День, когда ты мне улыбнешься

У каждого человека в жизни бывают неудачи. Хорошее сменяет плохое, плохое — хорошее, и так по кругу. Но Шан Цинхуа же был уверен, что в его жизни одна сплошная черная полоса. Этакие затянувшиеся полярные ночи, чулан без электричества, беспробудная тьма. И ты идешь на ощупь, стараясь не упасть, но все равно падаешь. Больно так и резко. И наверняка не просто так, а с лестницы. Как в этих странных американских комедиях, когда люди спускаются в подвал. Может ли это быть наказанием за старые грехи? Если вся эта тема с перерождением была правдой, то наверняка в прошлой жизни он был ужаснейшим тираном, казнившим около тысячи безвинных душ. И теперь за каждого мертвого нужно платить. Хотя Цинхуа и задумывался об этой теории, он никак не мог увидеть себя в роли могущественного правителя. Нет. Скорее всего, он был каким-то мелким пакостным предателем или шпионом, который обрек на смерть всех, кто был к нему добр. И вот настало время расплаты. Другого объяснения всей этой ерунде, что с ним происходила, он дать не мог. Не задалось с самого детства, когда он оказался никому не нужен. Лишний ребенок, мешающий всем спокойно жить. В дикой природе такие погибают, не прожив и года. Затем в школе, когда он часто терпел издевательства от одноклассников. А теперь все с внешнего плана перетекло во внутренний. И выражалось это в том, что впервые в жизни ему понравился человек, но он просто не мог к нему даже приблизиться из-за своего стоп-крана в голове. Про общественные предрассудки даже говорить не стоило. Его объект обожания находился на расстоянии вытянутой руки, но он не мог протянуть эту руку. Оставалось лишь смотреть, а затем плакаться кому-то. И так каждую неделю. И вот за это нытье он ненавидел себя еще больше. Он понимал Шэнь Цинцю, который смотрит с желанием ударить его всеми их учебниками сразу, а это приличная такая груда книг. Ему было тошно от самого себя, но он ничего не мог поделать. И вот сейчас Цинхуа бежал в корпус, потому что жутко опаздывал, и проклинал мир и себя как часть этого мира. Он снова проспал из-за того, что всю ночь писал очередную главу. Он даже не успел нормально умыться. Затем автобус попал в пробку, а теперь он осознал, что совершенно перепутал дни недели. Как назло он забыл, что пара проходила в здании юрфака, поэтому пришлось делать крюк. Ужасное утро. Он написал Шэнь Цинцю, чтобы ему заняли место, но тот не ответил на сообщение. Снова появилось ощущение, что ты никому не нужен. Хотелось заплакать от своей невезучести. Вломившись в холл, Шан Цинхуа решил немного отдышаться и привести себя в порядок. Слабо успокаивало то, что у него еще было пять минут в запасе, он мог успеть проехаться на лифте и занять себе местечко в конце кабинета. Не спеша он направился по коридору, заполненному людьми, но вдруг заметил, как из-за угла вынырнула знакомая высокая фигура. С длинными черными волосами, с ледяными синими глазами, широкими мощными плечами и стройными подкаченными ногами. В темно-синей обтягивающей водолазке с высоким горлом, в черной чуть удлиненной кофте с серебристыми пуговицами и в черных прямых джинсах с массивным ремнем. Так в данный момент выглядела мечта Цинхуа, плавно переворачивая все мысли с ног на голову. «Нет-нет, как так?! Почему я снова встречаю его тогда, когда выгляжу так ужасно?! За что все это?!» Безусловно, он хотел увидеть его снова, желательно вне их привычной обстановки. Просто снова посмотреть и глупо порадоваться, что он стоит рядом. Но сейчас это было не вовремя. На душе было весело и грустно одновременно. Что-то на грани истерики. Одно утешало: этому высокому красавчику было абсолютно все равно на Шан Цинхуа. Хотя этот же факт и больно кольнул сердце. Если бы он мог пройти сквозь него, он, по мнению Цинхуа, так бы и сделал. Сейчас же парень быстрым шагом направлялся к стойке охраны. Наверно, стоило бы уйти своей дорогой, но что-то манило подойти поближе и послушать, чего он хотел. Просто послушать, как его парень-мечта говорил. Не с ним, так с другими. — Извините, — глубокий грубоватый голос подействовал на Цинхуа как огромная волна, прорвавшаяся через последние остатки плотины и снесшая его, так прочно стоявшего на берегу все это время. — Можете вызвать ремонтников? Там люди в лифте застряли. Смысл слов, сказанных таким голосом, дошел до Шан Цинхуа не сразу. Но когда пришло осознание сказанного, захотелось упасть на колени и драматично заорать, бессмысленно взывая к небу. Еще и лифт не работал, прекрасно! В данный момент он разрывался между восторгом от того, что стоял так близко к человеку, о котором так долго мечтал, и истерикой, вызванной очередным проявлением неблагосклонности судьбы. Пока Цинхуа напряженно думал об этом, незнакомец успел кивнуть охраннику и развернуться, чтобы уйти. Нет, такое упускать нельзя! Тревожные колокольчики зазвучали в голове, призывая пойти за ним. А заодно попялиться на вид сзади. Шан Цинхуа быстро сдвинулся с места и направился к лестнице. Повсюду бродили люди, громко о чем-то разговаривая и временами толкаясь. Толпа поглощала Цинхуа, беспощадно отделяя его от спасительного маяка, который вел его наверх. Откуда так много людей? Они тоже подосланы испортить ему жизнь? Наконец добравшись до лестницы, Шан Цинхуа отметил, что его от остановочного знакомого отделяло около десяти ступенек. Так хотелось догнать, слегка дернуть и… Дальше мыслительные способности план действий сгенерировать не могли. Мир не был похож на глупую романтическую мангу или маньхуа, что он любил читать. Реальные люди не знакомились так стремительно и глупо. Они молча страдали и терпели в одиночестве, давились по ночам не выплаканными ранее слезами и придумывали наивные сценарии счастливой жизни. Поэтому Цинхуа просто шел следом. Все пять этажей, пока парень, не оборачиваясь, не сошел с лестницы и не направился вдоль коридора к какому-то кабинету. Цинхуа зачем-то посмотрел еще немного вслед, а затем с ужасом вспомнил, что он опоздал на пару. И снова романтическое лирическое отступление кончилось, и началось суровое и скучнейшее повествование об ужасах жизни одного неудачливого человека. Но то ли на этот раз над ним смилостивились, то ли плохой день был и у кого-то другого, но в аудиторию Шан Цинхуа пришел раньше преподавателя. Более того, он пришел раньше Шэнь Цинцю! Как ни странно, но тот до сих пор не отвечал. Лю Минъянь, севшая предусмотрительно в конце и по доброте душевной занявшая места одногруппникам, странно хмурила брови, пока рассматривала парня. — Цинхуа, раз ты пришел раньше Цинцю, то на нас скоро обрушится метеорит и уничтожит все живое. Одно радует: смерть будет быстрой и не особо мучительной. — Ха, очень смешно, я оценил, да! А где Огурец? Девушка лишь пожала плечами и показала свой диалог с Шэнь Цинцю. Там висело три непрочитанных сообщения от нее. Все это было странно, учитывая, что еще двадцать минут назад тот был в сети. Как бы Цинцю ни дразнился и ни ворчал, Шан Цинхуа волновался. Но и следующие пять сообщений читать никто не спешил. Вот уже началось занятие, преподаватель, явно загруженный чем-то еще помимо ленивых студентов, начал лекцию, изредка отвлекаясь на пиликающие уведомления о сообщениях, что приходили на телефон. Цинцю все так же молчал. Лишь спустя какое-то время он появился в сети и объявил, что застрял в лифте, поэтому на пару не придет. Если бы напечатанный текст мог передавать интонацию, то наверняка там бы звучали истеричные нотки, по крайней мере, так показалось Лю Минъянь. В это же время Шан Цинхуа, чуть не подавился воздухом от такого поворота событий. Почему-то вдруг почувствовалась необъяснимая волнующая связь того, что тот идеальный парень сказал о сломавшемся лифте, в котором находился Цинцю, при Цинхуа. Конечно, это все просто совпадение, но что-то в этом хитросплетении было. Если бы Шэнь Цинцю не отдал себя на растерзание ненадежной технике, его друг бы не встретился лишний раз с объектом своих грез. Можно ли это было считать дружеским подарком, косвенно подталкивающим к первому шагу? Сказать точно было нельзя. Но в любом случае Цинхуа опять просто глупо завис и все. Ничего не произошло. — Ну и чего ты такой хмурый? Не верю, что перепугался за Цинцю, одиноко сидящего сейчас в лифте, — Лю Минъянь повернулась к Шан Цинхуа, подперев голову кулаком, и тихо постучала по парте матовыми сиреневыми ноготками. — Во-первых, за Огурца я волнуюсь. Во-вторых, я снова упустил шанс, благосклонно подаренный мне судьбой. Что со мной не так, милая Минъянь? — на последних словах он спрятал лицо в ладонях и начал мотать головой из стороны в сторону. — Просто ты нерешительный, неуверенный и закомплексованный. Но ты слишком любишь превозносить других в ущерб своей самооценке. — Тебе легко говорить! Вот была бы у меня хоть капелька от твоей внешности, я бы был посмелее. — Опять! — она тихо цокнула, закатив глаза, и устало откинулась на спинку стула. — Причем тут я? И какую это капельку моей внешности ты захотел? Грудь троечку? Или может… — Все, хватит! Не так выразился, хватит! Всегда все перевернешь! — Цинхуа испугано отшатнулся от хихикающей подруги. — Передай Не Хуайсану, что я ему сочувствую. — А чего ему сочувствовать? Ему нравится моя грудь. Он говорит, что идеальный размер, так как… — Избавь меня от этих подробностей, пожалуйста, иначе я закричу на всю аудиторию! — быстрым шепотом взмолился Шан Цинхуа. Лю Минъянь хмыкнула и картинно отбросила с плеча мешающие длинные волосы. Она покосилась в сторону преподавателя, абсолютно равнодушно пишущего что-то на доске, и продолжила. — Уф, вечно ты так! Цинхуа, тебе либо нужно набраться смелости, либо ждать, когда тебя кто-то целенаправленно толкнет в объятия этого красавчика. Я даже не знаю, что из этого реальнее, честное слово! Снова стало грустно. Шан Цинхуа, до боли впился ногтями себе в бедро. Он корил себя за ничтожность, за неспособность что-то предпринять. Наивно было в детстве полагать, что вот он вырастет и станет полноценным взрослым человеком, умеющим решать свои проблемы. Нет, он не научился. Частичку мудрости на совершеннолетие ему никто не подарил. Пока его сверстники жили яркой жизнью, достигали каких-либо высот, строили фундамент к будущей карьере, он просто существовал в темном уголочке своей квартиры, доставшейся ему от бабушки, единственной, кто в него как-то верил. После ее смерти он снова остался один. Минъянь, заметив состояние Цинхуа, аккуратно придвинулась к нему и принялась рисовать на полях его тетрадки. Парень сразу отвлекся от своих нерадужных размышлений и недоуменно посмотрел на подругу. — Что ты… — Тихо… Вот, смотри! — она придвинула ему тетрадь. На листе сбоку красовался нахмурившийся котик, скрестивший лапки на груди. От него шло облачко, в котором была надпись: «У тебя все получится!». Цинхуа улыбнулся. Такие вещи всегда почему-то заставляли его улыбаться. — Вот, мой криво нарисованный кот принесет тебе удачу! Вспоминай его, когда тебе плохо, и знай, что в тебя верят. И я, и Се Лянь, и Шэнь Цинцю. И не ной так! Шан Цинхуа, не сдержавшись, широко заулыбался до боли в скулах. Ему было хорошо от слов Лю Минъянь, приятно осознавать, что твои друзья переживают и принимают тебя. Странная пустота внутри стала затягиваться, из нее повалил огонь, приятно согревавший все тело. Словно кто-то растопил маленькую печку. — И кстати, я, может, пожалею об этом, но мне известно, как узнать имя твоего красавчика. Ну хотя бы попытаться, — озорные искорки заплясали в ее глазах и она с усмешкой толкнула парня локтем в плечо. — Что? И ты молчала? Как? Выкладывай! — сумасшедшая часть Цинхуа снова проснулась от упоминания источника психоза и вырвалась наружу. Он заговорил слишком громко и быстро, за что получил недовольные взгляды и шиканье от одногруппников спереди. Как будто бы они сами слушали эту тягомотину! — Пф, придешь домой и сделаешь кое-что. Через телефон неудобно. Дело в том, что на сайте университета сохраняются какое-то время списки студентов разных курсов и факультетов. Это мне Не Хуайсан рассказал, — как будто бы с некой гордостью похвасталась она. — Ты можешь просмотреть все эти списки и поочередно вбивать каждое имя в соцсетях. Муторно, долго, ненадежно, но есть шанс. Хоть какой-то. А в твоем случае, может, и единственный. Попробуй, если тебе нечем убить вечер. Это звучало настолько заманчиво и глупо одновременно, что Шан Цинхуа дал себе слово: он именно этим сегодня и займется. Ему все равно нечего терять. Были варианты, что у этого парня нет фотки, или он сидит под ненастоящим именем, но это все детали, с которыми он разберется в процессе. Пока у него был шанс приблизиться к своему идеалу хоть так, не нужно это упускать. Все остальные пары Цинхуа сидел как на иголках. Благодаря Лю Минъянь он весь извелся, желая поскорее поехать домой и начать свою поисковую операцию. Как назло в этот день стояло еще три пары, которые нужно было стоически вынести. О том, чтобы хоть как-то слушать своих преподавателей и одногруппников, и речи не было. Обстановку немного разбавило появление Шэнь Цинцю, который был на редкость молчаливым и задумчивым. Он даже ни разу не закатил глаза при рассказе Шан Цинхуа о своей утренней встрече. Просто сидел и кивал. Минъянь от всего этого лишь больше хмурила свои аккуратно очерченные брови, не понимая, что вообще происходит. Безмолвно она заключила, что конец света все-таки близко, поэтому стоит предложить Не Хуайсану завтра напиться. Замечательное завершение этой несостоявшейся прекрасной жизни. Дождавшись конца пар, Шан Цинхуа скомкано попрощался с друзьями и помчался на остановку: он не хотел терять времени. Внутри росло предвкушение чего-то хорошего. Проехав около часа в душном автобусе, он не растерял азарта, поэтому, завалившись домой, сразу же сел за свой компьютер. Техника страдальчески загудела, не разделяя энтузиазма владельца. Следующие полчаса Цинхуа провел в поисках необходимых списков, бродя по сайту университета. Компьютер до сих пор возмущенно шумел, словно заранее не веря в успех затеи. Цинхуа и сам не верил. «Есть вероятность, что он с юрфака. Он же учится в этом корпусе, причем сегодня я видел, как он ушел на пятый этаж… Основания слабые, но начать с чего-то нужно!» Сложным оказалось выбрать год обучения. По парню нельзя было сказать, старше он или младше. Но рассудив, Шан Цинхуа решил, что тот младше. Иначе бы встретились они не прошлой весной, а гораздо раньше. Стоило все проверить! Через пару минут в разделе с документами красовались списки с первого по четвертый курс юрфака. В каждом было более ста фамилий, разделенных еще на направления и группы. В теории это все же казалось легче. Цинхуа громко присвистнул, вернее, попытался изобразить свист. Даже это у него делать не получалось. Решив, что просто так сидеть скучно, он перетащил себе пачку сырного печенья. Сев на место, он принялся пролистывать файлы, начиная со списка четвертого курса. Вдруг повезет! Но полчаса поиска не дали результатов. Никто не подходил. Было несколько человек без фотографий, и их имена Цинхуа записал в блокноте, чтобы потом вернуться и изучить доскональнее, если это потребуется. Дальше пошел третий курс. Глаза начало щипать, пошел второй час бесплодной и бессмысленной поисковой операции. Поняв, что сухое печенье уже стоит в горле, Шан Цинхуа поставил чайник. Нужно было ускоряться, иначе он просидит здесь до ночи. Энтузиазм уже начал спадать. Идея перестала казаться такой гениальной. Наоборот, Цинхуа чувствовал себя еще глупее из-за всей этой суеты. Вместо того чтобы нормально познакомиться, он сейчас сидел и искал иголку в стоге сена, а вернее, по просторам социальной сети. Начался список второго курса. Силы были на пределе. Глаза высохли и упорно хотели закрыться, а спина, будучи скрюченной рыболовным крючком, покалывала, отчего боль переходила в шею, где начинала ужасно пульсировать, словно мышцы разъедало изнутри. Еще и чайник все не собирался закипать. «Изначально провальная идея. Мне никогда не везло… И сейчас не повезет!» Сил оставалось лишь на несколько имен. Мысленно отметив себе границу, до которой он сегодня дойдет, Цинхуа продолжал вбивать имена, каждый раз с пыхтением закрывая очередную вкладку. Телефон вибрировал уведомлениями о сообщениях от Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа решил для себя, что обязательно на все ответит, как только пролистает до конца списка. Осталось два имени. Не хотелось проверять и их, но нарушить самому же себе данное слово нельзя. Первый человек снова оказался без фотографии. Цинхуа было даже лень записывать в блокнот, поэтому он просто пообещал запомнить. Было уже как-то все равно. Настала очередь последнего человека. Без особого интереса Цинхуа ввел имя в поисковик, даже не прочитав его про себя. Слишком много людей, слишком много имен, голова раскалывалась от этого всего. Клик на кнопку поиска. Перед ним появился всего один аккаунт. Шан Цинхуа открыл фотографию профиля. В это же мгновение квартиру заполнил дикий визг. Кажется, даже кто-то из соседей постучал по стенке, но это все было не важно. Цинхуа нашел его! Не переставая кричать, он от переизбытка эмоций залез с ногами на стул и принялся тыкать пальцем в экран, чтобы понять, что это все реальность. С монитора на него смотрел его остановочный незнакомец. То есть не совсем на него. На фотографии он смотрел куда-то в сторону. Это тот самый проникновенный, строгий взгляд! От него одного можно было подавиться слюной. На парне были черная рубашка, верхние пуговицы которой были бесстыже расстегнуты, и синее пальто, в котором Цинхуа видел его не раз. Волосы были распущены и гладким водопадом спускались по плечам, переливаясь с одной стороны фиолетовым и синим. От этих отблесков, попадающих и на лицо, кожа тоже казалась бледнее. Наверное, он стоял рядом с какой-то неоновой вывеской. Горло заболело от непрерывного, постепенно затихавшего крика. Руки тряслись. Шан Цинхуа на автомате, с писком, сохранил фотографию. Но в следующую же секунду ему вдруг стало так стыдно из-за своего поведения, что он резко закрыл вкладку, громко стукнув зачем-то мышкой по столешнице, и отвернулся от компьютера, чтобы похлопать себя по щекам. «Что я вообще делаю?!» Как он мог врываться так в пространство постороннего человека? А вдруг его вычислят? Можно вообще вычислить тех, кто заходил к тебе на страницу? Ему уже собирать вещи и бежать на границу? Мысли носились роем. Цинхуа тут же осознал, что не помнит имя. Так же резко повернувшись, он снова обратился к списку, ища последнее имя. В груди стало невероятно тяжело, а горло сжало тисками. — Мобэй… Его зовут Мобэй… Легкая улыбка тронула губы Шан Цинхуа. Сердце бешено застучало. Компьютер зажужжал громче. Чайник пронзительно засвистел на кухне…