День, когда ты мне улыбнешься

— Давай в другой раз, Хуа-Хуа, у меня сегодня нет даже крошечного перерыва, — Ло Бинхэ что-то увлеченно пролистывал в телефоне и накручивал провод от наушников на указательный палец. Хуа Чэн, сидевший рядом на диване, притворно надулся. — Эх, я обещал гэгэ, что познакомлю его со своими друзьями. А в итоге сначала Хэ Сюань слился, потом Цинсюань, а теперь и ты. Что мне сказать Се Ляню? — Знаешь, есть такая ужасная вещь, как полностью забитый парами день. Хм, тебе, как первокурснику, наверное, рассказывали. Я с радостью познакомлюсь с твоим другом в субботу, например, — Бинхэ все так же не отвлекался от телефона и периодически что-то проверял, засовывая один наушник в ухо. — Ладно. Все нормально. Сегодня и одного Вэй Усяня хватит. Он, когда начинает говорить, может сойти и за целую ораву людей. Ты мне лучше скажи, чего ты уже второй день там слушаешь? Не замечал за тобой особой тяги к музыке в последние годы, — Хуа Чэн попытался посмотреть на экран телефона брата, но тот с усмешкой отвел руку и дал ему слабый щелбан. — Слушаю песни о любви, тебе неинтересно, — засмеялся Ло Бинхэ. — Кто-то что-то сказал о песнях про любовь? — на пороге тут же появился ужасно довольный Тяньлан, все еще растрепанный и в одной лишь белой майке. — Неужели я дожил до того дня, когда мои сыновья хотя бы из песен поинтересуются, что там у людей делается? Хуа Чэн и Ло Бинхэ переглянулись между собой и одновременно закатили глаза. Ло Тяньлан же прошел на середину комнаты и довольно уставился на сыновей. — Ну, Бинхэ, по кому страдаем? — Пап, мне всего лишь посоветовали послушать одну группу, успокойся, — Ло Бинхэ обреченно вздохнул, и убрал телефон от греха подальше. Нормально побездельничать с утра и послушать музыку в своей же комнате ему, видимо, уже никто не даст. — Пф, как скучно. Но раз я здесь, то спрошу и у тебя кое-что, Хуа-Хуа, — Тяньлан ослепительно улыбнулся, отчего у Хуа Чэна непроизвольно пошли мурашки. Не к добру это было. — Ты с кем-то встречаешься, да? Ходишь тут светишь своей улыбкой. Ну давай колись! — мужчина засмеялся и плюхнулся на диван между сыновьями, легонько толкнув Хуа Чэна в бок локтем. — Пап, я всего лишь нашел нового друга и все. С чего у тебя вообще такие мысли? — Хуа Чэн почему-то начал смущенно краснеть и отводить глаза, прикрываясь челкой. Ло Тяньлан задумчиво поднял голову и принялся поглаживать подбородок. Второй рукой он тихо похлопывал по коленке, что означало, что мужчина тщательно обдумывал, что сказать дальше. Парни расслабились, что отец замолчал, и уже хотели встать, как он снова подал голос. — Друг… Хм, хорошо… А друг симпатичный? — Папа! — Мама! На пороге тут же появилась Су Сиянь, которая увидела громко смеющегося мужа в окружении пыхтящих от злости и смущения сыновей. Картина была настолько обыденной, что женщина просто хмыкнула и зашла в комнату. Тяньлан тут же затих и с обожанием взглянул на жену. — Дорогая… — Так, ну и что за истерики с утра? И почему ты еще не одет, Тяньлан? — Сиянь скрестила руки на груди и с усмешкой оглядела своих мужчин. — Мам, уведи его, он уже готов сосватать мне гэгэ! — Хаха, гэгэ? Как мило. — Почему все такие сцены происходят в моей комнате, когда я собираюсь в университет? Все голоса смешались в один сплошной клубок звуков. Сиянь лишь обречено покачала головой. Дернув мужа за лямку майки, она потащила его к выходу. Почему-то в ней крепла уверенность, что если устранить главный источник беспокойства, то в доме сразу станет спокойно. Хотя многолетняя практика семейных отношений доказывала эту теорию. Мужчина послушно пошел за супругой, глупо улыбаясь. — Ох, Сиянь, ты такая сильная. Я понимаю, что я неотразим, но давай не при детях показывать, какая ты властная и горя… — Я тебя придушу сейчас галстуком. — Ох, возбуждающе. — Ай, не флиртуйте при детях! — А можно все выйдут из комнаты уже? — Бинхэ жалобно проскулил и повалился на диванную подушку вниз лицом. Он всего лишь хотел послушать музыку с утра. Ну что за наказание?!

***

Хуа Чэн сидел за столиком в кафе и нервно стучал пальцами по поверхности стола. Зеленый чай перед ним медленно остывал. Когда он назначал встречу, то не думал, что придет на нее первым. Да и еще будет сидеть пятнадцать минут, ожидая всех. Было неловко, как будто все находящиеся в помещении знали, что он тут кого-то ждет, и посмеивались, что его могли кинуть. Нет, конечно гэгэ его не бросит! Просто он и его друг задержались на паре, он сам об этом написал и попросил прощения. И вообще, это такая месть за то, что Хуа Чэн заставил Се Ляня как-то мерзнуть на улице в ожидании его. Да, всего лишь ответная месть судьбы-злодейки. Волноваться не стоит, но колени почему-то мелко дрожали, а изнутри неприятно грызло какое-то странное чувство. Еще и Вэй Усянь сказал, что ему перед встречей нужно сходить в магазин, чтобы купить что-то домой. Якобы после пары он не успеет. Все ведь как всегда! Так Хуа Чэн и пошел один в «Наше место», грустно и раздраженно всех дожидаясь. Раздалось треньканье телефона. Хуа Чэн разблокировал экран. Ши Цинсюань писала, что сможет присоединиться через двадцать минут, так как преподавателя забирают на какую-то конференцию. Это было очень кстати, рядом с ней не будет так волнительно. Девушка могла уболтать кого угодно, поэтому не будет неловких пауз, если Усянь вдруг будет не справляться или сам же напортачит. Раздались переливы колокольчика. Хуа Чэн резко поднял голову от телефона и непроизвольно улыбнулся. К нему, помахивая рукой, шел Се Лянь. Волосы его все так же были собраны в растрепанный пучок, а пушистый бежевый шарф прикрывал половину лица, отчего не было видно широкой улыбки друга. Но Хуа Чэн был уверен, что она была. Из-за спины же Се Ляня выглянул высокий парень с совершенно безразличным выражением. Волосы того были аккуратно уложены за исключением нескольких коротких прядей, спадающих на лицо, спина была безупречно прямой, словно у него в позвоночнике был металлический штырь, не позволяющий согнуться, на его белоснежно-белом пальто до колен не было ни единой складочки и потертостей. На такую белизну было даже больно смотреть. Все было так идеально. Весь его облик окутывал какой-то морозностью. На красивом бледном и чуть вытянутом лице не было ни тени эмоций, тонкие губы были немного поджаты, а тонкие брови резко заострялись к вискам. Особенно завораживали золотистые глаза, словно таящие в себе внутреннее тепло, намеренно скрываемое ото всех. Хуа Чэн сразу узнал этого парня. Это был Лань Ванцзи, о котором так много рассказывал Се Лянь. — Ох, Хуа Чэн, привет! Извини, что опоздали, нам объясняли, как делать дополнительные задания. Мороки много, я тебе скажу, — Се Лянь принялся распутывать шарф и Хуа Чэн наконец смог увидеть его слегка промелькнувшую теплую улыбку. — Привет. Ничего-ничего. Хотя я думал, что гэгэ мне так мстит за мое прошлое опоздание, — не сдержавшись, он подмигнул, отчего Се Лянь тут тихо засмеялся. — Глупости. Я не собирался тебе мстить, не дразнись, Сань Лан! — вдруг Се Лянь вспомнил, что они не одни и смущенно развернулся к одногруппнику, все это время молча стоявшему сзади. — Ох, прошу прощения. Хуа Чэн, это Лань Ванцзи. Лань Ванцзи, это Хуа Чэн. Парни переглянулись и обменялись приветствиями. Хуа Чэн указал им на вешалку, где висело его черно-красное пальто, и предложил пока сделать заказ. Се Лянь выбрал апельсиновый сок, а Ванцзи — белый чай. Все складывалось пока не так плохо, как Хуа Чэн думал. Ему даже понравился друг Се Ляня, который своей немногословностью напоминал Хэ Сюаня. Только второго трудно было представить в тщательно отглаженной белой рубашке и светло-серых брюках, что были на Ванцзи. Максимум на что тот был способен, это натянуть черную рубашку с черными джинсами. И все это разбавить выражением великой ненависти ко всему живому. От такого контраста было еще забавнее. Парни сели за стол. Се Лянь теперь был напротив Хуа Чэна и радостно на него смотрел, отчего получил улыбку в ответ. Ванцзи сидел с краю рядом со своим одногруппником. Спина его все так же была идеально прямой, он даже не сгорбился, когда отодвигал меню. Хуа Чэн мысленно прикинул, не было ли больно все время держать позвоночник в таком напряжении. Неосознанно он сам попытался выпрямиться так же. Но в лопатках что-то тут же заныло. — Мой друг Вэй Усянь скоро подойдет. Он забежал в магазин неподалеку. — Ох, ничего, у нас еще много времени, — кивнул Се Лянь, поправляя воротник кремовой водолазки. После уличной прохлады в кафе было непривычно тепло от работающих кухонных печей и обогревателей. Хуа Чэн, ощущая небольшую неловкость и скованность, какие бываю при первых встречах, решил разбавить атмосферу и обратился к Ванцзи. — Ты ведь староста Се Ляня, да? Ну как, гэгэ — хороший студент? — от его вопроса Се Лянь покраснел и легонько пнул его под столом. Но даже Хуа Чэн не понял, как он это ляпнул. Лань Ванцзи же хмыкнул. — Вполне прилежный, — но подумав, добавил. — Только слишком много переписывается на парах и тихо смеется. — Ванцзи! — Что? Се Лянь уткнулся лбом в стенку и покачал головой. Он не думал, что его друг так его сдаст. Он не сказал ничего особенного, скорее даже озвучил довольно известный факт, но когда это произносится вслух при всех, становится ужасно неловко. Он сидел здесь только пять минут, а его уже успели засмущать с двух фронтов! Совладать с двумя парнями, один из которых был слишком наглым, а другой — слишком честным, не было ни малейшего шанса. Хуа Чэн же расплылся в улыбке и отпил немного своего уже остывшего чая. — Прошу прощения, что испортил его, — в словах не было ни капли раскаяния. Ванцзи же без какой-либо задней мысли продолжил. — Ничего. Уверен, что вы ведете себя на парах точно так же, — он невозмутимо поднес чашку чая к губам. Се Лянь тихо запищал, стараясь не сорваться на истерику, а Хуа Чэн после секундного ступора громко засмеялся и ударил по столу ладонью, из-за чего на них начали с интересом поглядывать с соседних столиков. — Лань Ванцзи, ты мне нравишься! Раскусил меня, — напряжение как рукой сняло. Но Се Лянь же уже успел пожалеть, о своей затее. Парни продолжили общаться, рассказывая друг другу об учебе. Хуа Чэн интересовался обязанностями старосты, потому что в их группе этот пост успели передать из руки в руки уже два студента, и после кратких ответов Лань Ванцзи понял почему. Постоянное заполнение каких-то документов, присутствие на собраниях и отчетность за каждого студента было делом довольно затруднительным и выматывающим. Некоторые преподаватели полагали, что Ванцзи же должен был чуть ли не досконально знать расписание каждого одногруппника по часам и прилежно отвечать, почему тот или иной студент не сделал домашнее задание. Звучало как абсурд. Но Се Лянь отметил, что возможность узнать все первым, часто оборачивается плюсом. Их тихий разговор неожиданно прервался чьим-то громким окриком со стороны дверей. — О, я вас нашел! Вы сильно заждались? — всеобщее внимание привлек запыхавшийся и счастливый Вэй Усянь в полностью расстегнутой куртке и с растрепанными волосами, собранными в высокий хвост. Он тяжело дышал, судя по всему, он реально торопился к ним. Хуа Чэн мысленно дал ему подзатыльник за столь громкое появление. Но тот, нисколько не смутившись, торопливыми шагами радостно пошел к ним, по пути снимая верхнюю одежду, грозясь раскидать ее по углам. — Всем привет! Вы меня уже и не ждали, да? Ха-ха, просто ужасные очереди в магазине. Кошмар! Меня зовут Вэй… Не дойдя пару шагов, Усянь споткнулся о собственную же ногу и резко полетел вниз. Хотя падать ему было уже недалеко, и он плавно приземлился прямо на колени опешившего от всего происходящего Лань Ванцзи, что сейчас явно задумался о побеге, судя по его испуганным глазам. Нарушитель покоя же лишь ухмылялся и завороженно разглядывал еще пока незнакомого ему человека. — Хах, я упал к вашим ногам, прошу извинить и… Ой, а вы очень красивый, вам об этом говорили, да? Хуа Чэн хлопнул себя по лицу, осознав, какую ошибку он вообще совершил, пригласив это бедствие. Се Лянь же захихикал в кулак, видя вспыхнувшие краской уши Ванцзи, который все это время сидел в шоке. Усянь же наконец поднялся и всем кивнул. — Я очень неуклюжий. Надеюсь, я не смутил, своих новых знакомых. Совершенно «не смущенный» Лань Ванцзи так и сидел застывшей статуей, пока Се Лянь принялся смеяться еще громче. — Ради всего святого, просто сядь рядом и помолчи, — Хуа Чэн все еще прикрывал лицо ладонью, отказываясь на все это смотреть. — Эй, ну чего ты? Лучше познакомь нас. Кто из них твой гэгэ? Надеюсь, не тот красавчик, на которого я упал? А то я намерен его отбить, — хотелось больно кого-то стукнуть. Но Хуа Чэн лишь глубоко вдохнул и открыл глаза. — Знакомьтесь, это неугомонное чудище зовут Вэй Усянь. Вэй Усянь, знакомься это Се Лянь и Лань Ванцзи, — самообладание начало постепенно возвращаться. — О, еще раз рад познакомиться, — Се Лянь дружелюбно помахал ему рукой, а Лань Ванцзи все продолжал тихо сидеть и, кажется, даже не дышал. — А я сразу понял, что Се Лянь ты, — Усянь радостно повернулся в сторону, абсолютно игнорируя интенсивные толчки друга под столом. — О, правда? Почему? — Хуа Чэн говорил, что ты милый и с большими светло-кофейными глазами, а тот небесно-прекрасный парень, на которого я так отчаянно рухнул, имеет глаза цвета расплавленного золота. Вот. От таких подмеченных деталей абсолютно все трое покраснели, а Усянь, по-прежнему улыбаясь, невозмутимо заказал клубничный коктейль и банановое пирожное. Хуа Чэн поклялся, что отомстит как-нибудь другу. Как он вообще мог додуматься сказать, что он называл гэгэ милым в их разговоре? Почему он не провел инструктаж «Как нужно себя вести при знакомстве с новыми людьми, чтобы мне не было стыдно»? Но Се Лянь, кажется, был очень довольным и не переставал улыбаться. Хотя ему в принципе нравилась перспектива того, что теперь не он один будет сгорать от неловкости. — Хах, понятно. Это очень… здорово, — он коротко взглянул на Хуа Чэна и смущенно убрал выбившуюся прядь за ухо. — Ох, Ванцзи, ты как? Похоже, тебе понравился Вэй Усянь? — Неправда, — наконец подал признаки жизни парень и снова притянул к себе спасительную чашку с чаем. — Хаха, он мне тоже понравился. Таких, как он, я только на обложках журналов видел! — бедный Ванцзи чуть не поперхнулся и сокрушенно отставил чашку. — А я как тебе, Лань Ванцзи? Симпатичный? Интересный? — Шумный. Хуа Чэн засмеялся, а Усянь демонстративно резко откинулся на спинку диванчика, надув губы. — Так тебе и надо. Ты прав, Лань Ванцзи, он ужасно шумный, до мигрени, — в ответ Хуа Чэну лишь кивнули, отчего друг рядом еще громче запыхтел. — Спелись, значит! Ну все, не скажу ни слова! — Усянь демонстративно отвернулся. — Да ладно вам, ребят, — Се Лянь примиряюще помахал руками на уровне груди. — Зато Вэй Усянь очень веселый и оптимистичный человек. Услышав добрые слова в свой адрес, тот развернулся и озорно склонил голову на левое плечо, отчего хвост упал на Хуа Чэна. — Я знал, что ты, Се Лянь, самый добрый человек здесь. Остальные меня не ценят, но я им это прощу, так и быть. Получив свои коктейль и пирожное, Вэй Усянь немного поутих, но до конца говорить не переставал. Атмосфера стала еще непринужденнее. Парни стали рассказывать о себе, о своих семьях, увлечениях, хобби. Вэй Усянь и Хуа Чэн были поражены, когда узнали, что Лань Ванцзи умеет играть на пианино и на гуцине. Се Лянь отметил, что лишь раз слышал его игру, но остался под таким впечатлением, что всю ночь не мог сомкнуть глаз от распирающих эмоций. Вэй Усянь тут же протянул, что хотел бы тоже послушать, и немного похвастался, что сам умеет играть на флейте, хоть давно и не брал ее в руки. Хуа Чэн же усмехнулся и сказал, что в последний раз, когда он слышал это насилие над инструментом, было похоже на то, как будто кто-то когтями проводит по стеклу в смертельной агонии. — Хм, вообще-то, я забросил музыку, как только увлекся рисованием, так что понятно, что мой уровень сейчас ужасен, — Усянь коснулся трубочки и отпил немного сладкого коктейля. — Хотя госпожа Юй даже рада, что я перестал будить их своими распевками. — А кто такая госпожа Юй? — поинтересовался Се Лянь, слегка склонив голову, словно пытался лучше услышать. Вэй Усянь немного задумался, подбирая слова. — Ну, можно сказать, что это моя приемная мать. Да, наверное, так. Она и дядя Фэнмянь усыновили меня в семилетнем возрасте, — все так же беспечно ответил парень. — А почему ты не зовешь их мамой и папой? — вопрос сам вырвался у Се Ляня, и тот, через пару секунд осознав, что сказал, резко прикрыл себе рот и пришел в ужас. Лань Ванцзи и Хуа Чэн замерли. — Ох, нет-нет, прости, я дурак. Можешь не отвечать! — Хах, да все хорошо, нормальный вопрос, — Усянь лишь усмехнулся, сделав отмахивающий жест рукой, и улыбнулся, глядя на Се Ляня. Хуа Чэн был прав: он очень смешной и милый. — Просто я знал их еще до смерти родителей и всегда так называл, поэтому переключаться как-то и не думал. Да и… я в детстве слишком хорошо помнил родителей, чтобы кого-то еще, как бы ни были близки мне люди, называть мамой и папой, — Усянь немного потупил взгляд и хмыкнул. — Госпожа Юй упала бы в обморок точно. Но я им благодарен за все. И особенно за то, что позволили мне развиваться самостоятельно, а не впихнули в свой бизнес, как брата, — неожиданно засмеялся Усянь, развеивая сковывающую неловкость, снова повисшую над их столиком. — Бизнес? А чем вы занимаетесь? — Се Ляню правда было интересно узнать немного о друге Хуа Чэна. И этот поток любопытства даже он сам не мог уже остановить. — Семья Цзян уже которое поколение заведует сетью ресторанов. Вернее сначала это была лишь одна маленькая лавка, потом их стало две, потом три, а затем все превратилось в сеть. Брату вот уже предстоит учиться на ресторанном деле, он пока еще только в выпускном классе. Так что если кого-то нужно отвести на свидание в приличное место, обращайтесь, — снова громко захохотал Вэй Усянь. — Называется «Пристань лотоса». — Ого, я знаю эти рестораны! — воскликнул Се Лянь. — Там очень красиво! И так уютно! — Гэгэ ходит по ресторанам? — Хуа Чэн вопросительно посмотрел на него и улыбнулся уголком губ. — Нет. Раньше был пару раз, когда еще учился в школе, — коротко ответил он. Вэй Усянь обвел пальцем бортики стакана и загадочно улыбнулся, обратившись к Ванцзи. Почему-то ему так хотелось разговорить этого замкнутого парня. Но еще больше у него было желание снова смутить и вывести на эмоции. И даже сам себе он не мог объяснить, зачем ему это. — У меня предложение. Если Хуа Чэн называет Се Ляня гэгэ, то и я тебя буду. По-дружески. Не против, Ванцзи? Бедный парень вдруг напрягся, а кончики его ушей снова забавно покраснели. Хуа Чэн снова тяжело вздохнул и с сочувствием посмотрел на беднягу. — Против, — отрезал Ванцзи, глядя прямо в глаза Усяню. Тот лишь хмыкнул и игриво облизнул уголки губ. — Хорошо, гэгэ, как скажешь, — похоже, вопрос о чьем-то мнении был лишь для галочки. Се Лянь тихо засмеялся, глядя как из его друга скоро пойдет пар от смущения и возмущения. Но Вэй Усянь на этом не закончил. — Гэгэ, ты все время молчишь. Давай рассказывай. А где работают в твоей семье? Лань Ванцзи все так же без тени эмоций, не колеблясь ни секунды, ответил. — В похоронном бюро. — Гэгэ, ну я же серьезно, не дуйся! — Я серьезно. За столом снова повисла тишина. Где-то вдалеке, на кухне, послышался звон упавшего ножа или вилки. Хуа Чэн удивленно посмотрел на Се Ляня, как бы безмолвно спрашивая его, правда это или нет. Тот же слегка прикусил губу и незаметно кивнул. Сказать, что это было неожиданно, — значит ничего не сказать. Усянь же, проморгавшись, пришел в себя и вздохнул, подперев голову двумя согнутыми в локтях руками под подбородком. — Круто! Я в восхищении, гэгэ. Вот это эффект неожиданности! Три пары глаз удивленно уставились на него, ища подвох в его словах. Потому что либо он ничего не понял, либо все так же издевается. Хуа Чэн уже готов был дать ему пинка за какую-нибудь тупую шутку. — Что здесь крутого? — Ванцзи непонимающе посмотрел на парня перед собой. — Хм, не могу объяснить точно. Не знаю, кому как, но мне кажется, люди, провожающие умерших на тот свет, делают очень важную работу. Они дают душе упокоиться с миром, а родственникам — достойно проститься с близким человеком. Как посредники между мирами. Это, как мне кажется, достойно уважения. Я сам хотел быть патологоанатомом, но потом подумал, что это слишком тяжело. Морально. Не каждый отважится связать свою жизнь со смертью и слезами. Немногие решат сделать это своей обыденностью. Для этого нужно определенное мужество и сострадание к людям. И даже некая доля оптимизма. Все снова молчали. Парни за столом не переставали таращиться на Вэй Усяня, который все так же непринужденно принялся есть свое пирожное, мурлыкая что-то себе под нос. Хуа Чэн внутренне даже загордился им. Он не думал, что его друг думал о таких вещах, и думал довольно мудро. Лань Ванцзи, пребывая в каком-то ступоре, сглотнул и слегка приоткрыл рот. — Люди обычно с неким страхом относятся к этому всему, — он сказал это словно сам себе, все еще гипнотизируя взглядом Усяня. — Ну и зря. Это часть жизни. Я хожу в парикмахерскую, чтобы подстричься, иду в магазин, чтобы купить продукты, заказываю гроб, готовясь к смерти. Чего тут смущаться? — он опустил ложку и широко улыбнулся Ванцзи. — Я даже рад, что гэгэ станет моим другом. Парень напротив широко раскрыл глаза и шумно вздохнул. Обычно все лишь растерянно кивали и пытались свернуть тему профессий, когда узнавали от Ванцзи о его семье. Людям это было неприятно. Смерть не то, о чем можно говорить непринужденно за чашечкой кофе. Почему-то многим становилось не только страшно, но и противно. И это естественно. Но сейчас кто-то после всего услышанного вдруг открыто сказал, что хочет быть его другом. И это, в самом деле, вызвало шок. На такое открытое проявление эмоций Се Лянь лишь громко засмеялся. — Вэй Усянь, ты поломал нам Лань Чжаня! — Лань Чжаня? — Хуа Чэн снова перевел взгляд на своего гэгэ, отметив про себя как мило у него блестели слезы в уголках глаз. — Ох, да, вы же не знаете. У Ванцзи семья чтит традиции. Поэтому у него есть и первое имя. Лань Чжань. — А? Почему мне не сообщили?! — Усянь даже слегка привстал и тут же восторженно ударил себя в грудь. Се Лянь от этого испуганно подпрыгнул и ойкнул. — У меня тоже есть первое имя! Вэй Ин! Уху, гэгэ, Лань Чжань, у нас столько общего! — Усянь присел и кокетливо принялся накручивать одну прядь на палец. Друзья дружно рассмеялись, кроме Лань Ванцзи, который готов был провалиться от переизбытка чувств сквозь землю. — Эй, смотрю вам и без меня весело? Парни, привет! — Хуа Чэн тут же вздрогнул и повернулся на источник звука. Он был уверен, что когда-нибудь персонал их выгонит за столь шумные и эффектные появления. Уверенной походкой к ним направлялась Ши Цинсюань, на ходу поправляя волнистые волосы и снимая светло-голубую курточку. Спасибо ей, что сегодня она была в свободной рубашке и светло-зеленых джинсах, а не в своем экстравагантном мини. Девушка, хихикнув, села рядом с Усянем, привычно толкнув его бедром. — Всем привет, меня зовут Ши Цинсюань, и я подруга этого вредного дылды и этого человека-мегафона, — она посмотрела украдкой на Хуа Чэна и помахала ему. — Хах, да… Знакомься, это Се Лянь и Лань Ванцзи. А это Ши Цинсюань. Она девушка Хэ Сюаня, ко… — Так ты и есть тот Се Лянь, о котором Хуа Чэн трещит без умолку уже которую неделю, — тут же выпалила она на одном дыхании, слегка перегнувшись через стол, чтобы рассмотреть интересующего ее человека. Хуа Чэн мысленно снова взвыл, не понимая, за что они так с ним. — Хах, ну да, наверное… Ох, рад знакомству, — Се Лянь слегка покраснел и смущенно помахал рукой. — Се Лянь! Ты такой милый, черт возьми! Хуа-Хуа! Почему ты раньше нас не познакомил?! Он же очаровашка! Оба парня теперь покрылись румянцем. Хуа Чэн злобным взглядом уставился на Цинсюань, но та лишь засмеялась и перевела взгляд на Ванцзи. — Вау, какой симпатичный! Лань Ванцзи, верно? Усянь уже успел тебя подразнить, да? — Ванцзи совершенно ошарашенно посмотрел на странную девушку, забавно оттянувшую свою нижнюю губу, накрашенную нежно-розовой помадой. Не найдя, что ответить, тот лишь кивнул, чем вызвал волну смеха от Ши Цинсюань и Вэй Усяня. — Ребят, вы оба такие милые. Жаль Хэ-сюна нет, не мог что ли пару прогулять? — Ой, успеет еще, — Хуа Чэн усмехнулся и перевел взгляд на Се Ляня. — Надеюсь, наша такая встреча не последняя. Тот же лишь коротко кивнул и одними губами произнес что-то похожее на «спасибо». Хуа Чэн на мгновение замер, а затем в его взгляде промелькнула странная нежность, от которой Се Лянь вздрогнул и смутился. — Эй, мужчины, тут дама сидит, а еще никто не угостил даже коктейльчиком, ну что это такое? — Цинсюань демонстративно перекинула одну ногу через другую и кокетливо захлопала ресницами. Оставшиеся полчаса они продолжали уже впятером оживленно разговаривать и громко смеяться, не смущаясь немногочисленных посетителей, которые уже устали коситься на их столик. Пусть они были знакомы все только час, но у каждого создалось впечатление, что эта встреча лишь начало чего-то хорошего в жизни каждого из них.