День, когда ты мне улыбнешься

В жизни каждого человека бывает такое утро, когда думаешь, что лучше было и не просыпаться вовсе. Се Лянь искренне первые несколько минут полагал, что его переехала машина, и поэтому ему так плохо. Тело отказывалось двигаться напрочь. Во рту ощущался такой мерзкий вкус, словно там организовали наркопритон старушки с двадцатью кошками каждая. Вообразить это было, конечно, трудно, но почему-то именно так это и представлялось. А еще раскалывалась голова, словно по ней кто-то нещадно бил всю ночь, как по тангу. Когда Се Лянь пытался открыть рот, у него создавалось впечатление, что он жевал какой-то большой кусок плотной резины. Челюсти двигались с трудом, как-то слишком тяжело. Се Ляню казалось, что он раскрывал рот очень широко, но на самом деле его губы даже почти не размыкались. Глаза тоже разлепить никак не получалось. Оставалось как-то слабо дергать рукой и что-то мычать, надеясь, что Шэнь Цинцю придет на помощь. А еще ответит на вопрос, почему он так плохо себя чувствует. Что-то мягкое соскользнуло с плеч, когда Се Лянь снова попытался встать. Слишком легкое и пушистое для одеяла. Неужели он притащил сюда свой плед? Вдруг просвистела дверь и послышались шаги. Кто-то принялся чем-то шуршать и что-то убирать, стараясь действовать максимально тихо. Се Лянь отчего-то испугался, что его могут не заметить, и принялся громче мычать, чтобы хоть как-то привлечь к себе внимание. — О, ты проснулся? Как себя чувствуешь? Этот голос определенно не принадлежал Шэнь Цинцю. Он не должен быть таким глубоким, нет. Не было тех звучных учительских ноток. Се Лянь испуганно распахнул глаза, и тут же его пронзила еще одна вспышка головной боли, будто нечто проткнуло насквозь. Руки сами собой обхватили виски, пытаясь загнать непонятную пульсацию глубже, пока она не расколола его мозги надвое. — Оу, видно, неважно, — неизвестный человек, судя по звуку, сел рядом. Се Лянь на мгновение задумался, почему к нему сели с левой стороны. Его кровать стояла не так. — Так, давай-ка выпьем еще эту таблетку и воды. Не упрямься. Странный гость слегка приподнял его за плечи и приставил какой-то стакан к губам. Се Лянь вдруг испугался, что его хотят чем-то напоить, но рефлексы сработали быстрее, и вот он же сам схватился за чью-то руку и вливал в себя спасительную жидкость. Как же ему, оказывается, хотелось пить. Горло, он мог поклясться, было внутри похоже на потрескавшуюся поверхность земли в застоявшуюся сухую жару. Он мог даже почувствовать все эти трещинки, что теперь заполнялись водой. Губы снова обрели чувствительность. Когда он пытался ими двигать, они по ощущениям были похожи на наждачку. — Еще… — Хах, вставай-ка, дружок, пора тебя приводить в чувство. Се Лянь с трудом снова разлепил глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на говорящем. И в следующую секунду он испуганно отполз к стене, у которой лежали подушки. Очень странные подушки. Такие мягкие. Откуда они вообще здесь? Почему кто-то похозяйничал у него на кровати? — Ну, Се Лянь, я не такой страшный по утрам, не драматизируй, — и тут образ незнакомца, наконец, сложился воедино, и Се Лянь узнал в нем Ло Бинхэ. С растрепанными кудряшками, в черной майке, без цепочек и браслетов. Но большей ясности это не принесло. — Ло Бинхэ? Что ты тут делаешь? — Действительно, — парень усмехнулся и потянулся к столу, чтобы поставить стакан. — Что это я делаю утром воскресенья в комнате своего брата. Хм, ну не все же ему бесцеремонно вламываться ко мне. — Что Сань Лан… Се Лянь аккуратно повернул голову, чтобы оглядеться и понял… Он ничего не понял. Но почему-то он находился не в своей комнате, вместо Шэнь Цинцю был Ло Бинхэ, а в его голове что-то мерзко скрипело и било в череп. Было похоже на звук крошащихся костей внутри. — Эм, ты ничего не помнишь? — Ло Бинхэ подсел ближе и недоверчиво принялся рассматривать Се Ляня, который в это время пытался научиться заново управлять своим телом. — Я помню… Ох, мамочки! — в голове тут же возникли обрывки вчерашнего дня. Кафе, странный парень в желтых очках, клубничный пирог, Ци Жун, злой Хуа Чэн, какой-то странный ночной клуб, бешеная пульсация музыки, бармен, пододвигающий ему стакан… и еще один, и еще… А затем все начало рябить, как будто связь со спутником была потеряна. На фоне только был голос Хуа Чэна, который о чем-то просил. «Что же я наделал?!» — Эм, да ничего такого. Ну, напился, со всеми бывает, — видимо, последнюю фразу он произнес вслух. Бинхэ примиряющее улыбнулся и слегка похлопал его по плечу. — Сейчас принесу еще воды, а ты пока собирайся с мыслями. Сейчас Хуа-Хуа выйдет из душа, потом пойдешь и умоешься, вещи я приготовлю тебе, — Ло Бинхэ подмигнул ему и встал, чтобы забрать со стола пустой кувшин и какие-то бумажки, похожие на упаковки от таблеток. Се Лянь хотел поблагодарить его, но язык снова начал заплетаться, а голову как-то странно потянуло назад. Да, это определенно была не его комната и не его квартира вообще. Парень постарался выпрямиться и оглядеться. Рядом с кроватью с одной стороны стоял высокий темный шкаф, а с другой — кожаное крутящееся кресло и серый рабочий стол. На нем были груда всяких блокнотов, тетрадок, беспорядочно разбросанные ручки, карандаши, в углу разместился блестящий черный компьютер с приклеенными на экран стикерами. Се Лянь пытался разобрать, что на них было написано, но либо кто-то просто расписывал ручку, либо там было что-то на другом языке, ибо он не понял абсолютно ничего. Напротив кровати, где он предпринимал попытки восстать из мертвых, расположились книжные полки и какой-то темный, под цвет шкафа, комод, из ящиков которого выглядывали какие-то вещи. На широком подоконнике стояли многочисленные горшки с растениями. В комнате было до странного много ламп: люстра, бра в углу, торшер у комода, настольная лампа, еще одно бра-ночник с подвесками из бусин снизу. Ободки каждого из светильников были украшены какими-то серебристыми рисунками. Либо все это было комплектом, либо делалось на заказ. На бордовых стенах висели разные грамоты и фотографии. Рассмотреть их Се Лянь не успел, потому что дверь снова скрипнула, и в комнату уже вошел ее владелец. Хуа Чэн поначалу даже не заметил пробуждения Се Ляня, раздраженно вытирая длинные мокрые волосы полотенцем. Он что-то ворчал себе про какое-то гнездо и дебильные бальзамы. На нем были лишь растянутая красная футболка, которая вырезом доходила до середины груди (почему-то Се Ляню пришла мысль, что тот стащил ее у Бинхэ), темно-серые спортивные штаны, на ткани которых были заметны брызги воды, и смешные пушистые черные тапочки с наклейкой в виде лисенка. Се Лянь невольно завис. Ему было в диковинку видеть такого Сань Лана: милого, домашнего, ворчащего, сонного и такого уютного, пахнущего свежестью и вишней. Но ему это так понравилось. Сначала взъерошенный Ло Бинхэ, а теперь и Хуа Чэн. Парень же с фырканьем отбросил полотенце куда-то на кресло и, встряхнув резко головой, отчего Се Ляню самому вдруг стало больно, повернулся в сторону кровати. Увидев проснувшегося друга, он моментально расплылся в улыбке. — Гэгэ, ты уже проснулся? — с челки, прилипшей к его лицу, на футболку продолжала капать вода, поэтому Хуа Чэн раздраженно принялся смахивать волосы назад. — Я думал, ты поспишь подольше после вчерашних приключений. — Я… — в голове снова что-то прострелило, и Се Лянь поморщился. — Знаете, парни … — в дверях снова появился Ло Бинхэ, державший вновь полный воды кувшин и высокий блестящий стакан. Се Лянь вдруг вспомнил, что коктейль ему подавали почти в таком же, и его начало мутить. Хуа Чэн тут же откуда-то снизу достал тазик и протянул ему, но Се Лянь лишь вымученно улыбнулся и покачал головой. — В следующий раз, когда вздумаете напиться, либо зовите всех, либо хотя бы предупреждайте. Цинцю, оказывается, полночи мне писал о том, что ты пропал, — он прошел мимо брата и протянул Се Ляню полный стакан с водой. Кувшин с глухим стуком был поставлен на стол. — О нет, Цинцю! — Се Лянь уже хотел соскочить зачем-то и куда-то побежать, но запутался в пледе, что накрывал его ноги, и готов был уже полететь вниз, но быстрый Хуа Чэн успел подхватить его. — Гэгэ, все в порядке. Шэнь Цинцю спокойно дожидается тебя дома и даже почти не злится, — он как-то странно усмехнулся, а затем неожиданно ойкнул. — Так, если не получите от Цинцю, то всыплю я, — Бинхэ нахмурившись наматывал себе на руку брошенное Хуа Чэном полотенце, которым он, видимо, только что треснул брата. Се Лянь отпил пару глотков и с удивлением опять обнаружил, что стакан пуст. Жажда все не собиралась отступать. — Ну Бинхэ, ну не нуди, даже родители не ворчали. — Родители! — Се Лянь тут же окончательно вскочил с кровати и начал соображать, куда ему бежать. Он совсем забыл про родителей братьев. Так опозориться… Они же наверняка видели, как его невменяемого вносили сюда. Или нет? Ну или увидят сейчас. Отличное утро воскресенья — это утро в своей комнате и без чувства вины. — Хах, гэгэ, все нормально. Никто не злится. — Да, они даже посмеялись над вами, — Бинхэ закинул полотенце себе на плечо и усмехнулся. — А теперь иди в ванную и приводи себя в порядок. Вещи на машинке. Хуа-Хуа, твои вещи, если что. Хуа Чэн покивал и вызвался проводить Се Ляня до ванной. — Только это, — он слегка замялся на выходе из комнаты, забирая из его рук уже пустой стакан и как-то странно оглядывая Се Ляня. — Ты не пугайся особо, когда разденешься и посмотришь в зеркало. — Что?! — Хуа-Хуа, пугаться уже мне? Что вы делали тут ночью?! Два парня так непонимающе посмотрели на Хуа Чэна, что тому хотелось несдержанно прыснуть. Эта реакция стоила того. — Все нормально. Просто гэгэ был очень не сдержан, и мне пришлось отбивать его от поклонниц. — Поклонниц? — Вы что еще и по девушкам ходили? Се Лянь уже окончательно побелел, а Ло Бинхэ не переставал требовать от брата подробностей, недвусмысленно наматывая полотенце себе на руку. — Да черт, я больше никогда не сунусь в клубы эти. Меня чуть не изнасиловали в этой толпе. И тебя, кстати, тоже, — Хуа Чэн ткнул пальцем в ничего не понимающего, но уже напуганного Се Ляня. — Так что отмывай эти любовные воспоминания и прощайся с карьерой закадычного тусовщика. Се Лянь шокировано кивнул и поплелся в ванную следом за Хуа Чэном, который то и дело тихо смеялся. — Если что, зови, я рядом. Дверь со щелчком закрылась, и Се Лянь оказался один. Он устало прислонился лбом к прохладной сиреневой плитке на стене. Холод немного привел его в чувство. Парень включил воду и принялся раздеваться. Сняв рубашку, он понял, о чем говорил Сань Лан. На ключице красовался яркий, слегка смазанный отпечаток чьих-то губ. Щеки тут же обожгло румянцем. Се Лянь тут же прикрыл глаза руками, стараясь не смотреть на свое отражение. Ему было жутко стыдно. Он совершенно не помнил, откуда это. В голове всплывали какие-то фрагменты, где его рубашку поддевали какие-то женские руки, а какая-то девушка что-то нашептывала ему на ухо. Но дальше его мозг отказывался что-то воспроизводить. И, наверное, это к лучшему, иначе он провалился бы от смущения сквозь землю окончательно. Пока же он завис где-то на пограничном пункте. Зато он поклялся себе никогда больше так не пить. Вообще больше не пить. Вчерашняя вылазка в мир алкоголя была первой за всю жизнь Се Ляня. Самым крепким, что он мог себе позволить до этого, была чашечка кофе. Но Се Ляню хотелось напиться назло всем, особенно назло себе. Понять, что он упустил в юности. В сущности, если считать пока только алкоголь, то ничего хорошего он и не упустил. Эксперимент окончен. Ничего он никому не доказал. Итог: он опозорился и чувствовал себя, как прокрученный через максимальный режим в стиральной машинке пододеяльник. Фантастические сравнения — определенно его конек, но как-то это сейчас не утешало. Контрастный душ привел его в чувство. Хотя сначала Се Лянь минуты две просто пил из крана, стараясь уже утолить невероятную жажду. Обыкновенная вода никогда до этого не казалась такой вкусной. Тиски, сковывающие его голову, потихоньку начали ослабевать. Тело снова начинало слушаться. Но теперь приходило мучительное чувство стыда. Се Лянь просто хотел, чтобы этот день забыли все. Хуа Чэн, Ло Бинхэ, их родители, Шэнь Цинцю и он сам. Но это было невозможно. Даже самый яркий символ его вчерашнего позора — проклятый отпечаток помады — пришлось тереть минут пять. Воспоминания стали медленно возвращаться, но как-то обрывочно. Он помнил, как они с Хуа Чэном ехали в такси, причем он сам лежал на коленях парня. Почему-то у него была какая-то навязчивая идея с Ло Бинхэ и печеньем. Затем он кого-то все успокаивал, потому что Сань Лан сказал, что нужно вести себя тише. А после — пустота. Кто-то выдернул вилку из розетки, и мир погрузился в темноту. И вот это самое, скрывавшееся за темным занавесом, пугало. Нехотя выбравшись из душа, Се Лянь потянулся за полотенцем и одеждой, оставленными заботливым Бинхэ. На ярко-красной футболке красовался черный рисунок в виде монстрообразной бабочки. Парень вспомнил, что футболка принадлежала Хуа Чэну. И после этого неосознанно приблизил ее к лицу. Пахло стиральным порошком. Логично, что ему дали свежую одежду, но почему-то от этого стало немного грустно. Отчего-то хотелось ощутить этот легкий аромат вишни, что привнес сегодня Сань Лан, когда вошел в комнату, вытирая волосы. Вишни и корицы. Се Лянь мог поклясться, что чувствовал от Хуа Чэна еще и тонкий запах корицы. И был уверен, что это тоже как-то связано со вчерашним вечером. Натянув на себя вещи, которые оказались чуть велики из-за роста, Се Лянь еще какое-то время просто стоял и смотрел на дверь, боясь выйти. Новые факты, открывшиеся ему теперь, просто не позволяли спокойно смотреть в глаза Хуа Чэну. А ведь еще были его родители… Тяжело вздохнув, он все же открыл дверь, решив, что ничего плохого случиться уже не может. Но стоило ему выйти, как он встретил в коридоре женщину в ярком шелковом оранжевом халате. Она приветливо улыбнулась и кивнула Се Ляню. Улыбкой она показалась очень похожей на Бинхэ. Очевидно, это была мама братьев. Се Лянь тут же замер, а затем резко зачем-то поклонился со стыда. Ужасная привычка прятать лицо, когда тебе неловко. — Вот это уже второй раз так, и я второй раз испугалась, хах, — женщина тихо усмехнулась. — Ну все, давай разгибайся и иди завтракать, Бинхэ там уже наколдовал еды, — она мягко похлопала Се Ляня по плечу и снова усмехнулась. — Если что, я Су Сиянь — мама этих двоих. Нас ведь так и не представили. — Госпожа Су, — Се Лянь неуверенно поднял голову и увидел озорной блеск в глазах женщины. Было чувство, что ее забавляла вся эта ситуация. Одной рукой она поправляла спутанную челку, пытаясь уложить ее набок. — А я… — Се Лянь, я поняла, — Су Сиянь подмигнула. — Все, не трать слова. Иди ешь и ни о чем не беспокойся. Се Лянь кивнул и пошел по направлению, указанному ему госпожой Су. Знакомство с матерью семейства оказалось довольно неожиданным, но приятным. Женщина смотрела так мягко, так успокаивающе поглаживала его по плечу. Она не осуждала, не относилась равнодушно или пренебрежительно. Просто пожелала Се Ляню расслабиться и спокойно позавтракать. Это было как минимум удивительно. Но уже немного подняло настроение. Бодрым, насколько позволяла все еще присутствовавшая головная боль, шагом Се Лянь зашел на кухню, где уже вовсю хозяйничали братья. Ло Бинхэ раскладывал по тарелкам горячую лапшу, а Хуа Чэн что-то засыпал в заварочный чайник. Увидев в дверях Се Ляня, те указали ему на диванчик в углу и сказали чувствовать себя как дома. Нет, как бы уютно у них с Цинцю не было, но так вкусно на кухне у них не пахло. Бинхэ тут же протянул ему тарелку с теплой фунчозой и пододвинул палочки. — На самом деле, мы это вчера готовили на ужин, но раз вы пропустили, то, думаю, не против отведать нашей лапши с утра. Хуа-Хуа, заканчивай и иди есть, — Ло Бинхэ покрутил в воздухе деревянной лопаткой и слегка толкнул брата бедром. — Да, сейчас, — он что-то старательно высматривал в чайнике, увлеченно закусив губу. — Приятного аппетита, гэгэ. — Ага, спасибо, — Се Лянь неуверенно кивнул и, взяв палочки, подцепил немного лапши. В следующую секунду он мог поклясться, что это было самое прекрасное, что он ел за последнее время. — Ммм, это так вкусно! — Я добавил побольше овощного соуса, надеюсь, не получилось пресно? — Бинхэ сел напротив, пододвинув и себе тарелку с лапшой. — Это превосходно, — Се Лянь готов был прослезиться от счастья. За такой завтрак можно было и еще пострадать. И почему они с Цинцю так не умеют готовить? — Хах, ну гэгэ же хотел, чтобы мой брат что-то состряпал. Вот, пожалуйста, — Хуа Чэн тихо рассмеялся и сел рядом с Се Лянем. — Хах, да уж. Мне вообще показалось, что ты, Се Лянь, удивился, что я здесь. «Какое совпадение!» Вот, смешной, — Бинхэ слегка откинулся на спинку стула и засмеялся. Телефон около него зажужжал. Он тут же подхватил его и с улыбкой принялся печатать. — Ну все, мы его потеряли, — Хуа Чэн закатил глаза и на немой вопрос Се Ляня с улыбкой ответил, что это ему написывал Шэнь Цинцю. — Ох, Цинцю! Бинхэ, передай ему, пожалуйста, чтобы не злился. — Не боись, он уже отошел, — объяснение Бинхэ не успокоило. Наоборот доказало, что ранее Шэнь Цинцю был в истерике. — Просто неделю помоешь посуду и все. — Ох, вот за меня бы кто неделю посуду помыл, я бы этого человека расцеловал, — звучный мужской голос несколько напугал Се Ляня, заставив оторваться от поедания лапши и развернуться по направлению к коридору. — Ну, доброе утро всем отдыхавшим и гулявшим. Высокий мужчина в темно-синем халате потянулся и не спеша зашел на кухню, оглядывая завтракающих парней и при этом поглаживая свой подбородок. Вьющиеся волосы до плеч топорщились во все стороны и были так похожи на тот беспорядок, что творился на голове Бинхэ ранее, что Се Лянь сразу догадался: это был глава семьи собственной персоной. — Здравствуйте… — Пап, не бухти, садись с нами завтракать, — Ло Бинхэ кивнул на место около себя и привстал, чтобы достать еще одну тарелку. — Ой, ну если ты так ставишь условия, то я согласен, — мужчина рассмеялся, а затем, сев на стул, подмигнул Се Ляню. — Ну что, давайте знакомиться, раз мы теперь все находимся на одном уровне градуса. — Ну пап, — братья протянули это так одновременно, что Се Лянь не сдержался и тихо хихикнул. — И так всегда, да, — мужчина покачал головой и улыбнулся. — Я так понимаю, ты Се Лянь? Причина творческих истерик моего младшего сына? — Э, да? — Пап, ешь лапшу, пожалуйста, — Хуа Чэн принялся суетливо пододвигать ему палочки и салфетки. — Ой, да ладно тебе, Хуа-Хуа, не стесняйся, — мужчина внимательно осмотрел сына и снова повернулся к Се Ляню. — Ну, а я отец этих великих кулинаров. Ло Тяньлан. Приятно познакомиться. Хах, хотя я думал, что мы встретимся как-то по-другому, — Се Лянь виновато закусил губу и улыбнулся. — Хотя вы парни вообще молодцы. Два знакомства за день и таких экстраординарных! — Ась? Каких еще два знакомства? — Сань Лан, мы что были не одни? — Се Лянь тут же запаниковал, что он не вспомнил еще что-то важное. Например, что ту девицу, которая его так пометила своей помадой, они могли притащить с собой. — Ой, не, тут наш Бинхэ отличился, — Тяньлан хлопнул по плечу старшего сына. — Хах, они же вчера днем с Шэнь Цинцю приходили. Такой замечательный парень! Такой интеллигентный и обаятельный! А вечером пришел и его не менее замечательный сосед с нашим вторым сыном. — Пап, не напоминай, а! — Ло Бинхэ прикрыл глаза рукой и принялся покачивать головой, словно пытаясь отогнать какие-то постыдные воспоминания. Се Лянь эту позу и эти движения знал, они сегодня сопровождали его половину утра. — А чего? Весело же, зато со всеми познакомились! А то ходите с восторженными лицами, а в дом не зовете! — Ло Тяньлан хмыкнул и выловил кусочек мяса. — Ох, простите, господин Ло, я сам не знаю, как такое могло произойти, — Се Лянь отложил палочки и пристыженно опустил голову. — Ой, да не парься, с кем не бывает, — отец братьев засмеялся и легонько стукнул по столу кончиками пальцев, словно отбивая какой-то ритм. — Вы только, когда в следующий раз задумаете прийти, предупреждайте, чтобы… — Чтобы я уже нормально могла одеться, ну правда! — на кухне появилась Су Сиянь, которая приветливо помахала всем рукой. — Выставляете мать в невыгодном свете перед друзьями. Дайте хоть принарядиться что ли, — она усмехнулась и поправила ткань халата перед тем, как сесть рядом с мужем. Ло Тяньлан легонько поцеловал ее в щеку, отчего Се Лянь смутился еще больше. — Ты всегда прекрасна, дорогая, не переживай, — мужчина пододвинул ей тарелку с лапшой. — Ты как, Се Лянь, лучше? — женщина заботливо посмотрела на парня. Се Лянь отметил, что с ее приходом появился тонкий аромат зеленого чая. Почти как от Цинцю. — Да, спасибо большое вам и простите за причиненные неудобства. — Ой, да перестань! — Тяньлан снова отмахнулся и засмеялся. — Зато было весело. И вам, и нам. Один вид сконфуженного и пыхтящего Хуа-Хуа чего стоил! Какой же он милый в такие моменты! — названный тут принялся кашлять, а Се Лянь испуганно бить его по спине. — Пап! — А я чего? Я ничего. Это ж вы сами, — Тяньлан подцепил палочками лапшу и довольно втянул в себя. Се Лянь вдруг с удивлением осознал, что три человека, сидящих перед ним очень сильно похожи. Госпожа Су, господин Ло и Ло Бинхэ. Последний был скомбинированным отражением супругов. Лицом он походил на мать, только глаза и подбородок были отцовские. Волосы такие же вьющиеся и непослушные, как и у господина Ло. Да и само сложение… Почему-то Се Лянь вдруг подумал, что если здесь был Цинцю, то он тоже наверняка об этом всем размышлял. Такие вещи почему-то всегда непроизвольно заставляют на них отвлечься. — Ой, да ладно уж. Зато просили же привести вам гэгэ. Вот, пожалуйста, — Хуа Чэн покрутил палочки между пальцами и подмигнул Се Ляню. Глаза цвета насыщенного темного чая с красноватым отблеском не походили ни на темно-карие, ни на темно-янтарные, чьи обладатели сидели напротив. — Ну да, твоя правда, — Су Сиянь усмехнулась, элегантно прикрыв губы и подбородок ладонью. Лицо у нее было красивой овальной формы с закругленным подбородком. Не с заостренным… — Хах, когда просишь — отнекиваются. А потом как снег на голову, — Ло Тяньлан с улыбкой покачал головой. — Ну да ладно. Се Лянь, — обращение мужчины вывело парня из оцепенения. — Ну раз уж мы сегодня так чудесно собрались, давайте поболтаем немного. За время завтрака Се Лянь понял несколько вещей. Первая: семья Хуа Чэна и Ло Бинхэ уникальная в своем роде. Их родители были такими раскованными и легкими на подъем. Они не читали морали, не важничали, не говорили командным голосом. Они просто сидели рядом за одним столом и с интересом слушали рассказ Се Ляня об учебе. Госпожа Су даже задавала вопросы о том, кажется ли ему такой подход к изучению психологии целесообразным, когда больший упор делается на теориях, а не на практическом применении. Господин Ло также заверил его, что если ему нужны будут книги по психологии, он может достать любую. Ло Бинхэ в это время писал Шэнь Цинцю, что все хорошо и отнекивался, когда родители уговаривали позвать его сейчас к ним в гости. Хуа Чэн спокойно разливал чай и интересовался, кому еще что-то достать на перекус. Не было никаких злых подколов, грубого сарказма, скованности. Наоборот, было так уютно. Словно Се Лянь и не заваливался среди ночи пьяным в квартиру друга, разбудив всех ее обитателей. Родители снисходительно махнули на это рукой и сказали, чтобы в следующий раз далеко не ходили, ведь выпить можно и у них. И такое снова повергло в шок. Разве взрослые люди не должны быть строгими и немного консервативными? Вторая вещь: его до странного успокаивал запах Хуа Чэна. Непонятно, что там произошло с ним самим за ночь, но теперь его организм буквально наслаждался, когда чувствовал нотки вишни и корицы, исходящие от Сань Лана, что сидел рядом. До этого ему было как-то все равно на все эти запахи. Он и сам никогда парфюмом не пользовался. И уж тем более не верил про все эти феромоны, что стоит вдохнуть и влюбишься без памяти. Но вот сейчас что-то в нем переклинило. И это дико смущало. Хотя казалось бы, куда больше. Хотя была вероятность, что он еще не протрезвел до конца, и остатки алкоголя мутят его разум. И третья вещь: Хуа Чэн совершенно не был похож ни на кого из своей семьи внешне. Абсолютно никак. И фамилия… Он думал, это фамилия матери… И это все как минимум удивляло. Просидев еще час, Се Лянь решил, что ему пора домой, ибо в воскресенье у каждой семьи свои дела, а он и так уже достаточно причинил хлопот. Супруги же сказали, что он может оставаться, сколько его душе угодно. Но дома его также ждал разговор с Шэнь Цинцю, который, наверное, все еще злился. Поэтому откладывать его и злоупотреблять гостеприимством, не было смысла. Хуа Чэн вызвался проводить, а госпожа Су начала заворачивать в мешочек различные вкусности, которые Се Лянь не успел попробовать за чаем. Проводить в путь вышли тоже всей семьей. Ло Тяньлан все причитал, что ждет их с Шэнь Цинцю вместе как-нибудь на ужин, Су Сиянь с руками на поясе требовательно заявила, чтобы Се Лянь отписался, как дойдет до дома, а Бинхэ желал удачи с Цинцю. Хуа Чэн на все это качал головой и тянул друга за локоть на выход. На душе было радостно, хоть и отголоски утренней тошноты все еще упорно сидели где-то в районе желудка, а голова еще немного кружилась. Вспоминать вчерашнее не хотелось совсем. Не только эту спонтанную пьянку и бездумные выходки, но то, что побудило его пойти на все это. Все, что он пытался забыть, вновь обнажилось перед ним, пронзая острым клинком. И Се Лянь был благодарен этой семье за понимание и поддержку. Хуа Чэн по дороге к остановке все рассуждал о том, как бы им провести следующие выходные, если они будут свободны, никак не затрагивая вчерашнюю историю. Се Лянь лишь поддакивал, внимательно разглядывая при этом своего друга. Глаза насыщенного цвета красно-черного чая с летящими вверх уголками, острый подбородок, прямые черные волосы цвета воронова крыла, слегка покатые плечи, немного угловатая фигура, резко начинающаяся узкая талия… — Гэгэ, — Хуа Чэн, видимо, уже не в первый раз звал Се Ляня, поэтому его голос прозвучал чуть громче. Его взгляд был несколько обеспокоенным, что очень удивило парня. — Что-то не так? Ты идешь и шепчешь себе что-то под нос. — Хах, нет-нет, все хорошо, я просто задумался, — Се Лянь мотнул головой и принялся размахивать перед лицом согнутыми руками. Хуа Чэн хмыкнул, но ничего не спросил. Зато вопрос появился у самого Се Ляня. Но он боялся его озвучить. Он уже повел себя несколько раз бестактно, идя на поводу у любопытства. Сейчас ему не хотелось ставить себя в неловкое положение (снова!). Не хотелось как-то обижать Сань Лана после всего того, что он для него сделал. Но и молчать не получалось. В голове слишком много мыслей, и все они кружились вихрем, готовые вырваться наружу. Мало ему было этого похмелья. — Сань Лан, — Се Лянь сжал в кармане руки в кулаки. — Я могу задать тебе ужасно неловкий вопрос? — Гэгэ, мне ужасно интересно и страшно, так что спрашивай, — Хуа Чэн засмеялся и принялся разминать шею, словно готовился к чему-то. Се Лянь вздохнул и пытался собраться, чтобы хоть как-то озвучить свой вопрос. Кислород каким-то комком застрял в районе горла, мешая дышать. В груди что-то замерло в напряжении. Но отступать было поздно. — Прости, не обижайся только, хорошо, — Се Лянь посмотрел на Хуа Чэна и, дождавшись его кивка, продолжил. — Просто… Хах, мне так стало интересно. Ло Бинхэ так похож на госпожу Су и господина Ло. Лицом, волосами, фигурой… А ты… На кого ты внешне похож из семьи? Можешь не отвечать на такие вопросы, я знаю, что они ужасно бесят, хах. — Гэгэ… — Нет-нет, это глупо, не отвечай. Мое любопытство меня самого бесит… — Гэгэ… — Наверняка же есть еще бабушки и дедушки. Ох… Точно! Я не подумал. Дурак, я и сам… — Гэгэ! Се Лянь вздрогнул, когда Хуа Чэн аккуратно взял его за запястье и остановился. Он смотрел ему в глаза и улыбался, ожидая, когда же его бессвязный поток слов уже иссякнет. Се Лянь смущенно кивнул. Большой палец Хуа Чэна слегка теребил край рукава куртки. Почему-то возникла картина, как они вчера так же периодически держались за запястья друг друга. Это успокаивало. — Все нормально. Обычный вопрос, нечего смущаться, — Хуа Чэн усмехнулся. Се Лянь, почему-то облегченно выдохнув, расслабился и тоже захотел улыбнуться в ответ, пока не услышал продолжение. — Я приемный, гэгэ.