День, когда ты мне улыбнешься

— Ты думаешь, это хорошая идея? — Шэнь Цинцю недоверчиво посмотрел на Се Ляня, весело, чуть ли вприпрыжку шедшего рядом. — А почему нет? Я бы хотел, чтобы все мои друзья познакомились. Это же здорово! Цинцю пожал плечами и крепче сжал лямку своей сумки. Пар сегодня было немного, поэтому она не оттягивала плечо, заставляя молиться всем богам, чтобы его спина продержалась до конца дня. Нужно было бы купить рюкзак, но Шэнь Цинцю всегда раздражало это чувство чего-то незримого за спиной. Словно что-то лишнее, инородное прикрепилось к нему и никак не могло отклеиться. — Знаешь, просто может быть обидно, если твои друзья совсем не сойдутся характерами. Тебе ведь и самому могут не понравиться новые люди, могут быть совсем непонятны друзья твоих друзей. Это не очень приятно. Се Лянь от его слов немного поник и грустно кивнул. Ну вот, еще только утро, а он уже обидел друга. Молодец, Цинцю! Еще и погода такая серая. И чай дома почти закончился. Все против него. — Я понимаю это, да, — послышались тихие слова Се Ляня. — Просто с тех пор, как мы больше не учимся вместе, я всегда чувствую, какую-то пустоту. На учебе я всегда только с Ванцзи. Из дома я никуда почти не выхожу. Вроде все как всегда, но порой это так… — Се Лянь немного замешкался, — Угнетает. Я привык что ли, что меня окружало много хороших людей, и сейчас, когда вас, моих друзей, осталось так мало, я бы хотел… сплотить вас? Ох, прости, я несу какую-то чушь, — Се Лянь поглубже уткнулся в воротник своего свитера, сказав последние слова куда-то в сторону. Шэнь Цинцю вздохнул. На самом деле, он просто опасался знакомиться с кем-то новым. Смена обстановки и окружения всегда немного парализовывала его. Сама мысль о том, что нужно будет неловко улыбаться, вливаться в это приятельское взаимодействие и находить с кем-то общий язык, вызывала неприятную тянущую головную боль. Поэтому столь резкое предложение было воспринято сначала в штыки. Но сейчас, видя, как для его друга это важно, ему оставалось лишь смириться. Должен же он чистить карму, в конце концов. — Хорошо, я согласен. Думаю… все может быть не так плохо, как мне кажется, — слова не были обращены прямо к Се Ляню, но тот, услышав их, повернулся к другу и расцвел в одной из своих самых обворожительных улыбок. — Не все же мне довольствоваться Шан Цинхуа, — насмешливо прибавил он. — Ох, Цинцю! Обещаю, что все пройдет хорошо. В крайнем случае, я просто тебя накормлю, — на этих словах Цинцю напрягся и сильно закусил губу. — Ох, не! Я хотел сказать, что в кафе тебе закажу чего-нибудь, ха-ха. Я больше не буду тебе готовить после того, как ты отравился, честно! Шэнь Цинцю прекрасно помнил тот странного вида суп, один запах которого уже не внушал ничего хорошего. Про состав тоже было спрашивать страшно. Достаточно было съесть пару ложек, как все его тело скрутило, а рвотные позывы прорвались наружу. А вот как он добрался до туалета и до кровати, Цинцю не запомнил. Может, его сознание и вовсе отключилось по дороге. Ужасный был вечер. С тех пор готовил либо он (его мастерство ограничивалось простым завариванием лапши и киданием туда чего-нибудь для вкуса), либо ресторан неподалеку, где они заказывали еду. — И да, кстати. Как там Цинхуа? Он был такой грустный, когда заходил к нам последний раз. Он так и не поговорил с тем парнем? Се Лянь, добрая душа, ты даже не представляешь, как Шан Цинхуа своими односторонними любовными приключениями надоел Цинцю. Он снова несколько раз встречался на остановке с этим своим идеалом, каждый раз неизменно задумываясь, как совершенно незаметно уронить наушники так, чтобы это заметил тот пафосный парень. Тогда он, конечно, подошел бы, поднял их и протянул бы Цинхуа. И все, дело за малым. Поблагодарить, неловко дотронуться до него и познакомиться. Да, план безупречный. Но Шан Цинхуа был слишком тряпкой, чтобы предпринять даже нечто такое. Поэтому просто приходил в университет и ныл Цинцю. Долго, изощренно, протяжно. И каждый раз одно и то же. Вроде хотелось пожалеть, а вроде сильно стукнуть. — Все страдает от своей беспомощности, — лишь сухо кинул Шэнь Цинцю. — Жаль. Надеюсь, у него все получится, — Се Лянь коротко улыбнулся и опустил голову. Вот как он может быть таким добрым? Или это Цинцю уже пропитался насквозь сарказмом и ядом, учась четвертый год на филфаке в окружении точно таких же преподавателей? — Тебе сегодня снова в корпус юрфака? Цинцю снова коротко кивнул. После этого они с Се Лянем тепло попрощались и разошлись каждый в своем направлении. Шэнь Цинцю замер, осматривая здание, в которое ему снова предстояло войти. Вроде в каких-то фильмах есть такие сцены, когда герой стоит напротив высотки, камера перемещает обзор снизу вверх, а на фоне играет тревожная музыка. И ветер треплет волосы и полы пальто. Если бы кто-то снимал Шэнь Цинцю в этот момент, то наверняка так это и выглядело. Но сейчас его ожидает далеко не киносъемки. Опять эта серая стерильность, снова шестой этаж и злосчастный лифт с угрожающе-кокетливой лампочкой. Это была всего лишь вторая пара здесь, но Цинцю уже с нетерпением ждал, когда это все закончится. И вот он решительно толкнул стеклянные двери и зашел внутрь. Снова прошагал по светлым еще полупустым коридорам, прямиком к местной обители зла — к лифту. Цинцю принялся прожигать взглядом темно-серые металлические дверцы. Ну уж нет, им его не напугать! Пусть этой пасти и суждено заглотить Шэнь Цинцю, ничто его не заставило бы тащиться по лестнице! Секунду поколебавшись, он сглотнул и нажал на кнопку. Что-то внутри застучало и прорычало, словно пробужденный ото сна огромный зверь. Краем глаза Цинцю заметил, что к нему кто-то подошел сбоку. Отлично, очередной попутчик, которого он отдаст в жертву, если этот спящий железный дракон взбунтуется. Двери со скрежетом открылись, так неохотно, словно металлическое чудище и правда все это время спало. Цинцю ступил на слегка дрогнувший пол и обернулся. Подошедший человек также зашел, и Шэнь Цинцю с удивлением узнал в нем того самого парня, что ехал с ним в прошлый раз. Только сейчас на нем была кожаная куртка потеплее, а под нею виднелась слегка пушистая черная кофта с каким-то бордовым рисунком. Почему-то Цинцю казалось, что на ощупь она было очень мягкой и приятной. Цепочки были поменьше, но зато в этот раз они были с двух сторон и весело позвякивали при каждом движении. Вязаная шапочка все так же красовалась на голове. Парень, заметив, что на него смотрели, перевел взгляд на Шэнь Цинцю и улыбнулся. По телу словно прошло стадо мурашек. Цинцю замер на мгновение, а затем резко отвел взгляд, изображая дикий интерес при рассматривании панели приказов. Если бы он мог сбежать от этой ослепительной и обескураживающей улыбки, он бы уже позорно сверкал пятками. Было ужасно неловко. Но в эту минуту дверцы со скрежетом захлопнулись и лифт тронулся. Пялиться в упор Шэнь Цинцю считал неприличным, поэтому никогда особо не рассматривал людей, находящихся поблизости. Даже если бы его спросили, в чем был человек, сидящий пару минут назад рядом, он либо вспоминал бы минут пять, либо вообще бы не ответил. Но этот парень ломал все привычные установки Цинцю, маня его посмотреть на себя. Все дело было в этой шапке и в темных вьющихся волосах, Цинцю был уверен в этом. Слишком озорно выглядывали эти завитки. А теперь еще эта вежливая улыбка. Утешает, что сейчас они доедут до своих этажей и разойдутся. И все будет по-прежнему. Шэнь Цинцю снова начнет нормально функционировать, приведя свою внутреннюю систему в порядок. Вдруг лампочка над ними снова начала странно моргать. Свет в лифте замигал. Цинцю, поднял голову, чтобы посмотреть, что происходит, как вдруг лифт затрясся и остановился. Гудение прекратилось. Огонек, показывающий, на каком уровне они находились, не успел перескочить с четвертого этажа на пятый, поэтому боязливо погас. Шэнь Цинцю зажмурился. Внутри все перевернулось. Жизнь остановилась. Осознание произошедшего пришло не сразу, но чувство паники уже стало заполнять собой все тело. Из-за этого он даже не сразу понял, что все это время крепко держался за что-то. Но что бы это ни было, отпускать это он был не намерен. Мало ли пол отвалится, и он рухнет. Хотя он и так рухнет, наверное, но все равно была какая-то надежда. Кажется, стало не хватать воздуха… — Ох, похоже, мы тут застряли, — подал голос парень, все это время стоявший молча. Как он вообще мог быть так спокоен? Цинцю вдруг осознал, что держался он как раз за куртку этого самого незнакомца, что теперь с улыбкой подтвердил, что они влипли. Шэнь Цинцю неохотно, но резко отцепился от кожаного рукава, получив в ответ лишь смешок. — Сейчас я попробую связаться с диспетчером, — парень принялся нажимать на какую-то желтую кнопку. Но ничего не выходило. Все, им конец! — Странно, наверное, кнопку заклинило… Ничего, я сейчас напишу своему другу, он спустится к вахте и предупредит охранника. И все это было сказано с такими оптимистичными нотками, что Цинцю одновременно злился на такое легкомысленное отношение и пытался довериться этому абсолютно уверенному человеку. Колени предательски дрожали. Убедившись, что парень начал кому-то что-то печатать, Цинцю отвернулся от него, уткнувшись в угол лбом, чтобы было не заметно разъедающей его паники. Все было слишком ужасно, этот день кошмарен. И этот лифт… Он не прошел проверку трех раз! Самые ужасные сценарии стали прокручиваться в голове Шэнь Цинцю. Вероятно, сейчас оборвется трос, и они сначала беспомощно повиснут, а потом резко упадут. От них станется лишь кровавая масса. Интересно, в какой момент он умрет? Или ремонтники так и не приедут, и ему нужно будет провести здесь больше суток. А после найдут уже их трупы… Казалось, Цинцю уже начал ощущать недостаток кислорода, судорожно ища глазами, откуда мог поступать воздух. Но вокруг как будто все расплывалось, взгляд не мог сфокусироваться. Пальцы похолодели, а в животе что-то скрутило. Перед глазами вдруг зарябили какие-то вспышки, оставляющие за собой лишь темноту. Подобное испытывали люди перед обмороком. Сил стоять не было, Цинцю физически ощущал этот сковавший его липкий страх. Сердце стучало уже где-то в районе горла так, что был отчетливо слышен каждый его удар. Все краски сошли с лица, сделав его мертвенно-бледным. Стены словно сдвигались, готовые сдавить его, а лампочка своим редким мерцанием как будто злорадно хихикала. Он почти слышал этот смех, отдававшийся эхом у него в голове. — Все в порядке! Друг сейчас сходит и… Что случилось? Что с вами? — чей-то обеспокоенный голос слышался рядом. Но все равно как-то приглушено, словно через тонкую стенку. Так в многоэтажках раздавались отовсюду голоса соседей — вроде слышно, но непонятно. Шэнь Цинцю вспомнил, что он не один. Рядом был этот веселый парень, косящий под кумира всех юных готичных девчонок. Он же еще отвернулся, чтобы скрыть свое состояние. Но сейчас, находясь на грани истерики, Цинцю уже было все равно, что кто-то увидит его таким. Хотелось спрятаться, заплакать, закричать, но все тело сковывало тихим ужасом. Цинцю медленно сполз по стенке, обхватив голову. Он слышал, что если сесть на пол, то при падении можно выжить. Он же выживет, правда? — Вы меня слышите? Ох, вам плохо? — голос стал ближе, в воздухе появились мятные нотки. Похоже, парень присел рядом, и, судя по ощущениям, касался его плеча. — Н-нормально, — единственное, что удалось выговорить Шэнь Цинцю. Ему было страшно поднять голову. Казалось, что если он снова увидит эти темные стены, они точно сомкнутся и превратят его в лепешку. — Не волнуйтесь, все хорошо. У вас клаустрофобия? — эти обеспокоенные интонации вырывали из плена страха, странные успокаивающие поглаживания по спине и нежный мятный шлейф приводили в чувство. Да и сидеть было легче, чем стоять. — Боязнь лифтов, — послышался тяжелый вздох. — Боязнь умереть в лифте. Дрожь все не унималась, до сих пор нещадно колотило. Гул в ушах не стихал. Лишь чье-то тепло не давало полностью утонуть в этом кошмаре и не сойти с ума. Цинцю приподнял голову и обернулся. Перед глазами до сих пор все расплывалось, но по очертаниям он понял, что этот странный парень сел рядом и аккуратно гладил его по спине, стараясь заглянуть в лицо. — Дышите глубже, — либо Шэнь Цинцю показалось, либо этот парень реально взялся считать его пульс, второй рукой обхватив за бледное запястье. Он сделал глубокий вдох. — Ничего, все в порядке. Не бойтесь. Я не дам вам умереть в этом лифте, — голос такой низкий и в то же время такой нежный. Почему-то хотелось верить, что этот человек может его спасти. — П-правда? — Да. Меня зовут Ло Бинхэ. Я учусь на юрфаке на втором курсе. А вы? — спокойствие, с которым говорил парень, немного отрезвляло. — Шэнь Цинцю. Я с четвертого курса филфака. И я больше никогда сюда не приду, ни за что, — способность адекватно мыслить постепенно возвращалась к Цинцю. Находиться вместе с кем-то рядом было хорошо и не так страшно. — Рад познакомиться. Мы ведь с вами уже встречались здесь, в этом лифте, да? Могу перейти на «ты»? — Цинцю на все лишь кивнул. Перед глазами все равно плыло. И дело было не в очках. — Отлично. Я вас… тебя сразу узнал по легкому аромату зеленого чая. В моей семье тоже любят этот запах, — Ло Бинхэ отчего-то тихо хмыкнул. — Наверное, на филфаке очень круто учиться, да? Много читаете там? — снова кивок. — Как проходит учеба? Этот Бинхэ сейчас о чем вообще? Они вот-вот умрут, а он спрашивает, как ему учиться на филфаке? Литература — это последнее, о чем хочется думать в минуты перед смертью. Мысли Шэнь Цинцю просто роем носились в голове, раскалывая ее на части. — Эм, да. Читаем, анализируем, делаем языковые разборы, — он все еще не понимал, чего от него хотели, но покорно отвечал на вопросы. — Хорошо. Должно быть, очень непросто по мельчайшим крупицам текста определить, что хотел передать автор. Немногим это дано. Особенно иностранные произведения разбирать, наверное, сложно, да? — Бинхэ все не переставал осторожно успокаивающе поглаживать спину Цинцю, который постепенно переставал дрожать. — Порой бывают трудности. Нужно углубляться в историю, чтобы понять, что толкнуло автора написать то или иное произведение. Необходимо учесть мировоззрение целой нации, чтобы поступки героев книги обрели смысл. Чужой менталитет очень трудно познать до конца, но в нашем случае мы должны хотя бы попытаться, иначе книга так и не раскроется, — Цинцю сам не понял, как его хватило на такую длинную речь, но ответная улыбка, которой его одарил Бинхэ, того стоила. Да и туман стал понемногу рассеиваться. — Действительно, чтение вдумчивое дает большее погружение в историю книги. Помню, я как-то начал читать «Госпожу Бовари». Я тогда так и не понял сначала, почему эту книгу так превозносят. — Дело в подаче материала, в его натуралистичности, детализированности. И не только в обстановке, но и в описании характера, не застывшего, а находящегося в постоянном развитии. Необходимо проследить, как мещанская среда вкупе с наивными романтическими мечтами губят душу. Чувства женщины, изображенные столь откровенно и неприкрыто, вызвали резонанс. Здесь не нужно искать запутанных поворотов сюжета, тут нужно прочувствовать саму героиню. Ну или антигероиню, хотя я ее понимаю, — так странно было сейчас сидеть рядом с малознакомым парнем и читать ему лекцию по зарубежной литературе. Странно, но так умиротворяюще. Похоже, не зря Шан Цинхуа называл его занудным. И где эти преподаватели, что с кислым лицом ставили зачеты? Ему сейчас смело можно было поставить автомат! Непонятно, зачем все это было, но нужно признаться, сейчас стало легче. Такой непроизвольный поток мысли отрезвлял. Это как вдохнуть глоток чистого воздуха после удушающих выхлопов автотрассы. И кстати о кислороде. Шэнь Цинцю снова вцепился в рукав Бинхэ. — Воздух… Он скоро кончится… Я слишком много говорю… Ло Бинхэ накрыл его руку своей и внимательно посмотрел на Цинцю. — Ты ведь уже успокоился почти, чего паникуешь? — он тихо засмеялся, но увидев обиженный и одновременно испуганный взгляд Шэнь Цинцю, осекся и указал пальцем куда-то наверх. — Посмотри. Вот тут в стене и напротив есть специальные вентиляционные отверстия. Через них поступает воздух. Еще посмотри сюда, — Ло Бинхэ указал на двери, и Цинцю, завороженно повинуясь, повернулся к ним. — Видишь небольшой просвет? — между дверьми и правда была мелкая щель, которую Цинцю не замечал раньше. Она была совсем крошечной, но сквозь нее поблескивал свет. — Воздух пробивается и оттуда. Если бы кабина была полностью герметичной, думаешь, у людей, доезжающих до последнего этажа, не было бы что-то вроде кислородного голодания? Особенно у тех, кто ездит группами? Цинцю лишь послушно кивнул, смотря теперь куда-то в пол. Все это звучало логично. — Лифт всего лишь застыл на месте. Представь, что мы находимся в машине и стоим в пробке. С нами ничего не случится. — А если трос… — Шэнь Цинцю, — Бинхэ вдруг обхватил руками его лицо и внимательно и серьезно посмотрел в глаза. — Лифт не болтается на одной веревке, изнашивающейся от трения. У него несколько прочных тросов. Даже если какой-то вдруг почему-то ослабнет, сработает другой. Обслуживающая компания же получит сигнал о неисправности, и лифт выведут на время починки из строя. С нами же все хорошо. Ты мне веришь? — его слова действовали ледяным компрессом, приложенным к больному месту. Пульсирующий жар внутри начал спадать. Буря внутри утихала. Паника отступала, но на ее место приходило дикое смущение от того, что кто-то оказался рядом с Шэнь Цинцю в этот момент и смог лицезреть его истеричные выходки. Репутация коту под хвост. — Верю, — Цинцю кивнул, и Ло Бинхэ с улыбкой опустил его лицо. Теплых щек коснулась прохлада. Сюда действительно проникал воздух. — Стой, так все эти расспросы… Ты пытался меня отвлечь? — глупо было думать, что кто-то, застряв в лифте, будет просто так рассуждать о литературе, но все-таки. — Отчасти, — Бинхэ запрокинул голову и посмотрел на потолок. Цинцю отметил его длинную мощную шею с выступающим кадыком и сильно выделяющиеся ключицы. Это было красиво. — Нужно говорить о том, что человеку близко. Такая техника применяется, чтобы вывести людей из паники, но… Но вообще, мне правда было интересно. Мне с детства прививали любовь к литературе, — Ло Бинхэ тут же вернулся в исходное положение и принялся копаться в сумке. Через пару секунд он вынул бутылку воды и протянул Шэнь Цинцю. — Вот, возьми, тебе нужно успокоиться окончательно и попить. Я рядом, я с тобой. Цинцю машинально схватил бутылку и отпил больше половины. Последние слова странным эхом прокручивались в голове, заставляя сердце снова ускорять свой бег. Должно быть, детская тахикардия дала о себе знать. После такого-то стресса! Нужно сходить к кардиологу. И к психологу. Или психиатру. Вдруг Шэнь Цинцю вспомнил, что пара идет уже как минимум минут пятнадцать, а он все еще здесь взаперти и страдает. Быстро вынув из кармана телефон, он увидел десять пропущенных сообщений от Шан Цинхуа и пять от Лю Минъянь. Должно быть, пока он тут, обхватив колени, качался из стороны в сторону, телефон отчаянно вибрировал в кармане пальто, пытаясь добиться внимания владельца. Почему-то было приятно, что о нем беспокоятся. Даже Цинхуа не казался уже таким раздражающим. Быстро всем отписавшись о том, что у него проблема и на пару он не сможет прийти сейчас физически (а учитывая стресс, он после и морально уже туда не дойдет) Шэнь Цинцю снова убрал телефон. Ло Бинхэ все это время сидел рядом и с улыбкой смотрел на Цинцю. Похоже, он радовался, что его знакомый приходит в норму. — Раз тебе лучше, то можем еще поговорить. Теперь ты задавай вопросы. Шэнь Цинцю удивленно посмотрел на него и неосознанно улыбнулся в ответ. Слишком мимолетно, чтобы это можно было считать за полноценную улыбку, но от чего-то Бинхэ странно замер, даже не поняв, что его о чем-то спросили. Цинцю повторил. — Ты слушаешь HIM? — абсолютно глупый вопрос, но он не мог не думать об этом с самого первого взгляда на этого парня. — Что это? Какая-то группа или исполнитель? — озадаченно округлившиеся глаза Ло Бинхэ ясно демонстрировали, что фанатом финских рокеров он не был. — Эм, да… Просто твоя шапка и прическа… Напомнило их вокалиста. Только и всего, да. Не бери в голову, забудь, — было ужасно неловко и уже в который раз! Он сейчас напоминал себе Се Ляня, краснеющего по любому поводу. «Вот как так? Почему мои первые адекватные слова оказались такими тупыми?» Шэнь Цинцю выругался на себя. — О, ясно. Шапку так носил герой какого-то фильма, и мне понравилось. Но теперь… — Бинхэ сделал паузу, закусив щеку с внутренней стороны. — Я приду домой и обязательно послушаю эту группу. Скинешь свои самые любимые треки? Шэнь Цинцю пораженно замер. Он не мог понять, послышалось ему или нет. Возможно, в кабине все же заканчивался воздух, и у него начались галлюцинации. Или он валялся в обмороке, а это ему все это снилось. Да, так и есть. Но вот Ло Бинхэ спросил его аккаунт в соцсети, забил его номер себе в телефонную книгу, а бред все не прекращался. Цинцю лишь удивленно хлопал ресницами, приходя в себя от таких стремительных событий, что с ним произошли за это время. Мало того, что этот парень, можно сказать, спас его, так теперь он еще признался ему в любви к литературе и пообещал послушать группу, о которой Шэнь Цинцю рассказывал. Откуда он такой идеальный вообще взялся? Почему он так легко мог общаться? С первого взгляда на него Цинцю казалось, что Бинхэ должен быть самодовольным, пафосным, пожирателем женских (и мужских) сердец, плюющим на чье-либо мнение. А на деле он оказался добрым, умным и приветливым человеком. Почему-то хотелось сравнить с милым щеночком, но, наверное, это было глупо сопоставлять гремящего цепями чуть ли не двухметрового парня в кожанке с пушистым комочком, виляющим хвостом. Глупо, но хотелось. — Ло Бинхэ, можно тебя кое о чем попросить? — Цинцю неуверенно подал голос и посмотрел на Бинхэ. Дождавшись его кивка, он продолжил. — Можешь, пожалуйста, никому не говорить о том, что ты здесь увидел? Мне очень жаль, что я не взял себя в руки. — Шэнь Цинцю, все хорошо. Бояться — это нормально. Главное — бояться не в одиночку, — Ло Бинхэ развернулся к нему и придвинулся еще ближе. Цинцю смог разглядеть его глаза темно-карего цвета, переходящего у зрачка почти в черный, и длинные, красиво изогнутые ресницы. — Я обещаю, что никому не скажу. Да и кому мне говорить? — уже тише произнес он. Но тут же в его взгляде сверкнул странный огонек, настороживший Шэнь Цинцю, столь пристально смотревшего все это время на Ло Бинхэ. — Если только ты согласишься со мной, как нас выпустят, отобедать в столовой. Все равно на пару не успеем уже. Цинцю снова кивнул болванчиком. Его точно загипнотизировали. Но почему-то предложение побыть с Бинхэ подольше показалось ему очень заманчивым. Нужно же получать удовольствие от пропусков пар, в конце концов. За четыре года нужно было это сделать хоть раз! Также стоит согласиться, что знакомиться с новыми людьми оказалось очень здорово. Хотя повод и место были совсем не подходящие. Но ведь и не факт, что они двое когда-нибудь смогут пересечься снова. Простая проходная встреча, которая никак не повлияет на дальнейшую жизнь. Много их таких. В следующее мгновение лифт зашатался, и хриплый мужской голос откуда-то сверху сказал, что они смогут выйти через пару минут. Лампочка снова моргнула, а кабина неуверенно сдвинулась с места, словно сразу не поняв, что ей нужно делать теперь. Ло Бинхэ встал и протянул руку Шэнь Цинцю. Его странное приключение еще не закончилось.