. Все-таки он был очень теплым. Как ходячая грелка в пальто. Но Се Лянь себя сдерживал. Во-первых, это неприлично, и Хуа Чэн мог удивиться его напору, а во-вторых, идти так было бы еще неудобнее, а он и так еле поспевал за длинноногим Хуа Чэном. Тот же все расписывал, как им сейчас будет тепло, как они хорошо поедят и выпьют чего-нибудь горячего. Пытался согреть его силой внушения? Как студент психологического, Се Лянь знал этот прием. Хуа Чэн же все не останавливался и продолжал в красках рассказывать приветливое тепло, которым встретит их кафе. Когда же они дошли и сели за небольшой столик в углу, Хуа Чэн заказал им чай и теплых булочек, небрежно заявив, что платить будет он. Се Лянь хотел что-то возмущенно возразить, но друг показал ему язык, смешно подмигнув. Тепло принесенной кружки черного чая приятно грело руки, слегка обжигало паром губы. Хуа Чэн был прав: было очень уютно и хорошо. — В следующий раз не жди меня на улице, — спокойно произнес он, отпивая глоток своего зеленого чая. — Не хочу, чтобы ты заболел из-за меня. Я заранее постараюсь тебя предупреждать, хорошо? — Хуа Чэн виновато посмотрел на Се Ляня. Он чувствовал себя не по себе от того, что он подвел своего нового друга, который так преданно дожидался его все это время и даже не накричал на него за опоздание. Сам бы он давно уже начал монотонно и раздраженно ворчать, намереваясь выклевать провинившемуся мозги. А Се Лянь просто улыбнулся и отругал за расстегнутое пальто. — Хорошо. Не бери в голову, все в порядке, — и снова эта примиряющая улыбка. Хуа Чэн кивнул и откусил теплую булочку с корицей. Хотелось подольше посидеть в этом кафе рядом с Се Лянем, посматривая из окна на пасмурное небо и легонько покачивающиеся ветви деревьев. Необъяснимое чувство радости затопило грудь где-то в районе сердца. Словно внутри него из-за туч вышло солнце и обогрело душу своими лучами. Хуа Чэн слегка поддался вперед, со скрежетом отодвинув тарелку. — Се Лянь, — тот, не отвлекаясь от чая, поднял глаза. Стена пара окутывала лицо, заставляя периодически зажмуриваться. — Ты… можешь… Мои родные и друзья часто зовут меня разными прозвищами. Хуа-Хуа, Сань Лан… — Сань Лан? Почему? Ты третий ребенок в семье? — Мама, смотря на ребячества папы, говорит, что да, — Хуа Чэн улыбнулся. — Но меня еще в садике так начали называть. Какая-то девочка прицепилась ко мне и вознамерилась выйти за меня замуж. И стала меня так звать. Ух, и где только она это услышала? До сих пор стыдно. Папа с тех пор начал меня так иногда именовать. Сначала в шутку было. А потом уже это имя за мной закрепилось. Се Лянь засмеялся, представив маленького растерянного Хуа Чэна, убегающего от настойчивой девчушки, пытающейся затащить его в импровизированный загс, наполненный игрушками-гостями. — Хах, хорошо, Сань Лан. Мне нравится. Я могу тебя так называть? — Можешь, — Хуа Чэн довольно кивнул и снова принялся за булочку. — А у тебя есть какие-нибудь прозвища? Се Лянь покачал головой. К нему всегда обращались лишь по имени, так что он не видел необходимости в каких-то дополнительных наименованиях. Хотя сейчас, прикоснувшись к чему-то сокровенному в жизни Хуа Чэна, куда пускались только близкие люди, Се Ляню стало вдруг грустно, что он сам не может поделиться чем-то таким же. Заметив, его поникший взгляд, Хуа Чэн лишь тепло улыбнулся. — Если хочешь, я могу звать тебя гэгэ. — Что? Почему? — если бы Се Лянь пил чай, то сейчас бы непременно поперхнулся им, драматично выплюнув добрую часть себе на свитер. Хоть в чем-то повезло. — Ты ведь старше меня. И вообще, это мило, — Хуа Чэн засмеялся, Се Лянь же обреченно вздохнул и покачал головой. Хотя, наверное, не так уж плохо. Се Лянь коротко улыбнулся и дал добро. Но что-то ему подсказывало, что такое обращение к нему заставит его краснеть еще не один раз.